Линии жизни

      Игорь никуда не спешил сегодня утром, поэтому мог позволить себе выпить чашечку кофе. В принципе, он любил порой вот так не торопясь, сидеть где-то на свежем воздухе у отдела, покуривать сигарету и пить кофе. Грому нравился эспрессо, а вот Хазин, с которым они порой сталкивались у кофейни перед рабочим днём, всегда брал себе американо. Игорю казалось, что даже такой мелочью Петя как-то выделялся, проявляя свои мажористые нотки, а потом они могли скоротать дорогу до РОВД за спором о том, чей кофе вкуснее, наперёд зная, что вычислять победителя в данных спорах бессмысленно. Каждый раз кто-то оказывался настойчивее.       Игорь в принципе любил настойчивых людей, целеустремлённых, но вот появившаяся в их отделении капитан уж слишком бойко реагировала на его персону. Буквально взглядом прожигала затылок на расстоянии — это он успел и услышать от многих подряд, и даже прочувствовать.       Хазин был одним из первых, кто пошутил про ведьмин взгляд, потому что глаза у товарища капитана были зелёные, и фамилия была говорящая — Рыжова. Под стать пышной копне волос, ну прямо не иначе, как с каких-то мистических рассказов бабулек у подъезда!       Вот и сейчас, когда они в отделение зашли, Петя заприметил, что по курсу прямо на них движется. — Доброе утро, — Рыжова улыбнулась, и Гром улыбнулся ей в ответ, как улыбался и всем остальным, если в принципе улыбался. — Доброе, — Петя был щедр ещё и на одно слово. И все-таки после паузы, которая повисла, не мог не поинтересоваться снова, — Вы что-то хотели? — Товарищ майор, я ведь совсем недавно у вас работаю…       «Ну да, ровно две недели», подумал Игорь, потому что за это время его уже успели достать со всякими шуточками и разговорами. Даже Юлька, заходившая в обеденный перерыв несколько раз, не преминула поиздеваться со своими подколами! —…и ещё не до конца освоилась. Может, вы могли бы мне помочь и провести более глубокий инструктаж?       А вот это уже что-то новенькое. Она понижает голос, у Игоря закрадываются какие-то совсем не радужные мысли, он даже теряется поначалу, а вот Петя, сделавший глоток кофе, едва обратно его не выплевывает, пытаясь смех сдержать. — Товарищ… — Можно просто Наташа. — Наташа, — Игорь как-то чувствует себя идиотом в этот момент, а ещё ему хочется отвесить Хазину подзатыльник, потому что тот отворачивается к посту дежурного, делая вид, что хочет что-то спросить. Есть два но: Цветкова на посту нет, и напротив Хазина есть зеркало, в которое Гром видит, как тот ржёт за спиной у их новенькой. Причем так, что аж чуть ли не краснеет, сволочь, от своего удовольствия зрительского, но при этом ни звуком себя не выдаст, — Видите ли, какая ситуация… — взгляд лихорадочно бегает от одного к другому, пока не натыкается на вышедшего из кабинета Прокопенко, — В нашем отделе не я провожу инструктаж. Это делает мой, то есть наш коллега. Дубин! — окликает, и тот реагирует, поднимая голову от папок с документацией, — Вот, вам к нему, он и проинструктировать сможет, и даже на практике что-то показать, талантливая молодёжь, как говорится, все дороги открыты!       Петя уже весь синий становится, и Игорю кажется, что если бы не знал Хазина, подумал бы, что тому плохо.       Но нет, по глазам было видно, что так и распирает подкинуть какую-то реплику! — Скажешь что-то и получишь в лоб, удар у меня поставлен. — Ладно, — у Пети один хрен улыбка, как у кота чеширского, и теперь долго не сойдёт. Хоть бери фотоаппарат да увековечивай, мало кому и редко удается увидеть такого жизнерадостного Хазина! Обычно бросается на окружающих, как бульдозер, — Это будет трудно, но я, так уж и быть… Хотя, блять, это выше моих сил! — и новый приступ ржача Гром пресекает ударом локтя в бок, но Петю это не останавливает. — Жестоки вы, товарищ майор. Что коллегу своего, что подчинённую, которая проявляет к вам столь нежные чувства, к девственнику Дубину… — Не знал, что тебе известны такие подробности из личной жизни наших сотрудников. Страшно представить, на что ты пошел, чтобы собрать эту инфу, и где добыл. — Да у него на лбу написано, как и у этой дурочки, что на тебя глаз положила! — Свечку держал? — Гром, я не священник, но тут, диагноз, как говорится, на лицо!       Грому бы ой как хотелось поспорить, по препираться, но уже через пару дней жизнь их столкнула с Хазиным прямо в комнате отдыха напротив оупенспейса, когда Петя невозмутимо делал себе кофе. Жаль, до кофейни сегодня они так и не добрались. — Ха-зин, стой! — еле слышно шипит Игорь, быстро семеня ногами прямо к нему, чашку чужую подхватил, бурную деятельность изображая. — Что такое? — так же шёпотом спрашивает он, а в голове уже мысль проскакивает: «Кукуха у Грома что ли поехала? Может, к мозгоправу его записать?». — Петь, это пиздец! Я так больше не могу, — всё так же шепчет он, запуская кофемашину, не оборачиваясь. — Ну, чего случилось? — Вон она, стоит, смотрит. Да бля, осторожнее смотри, чё ты уставился? Краешком глаза посмотри, — Петя бесцеремонно обернулся по сторонам, пока ему не прилетело локтем в ребро. Ладно, намёк принят. — А знаешь, Гром, где-то я эту мадмуазель уже видел, — немного подумав, Хазин выдаёт такой вердикт, смачно сёрбая кофе из кружки, а Игоря аж мандраж дёргает. — Она уже третью неделю тут трётся, алло. — Да не, наверное, когда ты спал, твои сексуальные фантазии просочились сквозь стену.       Хазин был невозмутим и спокоен, пока его маленькая, но такая сильная ладошка не шлёпнула Игоря по заднице, крепко ухватив за левое полупопие. Гром давится, чуть не закашлялся, бедный. — Осторожнее с задницей, Петь, переигрываешь! — Да я только в кураж вхожу! Не ссы, дядь, мой Оскар за лучшую роль уже в пути.       Петя рассмеялся от души, Грома к себе притянул, да так, чтобы одной особо любопытной зазнобе всё стало понятно раз и навсегда. На Игоря Грома посягать может только он, Пётр Юрьич Хазин, майор Питерского ГУНКа.