Последний осенний листок

Веки раскрылись, являя тревожный взгляд голубых глаз. Что-то было не так. Словно кусок из души выдернули и оставили зияющую дыру. Наволочка под спиной чувствовалась прохладной и мокрой. Ладонь опустилась на лоб и смахнула пару капель пота. Сережа попытался вспомнить недавний сон, но память отказывалась показывать прошлые отрывки. Возможно, сна и не было, а лишь темнота перед глазами. И сейчас тоже тьма, даже странно. Парень нашарил на полу телефон, включил экран и сразу же зажмурился. Ровно 5 утра. Позднее утро осени. Светать будет не скоро, но всё равно внутренний голос твердит, что нельзя расслабляться. Сережа машинально взглядом стал искать Птица, словно убеждаясь в мысленной безопасности. Ворона нигде не было, это и положило началу беспокойства. - Птиц? Ты где?- Кровь пульсировала в висках. Становилось невыносимо плохо, как при недостатке воздуха. Голова закружилась, и комната не казалась такой уж обыденно родной. Тут и там виднелись тени, которые норовили подойти и до коснуться до парня. Невыносимо захотелось пить, и рука опустилась на вторую часть дивана, пытаясь уцепиться за край мебели и как-то подтянуться, чтобы взять стакан на столе. Но ладонь прикоснулась вовсе не диванной обивке, а к мягким перьям. Сережа мутно посмотрел влево и только сейчас увидел силуэт, который в темноте был еле заметен.- Птиц, это ты?- Разумовскому не ответили, а со стороны предполагаемого друга послышался звук, похожий на рычание. Руку неожиданно схватили и сжали до боли. Сережа пискнул, понимая, что ему закрыли рот. Это произошло быстро, и парень попросту не смог брыкнуть ногой или же сопротивляться. Каково было удивление, когда Разумовский вскинул голову, уворачиваясь от чужой руки, и заметил золотые, ставшие родными, глаза. Они уже не смотрели с той теплотой и заботой, нет. Сейчас эти золотые хищные глаза искрились ненавистью и ненормально блестели. И тут парню любезно сознание преподнесло воспоминание, когда те насильники так же смотрели. Даже тогда, когда Сережа просил остановиться, практически умолял. Страшный кошмар воплотился опять в реальность. Но Разумовский решил помешать, не переставать бороться. Он понимал, что силы его друга превосходят его, парня, в два раза. Сережа стал кусать, царапать, щипать кожу, хоть это никак не мешало пернатому. Ворон кровожадно оскалился, сжал почти до хруста запястья, до будущих синяков, и сел на чужие бедра. Парень знал- это поражение. Ему оставалось только умолять этого не делать. Мнимое доверие к этому существу было сильнее, чем что либо. Разумовский, даже после ужасной своей участи не отвернется от Птица, как бы не хотелось. Слишком сильно привязали к себе. Ворон впечатал руки парня на поверхность дивана над его головой, фиксируя в одну ладонь. Другая же прошлась по личику Разумовского, останавливаясь лишь один раз в районе губ. Лунный свет явил довольное холодное лицо ворона, когда он опустился близко к Сереже, практически вжимая своим телом тело рыжика в диван. Парень жалобно смотрел в глаза напротив и тихо просил, пытался вразумить.- Что ты на меня так смотришь, Тряпка?- Старое детдомовское прозвище било сильнее любого удара. -Не надо… - Что не надо? Ныть? Ты прекрасно понимал, что такое повторится вновь. Но ты до сих пор веришь в лучшее. Трухло.- Парень дернулся от руки на щеке, что стала больно сжимать и почти проткнула нежную кожу. Вновь? То есть раньше было так же. Сережа непонимающе взглянул на своего друга. -То есть ты и раньше меня…насиловал?- Через боль кряхтит Разумовский, дернув пару раз ногами, которые сразу же крепко сжали. Птиц этому вопросу ничуть не удивился, а даже хуже, страшно оскалился. Рука сжала щеки, что челюсти неприятно свело. -Какой забывчивый. И нет, разве ты не помнишь? Когда в первый раз у тебя потекла кровь, и всё тело в ссадинах, порезах было, тебе очень нравилось ощущать себя грязным и сломленным.- Сережа слушал восхищенный рассказ и ему с каждым словом становилось всё хуже. Неужели они этим занимались? А как же та прошедшая неделя? Она была сном? А все эти спасения и крики о помощи, были ничто иное, как мольба тела и сознания остановиться. От горькой правды хотелось взвыть, биться головой о стену. Ужасный обман сознания. Пернатый приблизился и грубо прижался губами к другим, открывая несколько засохших ран на коже. Клыки прокусили нижнюю губу, вызывая тихий вскрик и дрожание во всем теле. Ладонь дошла до бедра и вцепилась в него, заставляя закинуть его на поясницу. Запястья неприятно саднили. Сережа почти задыхался в поцелуй и когда с силой отстранился, зашелся в кашле. Парень отвернул голову влево, дабы не смотреть на пернатого и хоть так переносить свою участь. В мысли шел лишь тот необдуманный поступок, что на деле оказался сном. Теперь Сережа понимал это, он об этом думал. И сейчас кажется, что совершить прыжок легче, чем перенести насилие. Но он же обещал. Тому ворону, что был заботлив и находился постоянно рядом. Рядом с пульсирующей веной прокусили кожу, вбирая и вытягивая капли крови. Сережа болезненно скривился, изогнулся. К губам снова прижали ладонь, чтобы приглушить крики. Из глаз потекли слезы. Суровая реальность, вот она какая. Онемевшие руки отпустили, чтобы затем сорвать домашние штаны вместе с бельем. Паника завладела телом и сознанием. Сережа сжал ослабевшими руками чужие плечи, замычал протестующе. - Заткнись. Веди себя тихо.- Но Сережа, наоборот, начинает брыкаться и кричать, чем злит существо. Ворон замахивается и бьет парня по щеке. Красный след от руки расплылся по белой коже вместе с кровавыми ранами от когтей, а рыжик испуганно вздрагивает, прижимает ладонь к щеке. Птиц зло фыркнул и более мягко попытался коснуться щеки. Разумовский увернулся от прикосновения, стирая второй рукой предательские слезы обиды. – Не ной. Я предупреждал.- Когтистые руки сжались на бедрах парня и сдвинули немного вниз, чтобы пернатый навис опасливо над парнем. Тому уже было всё равно. Подобие марева заполонило зрение, чтобы Сергей впал в некий сон. Пощечина больно полоснула не только по щеке, но и по доверчивому сердцу. Парень чувствовал, как что-то начинает черстветь внутри и холодеть. Он предчувствовал опять эту вспышку боли. Всё тело изогнулось, а глаза закатились от болевого шока. Сознание потихоньку уходило и отбрасывало Сережу в небытие. Где-то на поверхности разума ссадины и порезы ныли, но они будто были далеко и происходили не с ним. Разумовский резко вынырнул из небытия и непроглядной тьмы от чьего-то легкого прикосновения к своему лбу. Парень зло съежился и перехватил чужое запястье, припечатав его к дивану. Сережа весь запыхавшийся, готовый к атаке, сверлил взглядом непонимающие испуганные янтарные глаза. -Не трогай меня.- Он будто ощутил прилив сил, чем не мог воспользоваться несколько минут назад. Птиц нахмурился, не предпринимая никаких действий. Парню даже показалось странно, ведь его друг буквально недавно применял грубую силу и… Сережу передернуло от воспоминания. Опомнившись, он отскочил от пернатого в противоположную сторону дивана и закрылся ногами, цепляясь руками по типу защиты. Неимоверный гнев поднимался с груди всё выше, заставляя лихорадочно дышать и посматривая запуганно на ворона. -Ты чего? -Не строй из себя непонимающего. Я больше тебе не верю.- Ворон присел на край дивана и долго осматривал Сережу, снова зашуганного и враждебного. Опять повторилось. Птиц повел нервно плечом, словно смахивая невидимую пелену. Ладонь прошлась по рыжим прядям, заправляя их за ухо. Он не знал, что делать дальше. Растерянность поселилась в груди и давила. Ворон посмотрел на Сережу, что следил за каждым его движением. -Что я сделал? Что ты помнишь примерно?- Птиц полностью развернулся к парню, опуская ладони на колени. Теперь он полностью виден. -Т-ты не помнишь?- Прошипел Разумовский, прижимаясь сильнее к углу дивана. -Напомни.- Вкрадчиво проговорил Птиц, ожидая хоть чего-нибудь. Сережа взглядом заметался по комнате, словно пытаясь вспомнить. А из-за чего он так всполошился? Что же произошло? Какой же был сон? Парень растерянно глядит на друга и отрицательно мотает головой. Он не помнит. Да и сознание возвращает ему вчерашний день. Они вроде бы весь день вели беседу о чем-то. Прерываясь на чай и просмотр фильма. Ворон поманил парня пальцем и тот подполз к нему, оглядываясь по сторонам. Нет ли поблизости виновника непонятного страха. Сережа уткнулся устало и обреченно в мягкое плечо и обнял друга, давая волю возникшей истерике. Парня точно что-то добивает. Только он не поймёт как и где. Много вопросов, что уже неделю крутятся в голове, и она нестерпимо болит. Птиц гладит успокаивающе по спине парня и озадаченно смотрит в окно. Вороны пролетают мимо башни, громко каркая. Месяц обращен вправо и тускло освещает комнату. Плохой знак. Всё прогрессирует именно тогда, когда они оба не ждали этого. Точнее Сережа об этом даже не знает. Не помнит. Но время пришло, затягивать нельзя. Птиц прижимается губами рядом с ушком рыжика, слушая его мерное дыхание. -Одевайся.- Шепчет ворон, проходясь ладонью мягко по спутанным прядям. Сережа отстраняется, растерянно пытаясь сообразить, что к чему.- Я жду на крыше.- Ворон незамедлительно встает и направляется на выход из офиса. Парень опирается локтями о колени и закрывает лицо руками, кусая кожу не сильно. ***************** Теплый сиреневый свитер опускают и оттягивают ниже, почти до колен. Ладони прихватывают рукава и спешат укрыться от ветра. Сережа по неуклюжести путается в ботинках, параллельно убирая лезущие пряди за уши. Он закрывает стеклянную дверь, но никак не может разжать пальцы на ручке. Тело мелко дрожит от страшных воспоминаний. Но сейчас всё изменилось, и Разумовский медленно глубоко выдыхает, успокаивая себя любыми отговорками. Рука отцепляется от ручки, и Сергей решительно поднимается по лестнице на последний этаж, оттягивая неизбежный момент маленькими заминками. Вот и последние ступеньки. Вот та самая злополучная дверь. Она со скрипом легко открывается благодаря ветру. Разумовский ступает на крышу, и пряди сразу же колыхаются от дуновения. Пальцы незаметно для себя заламывают и хрустят ими, выдавая легко свои эмоции. Парень щурится, прикрывая рукой лицо от ветродуя. Сергей поворачивается вокруг себя и осматривается. Возможно, думает он, Птиц позже придет. Только вот на лестнице никого нет и звука шагов не слышно. Спину обдает ветер, а затем кто-то приземляется на землю за Сережей. К бокам прикасается что-то неожиданно горячее и мягкое. Парень любопытно наблюдает, как его почти обволакивают черные перья. Ладони касаются оперения и легонько проводят по нему. Разумовский отходит назад и упирается спиной о знакомую мягкую грудь. Пух щекочет шею и Сережа ёжится. Он откидывает голову назад, затылком ложась на плечо. Взгляд обращен к ворону, что осторожно приобнимает парня и просто наслаждается чужим теплом. -Когда-нибудь летал? -Только в самолете и во сне.- Отвечает мечтательно парень и улыбается застенчиво. -Значит ты не чувствовал настоящего полета.- Ворон обходит парня, подходит близко к обрыву. Сережа хмурится, неуверенно медленно идет за пернатым. Вид на целый Питер с высокой башни действительно красив. Настоящая красота, в которой кроется искусство людей. Интерес сейчас у Сергея больше кроется к крыльям, что свободно раскинуты перед ним. Каждое перо обдувается на ветру и свободно развивается. Как и длинные рыжие пряди. -Цепляйся за мои плечи.- Выдает неожиданно Птиц и хитро поглядывает на Разумовского. Тот испуганно косится на чуть сведенные лопатки и широкие плечи. -Нет. -Не переживай, всё будет хорошо.- Более спокойно говорит пернатый, скрывая довольные и веселые нотки в голосе. Он в принципе так и предполагал. -Я тяжелый и, вообще, не особо мне высота нравится. Я пойду и ты, надеюсь, тоже.- Пятится назад Сережа, стараясь незаметнее. Но Птиц поворачивается к нему и скептически фыркает, надвигаясь прямо на него. -Неужто струсил? Я удивлен. Мне помнится, что неделю назад ты хотел прыгнуть.- Ехидно шепчет ворон и довольный изумленной реакцией хихикает. -Это был просто порыв. И..и я вовсе не хотел этого.- Испуганно заикаясь, тараторит парень, прислоняясь к закрытой двери. Выхода нет. Возможно, он и есть, но Сережа чувствует, что от него не отстанут. Парень ощущает этот прожигающий взгляд всем телом и с каждой проходящей минутой становится не по себе.- Хорошо! Развернись. Птиц улыбается и разворачивается к нему спиной. Крылья развеваются свободно и кажутся легкими, хоть на деле это не так. Разумовский аккуратно приближается, вздрагивая от очередного движения со стороны крыльев. Он протискивается ближе, поднимаясь на носочки. Руки робко обхватывают Птица поперек шеи, задевая малый покров перьев. Сергей поглядывает на оживившиеся после касания крылья. -Что дальше? -А теперь подними одну ногу и прикоснись ей к бедру.- Разумовский чувствует себя танцовщицей в руках партнера. Словно они совершают какое-то изученное движение. Парень поднимает, как просили, ногу, прижимает её к чужому бедру, ощущая такое же тепло. Птиц резко окольцовывает рукой сережино бедро, а потом рывком подхватывает второе, держа уже испуганного Сережу навесу. Он цепляется крепче за плечи, чувствуя что сердце сейчас в пятки уйдет.- Держись крепче.- Радостно скалясь, говорит опешившему парню пернатый и начинает бежать к обрыву. Разумовский вскрикивает, прижимается грудью к спине и дрожит от резкого адреналина вперемешку со страхом. Вот он, обрыв. Птиц спрыгивает и безнадежно летит вниз. Ветер развевает пряди, перья. Сережа судорожно начинает умолять всевышнего не убивать их.- Бог тебе не помощник.- Отчетливо эхом отдается в голове у парня, но ему чужие слова не убирают страх. Он усиливается сильнее с каждым приближением к столкновению с землей. Этого он и боялся больше всего. Крылья раскрываются, словно спасательный круг для утопающего. Опять телом ощущается этот теплый ветер. Сережа задерживает дыхание и зажмуривается на мгновение. Он весь трясется и не из-за ветра.- Живой?- Голос Птица растворяется в слишком слышном взмахе крыльев и шуршание перьев. Разумовский вздрагивает, когда ноги его отпускают.- Ногами обхвати меня.- Что парень сразу же делает, чувствуя, что его очередным порывом ветра унесет. Веса будто нет. Только безмятежность и легкость. Бизнесмен рассматривает воздушные облака, темное небо и яркие звезды на нем. Вниз смотреть пока не решается. -Тебе не тяжело? -Нормально. В твое детство бывало и похуже.- Беззлобную ухмылку Сережа чувствует, даже не видя лица. Хочется пихнуть Птица в спину, но тогда равновесие будет потеряно, а парень не желает быть виновником в их смерти. Он просто хмурится и, покрепче обхватив пернатого вокруг шеи, прижимается к его спине, чувствуя тепло, что не дает ощутить холод. Сережа прикасается щекой к чужому затылку и судорожно выдыхает. Тело ещё дрожит, но не так крупно. Ветер обдувает и свежестью обдает целиком. Сережа ощущает свободу, словно за спиной у него раскрылись крылья. Они невидимы для других глаз и показываются редко. Разумовский мечтательно задумывается, какие бы у него были крылья. Не такие как у Птицы, нет. Не такие раскидистые, мощные и величественные. Скорее средние, неуклюжие и перья бы топорщились в разные стороны. Их невозможно было бы расправить и скорее сделать мягкими, ведь грубость детских лет не позволила. И цвет их медный, точнее серо-медный. Жухлый и неброский. Сережа бы их не любил, ведь они отражение его самого. Такого же состояния и здоровья. И летать на них он не смог, потому что слабый. И из-за этой никчемности и бесполезности взял бы нож и в истерике отрезал, как бы не было больно. - Не выдумывай. У тебя красивые крылья, лучше всех и даже меня. И цвет их яркий, как восход.- Огрызается в тишине неба ворон и резко и плавно обводит облако на пути. Сережа недоуменно прокручивает слова, а затем глаза закатывает от чужого утешения и бездумно смотрит вниз. -Откуда знаешь? -Я их вижу.- Буркнул пернатый, снижая постепенно высоту, лавируя между облаков. Сережа впадает снова в некую задумчивость словами друга. Сережа не до конца верит в сказанное. Возможно, над ним решили подшутить, но рассерженный голос Птица говорит об обратном. Тогда парень слепо надеется, что ворон своим необычным зрением правда видит их. Да, это глупо и самообман, но Разумовский верит. Он бы сам хотел увидеть. Почувствовать. -Мечты сбываются.- Птиц касается голени Сережи и сжимает, мысленно говоря: “Я защищу”. И парню так становится спокойней, что усталость накатывает.- Вздремни, я разбужу.- Мелодично и мягко разносится в тишине и на ветру, и Сережа постепенно отключается, кладя голову на мягкое плечо. Ворон чуть поворачивается влево и легко улыбается, замечая красный проблеск и, смотря на расслабленного Разумовского, что так напоминает себя маленького в детстве, который тоже уставал на половине пути полета. Но такой же легкости Сережа с ним не разделяет. Кошмары резко врезаются в беззащитное сознание. Парень во сне хмурится, поджимает губы, начиная дрожать.- Нет…я не буду… Продолжение следует...