The day of my judgement

Может ли человеческий мозг причинять себе вред? Сколько времени потребуется на то, чтобы сойти с ума только наедине со своими мыслями? Наш мозг это самая страшная вещь в мире, которая может нам навредить: не какой-либо злобный хищник, не другой человек, и даже не метеорит, рухнувший на землю. Самый главный враг для нас — это мы сами. Только наш мозг способен придумать наихудшее из уже существующего, самое удручающее из всего сумасшедшего, и только наш мозг способен свести нас с ума и только наш мозг способен довести нас до суицида. «Вкусно… как же вкусно… безумно вкусно…» Всё, что существует у нас в жизни — просто отвлекающий манёвр. Мы покупаем себе вещи, открываем бизнес, зарабатываем деньги, управляем другими людьми: всё это только для того, чтобы нам не сойти с ума от своих же мыслей. Мы не хотим оставаться один на один со своим мозгом. Наш разум — это же наш враг. Когда некоторые сошедшие с ума люди оправдывают своё убийство, то часто звучит фраза «это не я! Это мой мозг!» Они чертовски правы. Они не могут контролировать этот нескончаемый поток мыслей, что генерирует именно мозг. Они совершают эти поступки, потому что именно их мозг так решил, он сам решил, что так будет верно. «Невероятно вкусно…» И всё же оказывается, что абсолютно мы все просто свихнувшиеся, на голову больные, и отрицать это просто бессмысленно. И всё же среди таких же как мы, простых смертных людей, просто невозможно найти нормального человека. И всё же, уйти от этой мысли нашему же мозгу будет трудно, мы заперты в этой ловушке на всю жизнь. И всё же… Сколько времени потребуется именно Алексу, чтобы сойти с ума от своих же мыслей?

***

Алекс проснулся в холодном поту. Он чувствовал исключительно усталость и… привкус крови. Первые секунды его пробуждения он встревоженно пытался вспомнить кто он и где находится. Сонный брюнет, находившийся явно не в своей кровати, приподнялся и схватился за лоб. Он словно болел и пылал, будто бы переживая жуткую горячку, а глаза не могли сфокусироваться на каких либо объектах, находящихся около него. Был ли он вообще в кровати? «Я Алекс Квакити» «Я Алекс Квакити?» И он вспомнил. С горем пополам он вспомнил. «Когда я только открыл глаза и повернул голову к соседнему месту кровати, то я мигом увидел твоё лицо. Ты прошептал мне что-то невнятное, а я теперь всяческим образом стараюсь перебирать фразы у себя в голове и предполагать, что ты мне сказал и какую мысль хотел до меня донести. Я кивнул и не смог сдержать улыбки, которая хоть и выглядела чересчур натянуто, но я всё равно испытывал исключительно восторг и бабочки в животе. Твой голос заставлял моё сердце биться чаще, даже если я и не слышал то, о чём ты говоришь» Сил думать будто уже и не оставалось. Кажется, что оставались силы только молчать и медленно сходить с ума. «Оказалось, что ты мне ничего и не говорил, а потом я понял, что тебя и вовсе в данный момент рядом со мной нет. Я и не был ни в чьей кровати и я лежал на игральном столе приватной комнаты в своём казино и спал крепким сном, пока мне снились сны про то, как ты мне пишешь сообщения или, ещё тому хуже, любовные сообщения. Это крайне странная хуйня и я никому об этой хуйне не расскажу, пусть это остаётся у меня в голове, но тем не менее, мне кажется, что эта хуйня останется у меня в голове ещё на очень и очень долгое время»

***

Квакити оглянулся и всё понял. Он действительно был в своём казино и, видимо, всё, что было якобы «вчера», ему приснилось. Он спал за игральным столом приватной комнаты, где он в эту пятницу проиграл в партию покера с Вилбуром. «Какой сейчас день недели…?» «Какого…-» Квакити увидел в телефоне пропущенный звонок и опешил. Заспанный парень протёр свои сонные глаза и снова посмотрел на экран телефона. Показалось. «Ты мне не звонил. Ну и что за чепуха? С какой стати ему надо звонить такому прелестному парню как я? Да и вообще… откуда у него бы взялся мой номер. Что за чушь… о чём я, блять, думаю» Надо просыпаться. «Холодно…» Обычно после пробуждения человеку становится жарко, нежели холодно, но в этот раз будто в комнате похолодало, и Квакити всем своим телом это заметил. Юноша, крепко державший в руке телефон, даже не заметил того, что у него во рту этот вязкий и омерзительный вкус крови… до этого момента он не думал на это обращать внимания, но когда он вспомнил… Алекс слабо сжал руку в кулак и вытер им нос. Из него медленно шла кровь. Он почувствовал вкус. Он почувствовал запах. Он только сейчас обратил на него внимания, хотя кровь уже какое-то время шла у него из носа, но тот попросту и не хотел обращать на такие мелочи внимания. Оказывается, что именно эта кровь и давала тот мерзкий и металлический привкус, который Алекс ошибочно принял за…- «Вкусно…»

***

На экране телефона выявились яркие цифры со временем и днём недели. Вечер двадцать пятого декабря. Воскресенье. Восемь часов пятьдесят две минуты. «Я схватился обоими руками за голову и проскулил несколько матных слов себе под нос. Какой же ты идиот, Вилбур Сут… и какой идиот я, что повёлся на твои уловки…» Квакити растерянно вспоминал всё то, что помнит. Оказалось, что всё то, что он сейчас вспоминал, было всего лишь сном. Этот вечер, эта бутылка водки, этот вкус… Алекс почувствовал себя виноватым за то, что случилось в тот роковой вечер. Этого никогда не должно было произойти, разве что только в кошмарах паренька, да и только. Да и… что это вообще было? О господи. Лучше не вспоминать. Хотя Алекс уже. Мелкими отрывками в голове брюнета начали вспоминаться моменты из другого сна… ох чёрт. Пазл начал собираться и теперь более-менее целая картина уже восстановилась в голове у Квакити. Некоторые фразы отголосками начали всплывать и надоедать и, боже блять, как же это стыдно… «-… пожалуйста, Алекс, трахни меня…! Я хочу ощущать твои руки на своём теле… я хочу чтобы ты ублажал меня так, как никто никогда этого не делал…» Нет. Боже блять. Забудь это. Это был всего лишь сон. Просто забудь. Хотя… с другой стороны эти слова наоборот были какой-то усладой? Даже если они были произнесены не Вилбуром, а только проекцией мозга, что смогла так реалистично выдать сон за чистую монету, то это было чертовски хорошо. Но Алексу всё равно в глубине души было мерзко. Его мозг беспрерывно воспроизводил тонну подобных изображений у себя в голове, и некоторые даже такие, которых вовсе и не происходило. Что провоцировало такую бурю эмоций? Разве Алексу есть какое-то дело до парня, которого он не видел тринадцать лет? Разве ему не должно быть плевать? «…» Алекс, хоть и растерянно, но старался соединить все сюжеты, которые помнил. «После позавчерашнего вечера в казино я уснул. Я уснул прямо здесь, на столе, и мне приснились эти омерзительные сны… тогда и Дрим тоже был не реален? Но как я мог столько спать? Что происходит?» Квакити пытался собраться с мыслями, смирился со своей бушующей, помимо восторга, злостью и отбросил мысли об этих снах. Какой же пиздец всё-таки генерирует мозг парня… Квакити вздохнул, протёр ладонями с уже высохшей кровью из носа болящие глаза и поднялся со стула. Он делает это уже третий раз. Фактически, он встаёт из-за стола только в первый раз, а если судить по снам — третий. Квакити не без труда постарался вспомнить спросонья где в его казино ближайший балкон и направиться туда. Он был не так далеко, всего за несколько комнат от той, в которой парень проснулся. После таких странных и удручающих снов хотелось просто спокойно закурить и не думать об этом. Квакити прошерудил карманы джинс и нашёл там пачку сигарет, в которой уже отсутствовало их приличное количество. На самом деле, у Квакити недавно появилась просто отвратительная привычка: Выкуривать две сигареты подряд. Когда в его жизни начались проблемы, то одной ему было недостаточно. В день он так мог выкурить по шесть сигарет, что не так уж и благоприятно влияло на его физическое и ментальное здоровье. Квакити несколько раз кашлянул и достал первую сигарету из пачки. Иронично. На балконе было крайне прохладно, даже излишне. Без куртки стоять здесь было нерезонно. Парень накинул на себя лишь свой меховой плащ, даже и не пытаясь просунуть руки в рукава. Холодно. На улице был томный вечер. Небо отличалось своим тёмным, почти чёрным цветом, а яркие окна зданий города и сверкающих вывесок так ярко контрастировали с окружающей тьмой, что такой вид и вправду можно было назвать красивым. Шёл мелкий снег: настолько мелкий, что, кажется, он вот-вот прекратится. Зажечь сигарету такая погода Алексу не помешала — снег шёл сухой, медленный и маленькими хлопьями. В пиджаке парня лежала зажигалка… «И карманный нож» На секунду Квакити замер. Он достал предмет с кармана, чтобы убедиться. Нож. Без крови и без следов преступления. Всё это было сном. Точно было сном. Алекс ещё несколько секунд повертел нож в руках, убедившись в его чистоте и положил его обратно в карман. «Всё в порядке… всё под контролем. Мне это приснилось. Нож чистый, я даже не собирался его применять по назначению…» Квакити и сам не мог себе сказать точно — хотел ли он этого или нет. Он отчаянно говорит себе «нет!» «я не хочу этого!», но его мозг и больные сонные фантазии говорят об обратном. Алекс не понимал, были ли его мысли об этом искренними, или это он сам себе зубы заговаривает…? А что, если бы это и вправду не было бы сном…? Да, Квакити вообще-то зажигалку доставал, точно. Несколько щелчков по зажигалке и Алекс зажёг сигарету. Густые и серые клубы дыма язвительно поднялись вверх и, посредством диффузии, распространились по воздуху. Брюнет старался забыть о своих снах, посматривая только на ветвящиеся, словно ветки деревьев, облака серого дыма. Послышался еле уловимый скрип двери в балкон. На этот шум Алекс не обратил внимания и продолжил затягивать словно бесконечную сигарету, выпуская едкий дым изо рта. Алекс ощутил чьё-то присутствие. — Квакити — внезапно послышавшийся голос Вилбура заставил парня со шрамом чуть ли не подпрыгнуть от страха. Брюнет взвизгнул и почти выронил сигарету из рук, но сжал её в кулаке чтобы не упасть треклятой вещице за пилястры балкона. Алекс до жути испугался голоса и уже хотел было активировать инстинкты самосохранения и врезать ублюдку, помешавшему его покою, но тот держал себя в руках, и, переведя дыхание, обернулся к двери, чтобы убедиться, что это очередной кошмар. — Господи, да сколько уже можно этих…- парень даже не успел договорить. Его взгляд заметил не фигуру Вилбура, а Дрима. Того самого. Того самого, что был у него во сне… или не во сне? Алекс уже и сам запутался и забыл абсолютно всё. От страха он забыл, что было сном, а что — нет. Сейчас он видел только его. Те же искажённые и гипертрофированные руки, летающие в воздухе, всё та же маска, на которой была изображена извилистая ухмылка. Алекс вспотел — Что…? Что тебе снова надо, сукин ты сын?! — Я пришёл за тем, что по праву принадлежит мне. А в голове звучало одно. «Убей, да не убиенным будешь» — Блять… я знаю, что ты не настоящий! Ты просто мой сон! Убирайся вон! Он крикнул. Он моргнул. Дважды. Трижды. Он потряс головой и надавил на глаза, потерев их так сильно, как только мог. Цветные пятна заиграли в глазах настолько сильно, что у Алекса закружилась голова. Рукой, которой Алекс не держал сигарету, он опёрся о перила балкона, а когда вернул взгляд к месту, где стояло богоподобное существо, то уже не заметил Дрима. Заместо него стоял… Вилбур. — Ты что несёшь, долбоёб? — Блять… ты же… тут же сейчас был не ты, а…- Алекс вовремя остановился, когда пытался узнать, как тот появился на месте чудаковатой версии Дрима. — Сам с собой разговаривал что-ли? Это у всех мексиканцев такое, или ты особенный? Алекса будто молнией ошарашило. Такие галлюцинации точно ненормальны. Если такое видится парню — дело нехорошее. Квакити полностью проигнорировал высказывание внезапно появившегося врага, но на обрывки фраз, которые он услышал, Алекс всё же ответил. — Ебало завали! Тебя ещё не хватало… да и… как ты, блять, сюда попал?! — Знаешь ли, не настолько я ума лишился, чтобы за два дня забыть дорогу к приватной комнате в твоём казино, а от неё догадаться куда ты пошёл. — Да ты, блять, ёбанный сталкер! Разворачивайся и уходи, сука, я тебе ещё тогда дорогу показал! — Я пришёл за тем, что по праву принадлежит мне. Снова прозвучала эта трепещущая фраза. Алекс застыл. Он молча посмотрел сначала в глаза шатену, а потом и вовсе перевёл свой взгляд куда-то сквозь него. Нет. Он всё ещё помнит и всё ещё требует. Блять… «Когда ты только начинал это безудержное веселье, то что тобой управляло? Веселье? Азарт? Ты яростно хотел показать ему, что ты лучше, что ты сильнее и что ты умнее, но сам же и провалился. Ты такой никчёмный. Ты не годишься даже в прислужники Вилбуру. Блядское ничтожество» Он молчал и сжимал в кулаке догорающую сигару. Квакити потерял дар речи лишь от одной мысли о том, что сейчас всё пропадёт. Ты слишком долго был первым, пора бы и побыть на втором месте, Алекс. — Ты чего застыл? Я жду. — Нет! В глубине души Вилбур и ожидал отказа: зная мерзкую натуру его врага, это было очевидно. Кучерявый вздохнул и закатил глаза. — Я не позволю! Я вложил в Лас-Невадас все свои силы и время, и ты хочешь просто прийти, поиграть со мной в игру и забрать у меня всё, что мне дорого?! — Алекс не мог держать гнев внутри себя. Для него слишком сюрреалистичным был факт того, что всё-таки был шанс в один миг проиграть всё то, что он имеет. — Ты же сам согласился. Ты знал на что шёл и тебя никто не заставлял, хах. Алекс так разозлился когда это услышал. Никто не заставлял? Издеваешься? Квакити нахмурил брови и посмотрел на Вилбура как на самого ебанутого и ужасного человека в мире, коим он и являлся для парня. Квакити открыл рот, будто бы в предвкушении высказать ему всё то, о чём думает, но он так ничего и не произнёс. Он молчал, словно мертвец, и смотрел на Вилбура, словно на добычу. Ничего не произносил: то ли от громаднейшего кома в горле, который заглушал все его мысли и скручивали их в огромный клубок, то ли из уважения к нему. Какое, к чёрту, уважение? — Алекс! Погляди на себя наконец… тебе злость не к лицу, к чему всё это? Ты согласился, ты знал что шансы выиграть были крайне малы, и теперь ты нежишься как трус? Это не тот Квакити, которого я знал. Он начал с козырей. Он сразу вытащил их из своего рукава чтобы оставить Алекса в дураках. Его тревожило абсолютно всё во фразах Вилбура. «Не тот Квакити, которого знал…»? Алекс затаил дыхание. — Ты… ты пришёл в мой Лас-Невадас… посмел себе ворваться в моё казино и решил, что начнёшь шантажировать свободой Дрима ради всего этого…?! Ты… — Не придумывай, Биг Кью. Ты же сам знаешь, что таких фраз вовсе не звучало? Моё дело последнее: всего-лишь предложить тебе сыграть, просто дружеское развлечение, как в старые добрые! Просто ставки немного увеличились, ты же сам в курсе. Может ты выпил перед этим и вовсе забыл про это? С каждой подобной фразой брюнета окутывал неописуемый гнев и… страх? Страх не ответить на подобные слова. Но почему? Он знал, что это неправда, он знал, что всё, о чём говорит Вилбур — просто бред сумасшедшего. Так почему же он верит? Он так убедительно говорит об этом? Что происходит? Алекс точно помнил фразу о том, что Вилбур угрожал ему тем, что выпустит его на волю, и его владениям придёт конец. Квакити окончательно засомневался в реальности. — Дружеское развлечение? Ты издеваешься?! Сам же говорил, угрожал мне, не помнишь что-ли? — О чём ты? Да нет. Не может же это быть правдой. Он просто пытается подыгрывать, он это сам говорил и сейчас пытается сделать вид, будто бы этого не было. Он просто напросто манипулирует Алексом, а тот даже и сам поверил в то, что это правда. Заговаривает зубы, смотрит прямо в глаза и строит из себя невинного. Он лжец. Он наглый лжец. Или нет? Ощущение того, что всё, о чём Алекс думает — неправда, действительно заставляло думать его именно так. Просто его речь звучала так… убедительно? Как будто он применяет какое-то психологическое давление. Он старается сделать виновным Алекса за то, что тот согласился играть. И это сработало. Какое-то трепещущее чувство разрывает изнутри и не даёт здраво мыслить. Что было сном? Была ли вся игра сном? Были ли оба посещения отеля снами? Алекс потерял эту грань с реальностью. Он был отречён от неё целиком и полностью. Кому верить? Себе? Ему? Он медленно сходил с ума. Алекс не хотел говорить ему о своих эмоциях. Он так яростно сдерживался, чтобы не выпалить о том, как он не знал об умении Сута играть в покер, что он мухлевал и вообще ему было запрещено появляться на территории Лас-Невадас, но он этого не делал. Он знал, что покажется идиотом и всё завяжется в словесную перепалку или даже в физическую драку, поэтому на слова кучерявого Алекс просто напросто теперь не хотел отвечать. Квакити достал вторую сигарету из пачки. Первой недостаточно. — Ещё одна? Не бережёшь здоровье, Биг Кью. — Заткнись. Не твоё блядское дело, Вилбур. — Да… раньше ты был не таким грубым, конечно. И в воздухе повисло молчание. Длилось оно не долго, но напряжённо, по крайней мере, для Алекса. Но это молчание прервал Вилбур. — Я вот вспомнил… помнишь времена в Погтопии, когда мы объединились, чтобы свергнуть Шлатта? У вас там уже тёрки начинались, но он то и дело, что бил и кричал на тебя… но было же ведь время, правда Кью? Мы впервые тогда были каким-то подобием команды — Алекс промолчал, но уже с яростью смотрел собеседнику в глаза — Мне рассказали, что Шлатт даже пытался тебе… ах, неважно, это всё равно только слухи, не мне тебя судить. Но поговаривают, что ты искренне любил его, а он тебя втоптал в землю. Ты правда тогда хотел, чтобы он воскрес? Вкусно тебе было? Квакити затаил дыхание, но продолжал молчать. Квакити почувствовал горечь во рту. — Ну же, где тот Квакити, с которым мы дружили, почему ты такой нервный? Неужели у тебя появились новые друзья? Или ты продолжаешь дружить со старыми? Ты ещё общаешься с… как его там… Карл вроде? — Заткнись. — Карл… точно… вы вдвоём и Сапнап вроде супругами были, верно? Я видел, как они вдвоём обсуждали тебя, я слышал, что… не хочу врать, но лица их были недовольными… — Квакити вопросительно поднял брови и сжал ладонь в кулак — …Я хотел спросить, что же не так, но, думаю, это ваши отношения, и мне не стоит туда лезть, хех. Я не о том говорил вообще-то. «Молчи, ничего не говори. Он правоцирует тебя, он хочет затронуть людей которых ты знаешь и любишь, он хочет, чтобы ты почувствовал себя одиноким» Фразы Вилбура противоречили друг другу, но Алекс этого не замечал. «Могу ли я доверять сам себе?» Всё новые и новые слова заставляли Алекса усомняться в реальности: в реальности своих и чужих слов, в реальности произошедших событий и в реальности всего этого. — Так вот, к чему я веду, Квакити… требуешь реванш, говоришь? Реванш? Погодите-ка… нигде кроме того момента Алекс не говорил о реванше. «Нет…» «Это был… не сон…» «Всё это было… не сном?» «И вот, когда ты забыл…» Алекс помнит один единственный момент, когда просил у него реванш, и этот момент был из того самого сна. В том сне они… Он не смог произнести ни слова, ни писка и ни шёпота. Он не смог это осознать, и уж тем более принять. Но все карты складывались в единую картину: пьяный Вилбур, бутылка водки в его руке и…- — Во времени потерялся? Я же говорил, что не надо тебе было пить столько водки… Что…? Говорил…? — Вилбур, ты… что ты…? Почему.- Вилбур положил свою ладонь на плечо напуганного парня. Он хотел было убрать руку, которая без разрешения контактировала с ним, но Алекс был занят другим. Он был занят осознанием этого и складыванием всего того что знал в единый кусок. — Алекс, ты что, не помнишь, что было прошлой ночью? Суббота, 24 декабря, ты нашёл мой номер отеля, забыл? — Алекс помнил и этот момент, но он пытался яростно отделить реальность от сна и выдумку с жизнью. Он никого не убивал, он никого не резал и никого не поедал. Это было сном, но первый поход к нему явно был реальностью… Квакити яростно пытался сложить всё то, что не мог понять. Все даты перемешались и спутались. Алекс докурил сигарету и выкинул окурок за балкон в неизвестность. Чтобы осознать то, что пытается сейчас рассказать ему Вилбур, ему стоит пожить с этой мыслью как минимум неделю. — После этого ты ворвался ко мне… ты взял меня: ты выпил пиздец какое огромное количество водки и трахнул меня. Ну и мерзость. Но это звучало так странно. Алекс помнил другую картину. Точнее, несколько картин. «Все они были разной вариации одного события. В одном доминировал я, в другом Вилбур. По его рассказам всё было в точности, как во втором сне, но про реванш он говорил только в первом…» Примерно так выглядели мысли юноши, которые продолжали запутываться с новой силой всё быстрее и быстрее. Сут говорил те вещи, которые просто не вяжутся вместе, но, кажется, Алекс понял. «Оба этих сна были одним и тем же событием, которое раздвоилось в моей голове и мой мозг воспроизводил их как сон» Звучит пиздец как бредово, но другого варианта нет. Тогда почему Квакити забыл про это? Точнее, не забыл, а воспринял как сон. Почему он уснул? Почему всё так перемешалось? Сколько он водки выпил тогда…? Но Алекс заметил ещё одну занимательную вещь… если ворвался в дом он сам, то… — Довольно мне тут выступать, ты же уже понял, что ни капли алкоголя я в тот вечер и не принял в свой организм? Я притворялся пьяным чтобы завлечь тебя, и чёрт возьми, у меня это получилось, хах. Ты такой наивный, Квакити, и ни капельки не изменился! — То-есть ты… — Ты и сам помнишь всё то, что произошло, но помнишь ли ты, что произошло после этого? Такая сонливость же у тебя не просто так: я достал снотворное и подмешал в напиток, ты не заметил, что начал терять сознание прямо во время секса. Больной ублюдок, он просто ненормальный. Блять… какого хуя? Вилбур удосужился подмешать ему что-то в водку и… Алекс помнит, что сам в тот раз взял бутылку. Теперь Алекс уже ни в чём не уверен. — Я даже не буду рассказывать о том, как я донёс тебя до казино. Ты такой беспечный, Квакити. Помнится, ты обещал мне, что больше не наступишь на одни и те же грабли. Что сейчас? Где ты сейчас? Кем ты стал? Просто маленький ребёнок в огромном мире убивающих амбиции. Ему ничего не оставалось. Не оставалось ничего, кроме как согласиться на своё же пьяное предложение: реванш. Реванш… — Я готов сыграть заново. — Ха-ха-хах, погоди, дорогой. Ты собираешься опять играть в покер? Было бы убого с моей стороны играть в одну и ту же игру повторно: ты бы точно подготовил новый план — Алекс нахмурил брови — ах, точно. Ты же спал… тебе было некогда. Но тем не менее… — Квакити напрягся как никогда раньше — Давай лучше пройдём в твою приватную комнату, там было уютнее. Алекс вышел с балкона первым, а Вилбур последовал за ним. Невооружённым глазом можно было заметить пассивную агрессию в том, как заурядно стучали каблуки обуви Алекса по паркету здания. Квакити шёл впереди, но чувствовал на себе этот взгляд. Взгляд того, кто шёл сзади него. Это было тем самым ощущением, когда ты на подсознанном уровне понимаешь, что кто-то плетётся за тобой, но смотрит тебе в спину не отводя взгляда, и ты недрами своей души понимаешь, что он смотрит тебе в спину. Пиздец как пугает. Алекс дошёл до той двери. Он не оборачивался. Ему было страшно оборачиваться, он не хотел видеть его взгляда. Но Квакити всё-таки повернул голову, увидев то, что и ожидал: Вилбур смотрел на него. Теперь он смотрит ему в глаза. Но не так, как представлял, а уже спокойней что-ли: он приулыбнулся, но вскоре опять нахмурился. Его физиономия выглядела так… пугающе? Алекс незамедлительно обернулся и повернул ручку двери, отворив дверь комнаты и впустив туда «гостя» В комнате ничего не изменилось, хотя было бы странно увидеть тут какие-либо изменения. Тусклая лампа над столом по прежнему изо всех сил старалась освещать всю поверхность стола. Только вот… что за звуки? Это лампочка так шумит или…? Послышалось. Алекс подошёл к месту, на котором он сидел в прошлый раз. Он положил ладони на спинку стула, не отводя взгляда от Вилбура, который как можно медленнее плёлся к стулу на другом конце игрального стола. Он выглядел спокойным, но подозревалось брюнету, что он что-то замышлял. Выглядел он так, словно ждёт момента, когда наконец-то шокирует Алекса. И этот момент настал. — Алекс. Тебе уже очевидно известно, что мы не будем играть в покер. — Верно? — Заместо заурядно надоевшего тебе покера мы будем играть в русскую рулетку. Квакити ошалел. Он не смог воспринять это всерьёз. Чего? Рулетка? — Ты… шутишь…? — Нет. Нисколечки. Ты же любишь рисковать, так? В тебе всегда играл этот азарт, несмотря на то, что сейчас ты его не зажигаешь, я всё равно вижу его. Тебе нравилось играть не на жизнь, а на смерть, ведь ты всегда был уверен, что выберешься из воды сухим… — Алекс понял, к чему ведёт его враг — … к счастью, я другой случай. Мы уже давно выяснили, что не так уж ты и удачлив. Так что, Алекс, окажи мне услугу: сыграй со мной в русскую рулетку! Мы раз и навсегда выясним кто выиграл, а кто проиграл! Он не хотел верить. Если он действительно хочет играть в настоящую русскую рулетку, то… Вилбур вытащил из своего глубокого кармана плаща револьвер и сел за кресло. «Гусарская рулетка, известная как Русская рулетка, игра, ставшая популярной своими экстремальными правилами и как минимум летальным исходом одного игрока. В данном случае — победа за одним единственным выжившим игроком» — Вилбур! Ты, блять, совсем свихнулся?! Мы не будем в это играть! — Хватит соплей, Алекс. Присаживайся и давай начнём. Опять хочешь выставить себя трусом? Или хочешь наконец-то перебороть себя? И почему-то именно эта фраза запомнилась Квакити. Нет, он не хочет быть трусом. Особенно, чтобы в его адрес говорили «хватит соплей». Стыдно, неприятно, боязно. Алекс быстро принял решение и тоже сел за стол. — Я согласен, хорошо. — Ты согласен со всеми правилами игры и моими условиями? — Да. «Правила игры жестоки, но невероятно просты: в одно из шести отверстий барабана вставляется пуля. Игроки по очереди передают револьвер из рук в руки, нацеливая его себе в висок и нажимая на спуск» Алексу казалось, что он никогда в жизни не нервничал, но, оказывается, он чертовски ошибался: прямо сейчас он будто бы ощущал то, как его сердце сейчас выпрыгнет из его грудной клетки. Кажется, он опять попал в ловушку Вилбура. — Ах да… раз уж ты согласен со всеми моими условиями, то расскажу тебе про ещё одно, о котором я тебе забыл рассказать: играть будем не только мы вдвоём. «Ч…то…?» — Я так удивлён, что ты не заметил пропажи кое-кого. — О чём ты таком пиздишь?! — Как жаль, что ты так редко узнаёшь у своих друзей как у них дела и как их жизнь… вдруг сегодня их не станет, ты же не знаешь точно! Ценил бы, пока можешь… — Вилбур вытащил из кармана напечатанную фотографию, положил на стол и протянул её на середину стола так, чтобы Алекс чётко мог видеть содержание фотографии. В горле пересохло, а в животе начал бушевать самый настоящий ураган. Он не верил своим глазам и хотел отмотать время назад. Это не может быть правдой, просто не может… Шатен улыбнулся. Шатен… с недавних пор он не совсем шатен, ведь его седые пряди слишком сильно выбивались из волос русого цвета. Во время пребывания в лимбо он перетерпел многие эмоции, и его поседевшие волосы это признак явно пережитого стресса. Он выглядел… пошатанно? Кажется, спустя тринадцать с половиной лет заточения он свихнулся, поехал головой, тронулся умом, и этого нельзя отрицать. Так бездумно прийти к своему оппоненту и начать с ним играть на целое государство и свободу человека? А теперь ещё и предлагать играть в рулетку? Мог ли настоящий Вилбур так поступить? Скорее всего, но Квакити этого не понимал. Мог ли он и вправду делать это исключительно ради веселья? У него дел новых не появилось? Чушь, да и только. На фото был изображён… Карл. Его давний и лучший друг, товарищ, и даже муж. Он не мог поверить своим глазам. На этом фото Карл был привязан к стулу: фото сделано в движении, он ещё явно был в сознании и пытался выбраться. Руки его были перевязаны за спинкой стула, а ноги плотно прижаты верёвкой к ножкам стула. Глаза его были закрыты чёрной хлопковой тканью и он… кричал. На фото отчётливо видно то, как он кричал, умолял о пощаде, просил выбраться и не понимал за какие грехи с ним так расправлялись. — Твой паренёк теперь у меня в заложниках. Было бы глупо с моей стороны приводить его сюда и заставлять играть, поэтому он сидит в полном одиночестве: в месте, о котором ты никогда не узнаешь. Но, к твоему счастью, он тоже в игре! Как же весело… игра не на жизнь, а на смерть! Как же это вдохновляюще! На глазах образовались слёзы. Мигом. Но Алекс вытер их. Нет. Нельзя показывать своих слёз. «Русская рулетка подразумевает за собой игру в два или более игроков. Если так и случается, то ведущий имеет право выбрать: положить ли ему один патрон в камору или несколько» Вилбур достал два патрона из другого кармана и положил их на стол. Он взял револьвер и зарядил его обоими пулями, что он только что достал. При виде такого зрелища у Алекса началась неистовая паника. Живот невероятно крутило, словно в него воткнули что-то острое. Что-то такое, что высасывало из него все соки и заставляло его внутренние органы неистово болеть от одной только мысли о том, что сделал этот ублюдок… Он тяжело дышал. Его сердце билось настолько часто, что нельзя было даже посчитать его удары. Вдох, выдох… стук, вздох… что это такое…? Какие-то отдалённые части пазла, которые уже вот-вот собираются объединиться в единую картину, но в самый последний момент его пазл с треском разрушили. — Так как Карла с нами в комнате сейчас нет, то я буду стрелять в его фотографию, согласен? Алекс некоторое время молчал, но смог найти в себе силы ответить ему. У него не было выбора. — Нет… ты не-! Как ты… как ты собираешься… он же…? — Какой хороший вопрос, Кью — Вилбур не успел дослушать своего товарища, но тот уже понял, что же заикавшийся парень хотел спросить, и Сут перебил его — Но, к сожалению, сейчас я на него не отвечу: не волнуйся, если он умрёт, то у меня есть свои способы его убить. — Хватит! Это… это уже не смешно! Ты вообще в своём уме…?! — Карл был твоим самым близким человеком, насколько я знаю, и даже Сапнап не был на таком уровне близости с тобой, нежели Карл. — Вилбур, отпусти его, умоляю… Шатен пропустил последнюю фразу своего приятеля мимо ушей и вставил патроны в барабан, нажав на спусковой крючок, тем самым прокрутив барабан и проверив его годность. Револьвер не выстрелил, но показал, что он заряжен. А это значит только одно. Игра началась. «Нет…!» Вилбур, так очарованный своими же действиями, подобрал оружие первым. Он взял пушку так легко и непристойно: будто он уже знал, что сейчас она точно не выстрелит. По нему было видно: ни капли волнения, ни капли стыда и ни капли сострадания. Что им управляло? О чём он сейчас думает? Богом забытый вопрос теперь был заслонён более удручающим: как, блять, выбраться из этой игры живым?! Эта игра ничто иное, как чистая удача. Тут нельзя смухлевать или остаться живым всем игрокам. Это по-настоящему экстремальная, незаконная и просто безумная игра. Алекс уже не поддавался азарту. Он не поддавался эмоциям, которые испытывал в тот раз. Ему просто-напросто было стыдно и удручающе наслаждаться нынешним риском. По понятной причине: на кону вновь стоит Лас-Невадас, а его… лучший друг… прямо сейчас находится в заложниках. Вилбур подставил пушку к своей голове и громко засмеялся. От этого смеха в душе похолодало, а по коже пробежались мурашки. Алекс не хотел верить, что такое происходит на самом деле. Это не тот азарт, который хотел испытывать Алекс. — Могу ли я напомнить тебе одну вещь? Ты никогда не менялся, Квакити. Ты остаёшься таким же беспечным слабаком, что и раньше! Как же ты истошно притворяешься, что изменился, что у тебя новая жизнь, что тебе поровну на меня… тебе не надоело обманывать самого себя? — Через смех он произносил такие ранящие и дурные для Квакити слова. Брюнет задумался, но отвечать не хотел. Не мог и не хотел. — Ты не боишься потерять всё, что тебе дорого? Ответишь нет — соврёшь. Я же знаю… ты как все остальные люди, ты просто трус, наглый трус. Ты создаёшь, ты привязываешься, а потом боишься это отпустить. Стоило ли говорить, что Вилбур говорил чистую правду? Думаю, не стоит. Он и сам догадался, он и сам это осознал. Он и сам жалеет о том, что он такой. Прозвучал резкий щелчок. Брюнет зажмурил глаза. Вилбур нажал на курок и… ничего не произошло. Револьвер не выстрелил. Повезло. Что и ожидалось от первой попытки. В первый раз всегда получается выкрутиться. Но пафосные речи надо готовить перед каждой попыткой, так как не знаешь наверняка, выстрелит ли револьвер или нет. «Первая из шести попыток» Отчего становилось так страшно? Из-за риска смерти? Из-за факта того, что он потеряет всё то, что ему дорого? Чего он боится на самом деле? Страшно ли ему находиться под дулом пистолета? Это всё как-то неправильно. Алекс затаил дыхание, смог себя слегка успокоить и вытереть слёзы. — Если бы я боялся я бы не был на том этапе, на котором нахожусь… прямо сейчас… Если т-ты возомнил себе приходить ко мне и менять мою точку зрения, то я на такое не поведусь… Я уже давно чувствую исключительно недоверие к окружающим. Мне некому доверять! Я… не хочу бояться потерять всё, мне было бы больно как и всем людям. Ты привязываешься, блять, к вещам, а потом их теряешь! Меня это заебало! Я больше… больше не хочу испытывать этих эмоций, я не хочу привязываться ни к людям, ни к государству… но безуспешно… Он врал сам себе и другому человеку. Прямо сейчас он это и демонстрировал. Он яростно старался делать вид, что ему всё равно на Вилбура, на Карла, что ему плевать выиграет ли он в игре за государство — но везде и в каждом фронте он провалился. «Какой же ты, Алекс, идиот…» Он привязался и к Вилбуру тоже, но понимал он это прекрасно. Это была не такая привязанность как с остальными. Что-то внутри так и шептало только слова ненависти к нему. Это была гневная привязанность, но отпускать он не хотел, и его сны это лишь доказали. На душераздирающую речь Алекса Вилбур никак не ответил. Разве что только усмехнулся и положил револьвер на стол, подтолкнув его в сторону парня со шрамом. Оружие красиво проскользнуло по столу и остановилось на сантиметрах пятидесяти от Алекса. — Твоя очередь — Вилбур произнёс это нейтрально, почти без эмоций. Но что-то внутри Алекса так и твердило ему, что тот улыбается в душе и, возможно, так оно и есть. Руки холодели, немели и цепенели. Он не хотел этого. Он просто не хотел. На самом деле он боится. Насколько бы сильно азарт не наполнял его душу: ему было страшно, неимоверно. За свою ли только тушу? Ведь будь в этой игре только они вдвоём, был бы Алекс настолько нервным? Квакити с дрожью в руках и с комом в горле взял револьвер. Его руки тряслись как никогда раньше и его самого всего трясло. Вдруг выстрелит? Вдруг это конец? Неужели это всё? — Ну же, нажимай на спусковой крючок! Чего ты медлишь так! — Он торопил Алекса так, будто от этого действия будет зависеть и его жизнь. — Не может всё так закончится… — Не распускай лишних соплей. Ты был и будешь слабаком, я это понял ещё давно. Твоей храбрости не хватит даже на одно элементарное движение. Как только с тобой окружающие водились? Он давил на брюнета как мог. Он что-то знал и что-то понимал. По всей видимости, шатен, явно очарованный своими действиями, знал, на какие «больные темы» Алекса нужно надавить, чтобы заставить его нервничать вдвойне. Времена Л’Манбурга, времена правления Шлатта, времена в Погтопии… были времена лучше, чем сейчас. Сейчас это скорее эпилог всех тех глав, которые прошли давным давно. Это выглядело как конец, а после этого Квакити ничего не представлял. Мысли о таком конце его только пугали и даже не мотивировали. Все воспоминания, которые только мог вспомнить юноша, начали забивать голову, а то и вовсе вызывать головную боль. Он трясущимися руками поднёс револьвер к своему виску. Что-то внутри так неистово кололо, словно разрывало изнутри. Он зажмурл глаза до боли в глазницах, до ярких одурманивающих пятен, мигающих в глазах всеми цветами радуги. На одном вдохе он нажал на спусковой крючок. Щелчок. Ничего не произошло. Квакити выдохнул выронил револьвер из рук и оружие издало твёрдый и гнусный звук об половое покрытие комнаты, на некоторое время совсем оглушая парня. Или не оглушая вовсе, ведь у него итак в ушах звенел только один писк, который перекрывал все звуки, издающиеся вокруг. Новые слёзы начали изливаться с глаз Алекса. — А ты боялся! Он смеялся. Он просто издевался. Он шутил над Алексом как мог. Он не понимает его чувств. Он не понимает страхов, которые сейчас испытывает брюнет и через которые он проходил ранее и будет проходить позже. Ему трудно, и он искал поддержки в близких… но даже близкие не смогли оказать ему должного внимания. Близкие оказались вовсе не близкими. Он потерял доверие ко всем. Он больше не рассказывает никому о своих страхах. Это и было его ошибкой: все эти страхи скопились в громадный снежный ком, который вот вот сорвётся на деревушку здравого смысла. — Я не хочу продолжать… хватит… Вилбур, хватит… прекрати рисковать своей жизнью, моей жизнью и… жизнью Карла наконец… — отчаяние в его голосе бурлило как никогда прежде. — Квакити, Квакити… Как ты не можешь понять? Будь ты трусом всю свою жизнь, то долго и счастливо ты так не проживёшь. Сколько ты хочешь сидеть в углу и ждать, пока чудо само снизойдет к тебе с небес? — Вилбур. Жизнь, блять, одна! Сколько бы нам не приписывали дополнительных жизней, ты не можешь знать наверняка сколько будешь жить… Если т-ты умрёшь, то ты и не узнаешь этого, ты будешь лишь разочарован и унижен, будешь гнить в пустоте и рыдать в агониях, понимаешь…? Я не хочу тратить свою жизнь, я не хочу умирать… Вилбур промолчал. Он хмыкнул что-то себе под нос, поправил хаотично уложенные локоны, падающие ему на лицо, и поднял оружие с пола. Кажется, Вилбур больше не собирался спорить с ним. Он не хотел отвечать, он посчитал это бессмысленной тратой времени. Сут несколько секунд вертел револьвер у себя в руках, разглядывая его будто в первый раз. Вздох с отвращением. Вилбур нацелился на фотографию Карла, которая всё ещё мирно лежала на столе, словно некая угроза юноше. Алекс затаил дыхание. Он нажал на спуск. Раздался выстрел. «Ба-бах!» Это произошло так быстро… Алекс не успел этого понять. Оглушительный удар, который насквозь пробил фотографию парня, заодно и стол тоже. Квакити вздрогнул, прижался к спинке стула, закрыл руками лицо и отвернул голову, взвизгнул и сжался. Этот звук повторялся в голове. Не верилось, что он был настоящим. Это не сон? Ему не послышалось? Что это было? Он постарался переварить всё то, что сейчас произошло. Дуло пистолета было направлено на фотографию Карла. Он точно это видел… ему не показалось. Вилбур нажал на спусковой крючок… точно нажал… шанс был мал, но оружие выстрелило. «Нет… такого не может быть…» Квакити опомнился, опустил руки, которыми он инстинктивно старался прикрыться от удара, который даже и не был близок к нему. Парень со шрамом нехотя повернул голову в сторону стола. Свежий след от пули красовался на пробитой насквозь фотографии мученика. — Нет…! Вилбур…!- — Правила есть правила, Квакити. Он умрёт? Он правда умрёт? Разве в это можно поверить? Слёзы, отчаяние и боль переполняли итак измученного юношу по самое горло. «Лучше бы пуля попала в меня…» — Я уже проболтался о том, что у меня есть свои способы убить Карла, если на него вдруг перепадёт удача — Вилбур произнёс это без стыда, без сострадания, без осознания своих действий. Ему было всё равно. Он делал то, что хотел. — Нет… ты шутишь. Ты просто шутишь. Это не смешно, Вилбур, хватит, это зашло слишком далеко… — Какие шутки? Ты не понимаешь, в какой ситуации сейчас находишься?! — Его тон голоса повысился, появилась доля гнева в голосе и было отчётливо видно, что его настроение так быстро меняется с каждой секундой. Но Алекс не ответил. Он был опустошён и не мог подобрать должного аргумента на слова этого психа… он даже не пытался смириться с тем, что Вилбур всё-таки сказал. Карл не умрёт… такого не может быть… он врёт… это всё просто шутки… он был для Алекса самым близким человеком, самым понимающим, добрым и милым человеком во всём мире. Но теперь ему показалось, что он и вовсе не любил Алекса. Карл чаще проводил время с Сапом, нежели с ним. В голове проносились всевозможные воспоминания. По щеке пробежала новая слеза. Причудливый запах наполнил ноздри итак до смерти напуганного парня. Этот запах… у него опять кровь из носа? Откуда? Алекс несколько раз потёр нос чтобы убедиться в своей нормальности. Индийские узоры и странные очертания. Примерно так выглядели мысли Алекса в данный момент. Только каждый раз, когда он думает об этом выстреле, то эти узоры медленно превращаются в кровавые пятна. Яркие, мерзкие и очень пугающие. — Вилбур… ты не…- ты не смеешь так играть со м.- с ним! Я не позволю! — Полегче, приятель. Правила есть правила. Ему придётся умереть. — Я убью тебя! Алекс, охваченный яростью, схватил со стола револьвер, ещё заряженный одной пулей. Он нацелился в голову Вилбура. Точно в середину, точно туда. Он не реагировал на такое. Для Вилбура это были пустые провокации, он не вёлся на это. Сут стоял и смотрел точно в глаза Алексу. Никуда, кроме его глаз. Глаза. Его глаза. Только в глаза. А он смотрел в ответ. В какие-то гляделки превратилась эта игра. — Н-не двигайся… не двигайся, иначе я выстрелю! Я пристрелю тебя! Прямо сейчас! Красный, сладкий и игривый: именно этими тремя словами можно было описать настроение Вилбура. Алекс мокрыми и дрожащими руками старался не выпустить оружие, так как помнил, чем это закончилось во сне. Руки тряслись в конвульсиях, а нервная система расшатана до коликов в животе. Ему было дурно, он был зол. Он не собирался оставлять всё как есть. Хоть и трясущимися, но уверенными руками Алекс револьвером целился прямо в лоб. Или в глаз? Как будет лучше выстрелить? В лоб или в глаз? Может лучше в шею, чтобы он ещё мучился? Что за мысли… «Убей, да не убиенным будешь» А ведь не напугал. Вилбур вновь засмеялся. Кажется, у Квакити был эффект дежа-вю. Не опять, а снова. Сколько раз он уже засмеялся от действий брюнета? Не сосчитать. — Какой ты глупый, какой же ты жалкий идиот! Ты серьёзно не мог даже догадаться? Я бы не стал как идиот стрелять в блядскую фотографию, чтобы ты мне прямо сейчас угрожал, а я как сопливая девчонка сдался перед тобой, отпустив твоего дружка домой! Ты даже не мог предположить, что он уже мёртв! — О-о… чём… ты… — Алекс теперь не так яростно целился в макушку парня. Он начал медленно опускать руки, с недоумением глядя и ожидая ответа на все вопросы, которые прямо сейчас возникли в голове у брюнета. Единственная его мотивация так реагировать — жизнь Карла. Что побудило его опустить пистолет? Одно только сомнительное высказывание? — Сам и догадайся. Вилбур замолчал, но явно собирался что-то показать ему. Квакити посмотрел на него, а Сут тотчас подошёл к тёмному углу приватной комнаты. Слепая зона, как и все углы этой комнаты. Запах язвил всё сильнее, и только сейчас Алекс всё понял. Он догадался, но не хотел понимать это. Он не хотел принимать это. Алекс увидел еле видимую в темноте руку Вилбура, которая поднимала какой-то объект. Начали виднеться локоны волос. Позже показалось продолжение этих волос, а именно голова. Отрубленная голова. Безжизненный взгляд и отчуждение в глазах. Он узнавал его из тысячи. «К… Карл…!» Мысли расплетались как девичьи косички, туго затянутые на детской голове. Он старался быть прочным и непоколебимым, но мигом разрушился прямо на глазах. Было трудно осознать реальность. Было трудно принять всё то, что сейчас происходит. Нет… нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет…! На глазах наворачивались слёзы, они безостановочно продолжали течь с лица парня, скрывая с поля зрения всё, что окружало Алекса. Удручающе и оскверняюще. Квакити думал, что никогда так сильно не рыдал, как вчера, но он чертовски ошибался. «Красный.» Этот запах. Он доводил до рвотного рефлекса и не давал покоя. Что-то трепещащее внутри, что-то тревожное и неизвестное Алексу. Оно толкало и заставляло думать об этом вечность и вечность. Он не мог просто успокоить сам себя. Он искал такое нужное ему утешение, которое улетучилось при первом же взгляде на эти обезжизнненные глаза, полные боли и мучений от тех действий, которые совершал над ним Вилбур. Мурашки покрыли холодную кожу брюнета. Он думал об этом, достоверно не зная до конца, являлось ли это правдой. Как он над ним надругался? Сколько времени он мучился от рук этого ублюдка? Столько вопросов, но ответ на них ни один из них не получил. Как же страшно. Как же ужасно. В это было невозможно поверить. Вдох. Выдох. Вдох… Дыхание участилось вдвое, а мозг бешенным темпом не прекращал напоминать Алексу: «он мёртв!», «он мёртв!», «он мёртв!» Перед ним находится его самый близкий человек, и теперь он мёртв. Перед ним его мёртвая часть. Перед ним нет души. Перед ним жестокий след правосудия и несправедивости. Перед ним… улыбающийся Вилбур Сут. Его руки игрались с волосами мёртвеца, а кровь, которая казалась Алексу уже не первой свежести, начала течь по ладоням и рукам Вилбура. Хотя его мало волновало какая у него была кровь. Он не мог думать ни о чём, кроме… «Я его не спас. Он мёртв из-за меня. Я ужасный человек. Я не заслуживаю жить здесь. Это моя вина. Я не уделял ему должного внимания. Это всё сон. Это всё сон. Это всё сон. Это всё сон. Это не может быть взаправду. Это всё просто сон. Это всё не сон. Это всё не сон. Это всё не сон. Это был он. Он его убил. Но я виноват. Я не смог защитить. Я недостаточно любил. Я не смог. Я просто не смог. Это всё сон. Это всё сон. Сон. Сон. Сон. Сон…» Единый поток сознания который не давал покоя ни на секунду. Вилбур выкинул неимоверно тяжёлую голову обратно в тот угол, в котором она и лежала. Кареглазый об плащ вытер ладони, на которых остались кровавые следы. — Как тебе? Он его не слушал. Он его не слышал. В голове опять начал звенеть этот белый шум, а запах крови прорезал ноздри насквозь. Алекс закрыл ладонями рот, то ли от шока, то ли от рвотного рефлекса. Мерзко, ужасно, аморально… он отвёл взгляд и зажмурил глаза. «Холодно…» — Испугался… сколько он уже тут мёртвый лежит, а ты так и не заметил. Значит на будущее — ставь идеальное освещение в каждых комнатах. Он говорил только игривый бред, который Квакити уже не воспринимал. Ему было всё равно, ведь перед ним была отрубленная голова его возлюбленного… Алекс уронил револьвер на пол без единой возможности на выстрел. Ватные ноги еле удерживали его отяжелевшее вмиг тело: он чувствовал себя тряпичной куклой в которую всунули тонну синтипуха, который разрывал изнутри, не давал двигаться и дышать. Такой мягкий наощупь, но так беспощадно вредит. Раздался знакомый звук. Точнее, подобие этого звука. Удар оружия о кафель. Оглушающий звон и всё как по новой. В голове всплывали немые сцены и старые сценарии: как будто включили повтор. Есть ли смысл жить? Сколько он уже натерпелся от Вилбура? Сколько он будет мучать его ещё? По ощущениям это был бесконечный круг. Ему было плохо от этих мыслей. Они окончательно скомкались в одну субстанцию без возможности распутаться. Отчаяние. Только это слово могло охарактеризовать бушующий поток сознания Алекса. Мерзкий и тошнотворный, который нельзя было описать словами. Индийские узоры расплывались в мутные чёрные орнаменты. Они становились сложнее и запутаннее. Подобно фрактальному множеству создавались новые, такие же завитки, осевшие в сознании навсегда. Они пугали и приводили в тупик. Но как? Как Алекс не заметил этого? Не обратил внимания на запах, который уже долгое время сопровождал его во время игры. Почему? Ведь если он так долго тут лежит… то каким образом Квакити пропустил это мимо себя? Неужели он настолько был, в плохом смысле слова, «увлечён» в игру, только и мучаясь от угрозы жизни ему и Карлу, что даже и не заметил того, что его парень всё это время был мёртв и всё это время гнил в одной комнате с ним? Алекс закинул голову на спинку стула. На потолке по прежнему тускло сияла лампочка, а помимо неё… вентиляционная система. Он вспомнил. Обычно вечерами в казино подобные комнаты, в которых никто не бывает, кроме персонала, помещение не отапливается. Оно не отапливается и через вентиляцию сюда пускается холодный поток воздуха, который оставляет помещение в холоде, так как окон в подобных комнатах нет. Поэтому в комнате и было так холодно. Но значит ли это, что… — К слову о том, как твой дружок тут жутко вонял. Это отчасти и твоя вина: эта комната отапливается меньше всех во всём казино, значит, едкий трупный запах не был таковым, ибо комната неплохо проветривается, тут спасибо только тебе. Этот факт разорвал нервы Алекса в пух и прах. Он пропустил этот факт. Он не знал, что Вилбур будет уделять такое огромное внимание вентиляции помещения… Ему стало в разы стыднее, чем до этого. Паршиво, ужасно… Какой же ты идиот, Квакити, и какой же ты идиот, потому что вновь повёлся на уловки Вилбура… Алекс не видел окружения из-за слёз. Он мог распознать только пятна и очертания уроненного им револьвера. Ему не хотелось поднимать голову и видеть его. Стыдно, неприятно и обидно. Но брюнет чувствовал всем своим нутром, что Вилбур улыбается. Он улыбается и смеётся в душе, ему было смешно играть с чужими чувствами и жизнями: он чувствовал себя свободным. Он чувствовал себя Дримом. Он боролся с ним, но в итоге стал им. Трудно понять и трудно принять. Алекс смотрел в пол секунд пятнадцать, но для Квакити эти пятнадцать секунд растянулись на целую вечность. «Рукоятка, спусковой крючок, курок, дуло…» Он рассматривал револьвер. Только это ему и оставалось. Краем глаза Квакити увидел приближающуюся к нему фигуру. Она протянула руку к револьверу, тем самым подняв его на глазах у юноши. Холод окутал всё его тело, живот неистово крутило, а он и слова не мог в его сторону сказать. Слёзы отняли его последние силы, он уже не выдерживал. Вилбур поднял оружие. Он стоял рядом. Его планы изменились. Алекс поднял голову. Медленно. Он мог слышать своё учащённое дыхание, которое с каждой секундой будто становилось всё громче и громче. Он посмотрел на Вилбура. Его облик расплывался и становился таким нечётким в глазах Квакити, что уже было затруднительным сказать какая у него физиономия сейчас. Он закрывал весь падающий свет. Он закрывал все последние надежды на счастье. Теперь было неважно. Для него теперь ничего неважно. Расплывчатые узоры превратились в кляксы, которые медленно окрашивались в цвет алых роз. Эти пятна напоминали кровь из шеи Вилбура во сне. Эти капли были такими манящими, словно зонтик при сильном ливне, или как прохладный ветер в знойный день. Такое вдохновляющее, и такое сладострастное чувство преследовало бы его будь у него в руках сейчас револьвер. Если бы он целился ему в голову, если бы вмиг он нажал на спусковой крючок… всё было бы в порядке. Всё кардинально бы изменилось. Он бы не струсил и не винил себя за содеянное… может быть. Алекс смог разглядеть его, в частности его лицо, наполненное не более, чем насмешкой. Эта улыбка… кареглазый с таким презрением и с такой саркастичной радостью глядел на измученного паренька, что только от одного взгляда бросается в дрожь. Это именно то, чего так старательно добивался Сут. Револьвер в его руках так потешно напоминал брюнету о том, что в этой игре он проигравший. Он слабак. Он здесь ничего не добился. Вилбур так игриво вертел оружие в руках, будто бы нарочито показать своему врагу, что уже всё решено. «Ты опять проиграл!» — Жалкое ничтожество. Сколько я уже раз сказал, что ты не изменился, Алекс. Вилбур поднял руку с револьвером, целясь точно в голову Квакити. Алекс нисколечко не изменился в своих эмоциях, точнее, изначально их и не было: после того, как он увидел голову Карла, то он забыл как чувствовать. Он забыл как испытывать агрессию или грусть. Он испытывал полнейшую апатию, от которой слёзы уже сами непроизвольно мироточили из глаз парня. «Твоё действие пришло бумерангом, надо же!» Это конец? Так всё и закончится? Это правда? Прозвучали два щелчка, которые точно значили пустые места кобуры. Вилбур точно помнил, что оставлял зазор между пулями в несколько ячеек: он воспользовался этим прямо сейчас, чтобы достать свой финальный козырь. Третий выстрел завершающий. Вторая пуля находится в следующем зазоре кобуры. Алекс сглотнул. Нервы не покидали его по сей момент. Он тёр руки друг об друга, выделяя неимоверное количество тепла, отчего его ладони всё больше полыхали и горели. Он зажмурил глаза, всхлипывая снова и снова. Дыхание участилось, сердце билось чаще, он чувствовал невероятный жар. Говорят, что в последние мгновения оно так и есть. — Было приятно иметь с тобой дело, Алекс. Палец уверенно и быстро нажал на спусковой крючок. Пуля мгновенно вылетела из дула и пробила висок Алекса насквозь. Он глухо простонал какие-то неразборчивые слова перед тем, как безжизненно свалиться на стол. Кровь.

***

Красная густая жидкость распласталась по всему столу. Она протекла быстрым ручьём, медленно доходя до середины стола, где и лежала простреленная фотография Карла. Вилбур практически не двинулся, его рука осталась в том же непоколебимом положении. Только он теперь смотрел на труп Квакити и на его кровь. Сут ухмыльнулся, но тут же сменил выражение лица на более нейтральное. Шатен расслабился в позе и тут же резко отбросил револьвер в стену. Оружие с грозным стуком врезалось в стену и рикошетом отлетело на пол, оставив на себе крупные трещины. Игра окончена. Вилбур Сут вздохнул и ещё секунд восемь смотрел на текущую кровь. Дверь отворилась. В дверном проёме показалась знакомая фигура. Эту маску он узнал сразу.