Глава 18
6 ноября 2021 г., 04:17
– Я не могу прийти сегодня, Субин. Мне жаль.
Так прозвучало еще одно пустое оправдание, когда он оторвал телефон от уха и повесил трубку. Ёнджун вздохнул про себя, прежде чем прислониться к дереву, найти первое имя в списке контактов, и нажать на вызов.
Гудок. Два. Три. Ёнджун пришел в ярость. Он возненавидел пищащие звуки, и это без всякой надобности пробирало его до дрожи. Однако он и не ожидал, что гудки прекратятся.
"Номер, на который вы пытаетесь дозвониться, сейчас недоступен. Повторите попытку позже."
Автоматический голос отправил его прямо на голосовую почту. Во всяком случае, это не беспокоило Ёнджуна, потому что это было именно то, ради чего он совершил звонок.
– Гю, это снова я. У меня сегодня был ужасный день. – он вздохнул, поднося телефон ко рту.
Для него это стало обычным делом: посещать парк и пополнять телефонный номер Бомгю голосовым сообщением в конце каждого дня.
Это был еще один тяжелый год для Ёнджуна. Сейчас он закончил учебу, ища возможность начать карьеру учителя танцев. Он давно мечтал отпраздновать свой выпускной с Бомгю; младший, стоящий рядом с ним на сцене, одетый в такую же мантию, в такой же выпускной шапочке и смотрящий на него с самой гордой улыбкой в мире.
Когда его не было, Ёнджун чувствовал себя на сцене одиноко, хотя сотни других людей были рядом с ним. Ощущение одиночества в переполненной комнате было, пожалуй, вторым худшим чувством, с которым он когда-либо сталкивался. Только Тэхён, Хюнинкай и Субин были там, чтобы отпраздновать это событие вместе с ним. Тогда он сказал себе, что этого достаточно.
С тех пор, как Бомгю покинул его, Субин пытался проводить с ним больше времени. Однажды они встретились возле больницы, и Ёнджун был вынужден понять, насколько нормальным выглядел парень без медицинского халата. В одинокие ночи, когда тишина собственной спальни душила его, Субин был рядом, чтобы успокоить его неровное дыхание. В дни, когда фирменная улыбка Ёнджуна не доходила до его глаз, Субин первым протягивал ему руку. Когда ему требовалось больше времени, чем обычно, чтобы ответить на сообщение, Субин всегда звонил ему ровно через полтора часа после этого. Каждый раз, как по часам. Этот раз не стал исключением.
Кроме того, Ёнджун снова солгал. Сегодня был один из таких дней, но, как ни странно, Ёнджун не мог найти в себе силы изобразить еще одну улыбку перед Субином. Он знал, что парень никогда не скажет этого ему в лицо, но в глубине души он понимал, как много хлопот причинял.
Это было все, чем являлся он – Чхве Ёнджун. Обузой. Разочарованием. Провалом.
Он никогда не был пациентом в этой больнице, но каким-то образом оказалось так, что этот медбрат ухаживал за ним гораздо дольше и внимательнее, чем он заботился о тех, кого требовала профессия.
И Бог сделал так, что Ёнджун иногда чувствовал себя полным подонком из-за того, что всегда зависел от него. Он был старшим, но почему Субин исполнял эту роль, а не он? Когда он наконец сможет жить самостоятельно?
В тот момент он осознал, что никогда. Это и привело его в парк с пузырьком таблеток в одном кармане, и телефоном в другом. Итак, теперь он сел, прижав колени к груди, и оставив голосовое сообщение на номер, на который он потратил половину своей месячной зарплаты, просто чтобы оставаться открытым.
– Этой жизни было достаточно? Потому что я больше не могу так, Гю. Это становится слишком утомительным, и я не знаю, есть ли у меня еще причины, чтобы продолжать. Тебя здесь больше нет, и я просто… – ему пришлось остановить себя, прежде чем он начал задыхаться. – Я... я сдался.
Свободной рукой Ёнджун полез в карман пальто и нащупал знакомую цилиндрическую бутылку, крепко сжимая ее в руке.
– Мне жаль. Мне так сильно жаль. Я все еще трус. – продолжал он безысходным голосом.
Сказав это, он повесил трубку и отбросил телефон в сторону. Глубоко вздохнув, Ёнджун позволил себе последний раз взглянуть на небо, медленно вытаскивая из кармана баночку с крышкой.
Небо было красивым. Это был прекрасный градиент сиреневого, оранжевого и розового цветов – захватывающее зрелище, особенно если смотреть из парка, где никакие здания не загораживали вид. Небо выглядело таким огромным, что Ёнджун задумался, не был ли Бомгю там наверху и не смотрел ли на него. Это напомнило ему о том, как они поднялись на колесе обозрения, впервые увидев небо так близко. Ох, он бы сейчас сделал что угодно за то, чтобы снова пережить тот момент.
Он подумал о том, как скоро снова увидит свое любимое лицо, и на его собственном лице расплылась несчастная улыбка.
Ёнджун давно планировал это, как ни стыдно было это признать. Он провел свою долю исследований, искал подходящие лекарства и следил за правильной дозировкой, необходимой для того, чтобы сбить его с толку. Он украдкой задал Субину несколько вопросов, когда навещал его в больнице, и тот смотрел на него странным взглядом, но особо не придал этому значения.
Субин. Он боялся, что ему придётся оставить единственного человека, который хоть немного, но приблизился к тому, кем был для него Бомгю. Но он больше не мог быть храбрым – или более подходящим термином было бы эгоист? Довольно справедливо, чтобы продолжать использовать Субина в качестве замены младшего. В глубине души он знал, что пустоту, которую оставил Бомгю, никто не может заменить. Даже Субин.
Бог пытался доказать, что он неправ. Он пытался и пытался, но безуспешно. Пропавший кусок, который он искал, ускользнул от него давным-давно, точно так же, как когда-то ускользнул последний вздох Бомгю. Было несправедливо по отношению к нему продолжать использовать Субина для своих трусливых поступков.
Ёнджун неуверенно вдохнул и убедил себя, что поступает правильно.
Он огляделся. Эта часть парка всегда была более уединенной. Дождавшись, пока последняя пара уйдет с поля, он поднес к лицу пузырек с таблетками. Теперь он остался совсем один, как и планировал. Все, что для этого потребовалось – это несколько таблеток и глоток. Ему оставалось лишь лечь и закрыть глаза. Через пять минут все будет кончено, а остальное будет зависеть от Вселенной. Тогда его страдания наконец закончатся.
Однако, открывая бутылку, его глаза мельком взглянули на башню с часами в парке. Почему он решил внезапно проверить время, он понятия не имел.
Было 17:53. Солнце начинало садиться, окрашивая все на своем пути подавляющим блеском расплавленного золота.
Закат всегда был любимым временем дня для Ёнджуна. Возможно, сделать это сейчас было лучшим способом отпустить себя. Он вздохнул про себя, высыпав содержимое бутылки на свою ладонь, которая дрожала сильнее, чем ему хотелось бы. Ему даже не понадобилась вода, чтобы их проглотить, он не позаботился о том, чтобы её принести.
Как только он был на грани того, чтобы закинуть все это в горло, над ним раздался громкий треск.
