The day of my judgement

Я проснулся? Разве я… спал? Да. Верно. Это был… сон. «Пиздец» Я протёр свои заспанные и только что открывшиеся глаза. Приватная комната в моём казино. Я сижу на том самом стуле, где я играл с Вилбуром. Видимо, тут я и спал. Разве я тогда не ушёл к Вилбуру? Это и вправду был сон? Сколько я тут уже сплю? Кажется, я потерял счёт времени. Который сейчас вообще, блять, час? А который день? Столько вопросов возникло у меня в голове.

***

Слабые и слегка вспотевшие ладони Алекса полезли в карман в надежде нащупать там телефон. Благо, он оказался там. Вновь протерев свои еле открывающиеся глаза, юноша посмотрел на время, а вскоре и на сегодняшнюю дату на главном экране. «Восемь часов пятьдесят две минуты. Суббота, 24 декабря» «Хах?» «Я думал сегодня воскресенье» Квакити собрал распавшийся пазл последних дней у себя в голове и наконец-то всё понял. Конечно, Алекс помнил только дату из своего сна. Ему приснилось воскресенье, когда он спал ещё в субботу. «Спина болит…» — спать на стуле действие не из приятных. И всё-таки парню не верилось, что всё это было сном. «Какие хуёвые у тебя сны, Алекс!» А тем временем жизнь в казино продолжала идти так, как и шла ранее. Пока Квакити спал, вся жизнь заведения беспрерывно и не сбиваясь шла своим чередом. Яркие огни и завораживающие изображения на автоматах так и манили людей, которые пришли в казино потратить свои деньги перед Рождеством. Говорят, что в казино нет окон для того, чтобы люди приходили сюда и теряли счёт времени, пока играют в новые и новые партии. Они не видят окон, следовательно, они не видят, какое сейчас время суток. И это к лучшему: так в казино приходит больше прибыли. Но сейчас не об этом. Алекс уже около десяти секунд трёт свои глаза чтобы окончательно пробудиться и принимает решение встать со стола и выйти «в свет», за пределы приватной комнаты… в ней произошло слишком много пренеприятных событий для Алекса. Только Квакити успел дёрнуть за дверную ручку и открыть дверь, как его глаза мигом ослепил причудливый и яркий свет с коридора. «Сука…» Каждый источник света играл своим цветом радуги: один красным, другой синим, третий жёлтым, четвёртый фиолетовым. Так создавалось ощущение… некого праздника? Скорее, развязности и раскрепощённости: такое освещение только повышало настроение людей, ведь создавалась своеобразная азартная атмосфера. Поэтому даже в коридорах казино можно было наблюдать то, как тебя всё больше и больше заманивают в сети. Здесь нет ни одной лампы белого, бежевого или иного бледного цвета. Алекс медленно шёл по коридору, пока не остановился у двери в мужской туалет, и, не долго думая, вошёл туда. Он хотел просто посмотреть на себя в ближайшее зеркало, узнать, он ли это вообще? Не сон ли это во сне? Хотя это уже было бы чертовски странно. Квакити взглянул на себя в одно из зеркал, расставленных точно над каждой раковиной в комнате, и даже не удивился тому, что лишь уставшее лицо с растрёпанными волосами будет смотреть на него через отражение. «Бывало и хуже» Квакити покрутил головой из стороны в сторону, прощупал своё лицо, в очередной раз протёр глаза и, не отрывая взгляда от зеркала, начал поправлять свои хаотично лежащие локоны волос, приводя их в более человеческий вид. Утомившееся лицо было не исправить, можно было лишь натянуть более лицеприятное выражение лица и ходить так весь день. Алекс утомлённо улыбнулся. Выглядит… так себе. Но стало лучше, чем было несколькими минутами ранее. Внешность приведена в порядок. Что делать теперь? Только этот вопрос сейчас волновал короля азартных игр. Ему, кстати, чертовски нравилось носить этот титул, да и все его так называли, но… оправдывает ли его титул вчерашняя игра? Алекс замешкался перед зеркалом и опёрся об раковину своими дрожащими после сна ладонями. Парня не сопровождал стресс или прочие недуги: они тряслись сами по себе, без ведомой на то причины. Отражение в зеркале будто бы хотело с ним заговорить. «Привет! Ты просто ничтожество! Ты проиграл блядское государство, говнюк!» «Блять!.. Точно…» Алекс вспомнил. Они с Вилбуром играли на целую страну. На его государство, его окрестности и его казино. Но уже не его. «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!.. Это блядский пиздец… С хуя ли я вообще на это согласился… я так был уверен, что выиграю. Какой же я, сука, идиот…» Квакити играл с Вилбуром не только на страну, но и на освобождение Дрима. Брюнет знал, что его соигрок не шутит, ведь он может совершить что угодно, и Квакити был уверен в этом. Неужели это возрождение так повлияло на его психику? Что его там так пошатнуло?! Хотя спустя тринадцать с половиной лет… неудивительно. Квакити резко опустил голову, всё ещё держась ладонями о раковину, но не в силах держать свои накапливающиеся тёмные мысли. Взгляд его устремился сначала на край раковины, а потом его веки и вовсе закрылись, начиная освобождать из омута новые и новые сожаления. Алекс вздохнул. В его голове обитал только стыд. Сожаление и стыд за его проигрыш. Теперь он не сможет быть в таком же приоритете у Сута, в каком был раньше. Какой позор. Как будто некий голос в голове Квакити начинал доставать все самые ужасные мысли в его дряном сознании, чтобы он начинал чувствовать возрастающую никчёмность перед своим врагом. А что, если Вилбур сделает его своим рабом? Начнётся не жизнь, а самый настоящий Ад? Никто не знает, что таится у шатена в голове, поэтому с Квакити он сможет сделать всё, что угодно, и по какой-то причине у Алекса было ощущение, что изгнание из Лас-Невадас его не ждёт. Как будто он не упустит возможности найти для Квакити работёнку… думать об этом было полнейшим мраком. «Но.» Алекса осенило. Он резко поднял голову, устремив взгляд на своё отражение, и быстро снял шапку, чтобы поправить своими дрожащими ладонями растрёпанные волосы, что уже успели обеспорядочиться во время его минуты сожаления. Ладони поправили волосы и обратно надели на голову шапку, а резко проморгавшиеся глаза брюнета вновь уставились на отражение юноши, которое в точности повторяло все его малейшие движения. И вновь Квакити опёрся о раковину, но уже пристально глядя в глаза своему отражению в зеркале. Его осенило. Алекс совсем нездорово улыбнулся и начал смеяться. Смех сначала был тихим и больше походящим на шепот, но тон смеха начал посекундно возрастать и вскоре он уже смеялся во всю силу своего горла, мигом освобождаясь от мыслей о стыде и сожалении.

***

Снег за пределами заведения с каждой секундой накапливался лишь с большей интенсивностью. Этот вечер как-будто и вправду был волшебным. Новые снежинки окутывали земли Лас-Невадас и словно какое-то новое и радостное чувство подкрадывалось и создавало яркие краски в головах людей. Было ощущение, что близился праздник. А тем временем, на громкой и оживлённой улице можно было слышать не только шум и гам от окружающих, но и хруст снега под ногами зимней обуви Алекса, который раздавался после каждого торопливого шага юноши. Он куда-то стремился, и явно не со спокойным темпом, а уже чуть ли не начиная бежать. Было видно, что Квакити переполняли разнообразные эмоции: от самого яростного гнева вплоть до увлечённой игривости. На его физиономии можно было наблюдать исключительно улыбку, которую он даже и не собирался прятать. В руках парня была бутылка виски, а на ней красовалась надпись «Джек Дэниелс». С этой бутылки уже было выпито приличное количество жидкости и, кажется, парень не собирался на этом останавливаться. Как же это странно: между моментом в ванной и моментом, когда он идёт по улице будто бы появился громадный пробел. Он не может вспомнить, что было между этими двумя событиями. Единственное, что этот парень может визуализировать у себя в голове как воспоминание, так это касса магазина и слова «Джек Дэниелс» и «смазка» Квакити держал у себя в голове мысль о том, что собирается сейчас сделать. До цели осталось совсем немного. «Так волнительно» Как гласил сон парня, Вилбур на время остановился в отеле неподалёку, номер которого сказал ему Томми. Был ли верным номер, который сказал для Квакити его друг? Он уже не был уверен, но на выпившую голову он хотел верить во что угодно, чтобы его план воплотился, и даже если номер будет неверным, то Алекс будет хоть кости ломать, чтобы узнать достоверный номер или любую другую информацию о геолокации шатена. Квакити прокручивал в голове свой план и с каждым разом ухмылялся всё больше и больше, предвещая нечто интересное. А тем временем количество выпивки в бутылке постепенно уменьшалось по мере приближения Алекса к цели.

***

Коридоры отеля выглядели точь-в-точь как во сне, и новый эффект дежа-вю начал посещать парня и не давать покоя. Но, в отличие от последствий во сне, он не собирается оставлять всё так, как есть. Как помнится последними трезвыми мыслями, Квакити попросил реванш у малыша Вилбура. Хах… чушь собачья. С каких это пор он, король азартных игр и самое авторитетное лицо в этой стране, будет молить о пощаде и о реванше, пока тот его по голове гладит и называет хорошим мальчиком? Алекс не на шутку разозлился, но постарался держать гневные мысли там, где они и зародились, и более не выпускать их. Спустя множество длинных коридоров и этажей, Квакити заметил её: квартиру 1611, которая выглядела абсолютно также, как и во сне брюнета. Ошибки быть точно не может. Квакити перед стуком в дверь слегка поёрзал на месте и потёр глаза. «А что, если всё будет не так, как ты запланировал?» «Что, если это вообще не его квартира?» «А если Вилбур освободил Дрима, и в твоей стране уже давно начался хаос, пока ты отчаянно опустошаешь бутылку виски?» «Похуй.» Эта мысль поставила точку во всех сомнениях Квакити, которые возникали у него перед этим моментом в голове, и невыносимо громкие и долгие несколько стуков в дверь прозвучали будто бы с гневным подтекстом. Нетрезвые движения Алекса превращали все его эмоции в бессмысленную какофонию, пока целостная картинка окружения начинала распадаться, становиться нечёткой и плыть в глазах парня. Терять нечего. Абсолютно. Хозяин комнаты, явно с нежеланием открывать, сделал это, и дверь, хоть и с небольшим опозданием, но всё же отворилась. Перед Квакити возник расплывчатый силуэт, который он не сразу смог узнать. Белая аккуратная рубашка, явно отличающаяся от другой повседневной одежды парня, путала Алекса, но он всё-таки смог распознать личность человека по голосу, манерному поведению и в конечном итоге русым волосам с седыми случайными прядями: это без сомнений был Вилбур. От резко всплывшей внутри радости Алекс затаил дыхание и постарался скрыть ухмылку на лице, но получалось у него это не совсем удачно. — Ви-и-илбу-у-ур! Как мы давно не виделись, хех! — Квакити? Алекс постарался удержаться на ногах и показаться трезвым, но попытка не увенчалась успехом, и парень со шрамом вскоре запнулся об свои же ноги, но только тогда у него и получилось более удачно разглядеть лицо парня. Вилбур выдохнул с отвращением и закатил глаза. — Как ты нашёл мой номер? Неужели и вправду нельзя доверять болтливым ребятам вроде Томми? — Квакити показалась эта фраза довольно знакомой, и тот понял, что точно слышал её во сне. Удивительно, но это правда. Всё и вправду было как во сне — Хм, и что это у тебя в руках? Квакити пошатнулся и посмотрел на руку, в которой всё ещё удобно располагалась бутылка виски. Квакити, с неким сомнением в голосе, ответил: — «Джэк Дэниелс», а что…? — Алекс, ты что, бухой? — Вилбур явно заметил что-то неладное во всей сложившейся ситуации, и сегодня он явно был трезв, нежели сам Квакити. Кажется, ситуация начинала всё больше и больше напоминать его причудливый сон, но будто со значительными изменениями. — Не имею малейшего понятия о чём ты, Вилби… Эта идея определённо была самой огромной ошибкой в жизни Алекса. Даже идея согласиться на карточную игру с Вилбуром, зная, что на кону стоит всё, что парню дорого, не была такой опасной, как эта. Но эта идея бьёт все рекорды ебанутости. В какой-то степени, парню со шрамом это нравилось. Почему «в какой-то степени»? Ему это пиздец как нравилось. — Ну так во-от… — продолжил Квакити — … я хотел попросить тебя помочь мне кое с чем… Вилбур реагировал на это с максимальным скептицизмом и зная, что тут явно будет какой-то подвох. Квакити вёл себя крайне пассивно-агрессивно, и было страшно думать о том, что же он задумал под доброжелательной маской, в которой он просил «помочь» — И с чем же? По коже брюнета прошли мурашки уже предвещая будущие события. Внутри полыхало бушующее желание и огромный страх того, что всё может пойти не по плану и провалиться. Но, кажется, виски, ранее выпитый Алексом в большой дозировке, явно придал храбрости и бесстрашия парню. Казалось бы, совершённого уже не вернуть, но с другой стороны было так предательски насрать, что и самому Алексу надоело думать о таком дурном, поэтому он слегка потёр глаза, поправил несколько прядей своих волос и произнёс: — С тем, чтобы ты побыл моей сучкой, Вилбур. Не успел шатен отреагировать на это высказывание, как его уже толкнули ладонью в грудь изо всей силы, и он, высказав несколько матных слов во время падения, повалился на пол, словно сбрасываемый балласт с корабля. Вилбур ударился затылком при падении, поэтому, слегка постанывая от боли, он схватился за макушку, предвещая наступающую боль. Квакити не обратил внимания на ушиб юноши, и зашёл за порог номера, закрывая за собой дверь, а заодно и на торчащий в замке двери ключ. Алекс положил ключ от номера в карман пиджака и, не сдержав смеха от ничтожности своего приятеля, отпил с бутылки ещё пару глотков. — Ах, Вилбур-Вилбур… ничему тебя жизнь не учит. Квакити присел сначала на корточки перед лежащим на полу юношей, а потом и вовсе начал подползать всё ближе к лицу потерпевшего. Вилбур всё это время раздражённо массировал ладонями голову и, стискивая зубы, жадно вдыхал воздух вместе со стонами боли. Он и не хотел замечать своего свихнувшегося от алкоголя врага, но, открыв глаза, он заметил Алекса, находящегося на критически маленьком расстоянии от его лица, и Вилбур, взвизгнув от испуга, постарался отползти от врага, но тот схватил парня за шею, стараясь пока что не причинять тому боли. — Квакити, блять! Больной ты ублюдок! Отпусти меня сейчас же, пока я тебе не въебал! - Парень кричал что есть мочи, но Алекс в своей пьяной манере наклонил голову набекрень, пронизывая взглядом глаза шатена, будто бы намекая парню, что тот находится всё ещё не в лучшем положении, и сжал шею парня гораздо сильнее, чем секундами ранее. — Повтори-ка ещё раз, хм-м? Я не расслышал твоего детского лепета, Вилби. Сут обнажил зубы, но боязливо зажмурил глаза от новой наступающей боли в области шеи. Воздух стал медленнее поступать к лёгким и парень действительно запаниковал, но постарался обезвредить нападающего двумя руками. Попытка была безуспешной: Квакити вытащил из кармана пиджака складной карманный нож и пригрозил ему расправой, приложив тыльную сторону ножа к шее потерпевшего. Взгляд Алекса теперь говорил чёткое «ещё одно движение и я поверну этот нож лезвием и перережу тебе глотку» Вилбур резко замолчал и сглотнул. Ощутив холодный предмет на коже, Вилбур покрылся роем мурашек и он уже не думал так резко разбрасываться словами. — Завали ебало, Вилбур. На кону стоит твоя блядская шея, поэтому даже не думай сейчас мне перечить, милый. Теперь кареглазый находился точно под влиянием Квакити на данный момент. Его слова и вызывающие действия не оставляли Вилбуру иного выхода — на кону его жизнь. — Подчиняйся мне и выполняй все мои приказы. Тогда я не причиню тебе вреда, хах… — эти слова ранили глубже любого ножа, такие высказывания просто сводили с ума в плохом смысле. «Подчиняйся или умри» — единственное кредо Алекса на данный момент. В глазах полыхали разные оттенки цветов, и все они были нечёткими контурами объектов вокруг — они расплывались, их нельзя было рассмотреть издалека, окружение точно приняло импрессионистическую манеру, которую можно было охватить только впечатлением. Картина, которую Алекс «пишет» сейчас, состояла исключительно из впечатлений, реакций и ощущений. Его цель — получить от этого момента больше удовольствия и выгоды, получить желаемое и, наконец-то, отомстить Вилбуру за содеянное. Сделал преступление — получай наказание, таков закон. «Квакити, ты, блять, сошёл с ума!» Алекс клянётся, что в какой-то момент услышал эту фразу буквально из его уст, но он этого даже и не говорил: его воображение разыгралось настолько, что представляет несуществующие диалоги и фразы Вилбура. Квакити приблизился к лицу своего заветного врага. Он клянётся, что видел в его глазах исключительно страх, который прятался за физиономией ненависти и лживой храбрости. Алекс не смог сдержать улыбку на своём лице от осознания этого факта. Рука азартного короля уже хотела обнять шею Вилбура, как вдруг тот вспомнил, что в другой руке у него по прежнему располагается бутылка виски, поэтому парень слегка отстранился и новая безумная мысль уже посетила его голову. Вилбур в смятении нахмурился. Ладонь, которая хотела тронуть его шею, вдруг схватилась за щеку Вилбура, и большой палец этой руки вдруг резко вошёл в рот, удобно раздвигая его для того, чтобы прижать горлышко бутылки к сопротивляющимся губам парня. Вилбур тревожно сжался, пытаясь отстраниться, но как только он вспомнил про холодное лезвие ножа, которое может в любую секунду вонзиться ему в шею, тот мигом перестал двигаться и решил не сопротивляться этому больному ублюдку. — Давай же, глотай, сучка. Я хочу видеть как ты пьянеешь — несмотря на то, что Квакити был бухим в говно, в его голосе была слышна трезвая нотка ненависти — Говорил, что не любишь виски?.. Со мной ты полюбишь что угодно… хах! Кучерявый как сильно бы не противился этого напитка, но через боль в горле всё же глотал алкоголь. Выбора нет. Когда Вилбур уже начинал кашлять от недостатка воздуха в лёгких, то Квакити убрал бутылку с губ врага, давая тому отдышаться. Кареглазый опрокинул голову и не прекращал кашлять, слегка трясясь от большого количества выпитого алкоголя за такое короткое время. Квакити поставил бутылку рядом, а сам взял Вилбура за щёки, произнеся: — Ты что… уже…? Вилби, разочаровываешь… Вилбур, выслушивая его мерзкие фразы, терпел и не говорил ни слова ему в ответ: это бы породило волну новых ужасных высказываний, которых ему лишний раз слышать не хотелось. Но, без шуток, он ответил ему у себя в голове что-то вроде «заткни пасть, Алекс. Пришёл ко мне домой и напоил меня, блядь. Была бы моя воля, я бы уже врезал тебе» По понятным причинам, эта фраза не могла быть произнесена вслух, ибо его шея была бы уже давно вскрыта. Мерзость. — Так вот… Вилбур… ты любишь когда тебя целует твой же враг? — задал вопрос Квакити, и он явно был риторический — Впрочем, мне плевать любишь ты или нет. Как я уже сказал… полюбишь. Квакити, не теряя ни секунды, поцеловал шатена. Это было новое ощущение, и не такое, как во сне. Во сне оно было неприятным, тянущим, долгим, и всё же нереалистичным, а в жизни этот поцелуй был таким желанным и томным, словно какая-то потаённая мечта брюнета была исполнена. Алекса будто подкашивало в движениях в поцелуе, но это шло только на пользу: непроизвольность и игривость момента только украшали этот поцелуй. Квакити ощущал вкус виски на губах парня, а Вилбур в свою очередь тоже чувствовал исключительно мерзкое медовое послевкусие, которое так не нравилось шатену в виски. Вилбур решил играть по его правилам, пока все его мысли были только об одном: «сопротивляйся». Но он почему-то не стал следовать своим мыслям. Больной ублюдок, раз уж ему это понравилось. Но… нет, ему не нравилось. Точно не нравилось. Но что-то было в этом поцелуе такое манящее, будто если забыть о том, что его целует Квакити, то можно даже и насладиться этим. «Чего блять…» Ну уж нет. Вилбур сию секунду забыл про это и продолжил потакать движениям своего врага, пока тот во время поцелуя трогал парня за шею, проскальзывал руками в его запутавшиеся волосы и двигал торсом в свой унисон. Для Алекса был завораживающим факт того, что в данную минуту он доминирует. Нет ничего лучше того факта, что ты ощущаешь губы своего заклятого врага, которого ты подчинил себе. Блять, как же это возбуждает. Алекс отстранился, лизнул свои губы и слегка прикусил их, наслаждаясь тем, что за хуйню сейчас творит. Ему это нравилось. На пьяную голову любой пиздец казался просто прекрасным развлечением, и это нельзя было отрицать. — Твои губы такие приятные и мягкие, ты знал?.. Такие же приятные, как и во сне, господи… — Ч-что ты блять н-несёшь… — Вилбур… я хочу ощущать тебя вечно. Так приятно целовать твои губы и вскоре слышать, как из них исходят только матные слова в мой адрес… У Вилбура шли мурашки от таких разговоров. В плохом смысле, конечно же. Его коробило от мысли о том, что его худший враг будет целовать его и говорить такие вещи. Даже не столько действия, сколько такие диалоги заставляли Сута вздрогнуть и встревожиться. По нему и сейчас было видно, что от таких разговоров ему становилось всё хуже и хуже. — Хм?.. Вилби… чего это ты так сжимаешься? Тебе не нравится такие грязные разговорчики? Хах! — Квакити явно заметил неприязнь в глазах у подчинённого, поэтому теперь Алекс решил играть по-своему. — Алекс. Руки Квакити прошлись от шеи до плеч Вилбура, крепко сжимая их и впиваясь ногтями в нежную кожу парня. — Ты что, не любишь слушать когда говорят о своих искренних сексуальных желаниях? Поцелуи это самое ничтожное из них… — Брюнет словами пытался надавить на парня, но тот явно старался держать себя в руках, чтобы случайно не сорваться на него или не отреагировать как-нибудь по-особенному. — А… Алекс… мх… — Сколько ты сможешь слушать о том, как мне хочется, чтобы я трахнул тебя прямо сейчас? Я хочу, чтобы ты прогибался под моими движениями как самая последняя шлюха, хочу, чтобы из твоих нежных губ звучали только одни стоны с моим именем: «Алекс!», «Квакити!», «быстрее, мой господин!» — …З-заткнись! — Да, блять. Я хочу, чтобы ты мне грубил, чтобы ты просил меня заткнуться, чтобы ты молил меня прекратить! — Квакити поднял лежащего и уже явно пьяного парня и толкнул его к недалеко стоящей кровати, что так и манила перейти на неё, нежели оставаться на холодном линолеуме. Вилбур уже физически не мог сопротивляться Алексу. Он поначалу хотел спланировать что-то наподобие побега, но потом тот вспомнил, что Квакити запер дверь в номер, и чёрт его знает в какой из карманов тот положил ключ. Вилбур не стал рисковать, да и вовсе выпив неопределённое количество виски он уже полностью забыл про этот план, словно эта задумка была просто немой фантазией. Вилбур и сам не заметил, как уже лежал на своей же кровати, а над ним возвышался пугающий силуэт Алекса. Вилбур явно был напуган, но его эмоции по прежнему нельзя было прочитать не по глазам, и в них явно читался страх, скованность и тревожность. Квакити этот факт даже веселил: он смог его подчинить. Он смог вызвать у него страх, смог вызвать отрицательные эмоции. Он добился своей цели. Но чего-то будто не хватало. Шатен лежал на кровати, будто прикованный: он постарался встать или сказать что-то, но его будто сдерживал некий барьер, который приносил парню только ощущение слабости. Томный и пьяный взгляд Вилбура был направлен на Алекса, но глаза не могли зациклиться на его лице, ведь окружение уже начинало плавать у него в глазах, и он физически не смог даже увидеть: радуется ли Алекс или нет, стыдно ли ему или нет. Но о каком стыде идёт речь? Его целью было причинить Вилбуру больше страданий за все те действия, которые он совершил. Алекс заметил нетрезвость своего врага, что шло ему только на руку. Если бы он постарался сопротивляться — нож под рукой. Поэтому выйти из этого состояния живым Вилбуру точно не удастся. — Мне продолжать заговаривать тебе уши? — Алекс засмеялся и положил свою руку на торс Вилбура, медленно поглаживая его рубашку. — З-завали ебало. Я не хочу слышать тебя больше! — М-м? Какой ты храбрый… а это в твоём духе. Алекс вынул из кармана нож и в месте, где другая его ладонь гладила торс жертвы, он приложил нож уже острой стороной к телу и резко разрезал рубашку. Вилбур испуганно охнул. Некоторые пуговицы отлетели на пол, создавая неприятный звон. От него у Вилбура пошли мурашки по коже, особенно от того факта, что прямо сейчас на нём рвут одежду. Лезвие ножа в процессе случайно касалось кожи, что тоже порождало новый наплыв мурашек по коже. Страшно. Неприятно. Омерзительно. Квакити прислонил нож к оголённой коже, подразнивая парня тем фактом, что в любой момент он может воткнуть его и в грудь, и в шею, и куда будет угодно Алексу. «В шею…» Он слегка задумался, но его рука не сдвинулась ни на миллиметр. Нет. Не сейчас. Алекс свернул нож и положил обратно в карман пиджака. Он решил играть медленно, на его нервах. Он приблизился к уху Вилбура, пока тот лежал неподвижно, словно от одного движения зависит вся его жизнь, и начал произносить такие неприятные для Вилбура слова, нарочито заставляя его нервничать ещё больше. — Вилбур… разве ты не любишь, когда тебя начинают долго и томно целовать в шею… когда ты ощущаешь чужие губы на своём теле… когда эти губы начинают медленно близиться к груди, а потом… мои нежные руки начнут трогать все твои изгибы тела, ожидая когда же ты начнёшь стонать от удовольствия?.. Вилбур промолчал, но заметно покраснел. Этот неряшливый гнев превращался в шутку. Вилбуру это отчасти нравилось. Такой возбуждающий бред заставлял уже ослабшего от алкоголя парня задуматься: «а может он не так плох?» ведь всё-таки Вилбур захотел сыграть с ним из-за ненависти, выиграл в порыве ненависти и пригрозил расправой ради ненависти. Но что теперь чувствует Вилбур сейчас? Холодные ладони Квакити несдержанно изучали чужое тело: шея, ключица, грудь, живот… было ощутимо то, как тело врага сжималось по мере нахождения руки Алекса. Ладонь нащупала штаны, а вскоре и её ширинку. Вилбур изменился в лице. Давление подскочило. Сердцебиение участилось. Бабочки в животе начали летать с большей интенсивностью, словно разрывая парня изнури. «Блять…» — Посмотрите-ка кто занервничал! Я же вижу, ты этого хочешь… — Нельзя было отрицать, что Вилбур этого хотел, но и нельзя было сказать, точно ли он соглашается на это. Нетерпеливые пальцы брюнета расстегнули ширинку чужих штанов. Вилбур Сут заметно вздрогнул, когда услышал резкий звук молнии и почувствовал, как его штаны медленно снимаются. Что-то внутри него говорило «Ну же! Закричи! Убеги! Сопротивляйся! Ты не должен терпеть!» Но другой голос отчаянно твердил только одну фразу: «Подчинись ему.» Подчиниться ему. Кажется, этого Вилбур хотел в глубине своей души: то самое сокровенное и постыдное желание, которое ты не расскажешь ни одному человеку на земле. «Стыдно.» «Но так возбуждающе.» «Что за пиздец?» Страстные ладони Алекса вместе со штанами спустили и трусы своего партнёра, и вся эта одежда мигом полетела на несколько метров от кровати. Вилбур пытался остановить свой бегающий и заведённый взгляд на лице Квакити, установить хоть какой-то зрительный контакт, но голова парня настолько кружилась, что нельзя было чётко разглядеть хотя-бы его физиономию. Чёрт… Вилбур, ты пьян до пизды. Тем временем взгляд Алекса и заодно его мысли остановились только на одном: на члене Вилбура. Боже блять, какой же он большой… «И у него уже встал.» — Хо-хо! Что за новости… ты не говорил, что у тебя… ну… «настолько»… Алекс снова захотел вблизи рассмотреть личико Вилбура, но ладонь его уже потянулась в паховую область своего врага. Когда ладонь нащупала уже слегка мокрый член нервничающего парня, то можно было уже точно ощутить то, как Вилбур боязливо затаил дыхание. Алекс, будучи уже в нескольких сантиметрах от его лица, наблюдал за такой скоропостижной реакцией на столь смущающие действия. Улыбка не сходила с лица парня со шрамом. Сначала лишь несколько пальцев прошлись по члену во всю его длину, а после и три, потом четыре, и вскоре уже вся ладонь обхватила половой орган, начиная медленно двигаться вниз и вверх. От каждого движения вверх колени Вилбура сжимались, и это нельзя было не заметить. Квакити продолжил двигать ладонью в своём темпе, но уже взглядом упираясь в глаза парня и вслушиваясь в его прерывистое дыхание: в какой зоне ему было приятнее? Где ладони надо было оставаться дольше, а где слегка ускориться, чтобы наконец-то выдавить из парня стоны? И, кажется, Алекс нашёл. Он начал ускорять темп, и местами даже делал небольшие паузы, чтобы на его более чувствительном месте ускорить темп. Вилбур открыл рот, но вновь затаил дыхание и прикусил губу. С каждым таким повторяющимся движением шатен до боли сжимал живот, слегка показывая очертания своих рёбер. Его бёдра хотели сжаться, но это только помешало бы процессу, поэтому Квакити, заметив это в его неловких движениях парня, другой рукой раздвинул ноги максимально широко, насколько мог. Кареглазый мыкнул. Пока Квакити начал медленно увеличивать темп, он вновь поцеловал Вилбура. Это сложно было назвать поцелуем — скорее небрежным всплеском эмоций, возбуждения и страсти. Это всё выливалось в непроизвольные прикусывания губ парня, а тот будто бы был и не против… язык слегка помогал увлажнить кожу губ, чтобы кусать её было приятнее. Сквозь такие манипуляции слышались долгожданные мычания Вилбура. Одной рукой Квакити надрачивал парню, а другой сжимал его наивную голову, не давая ему отстраниться от поцелуя — такие действия сводили Вилбура с ума. Кажется ли это сейчас таким абсурдом, как казалось впервые? Не особо. Нравилось ли это Вилбуру? Определённо нет. Но хотел ли он продолжения? Чёрт возьми, да. Впрочем, Вилбур и сам хотел нагнуть его прямо там, на игральном столе… «…Что?» Поцелуй, который длился секунд тридцать, не меньше, прервался. Прерывистое дыхание шатена намекало на то, что ему становилось всё труднее и труднее сдерживаться. Алексу это напоминало его же образ во сне. Как иронично всё-таки. — Дыши чаще, давай, я чувствую твоё нарастающее возбуждение. Я знаю, ты хочешь этого. Прекрати сдерживаться, ну же, кричи от удовольствия! Давай же! От таких грязных слов кучерявый лишь больше замешкался и сжался. Квакити нарочно ускорился и наблюдал, как же Вилбур будет сдерживать эмоции от такого темпа? Приятное ощущение внизу живота заставляло шатена лишь больше расслабиться и больше открыться ему. Трезвым бы он никогда не показал всех своих эмоций, но в этой ситуации Вилбуру в голову пришло лишь короткое «похуй.», после чего парень впервые за столь долгое время открыл рот, и слегка неуверенно простонал имя своего партнёра. «Мх… А-Алекс!..» Брюнет заулыбался. Блять, как же ахуенно и возбуждающе звучало его имя с уст его врага. Невероятно. Просто прелестно. — Да… Боже, да, чёрт возьми! Продолжай, не останавливайся, стони моё имя из оставшихся сил… — Алекс… а-ах!.. блять… Але-екс!.. Он выполнял его приказы. В этом было что-то необычное. Разнообразные эмоции переполняли стонущего парня изнутри. Жар в теле становился больше и приятнее и с каждым простаныванием имени Квакити его переполняло чувствами. Его имя звучало так… невероятно. — Называй меня господином. Не прекращай. — Алекс… мой… мой господин… быстрее, прошу!.. доставьте мне удовольствия!.. Алексу это нравилось. Слышать из чужих губ слова о том, что он «господин» это пиздец как нравилось брюнету. Особенно, когда это говорит Вилбур. — Какой же ты мокрый. Блядская шлюшка, сколько же ты продержишься? Квакити был сам не свой. Он начал разбрасываться такими грубыми словами, и это было впервые. Но ему это нравилось. От этих слов он и сам возбуждался лишь больше. — Квакити, Прошу… Я уже скоро… А-ах!.. Вилбур, державшись изо всех сил, всё равно кончил, бросив несколько сопутствующих стонов, которые постепенно становились всё тише и тише. Мокрый и приятный оргазм окутал парня: жар молниеносно прошёлся по его телу, спина непроизвольно выгибалась и тряслась, а дрожь в ногах заметно усилилась. Вилбур во время этого выкрикивал имя своего партнёра и превращал некоторые слоги этого имени в глухой стон. Густая и приятная на ощупь жидкость распласталась по ладони Алекса, и тот, нежно потерев головку члена парня его же спермой, оставил его половой орган в покое и облизнул несколько своих пальцев, обволакивая каждый из них языком и пробуя на вкус семя шатена. Вилбур, слегка устало поёрзав на одном месте после обильного оргазма, отвернул голову от этого зрелища, но вскоре его взгляд вернулся на него и на то, как он сладко облизывает свои пальцы. Ладони Вилбура, так сильно сжимавшие одеяло во время оргазма, теперь обессиленно ёрзают по мятой простыни. Парень со шрамом смотрел на своего приятеля как на ничтожество, но по довольной физиономии Алекса читалось явное удовлетворение. Он возбудился. Блять, да. — Вилбур. Скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя выебал. Сейчас. — М-м?.. А…Алекс?.. Ему было недостаточно просто посмотреть на то, как от его рук кончает Вилбур. Ему хотелось войти в него, ему хотелось владеть им, ему хотелось ощущать его внутри себя, ему хотелось его. Брюнет свободной рукой стянул лямки брюк и расстегнул ширинку. Сут невероятно засомневался, но на просьбу не ответил, поэтому от Вилбура можно было слышать только поскуливния от такого качественного хенджоба, который ему осуществил Квакити. Он нарочно дразнил парня. «Скажи это.» Вилбур тяжело дышал. «Алекс…! Я хочу, чтобы т-ты меня трахнул. Трахнул прямо… сейчас…» «Прекрасно.» Губы настырного и уже крайне возбуждённого парня со шрамом соприкоснулись с пальцами руки, которые осуществляли «грязную» работу, вновь жадно облизывая их и извивая свой язык вокруг пальцев. Вилбур ещё больше смутился от таких правокаций. Квакити без малейшего смущения стянул резинку своих трусов, даже не стягивая при этом брюки. Больно долгий этот процесс. Вилбур затаил дыхание. Бабочки в его животе вновь начали летать и биться изнутри. Так обескураживающе, но так возбуждающе. Взгляд не мог устремиться куда-то ещё, помимо красивого и тонкого члена Алекса. У него стоял… и чем дольше Вилбур думал о том, что с ним будет происходить дальше, тем ему становилось всё жарче и жарче, а руки его начинали дрожать всё интенсивнее. Он не был готов ко второму оргазму, и тем более не был готов быть выебаным своим врагом, но… он желал этого. Квакити свободной рукой залез в карман пиджака, который он не снимал по сей момент, и вытащил оттуда загадочный бутылёк. Больше всего Сута смущал именно этот предмет в руках юноши. Кучерявый не смог прочитать буквы на этикетке — при попытке сфокусироваться картинка просто напросто расплывалась. Квакити ловко открыл одной рукой упаковку некого геля, который тот вскоре выдавил себе на руку, после чего нанёс на свой член, медленно растирая гель по всей длине полового органа и поглаживая головку большим пальцем. Вилбур уже смог догадаться, что это была смазка. Квакити изначально планировал трахнуть его… Вилбур вновь занервничал, а взгляд его начал смущающе бегать по всей комнате, стараясь не создавать зрительный контакт с ним. Он ощущал, что брюнет смотрит ему именно в глаза. Он не отводил взгляд. Он просто напросто дразнил Сута. А тот в свою очередь старался морально подготовиться к тому, какое действие сейчас собирается сделать его худший враг всей жизни. «До чего я, блять, докатился…» — подумал шатен. Квакити, не сказав ни слова больше, прекратил растирать гель, поспешно прислонив свой член к проходу, но ещё не входя в него, а лишь подготавливая его и слегка нанеся немного оставшейся на ладони смазки в отверстие парня. «Холодно. Неприятно. Страшно.» Алекс заметил в глазах парня скрытый страх, поэтому заулыбался ещё больше и вошёл в своего друга. Вилбур вскрикнул, зажмурил глаза и откинул голову назад. Он весь сжимался и дрожал, но спустя пару секунд он слегка расслабился, но не переставал настороженно мотать головой и вжиматься всем весом своего тела в мятую простынь. Квакити вошёл быстро, но не до конца. Он был слишком тугим, чтобы сделать это сразу, поэтому парень со шрамом начал медленно двигаться внутри Вилбура. Поначалу неприятно, и даже мерзко, но стоило Вилу слегка подождать и понервничать, как медленные и неторопливые движения его партнёра сделали ситуацию немного терпимее за счёт того, что он не торопился. — Какой же ты узкий. Как же ты, блять, ничтожен. — эти слова, словно кинжал, впивались в разум парня, но заставляли его возбудиться лишь больше. Стоит ли говорить, что Вилбуру нравилось, когда его оскорбляют? Скорее всего, нет. Сквозь неторопливые и медленные движения Алекса, которыми он поначалу старался не причинить вред своему другу, Вилбур пытался не стонать от удовольствия в этот момент, вскоре потерпев неудачу. Также Сут всё ещё мог чувствовать в горле одурманивающее и мерзкое послевкусие от виски: он ненавидел его также, как и Алекс ненавидел вино. Что уж говорить о том, что при каждом стоне, вскрике или при каждой фразе кареглазого он начинал чувствовать мерзкое и неприятное послевкусие пренеприятнейшего напитка. — Ах!.. б-быстрее… Парень держался изо всех сил, чтобы сразу не начать кричать, но как только Квакити начал ласкать рукой член шатена, то он резко откинул голову назад и издал длинный и томный стон, который только побуждал парня начать двигаться чуть быстрее. Одна рука сжимала и трогала талию парня, а другая начинала вновь двигаться на половом органе парня. Слишком много взаимодействий. Вилбур не сдерживался. — Если ты думал, что сможешь просто так ворваться в моё Казино и перечить мне, то ты ошибался, дорогой… Как только Квакити начал ускорять темп и делать свои движения более извилистыми и непроизвольными, Вилбур всё больше и больше сжимался, не сдерживая новых наступающих стонов, которые становились всё громче и громче по мере ускорения темпа. — Чего ты ждал? Пока я приду молить тебя о пощаде? Пока я не начну скулить о том, как я мечтаю о реванше? — Вилбур, испугавшись интонации парня, заёрзал пальцами рук и ног — Теперь ты будешь молить меня о пощаде, сучка. В ответ на такие манипуляции, кареглазый лишь неловко простонал имя своего врага и промолчал. «Как неловко» — продолжал проговаривать у себя в голове Вилбур. Рука Алекса сначала щекотала талию шатена, после чего ладонь медленно перешла на грудь шатена, слегка поглаживая большим пальцем сначала один сосок, а затем и другой. Вилбур нервничал, дрожал, дёргался и всем нутром своей души ощущал некую провинность, словно он и вправду заслужил такого рода наказание. «Но он и не был против» Алекс начал двигаться внутри своего партнёра всё быстрее, а тот в свою очередь лишь создавал новые и разнообразные краски своих возбуждённых стонов, которые, казалось, Квакити уже выучил каждый наизусть. С каждым новым толчком можно было слышать робость и панику в голосе парня, которая так нравилась Алексу, которую он так и хотел услышать. — Блять… мх-!.. как же… приятно!.. Смазка во много раз облегчала работу и только больше приближала оргазм Вилбура. Ощущения чужих рук на своём теле, язвительный привкус виски, умелая и быстро движущаяся рука по головке парня и, блять, член, который словно разрывал парня изнутри, ускоряя темп, и делая этот процесс даже приятнее. Дыхание участилось, сердце начало биться чаще, а глаза ненарочито закрылись, предвещая горячую и приятную волну удовольствия ниже пояса. Это томящее чувство… — Алекс!.. Вилбур снова кончил. Уже насыщеннее и больше. Он стонал с большей силой, чем в первый раз, он дрожал сильнее, чем в первый раз, и давление внутри Вилбура настолько усилилось, что он уже хотел инстинктивно повернуться на бок, но Алекс ему не дал этого сделать, сжимая парня в кровать в этот момент. Вилбур застонал блаженнее и громче прежнего — прерывистое дыхание, дрожащее тело и непрекращающиеся бурные стоны и мычания от удовольствия: всё это говорило о том, что у парня был пиздец какой приятный и мокрый оргазм. Густая полупрозрачная жидкость полилась из его члена тонкой и быстрой струёй, обволакивая руки Алекса. Тот в свою очередь пальцами поиграл с липкой жидкостью и вновь облизнул пальцы, глотая белую субстанцию. Вил окончательно ослаб и обессиленно лежал на постели, даже не поворачивая голову в сторону парня со шрамом лишь переводя на него свой усталый взгляд. Алекс натянул нижнее бельё и джинсы на себя, застёгивая ширинку и надевая подтяжки обратно. В этом была какая-то своеобразная и интимная часть. Словно эта часть, которую все хотят не допускать в сексе именно то, что оба из них не хотят пропускать. Алекс слегка неряшливо поправил свои волосы и запутывался не только в своих локонах, но и в своих мыслях. Вилбур нашёл в себе силы опереться на свои всё ещё дрожащие руки и приподняться. — С тобой и вправду в кайф заниматься сексом. — Алекс… — Вилбур на секунду замолк, но продолжил незаконченное предложение — … обещай, что никому об этом не расскажешь. Квакити не удивился такому предложению. Сколько же он его слышал в своей жизни: и обещание ни разу не сдержал. Какой кошмар, Квакити оказывается тот ещё лгун. — Обещаю… С некой иронией в голосе произнёс тот, но она была не ясна его собеседнику, который, в отличие от брюнета, был полностью искренен по отношению к Алексу. Но Алекс думал только об одном. Все его хаотичные мысли, запутанные в клубок, распутались, образовывая лишь одну мысль. «Убей, да не убиенным будешь» «Он сам лжёт — манипулирует тобой также, как и ты им» «Он лишь притворяется, что полностью проникся твоими чувствами» Нет… «Помнишь как он обманул тебя на выборах? Он обещал, что за объединение ваших кандидатур вы бы выиграли, и ты получил бы особое место в правлении Л’Манбурга» Точно. «Он хотел тобой воспользоваться» «Он даже не изменился, сейчас он такой же чёрствый и бесчувственный мудак, что и раньше. Он просто ёбанный псих, и за это время он не изменился» Рука непроизвольно и особенно сильно сжалась в кулак, до боли впиваясь во внутерннюю часть ладони ногтями. Квакити максимально незаметно постарался положить руку в карман пиджака. Сердце начало биться всё сильнее и сильнее. — Алекс. Можно кое-что тебе сказать? Ладонь в кармане щупала такой знакомый предмет, не решаясь вытаскивать его оттуда. — Да? Дрожащие пальцы брюнета крутили в кармане этот предмет, стараясь не выпускать его из рук. — Алекс. Я люблю тебя. Эта фраза казалась лишь сном. Словно это было очередной галлюцинацией Алекса. Но, кажется, это не было таковой. Вилбур искренне смотрел своему партнёру в глаза и держал с ним зрительный контакт, будто бы ожидая некого понимания. Он был прямо перед ним, прямо перед его лицом. Он не сможет увести взгляд или отшутиться. — Нет… ты лжёшь. Ты лжёшь, ты просто, блять, лжёшь. Заткнись. Ты меня не любишь. Ты не можешь. Ты просто, сука, не можешь. — Я тебя люблю. — Нет… Блеск от карманного ножа словно солнечным светом ослеплял глаза. Квакити сжимал его сильнее и сильнее. Какой-то гнев начал наполнять его изнутри. Он прокручивал у себя в голове его совершённые действия, он начал вспоминать все фразы, которые Вилбур сказал два дня назад. Три этих режущих слух слова эхом раздавались в голове Алекса. «Стой… ПРОШУ! НЕ НАДО! КВАКИТИ! ПОЖАЛУЙСТА!.. ТОЛЬКО… ТОЛЬКО ПРОШУ… ОТПУСТИ НОЖ! Я ПРАВДА ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!.. ХВАТИТ, УМОЛЯЮ!» Но он не слушал. Он попросту не слышал. «НЕТ… НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕТ!..» Взмах. Вдох. Выдох. Удар.

***

С каждой секундой запах крови всё чаще и чаще раздражал дыхательные пути. Бардовые капли нескончаемым потоком текли с шеи и не собирались останавливаться, капали на простынь, потом медленно стекали на пол. Металлический запах вызывал отвращение. Отвращение ли? Алекс бесстыдно улыбнулся. Ему нравился этот запах. Вид и запах свежей крови этого ублюдка радовал Квакити, и голова сама начинала кружиться от переизбытка этого мерзкого запаха. Но вскоре он будто уже и не был таким отвратительным. «Он становился аппетитным» Рука Квакити заметно тряслась, как и всё его тело. Нож в руках уже собирался выскользнуть из постепенно слабеющей руки Алекса, как вдруг новая мысль прервала его раздумья. Безжизненный взгляд Вилбура. Такой пугающий и мёртвый. Теперь он не скажет этих трёх слов. Разве он сказал именно эти слова? Ему не послышалось? Долгое время парня преследовали слуховые галлюцинации, может это было одной из них? Рука Алекса крепко сжала нож в руке.

***

Белый шум в голове оглушал. Он не просто отголосками звучал в голове парня, а по-настоящему оглушал его. Он не мог слышать других звуков, кроме этого шума. Он был таким оглушительным, что Алексу на мгновение хотелось сдохнуть, чтобы не слышать этого звука. Чтобы не слышать и его криков. Не слышать его истошных мольб о пощаде. Он слышал этот шум и его крики. Кажется, они сливались в единую какофонию, от которой у парня начинала кружиться голова и темнеть в глазах. Он слышал крики и свой стук сердца. Кажется, он пытался что-то сказать напоследок, но он этого не услышал. Он уже ничего не слышал. Он лгал. Он лгал. Он лгал. Он… лгал? Но… Было ли это действие неправильным? Правда ли он любил Алекса? Не было ли это просто пьяной шуткой? Будут ли от этого действия худшие последствия в жизни Квакити? Скорее всего. Нельзя было сказать, что он не осознавал свои поступки. Они были намеренными и запланированными ещё до выпитого спиртного. Но им управляло некое желание. Желание мести, которое даже не приглушалось огромной дозировкой алкоголя. Квакити не смог совладать с фактом того, что проиграл. Он не хочет терять полученное, он не хочет, чтобы Лас-Невадас настигла та же участь, что и Л’Манбург. Стук сердца напоминал невероятно громкие барабаны, которые били с невероятной частотой. От этого стука ушам становилось больно и неприятно. Сон… в некой степени провоцировал парня. Его мозг в таких мельчайших подробностях тогда представлял приход к Вилбуру, словно это было в реальной жизни. Он был заманен этой мыслью, заманен этим сном. Он выглядел так невероятно, что Алексу захотелось повторить всё вновь, но уже с другой ролью. С ним всё поменяется, он не позволит этому ублюдку с преимуществом выйти из этой ситуации. «Так странно. Квакити, ты же вроде изменился, помнишь?» Да нет, всё тот же Алекс. Именно Алекс, не Квакити. Да и не изменился он вовсе. Понятия «измениться» как такового не существует. Можно только поменять свои взгляды на мир, свои поступки, свои манеры и действия. Но измениться никогда нельзя. Мы остаёмся собой. Так же, как и Алекс. «Алекс…» Он жалеет о своём прошлом. Ему стыдно вспоминать об этом. Но от прошлого не убежишь, и это факт. Без Квакити не было бы Алекса, который сейчас кардинально меняет свои поступки и взгляды на мир. А ведь, казалось бы, Вилбур самый непредсказуемый, безумный и свихнувшийся человек на сервере. Но оказалось, что это вовсе не он. Его роль только что заменили. Стыд за своё прошлое. И не только о далёком прошлом, лет эдак пятнадцать назад, где он ещё был наивным малым. Стыд преследовал его по большей части за последние дни. Казалось бы — мелочь, но для Алекса — нет. В будущем он будет жалеть об этом, но не сейчас. Тем не менее, он и сам учил оставлять за собой наследство и не привязываться к нему, а также не доверять людям… он сам себе врал. С каждой секундой это становилось всё более и более смешным. Этот сон и вправду был невероятно правдивым. Только… не совсем в той степени, в которой надо было. А был ли это сон вообще?

***

Старинный магнитофон проигрывал какую-то станцию радио, на которой играли сначала рождественские песни, но после окончания одной такой, начала играть другая, не праздничная, а скорее пугающая, но с весёлым мотивом. Алекс стоял на чужой кухне, на стене которой мерцали яркие гирлянды разных цветов, освещая его равнодушное лицо. Действительно праздничное настроение. В одной руке парня располагался тот карманный нож, которым он разрезал шею Вилбура, в другой руке тоже нож, но уже громоздкий и кухонный. Кровь. Всюду была кровь. Свежие бардовые капли медленно стекали с кухонного ножа прямо на пол и одежду парня. Запах крови уже так въелся парню, что он уже привык к нему и не обращал никакого внимания. Некоторые капли крови, которые парень мог заметить, он переливал в стакан, которых до краёв заполненных стояло на столе уже несколько штук. «I know you belong to somebody new… But tonight you belong to me» Алекс резал что-то. Характерные и частые стучания ножа по деревянной доске раздавались по всей комнате, перебивая песню по радио.

***

«¡Que aproveche!»* Гипнотизирующая песня продолжала играть по радио, пока Алекс клал тарелку на полностью окровавленный стол. Содержимое тарелки точно напоминало приготовленные куски мяса, и среди них можно было узнать разделанное сердце, а рядом с тарелкой был стакан, наполненный красной густой жидкостью. «My honey, I know With the dawn that you will be gone But tonight you belong to me»