Глава 19
6 ноября 2021 г., 04:21
Ёнджун едва успел взглянуть вверх, чтобы обнаружить источник звука, и еще меньше времени у него было на то, чтобы увернуться от него, когда ветка прямо над ним сломалась пополам и рухнула. Она пролетела буквально за сантиметр от Ёнджуна; но теперь его таблетки беспорядочно рассыпались по грязной траве. Баночку, которую он раньше держал в руке, тоже поспешно выбило, теперь она валялась в нескольких метрах впереди него. Разочарованный, Ёнджун громко выругался себе под нос.
Должен ли Бог быть таким жестоким даже в последний момент?
Негодуя, он встал и направился к середине поля, где валялась его баночка. Солнце теперь ярко светилось красным, на грани погружения. Яркий свет, вторгшийся в его поле зрения, заставил его вздрогнуть, когда он прикрыл глаза одной рукой.
Однако, когда он взглянул, он увидел то, чего не замечал раньше.
В центре идеально сияющего заката перед ним теперь стояла фигура.
Ёнджуну было трудно понять, кто это был. Сначала он попытался отмахнуться от неё, как от очередного опоздавшего посетителя парка, и попытался приблизиться к валяющейся на траве баночке. Но затем фигура медленно двинулась прямо к нему.
С каждым её приближающимся шагом сердце Ёнджуна таинственным образом начинало биться все сильнее в груди. В его мозгу произошло короткое замыкание, когда его зрение прояснилось, а глаза постепенно привыкали к свету.
"Нет ничего плохого в том, чтобы хотя бы идентифицировать этого незнакомца" – подумал Ёнджун.
Возможно, ему удастся убедить его перейти в другую часть парка, оставив его одного, чтобы он закончил свое дело.
Но как только фигура достаточно прояснилась, он издал еле слышимый вздох. Это был силуэт, который он слишком хорошо знал, – очертания, на которые он когда-то смотрел каждый божий день.
Не может быть.
Парень был одет в белое, но это не было больничной одеждой, которую он носил в последний раз, когда Ёнджун видел его. Его волосы вернулись к своему первоначальному пушистому состоянию, и выглядели именно так, как любил Ёнджун. Фигура становилась более отчетливой с каждым его шагом, и Ёнджун обнаружил, что тоже подсознательно подходит ближе.
Я сплю. Это не реально.
Когда старший смог правильно разглядеть то, что было перед ним, его сердце перестало биться.
Ёнджун мог распознать этот силуэт среди тысяч других.
Не может быть. Он же покинул этот свет.
"Это, должно быть, галлюцинация" – повторял Ёнджун про себя, в то время как его глаза продолжали расширяться. Но почему он не хотел верить самому себе ни капли?
После того, что казалось вечностью, таинственная фигура, наконец, исчезла из ослепляющего закатного света, медленно растворяясь в его видении. Его лицо стало яснее, как и все остальное – Ёнджун не осмеливался моргнуть, боясь, что эта идеальная иллюзия разрушится, если он это сделает.
Когда Бомгю наконец остановился перед ним, на расстоянии нескольких вытянутых рук, он улыбался.
Улыбка такая искренняя и безмятежная, как будто каждое страдание, через которое он прошел, было платой за этот привилегированный момент.
Бомгю выглядел старше; теперь совершенно здоровый, розовый отблеск вернулся к его цвету лица, а глаза были широко открыты. Колени Ёнджуна дрожали, когда он наконец встретился с ними – ясные и яркие, как день, как будто все возможности в мире заключены в этих обсидиановых сферах, и все, что Ёнджуну нужно было сделать, это взглянуть.
Возможно, он тоже стал немного выше, но Ёнджуну было трудно определить эти детали, когда все, что он видел в последний раз, было вялой фигурой, прикованной к больничной койке.
Тем не менее, Бомгю перед ним теперь выглядел так, как он представлял себя, если вырастет вместе с ним. Чуть повзрослее, немного выше, немного красивее.
Как будто он никогда не покидал его.
Это было самое прекрасное, что Ёнджун когда-либо видел в своей жизни – он был самым прекрасным, что Ёнджун когда-либо видел в своей жизни.
Парень перед ним первым нарушил тишину.
– Хён.
Ёнджун никогда не думал, что его так легко сломать, потому что все, что нужно было – это снова услышать его голос, чтобы он тут же расплакался.
Младший, однако, действовал быстро. Всегда такой сообразительный, несмотря ни на что, его Бомгю. Такой же, каким Ёнджун запомнил его.
– Мой глупый хён. Не плачь. – хихикнув, мальчик подошел ближе.
Его глупый хён.
Ёнджун почти забыл, как дышать, когда теперь он был в пределах досягаемости, подняв руку, чтобы вытереть его щеку.
– Я все слышал.
Ёнджуну было трудно вспомнить, что он имел в виду под "всем", когда он стоял там, ошеломленный. Имел ли он в виду его признание в больнице? Или все голосовые сообщения? Или все, что было между ними в принципе?
Бомгю не дал ему времени подумать, прежде чем он пояснил мягким голосом:
– Я всегда слышал тебя. Все, что ты говорил. – затем его яркая улыбка потускнела. – Даже сейчас.
Сердце Ёнджуна сжалось в удушающий узел. Он знал.
– Что ты вообще говорил о том, что я оставил от тебя? Я никогда не оставлял тебя, идиот. – Бомгю продолжал говорить с легким укором, теперь обеими руками обнимая заплаканное лицо Ёнджуна. – Я всегда был рядом с тобой. – продолжил он более мягким тоном, нежно поглаживая щеки Ёнджуна большими пальцами. – И Бомгю будет ждать тебя.
У старшего парня перехватило дыхание от нежного детского обращения, почти сродни их тайному языку любви. До сих пор он не мог сложить ни единого слова.
– Я буду ждать столько, сколько потребуется. К тому времени у нас будет остаток вечности, чтобы провести вместе. Ты больше не сможешь отвязаться от меня, так что тебя даже будет от меня тошнить, вот увидишь. – младший попытался подшутить над ним – так, как они всегда делали, – и сразу почувствовал облегчение, когда на лице Ёнджуна появилась легкая улыбка.
– Так что, прежде, сделай мне одолжение. – улыбка Ёнджуна сразу пропала. – Живи своей жизнью.
"Легче сказать, чем сделать", – хотел он возразить, но почему-то у него не осталось слов.
– Живи на полную катушку. Живи за то потерянное время, которое ты провел в больничной палате. Живи как можно ярче – делай это для себя, но, что более важно, сделай это и для меня.
Если Бомгю сказал ему жить, Ёнджун был уверен, что он это сделает.
– Если у тебя нет причин жить, живи для меня. Потому что, когда придет время, ты снова увидишь меня у ворот. – ответ на его клятву на смертном одре теперь наконец был дан Ёнджуну через мягкий голос и пару ещё более мягких глаз.
Бомгю смотрел на него самым нежным взглядом, как будто он был всем его миром. Ёнджун из прошлого мог бы подумать, что это нормально, но теперь он сразу узнал этот взгляд.
Это был его собственный взгляд каждый раз, когда он смотрел на Бомгю. Впервые за долгое время его грудь расцвела теплом.
– На этот раз я не оставлю тебя. Я сдержу свое обещание. – прошептал он, приближаясь к старшему. Ёнджун заметил, что Бомгю был чуть выше него сейчас, хотя он был намного ниже, когда они были младше.
Он хотел бы обнять его, но почему-то его тело отказывалось двигаться. Ему потребовалось столько времени, чтобы понять, что он скован, будто каким-то неподвижным заклинанием.
Однако то, что произошло потом, не оставило ему места для жалоб; потому что младший уже наклонился, чтобы нежно поцеловать его в губы.
Это было быстро и Ёнджун едва мог почувствовать больше, чем успокаивающее покалывание, но этого было достаточно. Этого было более чем достаточно.
Когда Бомгю отступил, он произнес:
– И к тому времени как следует подготовься, чтобы пригласить меня на свидание, и я мог сказать «да», трус.
Ёнджун наконец смог моргнуть. Наконец смог двинуться с места. Но когда он потянулся, чтобы притянуть парня обратно, собираясь сказать ему миллион слов, которые он еще не сказал – Бомгю уже ушел, а солнце село, оставив мрачный мир наедине. Он мельком взглянул на башню с часами; стрелки показывали 17:54.
Прошла всего одна минута.
Ёнджун тяжело вздохнул, его колени, наконец, прогнулись под ним. У него больше не было энергии, чтобы держать свое тело в вертикальном положении, поэтому он позволил себе плюхнуться на землю, готовясь к удару от падения.
Только вот этого так и не произошло. Он почувствовал, как пара сильных, больших рук обвилась вокруг его талии и схватила его как раз вовремя.
Когда он поднял взгляд, он увидел широко раскрытые волнующиеся глаза, принадлежащие запаниковавшему Субину.
– Хён, что ты, черт возьми, делал? – заговорил он тревожным голосом; однако его действия были такими мягкими, когда он положил голову Ёнджуна себе на колени.
– Когда ты повесил трубку, у тебя был странный голос, и я немедленно бросился искать тебя. Слава Богу, мой выбор пал на это место.
Ёнджун мог только слабо улыбнуться ему.
– Ты плакал? У меня не было хорошего настроения со вчерашнего дня, когда я увидел, как ты зашел в аптеку больницы и...о боже, это оксикодон и фентанил? Это ведь смертельная комбинация! Целая банка? Хён, о чем ты думал?? – голос Субина начал дрожать, на его лице отразилась паника, когда он схватил Ёнджуна за плечи. – Хён, этого не может быть…ты…?
– Мне жаль. – удалось промычать Ёнджуну с чувством вины, встретившись глазами с Субином. Но выражение лица младшего сразу смягчилось.
Не говоря ни слова, Субин подавил всхлип, прежде чем заключить парня в крепкие объятия. Ёнджун молча уткнулся лицом в его широкие плечи, отвечая на объятия.
– Это больше не повторится, Субин. Обещаю. – Субин не ответил, только продолжал крепко его обнимать.
Впервые за четыре года Ёнджун почувствовал утешение.
Бомгю был прав. Теперь, наконец, для него настало время жить той жизнью, которую он потерял. И он не собирался делать это только для себя, или только для Бомгю; поскольку он забыл одну важную составляющую уравнения. Как он вообще мог забыть, если Субин последние несколько лет не был нигде кроме как рядом с ним?
Он собирался сделать это и для него, если это был единственный способ отблагодарить его за доброту.
В тени, скрытой за кленом, стояло прозрачное тело Бомгю, пока он смотрел, с облегченной улыбкой на лице.
Живи.
Живи, Ёнджун.
