Линии жизни

      Ку-ка-ре-ку!       Просыпаясь, Петя явно не ожидал услышать боевой клич петуха. Поначалу даже глаз закрыл — потом открыл — нифига не поменялось. Ущипнул себя и понял, что в реальности.       Потолок над ним был покрыт мелкими трещинами, смазанными белой краской. Кровать, на которой Хазин лежал, оказалась донельзя старой и пружинистой — попробовав перевернуться, Петя почувствовал, как одна из пружин больно выстрелила в спину и выругался, сцепив зубы. Видимо, вчера он подцепил какую-то деревенскую бабёнку и та была без ума от проведенной ночи, поэтому решила порадовать завтраком в постель. Вот только прошло десять минут, а свежих булочек, аппетитного кофе или чего покрепче Хазин так и не дождался, поэтому решил встать, осмотреться и понять, в какую, собственно, задницу его занесло.       От двусмысленности этой мысли Петя фыркнул. Вчера день был не из лучших, он хотел просто скрасить вечер и наебениться в хлам, а потом оторваться с какой-нибудь девчонкой. Зачастую Хазинские тараканы в голове, имеющие четкие параметры в этом деле, не обращали внимания на тех, кто может предложить что-то ниже, чем номер в отеле, но, видимо, выпитая им вчера текила решила эту планочку понизить.       Что ж…       Петя вышел из комнаты, в которой очнулся и оказался в коридоре возле зеркала. Сказать, что выглядел он помятым и несвежим — это сделать ещё шикарный комплимент, потому что нижняя губа была рассечена (какого хуя, спрашивается, подрался с кем-то вчера, что ли?), под глазами выделялись темные мешки, вызывавшие сходство с кунг-фу пандой, а то гнездо, которое было на голове, создавало впечатление, что в волосах у него даже не вороны резвились, а как минимум страусы какие-то.       Всё стояло дыбом… — Пиздец. — Согласен, — чужой голос, прозвучавший так неожиданно, заставил вздрогнуть и пересраться. Слева от Пети стоял какой-то мужик, появление которого он не сильно заметил, разглядывая свой «новый образ». — Ты кто?! — Конь в пальто, — незнакомец, почему-то решил, что язвить – это неплохая тактика, но явно не на того напоролся. Если бы где-то давали приз самому выебистому человеку во Вселенной, то Петя смог бы претендовать на него без ложной скромности. Если Петя и был в чём-то удачлив, так это в умении втаптывать других в грязь в словесных баталиях. Поэтому ответил, будучи убежденным, что уколет в ответ: — Согласен, а чё ты тут делаешь? — Вижу, вчерашний вечер тебе помнится с трудом, — мужик, что стоял напротив казался Пете таким знакомым и вообще не удивленным, что это, мягко говоря его пугало, — Или это бодун тебе память отшиб? — Да не…да ну нет!       Хазин так и замер, разглядывая своё отражение в зеркале. Обернуться к собеседнику он так и не решился, только взгляды кидал через зеркало, рассматривая обстановку вокруг. Она была, мягко говоря, совсем не радужной. — Увы и ах! — Не, не… — Слушай, если хочешь знать, я от этого всего кайф вообще не поймал, в отличие от некоторых, — буркнул мужик с укором, пока Петя резко не обернулся, кидая на него непонимающий взгляд. Стоит тут что-то пиздит, важный, как хуй бумажный, только толку от этого всего? Пете от этого совсем нелегче, только сушит страшно и вертолёты мучают так, что хотелось бы сперва заземлиться и воды святой напиться. — Чего ты там не поймал, это не мои проблемы, дядь! — Ну, хрен знает, я бы задумался… Это ж надо было так оплошать, дядь! — сарказм и издевки прут из высокого, голубоглазого мужика так, что Петю начинает мутить ещё пуще прежнего, и тут хрен разберёшь, то ли от перепитого и снюханного, то ли от собственной жизни, которая так его помотала, как кота помойного. — В смысле… — Петя сглатывает слюну, появившуюся во рту, и сухость в горле начинает давить с удвоенной силой. По вискам будто лупят молоточком, — В смысле, блять, оплошать?!       Петя молится, чтоб его мысль, зародившаяся на дне черепной коробочки, оказалась сущим фантастическим предположением, но мужик выдает то, что приводит его в полный аут. — Да в прямом. В самом горизонтальном. — Фу… — Погоди-погоди, ты о чём подумал? — они переглядываются и Пете меньше всего хочется выслушать новую долю издевательств. Ему бы в себя прийти и в обморок от таких новостей не отъехать, или ещё куда подальше, в дурку, например. — Мы не…? — Мы? — мужик усмехается, губы растягивает в ухмылке и Петя сходится во мнении, что он издевается над ним. Абсолютно точно, — Не, я групповой такой дичью не страдаю. — Блять, говори нормально, без загадок! — Хазин взрывается, ему становится похуй и на боль головную, и на сухость в горле, его просто бесит стоящий рядом человек и осознание, что он до сих пор не понимает всего кретинизма ситуации.       Оппонент его, как ни странно, даже не тушуется на выпад, напротив, только забавляется подобной реакцией. Нужно же взять какую-то символическую плату за собственные страдания накануне вечером?       Но всё-таки не последний изверг, поэтому, поразмыслив, что на этом секретов и таинственности достаточно, выдаёт: — Успокойся, истеричка, ты мне весь коридор обблевал, пришлось тебя уложить, а потом мудохаться, вытирать.       У Хазина будто камень с души упал, да что там камень, глыба! Он ведь думал, что опять, опять это всё происходит, по новой, а оно он как. Нет, в том что он напился, нюхал кокс в задрипанном туалете какого-то питерского гадюшника, тусил с девчонками, в этом не было чего-то необычного или нового для него,  к сожалению всё было само собой разумеющееся, но вот, чтобы просыпаться после таких гулянок в каком-то селе у левого мужика в  стареньком домишке, вот такого ещё точно никогда не было.       Петя уж было хотел присесть на стул в коридоре у вешалки, пока в дом кто-то не ввалился, громко крикнув: — Игорь! Ты дома? — Здрасьте, тёть Кать, — мужик, который откровенно глумился с него всё утро поздоровался с тётушкой в летах, которая показалась на пороге веранды. — О! А что это ты, Игорёк, гниду эту ещё не вытурил, а? — красноречивость тёти Кати сбила Хазина с толку, особенно когда женщина бесцеремонно ткнула в него пальцем, а потом спросила уде у Пети, — Что, проспался, сволочь ты, эдакая? — Тёть, вы кто? — Я кто? Я, к твоему сведению, заслуженный врач в этом посёлке и в районной больнице, и вот как медик, смело могу рекомендовать обращаться к психиатру, бесстыжая ты морда!       Только начавшаяся проясняться картинка снова начинает покрываться мраком, да и от того, как эта тётка связки разминает, у Пети голова побаливать сильнее начинает. Голосистая, блять.       Но туман снова рассеивают. — Тёть Кать, он не помнит, как вчера вашему сыну фингал поставил. Вы уж простите его, видите, жизнь сама наказала, жалко, — но вот только слова эти приводят Петю в ярость.       Его ещё всякие деревенские занозы не жалели! Как и то, что в словах этих не уличалась доля памятной правды. — В смысле?! Я нихуя не ставил! — Ставил, ставил. Тебе показалось, что он к девушке пристает, а защитника поиграть решил, — на него смотрят предостерегающе, мол, «закрой рот и просто соглашайся, виноватый», но это не позволяли сделать ни упрямство, ни отцовское воспитание. Пете не привыкать сраться с людьми, с таким-то отцом, как у него! Школа жизни прям с пелёнок, опыта хоть жопой жуй. — Значит, за дело!       Но тётка, стоявшая напротив и появившаяся в доме, как чёрт из табакерки, упёрлась руками в бока и, насупившись, грозно выдала: — Фёдору Васильевичу семьдесят лет, пьянь!       «Если сыну семьдесят, тебе сколько, нахуй?!» — эта истеричная мысль даже не дала здравого размышления и вопроса, решив сразу вогнать его в аховое состояние.       И Петя потерялся окончательно, потому что мысль, метнувшаяся в голове, была довольно неприятной и липкой. Он чё, деда кокнул?…       Вот тут уже перспектива не просто в дурку отъехать, а на зону, с вполне себе реальным сроком заключения. — Вот-вот. С дядькой он своим разговаривал, — дыши, Петь, дыши, не отъедешь ты по сто девятой, и вообще по мокрухе, — Так что не было никакой девушки, а были галлюцинации. Ну, или буйные фантазии, причем дважды.       Дальше Петя уже не слушал, в комнату вернулся, откуда так стремительно бежал, на кровать лёг, левую руку и ногу с кровати спуская, заземляясь. Хуево. О чём трепался этот Игорь со своей соседкой ему было глубоко насрать, хотелось только водички хлебнуть и каким нибудь анальгином закинуться и будет всё зашибись. Осмотрев свои карманы тёмных джинс он не обнаружил там ровным счетом нихуя, ни телефона, ни сигарет, ни ключей от машины. А был ли он вообще на машине или приехал на такси? В каком клубе они были? У Хазина будто ластиком всё вытерли и крошки не оставили. — Ладно, болезный, я не злопамятный, держи, — на стол опустилась чашка с водой и блистер с таблетками, а на стул сел Игорь, пристально его разглядывая. — Хуево, дядь, веришь? — Верю, но чашку ближе не подам, вставай. — От чё ты злой такой, а? — А схрена-ли я с тобой должен быть добрым? Тебе и так, считай, повезло. — Чё? — Что от передоза не сдох и в блевотине своей не захлебнулся, чё. — Так это что ж получается, ты мне жизнь спас, на это намекаешь? — Я просто говорю, как есть, — хозяину дома было непонятно, из каких таких побуждений стоило так нажраться и пичкать себя всякой дрянью, но будучи человеком не любопытным да и многое видевшим, он не собирался лезть в чужую душу за выяснениями того, что его не касается, — Помог и всё. Считай, что это такая акция у меня разовая была. Может, я иногда из деревни выбираюсь в город, нахожу там таких страдальщиков, как ты, и делаю своё дело. — И как, много уже спас? — Петя воду всё-таки берет и пить начинает, жадными глотками. — Ты первый такой глубоко запущенный. — Польщён. — Ты имя-то своё хоть помнишь? — зачем-то спрашивает Игорь, пристально вглядываясь в Хазинское бледно-серое лицо, будто пытается найти там какие-то ответы на интересующие его вопросы. На улице снова начал орать петух, где-то вдалеке лаяла собака. Блядский Боже, куда его вообще занесло? — Помню, а вот где мой телефон, сигареты и ключи от тачки, я не помню. — Телефон на зарядке, ключи от тачки у меня, а вот сигареты, прости, ты проебал где-то сам. — Найс. — Ксива твоя в бардачке, майор Хазин, — зачем-то говорит Игорь, поднимаясь со стула разочарованно как-то взглядом его оглядывает, а затем из кармана серых спортивок ключи от Петиной Инфинити на стол опускает рядом с блистером и уже в коридоре буквально кричит ему — Воскресай и на кухню приходи, завтракать будем.       Петя не медлит долго и на кухне появляется уже через минуту, чуя теперь собственными рецепторами запах жареной картошки. Игорь ему накладывает порцию с горкой, хрустящую, фирменную свою. Живя один, он, по сути, и баловал себя такими вот холостяцкими деликатесами. Правда, понимал, что с таким режимом питания самому недолго в больницу с гастритом загреметь, опять, тёть Катя тогда точно со свету сживёт, и так вон, лекарства ему выписывает и гонит жениться.       «Жена бы тебе спуску не дала, я вон со своим Стёпой почти сорок лет душа в душу прожили, и что? Он мою еду нахваливал, даже когда бедный от инсульта слёг. И ни разу, веришь или нет, никаких проблем с желудком, даже плёвого расстройства не было!»       Игорю, конечно, могло казаться это приукрашенным, но стряпня у тёти Кати и правда была вкуснейшая. Гром сам пробовал, знает.       Ест Петя так, будто он с голодного края, но на самом деле, у Хазина к жареной картошке тоже своя любовь, поэтому, уничтожив часть порции, интересуется: — А в благотворительной акции меню блюд предусмотрено? — Могу ещё лук достать с колбасой. — У тебя есть колбаска? — Хазину пробило аппетит и Игоря его выражение лица отчего-то улыбнуло, — Так шо ж ты молчал, родненький, тащи!       Игорь только усмехнулся, головой покачал, но запасы свои из холодильника достал, на тарелку толстыми кусками нарезал на скорую руку, чаю чёрного сделал, с тремя ложками сахара, чтоб уж наверняка полегчало.       Ему интересно было, жуть, куда это всё в Хазина лезет с перепоя, обычно, когда Гром страдал похмельем ему и крошка в рот не лезла до самого вечера, а этому хоть бы что. — Слышишь, дядь, а мы вообще где? —  с набитым ртом бормочет Хазин, вилкой колбасу накалывает. Вопрос, конечно, был очень даже кстати. — В Гатчине, — спокойно ответил Игорь, наблюдая за Петиной реакцией как медленно вытягивается его подбородок и округляются глаза. — Где? — В Гатчине. — И что я здесь делаю? — Ты? Хм, дай-ка подумать, колбасу мою жрешь. — Вкусная, кстати, — и если это была попытка смутить Петю, то у Игоря бы ничего не вышло. Со стороны Хазин напоминал довольного кота, которому дали вкусненького и он теперь радовался жизни, хотя ещё пять минут назад готов был бросаться на всех и вся, — А ты чем занимаешься? Только не говори, что наблюдаешь, как я жру, я в целом, о профессии. Есть у вас тут работа какая-то? — Есть, — Игорь кивает, и в ответ вопрос задаёт, — А мы с тобой на допросе сейчас что ли? — А причём тут допрос? — Ну, не я же майор ГУНКа. Хотя мы с тобой отчасти коллеги, — от этого заявления брови Хазинские вверх дёргаются, несколько удивлённо, — Я тоже майор, работаю в местном отделе в райцентре. — И как у вас, преступность дремлет? — Ну, вчера вот уговаривал, например, не писать заявление на одного полудурка, который парня просто так избил. Поэтому теперь, вроде как, по закону обязан воспитательную беседу провести, — Петя намёк понимает, очень даже жирный такой он получается у Грома, как и колбаса его, пальцы после которой теперь скользкие, но как же, блин, вкусно! — Если что, мне так-то тоже прилетело, но степень ответственности осознаю. — Не парься, конфликт улажен. — Вот и славненько.       На этом разговор заканчивается, точнее, меркнет. Петя в себя уходит, а Игорь на веранду, а через пару минут Хазина из раздумий вытягивает еле уловимый сигаретный дым. — Ля ты крыса, конечно, а мне предложить? — А харя не треснет? Ты мне и так должен, как земля колхозу, — Игорь затягивается смачно, щурясь, в телефоне что-то рассматривает. — Ну, так я пацан с понятиями, ты это, заказывай, чё тут нужно твоему колхозу? — Миллион долларов и яхту, — Игорь всё ещё любит язвить. Делает он это, правда, редко, но сегодня такой случай, грех не воспользоваться. Когда ж он ещё сможет оторваться на майоре из Москвы? — Дядь, с миллионом долларов и яхтой колхоз перестанет им быть. А если серьёзно? Понимаю, вы ж живёте тут не ахти, но давай в пределах разумного как-то сговоримся. — Забей, — Игорь отмахивается, а сигарету всё же достаёт, вместе с зажигалкой вручая, — Я, может, и живу здесь, но сам знаю, что такое город и какие там условия. — В книжках читал? — Петя подколоть пытается, но без толку. — В Питере я живу. Там родился, вырос. А сюда иногда приезжаю, на выходные, если наскучит городская суета, или в отпуск, если выдастся. — Погодь, ты же сказал, что в райцентре работаешь. — Временно это. Человека хорошего подменяю, он слёг по состоянию здоровья пока что, а без него не обойтись, на носу проверки, вот меня и дёрнули. — Я смотрю, ты прям добрая душа, да? В дыру эту поехал работать, и меня сюда притащил, боялся, что помру, неужели, такие добрые люди ещё остались? — А ты по сторонам чаще смотри, может ещё кого рассмотреть получится.       Петя усмехается, руками в чужую пачку с красным мальборо лезет, сигарету выуживает. Прикуривает, в кресло напротив присаживается. Жест, может, был не очень красивый, но Хазина было так похуй, он ведь здесь птица залётная, вот только, как бы улететь отсюда, а главное, куда? В Питере он был не то, что гостем, он был чужим. Стоило бы в первый день после приезда не в клуб тащиться, а жильё искать, да в управление заскочить, но Петю жизнь видимо совсем ничему не учила. Благо, сегодня была суббота и у него впереди были ещё целые выходные, чтобы прийти в себя. — Слышь, дядь, так а телефон мой ты куда дел? — На тумбочке он, на зарядке, сказал же, — Игорь свою сигарету докуривает и решает уйти. Настроение почему-то враз испортилось, но Гром к этому уже привык. Что поделаешь, он вовсе не открытый человек с душой нараспашку.       Петя взглядом его провожает слегка недоумевающим, но ничего больше спрашивать не решается. Курит и думает, пока ему телефон всё-таки не приносят. Аппарат же разрываться на весь дом начал, и на экране высветилось короткое «Батя». Разговаривать с ним абсолютно не хотелось, поэтому Петя скинул сразу же, как только взял в руки. — Тебя, наверное, уже обыскались. — Навряд ли.       Игорь знает, что может пожалеть об этом, но спрашивает: — Поссорились? — Да как тебе сказать, мы и не мирились никогда. Звонит, наверное, чтобы напомнить мне, какая я мразь последняя, раз у меня хватило наглости из под его крыла сюда сьебаться, как-то так.       Игорю кажется, что он становится свидетелем чего-то более личного, чем должен был. Хазин моментально становится чернее тучи, вглядываясь в экран смартфона, пока Гром мечется по дому, накидывает куртку и уже почти на выходе кидает ему быстрое: — Как оклемаешься, дом закрой, ключ под коврик. — Э, подожди, Игорь, ты куда? — Петя даже на ноги вскакивает от возмущения, вот только его ведёт дико, переоценил он свои силы и бодрящий завтрак.       Оставаться в чужом доме хер пойми где было максимально тупым решением, но и Хазин особо умным не был, раз в такое влип. — А я в Питер, работу мою никто не отменял. — Дядь, ты серьезно собираешься вот так уехать и меня оставить тут? — Пете, как бы там ни было, такое завершение их знакомства казалось ну из ряда вон не предположительным, но вот Игоря это нисколько не волновало. — Ну ты ж не вор, да и красть у меня тут особо нечего, разве что лёд из морозилки. Ключи от машины я тебе вернул, она у ворот стоит. Права, надеюсь, имеешь, тоже. Ну и всё, взрослый мальчик, не угашенный, сам как-нибудь доберешься, куда тебе там надо. — Может, я тебя подвезу? — одному ехать как-то скучно, а Пете же все равно в Питер тоже возвращаться. Да и после открывшихся вчерашних событий хотелось как-то отблагодарить, что ли. — Я к малознакомым дядям в тачку не сажусь. — Смешно. Ты их домой к себе привозишь ночевать. — Обещаю, это был первый и последний раз, — Игорь уже хотел было выйти из дома, электричка, до которой ещё добежать нужно было ждать бы его не стала, но у Пети были другие планы. — Подожди. Раз ты не хочешь, чтобы я тебя подвёз, можно я, это, тут ещё немного побуду? — интонация Хазина меняется молниеносно, да так, что к концу предложения Игорь уже не совсем понимает, о чем его просит бедовый майор. — Делай что хочешь, Петь, я спешу, правда. Будешь уезжать, ключ под ковриком оставь, всё, пока.       Гром впопыхах так и уходит, даже не дослушав Хазина и его откровения о том, что уезжать-то ему и некуда. Из номера в гостинице он выехал, потому что денег, которые у него остались с каждым днём становилось всё меньше и меньше, а постоянного жилья он до сих пор так и не нашёл. Решил, что снимет уже первую-попавшуюся квартиру, а там, что будет, то будет. Но, как оказалось, понты дороже денег. Ни первая, ни вторая, ни третья, пятая квартиры Хазина так и не подошли. Вещи тяжким грузом оккупировали багажник, потому что пристанище так и не было найдено.       Если бы Петя был не таким упрямым, можно было бы пойти на повинную и приехать к родителям, но, увы. Достаточно прецедентов всплывало в памяти, из которых следовал только один вывод: под одной крышей ему ужиться с отцом было нереально, а терпеть вечные упрёки и придирки себе дороже. Мать, правда, волновалась, но её Петя клятвенно заверял, что справится.       Вот и «справился».       Петя взял телефон в руки, открыл список контактов. В глубине души он надеялся, что если покопаться, можно найти тех, у кого получится либо же занять денег на жилье, либо же найти то самое пристанище на какое-то время, но, как назло, все уходили в отказ. Потратив почти час на бессмысленные разговоры, Петя в итоге сбросил последний вызов сам и отбросил телефон в сторону на мягкие подушки, избегая того, чтобы запустить им в стену, хоть и очень хотелось. — Пиздец.       «А что ты хотел, Петь, в мире щас каждый сам за себя, о других никто не хочет думать, ты ж и сам такой, забыл?» внутренний голос только добивал. Хазин послал его к чёрту, потому что толку всё равно никакого от этих мыслей.       Съедать себя морально не было ни сил ни желания, а вот сходить на разведку стоило-бы, курить хотелось страшно, а Мальборо Игорь очевидно забрал с собой, ведь, аукцион невиданной щедрости уже состоялся, за что Петя должен был бы по-хорошему отплатить ему сполна. Осмотрев небольшой домик с очень скромным ремонтом, Петя наткнулся всего на три жилых комнатки: две спальни, зал и малюсенькая кухня. Обойдя домик дважды, Хазин так и не нашёл самого главного - удобств в доме, пока на глаза ему не попалась неприметная шторка из бусин на кухне. Он-то думал, что это кладовка какая нибудь, а это оказалась та самая ванная, вся оббитая голубым пластиком и без дверей. — Мда, трэш, — бурчал Хазин, но всё же решил воспользоваться всеми благами цивилизации и воскреснуть второй раз. Достав из припаркованной во дворе тачки одну из дорожных сумок, Петя искупался, переоделся и уже был готов идти на поиски ближайшего ларька, магазина или хоть чего-нибудь, где можно было купить табачные изделия и бутылочку Боржоми, а лучше две. У него в запасе было несколько часов, чтобы найти квартиру и уехать отсюда, пока не вернулся Игорь. Теперь, на свежую голову, смотреть в глаза ему было немного стыдно.       Будучи не местным, Петя мог только догадываться о том, куда следовало бы идти, поэтому, покидая двор, он на секунду притормозил, осмотревшись по сторонам и как бы выбирая более примечательный вариант пути, но, увы, асфальт был не ахти, пахло коровьим навозом, на который глаза натыкались, заставляя брезгливо поёжиться, а ещё пекло солнце.       Решив в конечном итоге свернуть налево, Петя пошел вдоль дороги, с краю под заборами. Шёл, размышляя о том, что его образ жизни все таки завёл его в какую-то пучину тупых приключений, из которых стоило искать выход, а ещё все же браться за голову, потому что в следующий раз ему явно не подвернётся такой Игорь, готовый помочь. Петя по жизни был невезучим, и всё, чем награждала его злодейка-судьба — это хорошими пиздюлями.       Можно считать, что очередную он оценил, вот только, никак не был готов к тому, что внезапный лай собаки настигнет его так рядом. Это была огромная черная собака, которую держали во дворах на привязи, и она, учуяв Хазинское присутствие, решила, что идея подпрыгнуть и показать свою морду над забором вместе с лаем будет очень примечательной.       Нифига подобного! У Пети душа ушла в пятки, он отскочил, больно ударившись о подвернувшийся фонарный столб, от которого уже потерял равновесие, само собой, и грохнулся на землю. — Ебать, да я везунчик просто, — прокряхтел он, но, в следующую секунду, понял, что везения до этого было недостаточно, потому что сидевший вверху на проводе голубь решил дополнить картину своим «мазком».       Чёрно-белая жижа упала огромной каплей аккурат на лоб, и Петя признался себе, что больше никогда в жизни не поедет ни в одну деревню. Салфетки у него с собой не было, зато оказался рвотный рефлекс, который подкатил к горлу приступом тошноты. Запашок, мягко говоря, был не очень, и уже можно было сомневаться, что ещё недавно Хазин принял душ.       Хотелось психануть, бросить всё, вернуться обратно, прыгнуть в машину и уехать, чтобы больше никогда этого не видеть, но Петя быстро опомнился, так сказать, пришёл в себя. Во-первых, ехать было некуда. Во-вторых, курить хотелось ужасно.       Стянув с себя футболку, он аккуратно вытер лицо, стараясь не размазывать это всё дерьмо по лицу, струсил пыль с джинсов и двинулся дальше, пока ему не встретился какой-то мужик на пути. — Дядь, подскажите, где тут магазин ближайший! — Прямо иди, до перекрёстка, а там налево, будет тебе магазин. — Спасибо.       Петя шёл и бессовестно ржал с ситуации. Он же сейчас прямо как герой из мема «и по мне стреляли, и я в лужу упал» а всё почему, потому что Хазин хуярил, а что, как, куда, хуй его знает.       В общем, добрался Петя до магазина с приключениями, умудрившись по пути ещё несколько раз напороться на таких злых собак, у которых на заборе вовсе не было соответствующих предупредительных надписей. Ассортимент был скудным, не то, что в городе, но всё-таки на две бутылки Боржоми и пачку сигарет с зажигалкой ему повезло, в придачу Петя ещё взял какую-то булку сахарную, подумал, хоть по мелочёвке будет что перекусить в случае чего. Обратно Хазин шел уже более жизнерадостный и уверенный в том, что со временем его жизнь наладится, но, в конечном итоге, его надежды рухнули, когда подойдя обратно к дому Игоря, он не обнаружил ключа под ковриком, где и оставлял его.       «Странно, он что ли уже вернулся так быстро?» — но это ведь нереально, дорога до Питера отсюда вряд ли близкая, цивилизацией не пахнет. Петя постучал в дверь и спустя мгновение ему открыла девушка. Симпатичная, надо сказать. — Вы кто? — спросил Хазин, даже растерявшись как-то. Ни тебе здравствуйте, ни чего-то ещё, хотя, по сути, следовало бы так и начать. — Конь в пальто, — «Родственница что ли?» — А вы к кому? — Я тут, как бы, сейчас нахожусь. Игорь разрешил. — Ну вот когда Игорь придёт, тогда и будете приходить, а я вас не знаю, всего хорошего, — девушка дверь закрыть хотела, но Петя был бы не Петей, если бы позволил просто так вот закончить разговор и смириться с исходом.       Гром же разрешил ему! Так в чем проблема? Почему он должен слушать эту дамочку?! — Вы, конечно, простите, мадам, но я отсюда не уйду. В конце концов, там мои вещи! — Хазин подставил ногу в проход и привалился к двери с нажимом, лишь бы она ее не захлопнула. — И что? Там и мои вещи имеются, а я тебя первый раз вижу, — красноголовый девчонка была непреклонной, более того упрямой и настырной, Пете даже на секунду показалось, что это всё, конец. — Моя тачка во дворе стоит, алло! — аргументы у Хазина откровенно говоря кончались. — Мне пофиг, что у тебя стоит. Прыгнул в тачку и чао-какао! — Ну ты и сучка, конечно. Ну будь человеком, а? — Ля, смешной какой, сначала сучкой обозвал, а потом будь человеком. Фигушки. Пока Игорь не вернётся хрен я тебя впущу, понял?       В итоге дверь перед его носом нагло и бесцеремонно захлопнули. Петя, будучи человеком с высоким словарным запасом, не пожалел ярых трёхэтажных выражений, правда, эффекту от этого не прибавилось никакого, кроме как бабки, которая через забор увидела его и перекрестилась. Сплюнув на пол, Хазин двинулся к машине, не будучи уверенным, что теперь сможет где-то переночевать, кроме как в её салоне. В поисках какого-то выхода Петя скитался по окрестностям, объезжая круг за кругом, но очень скоро он понял, что вариантов у него как таковых и нет. Во-первых, на небе появлялись тучи, солнце уже не припекало, но жара стояла аховая, и понятно было, что к вечеру явно начнет заливать дождём, а во вторых, его бензина уже не хватало на то, чтоб доехать до Питера. О заправках и стоянках Петя даже не думал, понимая, что ежу понятно: их здесь просто нет. До ближайшего следующего населенного пункта он бы, конечно, доехал, но и там не факт, что ему повезет, а здесь все таки был шанс. Надо было просто дождаться Игоря.       Поэтому Петя притормозил рядом с его домом снова и вылез из машины, в надежде, что за то время, пока его не было, Гром вернулся и теперь ему улыбнется удача. Где-то вдалеке послышался первый раскат грома. Петя осмотрелся на небо — похоже, будет весело.       Боже, блядский Боже, до чего он докатился, а ведь в Питере он всего лишь третий день, а его уже занесло в какой-то посёлок, куда его пьяного и обдолбанного привёз мент, а в довесок он ему ещё и полы обблевал. Стыд и позор, Пётр Юрьевич. Стыд и позор! — Игорь! Ты дома?— Петя решил не медлить и снова попытать удачу, резво постучав кулаком в дверь. За шиворот футболки начали капать первые халатные капли дождя. Ответа так и не последовало, зато была слышна возня, но Хазин терпеливо ждал, постучал ещё раз прислоняясь к дверям поближе, чтобы капли дождя меньше капали на него. — Игорь, это Петя!       Только толку никакого не было. Хазин простоял так минуту, две, считая про себя секунды. В небе уже вовсю появлялись вспышки грозы, создавая ощущение, как в фильме ужасов, освещая улицу. Фонарные столбы уже не горели, но в доме был свет, и Петя отчётливо видел слабое жёлтое мерцание за шторкой на окне. — Гром! — когда и эта попытка не увенчалась успехом, а Петя, ударив кулаком по двери ещё раз, чертыхнулся – приложился о какой-то неровный гвоздь, вбитый и незамеченный ранее в темноте, — понял, что терпение его иссякло.       Выйдя из-под небольшого навеса, Хазин взял с земли камень и, не медля, бросил в сторону окна. В стекло, слава богу, не попал, угодив только в раму. Стук был отчётливый и в доме его явно слышали, вот только открывать не торопились. — Да чтоб тебя! — когда третий камень атаковал, у Пети уже изрядно промокла одежда и волосы, — Игорь! — Здесь я! — сзади раздался голос и, обернувшись, он увидел стоящего Грома. В одной руке он держал зонт, а в другой пакет, видимо, с продуктами, — Картина маслом! Вторая серия вчерашних приключений пожаловала? Странно, вроде не бухой, ты чё творишь, Петь?       На секунду Хазину даже показалось, что тот самый третий камень у него всё же упал, с души. Облегченно выдохнув, Петя забежал на крыльцо, дожидаясь пока Игорь поднимется и откроет дверь. — Твоя красноволосая подружка выставила меня из дома. — Юля, — уточнил Гром, доставая ключи из кармана, будто был совсем не удивлён тому, что она могла выгнать человека на улицу. — Я не знаю как её зовут. — И? Ты решил закидать дачу камнями в отместку? — сарказм Игоря сочился буквально через верх, а Петя уже терял терпение. — Да нет же! — И чего ты домой не поехал? — вопрос, может быть, был не совсем корректным, но очень даже уместным. Пока они трепались, Гром всё же открыл дверь, пропуская промокшего Петю вперёд, на веранду. — Нет дома. — В смысле? — Без смысла, не снял я хату! То денег не хватает на норм жильё, то район хуевый, то ебеня какие-то по типу этих, — Хазин не задумываясь махнул рукой, скидывая мокрую челку со лба и только потом понял как смотрит на него Гром. — И ты всё равно вернулся в эти ебеня.       Ситуация была, конечно, идиотской. — Мне больше некуда идти, — честно признался, — И бензина не хватит, чтоб до Питера добраться, а ехать до ближайшей заправки и потом в Питер – всё равно без толку, в машине ночевать и зря бензин жечь. — Понятно, — Игорь вздохнул, признавая, что суть от этого все равно не изменится. Выставить Хазина на улицу он не сможет, поэтому оставалось принять только одно решение, которое казалось единственно правильным, — Ладно, переночуешь сегодня здесь, а завтра вечером я в Питер собираюсь, вместе поедем. Может, и Юлька с нами мотнется, да, Юль? — последний вопрос был адресован уже той самой девушке с красными волосами, которую Петя видел несколько часов назад и с которой так некстати не поладил, — Это мой новый знакомый, вчера выручил, вот, прибился, — на молчаливый вопрос в глазах отвечает сразу же, проясняя ситуацию, — Петь, ты сегодня не вытворяй только то, что вчера, здесь, всё таки, дама. — Сорян, если помешал вашему романтик-вечеру. — Я вообще-то его подруга, а не девушка, так что расслабься, — эти слова прозвучали с какой-то издёвкой, а, может, просто Пчёлкина видела куда больше остальных. Петя казался для нее чем-то вроде как наполовину раскрытой книги, такой типаж людей ей был знаком, — Чай уже готов, кстати, так что ты вовремя, Игорь. — Если хочешь, присоединяйся к нам, а то ты на мокрого воробья похож, — шутку Грома не оценить было нельзя, хотя и в каждой шутке была доля правды, но в этой правда была всё. — Немудрено, блять, из меня воду выжимать можно.       Игорь дал Пете полотенце, сменную одежду и проводил до ванной комнаты, пока они с Юлей разбирали пакет с продуктами, перешептываясь. Со стороны они выглядели очень даже мило, по-семейному, но если прислушаться, можно было офигеть. — Ты нахрена его сюда привёл? — тихо шепчет Пчёлкина, доставая из пакета пачку пельменей и масло. — В смысле, нахрена, Юль? Ему помощь нужна была, — спокойствию Игоря можно было бы позавидовать, с таким невозмутимым видом он раскладывал свежую злобу в хлебницу. — А ты у нас что, спасателем заделался? — Не начинай, — Грому лишний раз не хочется обсуждать свои решения. Юлька его подруга, это неизменно, но даже ей он не готов позволить собой помыкать, — В конце концов, ты ж ко мне приехала, а не к нему, так в чем проблема? Вот он я, перед тобой. — Сдаётся мне, Игорь, что ты не понимаешь многого. Хотя сам мент – и первого встречного вот так на порог! — Между прочим, Петя в ФСКН работает, так что, не переживай, не убийца и не вор.       Дальнейшие препирательства прекратились, потому как Хазин вышел из душа очень скоро, переодетый в шорты и футболку. Громовские вещи сели на нём, как влитые. — Спасибо, — коротко поблагодарил он, получив ответный кивок от Игоря.       Юля только тихонько фыркнула, получив предупредительный взгляд от Грома через секунду. — Садись, Петь, готово уж всё, — бутерброды нарезаны, с сыром и колбасой, а ещё чай по чашкам разлили, подставили одну из них к Пете. Он посмотрел, на внешней стороне был нарисован урчащий кот, свернувшийся клубочком. Мило.