Линии жизни

      Игорь ненавидит официальные костюмы. Он — человек, далёкий от привычки посещать мероприятия, где дресс-кодом становятся брюки, рубашка и пиджак, а ещё туфли, начищенные до блеска, но сегодня именно так и вырядился. Нет, не задание, искать преступника не требовалось и маскироваться тоже, просто невежливо как-то будет прийти в обычных джинсах и в кожанке с кепарем на свадьбу. Всё таки какие-то представления о порядках Гром не мог не соблюдать.       Его, конечно, никто не звал, но он был уверен, что если просто придет поздравить и посмотреть на церемонию, не прогонят. Тем более, что на свадьбу Хазин позвал чуть ли не весь отдел, и при всем этом Игорь знал, что будь воля самого Пети, он бы не появился в роли жениха.       Знал, но понимал, что так надо. Так лучше ему будет. А ещё понимал, что не может пропустить это событие, и за это даже упрекал себя. Самую малость.       Не чужие же…       В этом и беда!       Тишину прерывает короткое пиликанье. Смс-ка пришла. Гром открывает, и убеждается, что абонент этот заранее предугадать можно было бы. Юлька. А кого ещё могли позвать в качестве прессы, чтобы освятить свадьбу детей две шишки в МВД? Петя-то и женится не просто так. Выгодную партию ему папаша подсобил, Игорь в этом не сомневался, даже немного разузнал о личности невесты — чисто из интереса. Зовут Ксенией, не привлекалась, училась в МГИМО. Достойная партия для достойного кандидата. Глядишь, и по службе Петя продвинется, майорские погоны сменит на подполковничьи.       В общем, с выбором журналиста прям какая-то ирония судьбы…       «Не хочу ни на что намекать, но я уже десять минут в ожидании» — Юлька не давит, понимает. Знает, что для Игоря значит решиться пойти на это торжество, ведь подруге Гром мог рассказать всё. Порой ему казалось, что Пчёлкина его знает даже лучше, чем он сам, и может на духу выложить всё, что его тревожит.       А так Игоря понимал только один человек.       И человек этот сегодня женится.

Кто любит дым, дым? Только уставший и одинокий. Кто любит дождь, дождь? Только те, кто под ним не мокнут. Кто любит сны, сны? Те, кто здороваются с рассветом. Кого любишь ты, ты? Расскажи про это.

      Грому откровенно смешно становится, прямо-таки до истерики, когда такси прибывает по нужному адресу. Это один сплошной сюр, не иначе! Издевательство, и только. Вот только, для него ли одного, или Пете сейчас ещё хуже?       Кто мог подумать, что хазинская свадьба будет достигать такого официоза и помпезности, что торжество будет аккурат с видом на Фонтанку. Голицын Холл, чтоб его! Игорь даже закуривает, не успев выбраться из такси. Это ведь было их место, а теперь? Теперь Гром пришел просто посмотреть, как его самая большая, первая любовь в этой жизни женится.       Первая любовь — это не первый человек, кого ты поцеловал или первый, с кем ты встречался. Первая любовь — это человек, с которым ты всегда будешь сравнивать всех последующих. Человек, чувства к которому никогда не пройдут до конца, как бы ты не старалась убедить себя в обратном. К Пете Хазину они не пройдут никогда…       Телефон трелью вибрирует в кармане модного чёрного, драпового пальто, которое когда-то выбирал Хазин, специально для него. Айфон, кстати, был подарен Игорю на день рождения им же, на заставке которого до сих пор стояла их общая, слегка расплывчатая фотография. Счастливые. Были… — Да, — коротко и по делу отвечает Игорь, смахивая шторку вызова в сторону. — Игорь! — в голосе Пчёлкиной слышится облегчение, будто камень с души упал, — Мне тебя ждать или как? Гости уже почти собрались, здесь скоро всё начнётся. — Да, — звучит в ответ громовское, отречённое, — Да, иду, я уже у входа. — Мне тебя встретить? — Сам разберусь. — звучит немного резко, но Юля знает, он не со зла, ему просто… сложно.       Но если бы Игорь сбегал от трудностей каждый раз, он бы вряд ли работал в полиции. Вот и сейчас, ему просто нужно было собрать всю свою волю в кулак, чтобы пройти дальше. Он это сделал — оказался в вычурном зале спустя уже минуты две, выбросив к чертям так и не докуренную сигарету.       Толпа народу окутала его, но даже при таком раскладе он не мог потерять из виду тех, кому принадлежал этот праздник. Невеста стояла возле арки и рядом её окружали подруги, а жених был в сторонке, разговаривая вместе с отцом и какими-то чинушами. Гром попытался спрятаться от знакомых глаз, взяв бокал с коньяком, но внезапный голос остановил его. — Товарищ майор, вот так встреча! Гром, впервые вижу тебя в костюме! — Цветков, мать твою. — Ну ты ещё на весь зал покричи об этом, а то не все слышали, — а нет, тот, кому надо было, услышал. Игорь почувствовал, что Петя смотрит на них, боковым зрением заметил и приложил усилия, чтобы запихнуть себе в глотку этот коньяк. — Просто неожиданно вас встретить здесь. — Извини, табличку забыли повесить при входе лично для тебя. — Не радостный вы какой-то. — Кость, я на работе тебя наблюдаю постоянно, можно хотя бы тут без этого обойтись? — грубо, да, опять же. Цветков всей подноготной не знает, но как-то уж обойдётся, — Спасибо, — бросает вслед удаляющемуся и понятливому коллеге.       Через несколько минут его настигает Пчёлкина, прихватив за локоть своей аккуратной, малюсенькой ручкой, в которой было непривычно много силы. Игорь целует девушку в щёку, пока она шепчет ему на ухо: — Рожу попроще сделай, товарищ майор, палишься! — И тебе привет. — Ты же видишь, он и так из последних сил держится, — стараясь не смотреть в сторону жениха, Юлька говорит такие вещи с какой-то показательной улыбкой, чтобы подозрения не вызывать. Праздник же, а они с такими кислыми минами стоят, будто в последний путь провожаются кого-то. — Петька-то? Нееет, он сильнее духом нас с тобою вместе взятых, раз он до сих пор ещё здесь, — Игорь улыбается, но это так, скорее непроизвольно. Он всегда улыбался, когда вспоминал Хазина, как в хорошем ключе, так и в плохом. Мистика, чтоб её. Или всё же это была любовь? — Смотри, Игорь, как бы он чего не натворил, иначе вместо сбежавшей невесты мы будем лицезреть представление о сбежавшем женихе. — Ты чего, не может он сбежать, — Игорю кажется, что со стороны он на клоуна смахивает, улыбку до ушей натягивает, когда их щёлкает местный фотограф вместе с Пчелкиной. И где-то там на заднем фоне точно останется лицо Хазина, — Его ж батя убьёт, да и всё решено давно.       Вот только Юля взгляд бросает, без слов говоря «Успокаивай себя этим, если тебе легче станет», а Игорь так или иначе откреститься никак больше не может. — Ладно, ты иди, Юль, не надо за мной смотреть, как за маленьким, я ж понимаю, что тебе надо твой материал тоже собирать. — Ну смотри, если что, я на чеку. — Я сам, бля, как на минном поле… Прорвёмся, — добавляет, чувствуя, что за такие фразочки Юлька его с собой сейчас везде таскать будет, авось, беды миновать получится. Игорь по залу бродит минуты три, периодически здороваясь с теми, кого знал по работе, но не заводя диалог.

Ты — моя даль. План — убежать.

Полная паника! Мы не смогли привязать себя намертво.

      Воспоминания в голову его лезут, и Гром останавливается у окна, глядя на вид во дворе. Животрепещущий такой, ну, а что — осень в самом разгаре, октябрь. И листва разноцветная, яркая на деревьях, и фонтан этот во дворе так искрится, что аж бесит. — Игорь, ты чё? — Петя смотрит, как монетки падают на дно, ныряя в воду одна за другой, — Тебе премию дали и ты решил мелочевкой ссорить? — Нет, просто примета есть такая. Если хочешь вернуться, бросить монетку в фонтан, — и Гром ещё одну подкидывает. Петя рассмотреть успевает, что она орлом к верху падает. — Дядь, так ты дохуя бросил, в чём прикол? — интересуется Хазин, пока Игорь на него взгляд не бросает из-под кепаря своего. — А может, я хочу вернуться сюда с тобой ещё не раз.       Из воспоминания выныривает вовремя. Мимо официант проходит, который услужливо Грому предлагает на выбор шампанское и коньяк. Выбор, конечно же, пал бы на водку, но сегодня Игорь на свадьбе, бухать надо элитно. Коньячок.       Глоток делает и понимает, откуда вкус знает. Петин любимый.       Хотелось бы конечно упиться и забыться, но праздник жизни не велит. Глаза сами в толпе Петю находят, красивый, в чёрном костюме-тройке. Всё как надо, строго и солидно. Чего уж там, Игорь почти в таком же стоит. Когда-то они вместе с Хазиным его покупали, для званого ужина у кого-то чинами более. А теперь что? Теперь он стоит в этом же костюме на его свадьбе.

Не найти причин бесчинствовать, я спокоен,

Это уже неизлечимая паранойя,

Все же ты можешь меня спасти, подобно Ною,

Но я не уверен, что ты знаешь, кто я

      Хазин снова болтает с кем-то, такое чувство, будто его специально не оставляют одного. Невеста тоже где-то поблизости крутится, а вокруг гости, гости, гости. Церемония то у них когда? Неужели была уже? Или специально медлят, ждут кого-то? Гром понимает под конец второго бокала, что нужно притормозить, а то так и правда упиться можно, пока этих двоих мужем и женой объявят.       И тормозит, надо сказать, вовремя, потому что к нему снова подходят, но на сей раз уже не Юлька или Цветков. — Игорёк, ну ты как? — Федор Иванович подле него оказывается и взглядом измеряет. Обеспокоенным таким. Вот уж перед кем отмалчиваться тоже не было смысла, знал дядь Федор о том, что Игорь с Петей сближались сильно, и не осуждал, а сегодня, вот, заговорить, видимо, решился. Впервые, — Честно говоря, не думал, что ты придёшь. — Нормально, Фёдор Иванович, — Игорь не дурак, знает, что волновать лишний раз своими переживаниями его не стоит. И так он слишком многое для него в жизни этой сделал, за что Гром до гробовой доски будет благодарен и не расплатится. Отца, можно сказать, заменил. Другом был настоящим, что Константину Грому, что сыну его, непутевому такому, — Да ну перестаньте, как не прийти-то… Такой день. — Вы не говорили ещё с ним? — Нет, — и Игорь честно не знает, что произошло бы, подойди Петя к нему. Сам он держится, надеясь, что у Хазина выдержка не менее крепкая, но по иронии судьбы в следующую секунду к Грому и Прокопенко как раз компания из двух человек подваливает. — Федор Иванович, что ж вы, прячетесь, — произносит Юрий Хазин с лёгким полу-смешком, и сын его подле отца взгляд на Грома бросает. Игорь заранее знает, о чём тот подумал.       «Сказал бы я, кто здесь прячется…» — А вы, молодой человек? — Майор Игорь Гром, — рапортует. Официально так. Только погонов не хватает для полноты картины и корочки, хотя, если надо, последнее всегда при Игоре. А при Пете — воспоминание.        — Дядь, ты кто, нахуй? Съебался отсюда, иначе я ща на лоскуты порежу, — Петя под кайфом, Петя под дурью, он не соображает нихрена, и Игорь это понимает. Именно поэтому вместо того, чтобы табельное применить, за грудки силой хватает и к себе приближает, заставляя глаза напротив расшириться ещё больше то ли от внезапного испуга, то ли от реального ужаса. — Майор Игорь Гром, — железобетонный аргумент, почему ему стоит бояться. Дело на него завести при таком раскладе на раз-два можно, но Игорю и пачкаться не охота, — Статья 228 и 317! Употребление и сбыт наркотических веществ, нападение на сотрудника при исполнении, в КПЗ щас уедешь отсюда, а потом на нары, усёк?! — ФСКН, дядь! — а у Пети своё удостоверение при себе, — И тоже майор, отпустил живо!  — Наслышан, наслышан. Петя рассказывал, это вы разобрались с делом Чумного доктора? Шумихи было немало, резонанс.       Резонанс… Всё то, что сейчас происходит тоже та ещё шумиха и резонанс. — Да уж, сколько крови из нас попили и нервов потрепали, жуть. Юрий Андреич, вы лучше расскажите, как белокаменная там, как обстоят дела с. — Фёдор Иванович встревает как нельзя кстати, принимая удар на себя, пока Петя Игорю одними глазами на служебный выход показывает, а затем ретируется, бросив беглое отцу «я сейчас».       Откланивается следом за ним и Гром, на ходу пачку сигарет из кармана брюк выуживает, а внутри что-то скрипит, хрустит, будто по стеклу идёт босыми ногами, а ведь всё равно за Хазиным тащится, потому что по другому просто не может.       Самое страшное — это не когда человек разбит, не когда он крушит всё вокруг себя, кричит и что-то пытается объяснить. Самое страшное, что может происходить с человеком — это когда он молчит и не может даже дышать от боли. Сейчас же Петя не мог вдохнуть, будто под дых дали, всю душу вытрясли, к стене прислонился, руками об колена упёрся, чтобы совсем по стене вниз не съехать.       Игорь его в таком подвешенном состоянии и обнаруживает. Останавливается поначалу, хотя ближе хочется подойти и помочь. Придержать, как раньше, заботливо руку на плечо положить и спросить «Петь, ну ты как?»       Нельзя теперь.       И никогда не будет можно.       Так он и стоит напротив, не зная даже, с чего разговор начать, пока изо рта не вырывается идиотское: — Поздравляю.       А у Пети в висках желание дать Грому леща. — С чем, блять? — Шутишь? Кто у нас тут жених, персона number one? — Петю жутко бесит вот эта привычка вставлять половину фразы на другом языке, хотя Гром от него её подхватил когда-то. — Игорь, ты зачем сюда пришёл? Добить меня? — Не знаю… Подумал, что если сам всё своими глазами увижу, как ты клятвами обмениваешься, тогда точно назад пути не будет. Вы прекрасная пара, Петь, всё у вас хорошо будет. — Замолчи, замолчи, стоп, Игорь, — Хазин воет, почти скулит, как собака побитая, в грудь его пихает, пока из глаз слезы не прыснули, — Не будет нихуя хорошего!       Эта дикая смесь разочарования и отчаяния накрывает их обоих с головой. Тут не поможет поддержка, другие люди, алкоголь или кокс, тут не поможет ничего, потому что всё это он сделал сам. Вот так вот просто, своими руками взял и всё испортил, придурок. Прогнулся. А всё потому что тварь дрожащая. — Давай, Петь, соберись, as soon as possible, курим и расход. Ты в семейную жизнь, а я домой. — Гром, — у Пети в голосе нотки, каких Игорь давно уже не слышал. И от этого становится больнее только, как по живому резать. — Петь, ты руки-то расслабь, жених ведь, гости хер знает, что подумают. — Похуй, — Хазин действительно сейчас в последнюю очередь думает о том, что скажут какие-то там чинуши или ещё какая мишура. Он половины из этих гостей не знает. Это всё отец с тестем, как два свата, блять, устроили шоу на миллион.       Игорь Петю на дистанции держит, сигареты всё-таки достаёт и одну протягивает ему.       Петя берёт сигарету, кончик поджигает. Как в старые добрые, можно подумать, когда они курили на балконе или у отделения.       Курят молча. Слов никаких не находится попросту. Игорь перед собой в стену смотрит, а Петя — на Игоря, периодически взгляд в пол и в окно бросая, пока вопрос всё-таки не виснет. — Я чуть с ума не сошел, дядь, как тебя увидел. — Постараюсь больше не появляться. — Не в этом дело, Игорь… — Нет, Петь, в этом, — Грому до задницы всё и все, но он не хочет слышать то, что Хазин вот-вот озвучить собирается. Знает наперёд. И без того нелегко, а если сейчас ещё и слова эти услышит, то тогда, может, точно без беды не обойдётся, — Не забывай, что там невеста твоя и гости, ждут тебя, давай, иди, не заставляй их волноваться. Я тоже пойду. — О, вот вы где. Пойдёмте, там церемония уже начинается, Петь, ждут жениха, — отец его появляется вовремя, Игорь отдает должное. В этот раз точно. Потому что самому Грому не хватает выдержки, а Хазин-младший уже собирался его останавливать. — Вы простите, мне пора бежать, срочное и неотложное дело, но я поздравляю вас и вашего сына ещё раз с этим знаменательным днём, — Гром говорит быстро, как скороговорку какую-то, действуя по принципу «меньше времени и меньше нервов». Руку Юрию пожимает, а затем и Пете, который, надо сказать, рукопожатие затягивает на секунды две, а потом отпускает. — Очень жаль. Петь, пойдём, — генерал непреклонен к сыну, и Пете приходится подчиниться, но Игорь уже не смотрит. Сбегает по ступенькам вниз и в такси ныряет, прибывшее вовремя. Рассчитал время.       Телефон пропищал и Игорь достал его. На экране блокировки значилось одно-единственное сообщение. «Ты правда хочешь, чтобы эта долбанная свадьба была, Игорь?»       Гром не отвечает. Смахивает сообщение в сторону, телефон выключает и в машину садится.

Есть сто причин, чтобы не ждать,

Чтобы молчать в чате, чтобы страдать

— Куда едем? — спрашивает таксист. — Неважно, давайте только быстрее отсюда. — Жених что ли? Сбежал? — Свидетель… — Вот умора! — Поехали уже, — у Игоря терпения нет, последние ниточки рубятся. Водитель все-таки на газ жмёт. Гром уезжает подальше от этого вычурного зала, от гостей, от Пети Хазина, который, правда, секундой позже выбегает на улицу снова, только уже никого там не застаёт, кроме свиста колес.       Он навсегда запомнил запах его светло русых волос, низкий голос, что покорил его с первого «Дядь, ты кто, нахуй?». Игорь не сможет забыть его, но по жизни Хазин уже будет идти не с ним. Петя останется ему по-прежнему близким, и номер его он так и не удалит из списка контактов, вдруг когда-нибудь захочет ему позвонить. Гром знает, он тоже будет помнить его. И их несостоявшуюся любовь.       Просто, так сложилось… Им не по пути.