Линии жизни

      Размеренный стук колёс успокаивал. Игорь любил поезда. Любил ездить в них, глядя на проносящиеся пейзажи за окном, попивая теплый чай. Любил выходить в тамбур, чтобы перекурить, продолжая смотреть куда-то за горизонт и мчаться навстречу чему-то. В детстве ещё Гром путешествовал на море с родителями поездом, и как заворожённый часами мог наблюдать за этой атмосферой. В машинах, самолётах или прочем транспорте не было такого, как в поезде.       Когда он в последний раз ездил в купе? Пожалуй, ещё совсем ребёнком. И вот сегодня он сидел снова в вагоне, слушал любимый с детства стук колёс, и смотрел на сидевшего напротив Петю Хазина. Задумчивого и чрезмерно взрывающегося по поводу и без в последнее время. — Гром, вот тебе обязательно было переться со мной? — Петя правда недоумевал, почему Игорь за ним решил ехать. У него, как ни крути, в Питере друзья, работа, это майор ФСКН там не вписывается. Зависимость необходимо было лечить, но раз уж доктора не помогали справиться, Хазин решил молчаливо воспользоваться шансом, или советом, данным одним хорошим знакомым.       Теперь держал курс фиг пойми куда, да ещё и в компании своего напарника. — Как только Прокопенко тебя отпустил? Отдел же загнётся без такого спеца. — Не нуди, Петь. Федор Иваныч смог меня отпустить, а вот я тебя в твоём состоянии не могу никуда одного вырядить. Ты на свою задницу приключения везде найдешь, присматривать за тобой надо. — Нянькой заделался? Из жалости? — Хуйню несёшь. Ты прекрасно знаешь, почему я поехал с тобой, это не жалость. — А что тогда, жест доброй воли? — Петь, кончай, а, — Игорю этот разговор, откровенно говоря, не нравился, как и тот факт, что Петя упускал главное, он ему нравился, очень нравился. — Ты мне даже не надрачивал, а уже говоришь кончай, прыткий какой. Хазин фыркнул, искоса наблюдая за громовской реакцией, а потом расслабленно рассмеялся.       Игорь призадумался, а ведь он бы ему подрочил, прям здесь, в купе, стоило Пете только намекнуть, но он не намекал, только носом шмыгал, прислонившись к мягкой обивке, залип в телефон, беззвучно щёлкая Грома на свой айфон, пока тот о чём-то серьезно призадумался. В его галерее был отдельный альбом, посвящённый Игорю Грому, теперь там было плюс одно новое фото, чуть смазанное, тёмное, но такое живое. — Главное не утонуть, — протянул Петя, как-то бездумно. Игорь думал, что он спит, ан-нет, снова в себе копается. Гром к нему на полку садится, на колени ноги к себе закидывает, гладит так нежно, успокаивающе и это не выглядит странно. Всё было так, как надо. — Не хочешь тонуть — топи сам. — Не, дядь, тебя попробуй утопи ещё.       Какое-то время они сидят в молчании. Игорь позволяет себе перебирать прическу Хазина, а Петя разрешает прикоснуться к своей голове, понимая, что доверие к Грому творит с ним странные вещи. Когда и кто в последний раз мог его вот так без тени напряжения просто гладить по голове и сидеть рядом в тишине, которая не казалась неловкой? Не всегда, во всяком случае… — Как думаешь, поможет? — Петя голос подаёт, надеясь услышать совет Игоря, раз уж он здесь, — Или это просто насмарку? — Не знаю, Петь, — Игорю идея ехать к черту на куличики, ради мифического избавления от Петиной зависимости, не улыбалась от слова «совсем». Может, он просто был менее доверчив? Или переживал за него, поэтому волновался, — Тебе сказали, что ты ничего не теряешь. Может, и правда чем черт не шутит, хоть я и скептически отношусь ко всяким там духовным искуплениям и исцелениям с их помощью, ты знаешь, меня этой байдой не пробьёшь. — Зашибись, — Петя криво усмехается уголком губ, — И чем время будем коротать в дороге? — Хочешь, отдрочу? — на полном серьёзе спросил Игорь, видя, как лицо Хазина застывает, а без того чернючие глаза расширяются до размера пятирублевой монетки, — Шутка.       Игорь легонько засмеялся, щёлкнув Петю по носу, пока тот приходил в себя. — Эх, я уж думал согласится. — Можешь ни в чем себе не отказывать. — А если серьезно? — Петя всё ещё думал, что это какая-то грёбаная шутка, вот только в каждой шутке лишь доля шутки, всё остальное было правдой. — Не знаю, хочешь, можем поговорить, кино посмотреть, могу сказку тебе рассказать, не знаю… массаж? — Да у вас, майор Гром, целая развлекательная программа! — Ну, извините, сценарием заранее не запасся, но хоть что-то предлагаю. — Давай фильм глянем, — Петя уже не помнил, когда в последний раз был в кино. И хотел сходить, правда, времени из-за работы всё никак. У Игоря та же фигня, — Только без мыльных опер в стиле «я тебя люблю, но нам не быть вместе». — За кого ты меня принимаешь? — Игорь знает, что Петя обожает два жанра, комедии и ужасы. Поэтому, желая поднять настроение, он выбирает первое, — Фильм вышел недавно, Няньки. Так что… — он быстро находит на планшете нужное кино и уже через несколько минут они сидят, впитывая в себя сюжет кинокартины, периодически усмехаясь с забавных моментов, но стоит пройти буквально полчаса, как их купе уже вовсю наполняется смехом, так, что даже наверное соседи их слышат, но Игорю с Петей пофиг. Они не помнят, когда в последний раз так беззаботно смотрели что-то. — Слушай, это прям влитой ты, Игорь! — Да уж, Петь, если б нас с тобой позвали на эти главные роли, люди бы чисто с вида на афишах угарали. — Мы и без афиши можем с тобой угареть? — Хазин лукаво подмигнул, но Игорь только цыкнул.       Фильм закончился как-то слишком быстро, за окном уже стояла глубокая ночь, они перекурили в тамбуре, сунув проводнице пару строчек в карман, чтобы не ворчала и попросили разбудить на их станции. Женщина лишь покивала и как-то обреченно запричитала: — Эх, молоденькие же совсем, красивые, а всё в эту глушь прётесь. — Прёмся, а что, проблемы? — Петя напрягся, собрался весь, нахохлился. Игорь знал, его сейчас в таком состоянии тронь и всё — баста. — Никаких проблем, мальчики, просто, сколько бы я вот так ребят не высаживала под Архангельском, никто назад ещё со мной не возвращался, а ведь я на этом маршруте не первый год катаюсь. — Ну, может, они своим путём как-то, не обязательно же поездом, — Гром обстановку разрядить хочет своей точкой зрения, мотивируя, что отсутствие повторного пересечения ещё не является тревожным знаком, но усилия идут по пизде, стоит проводнице речь свою продолжить: — Места там гиблые, не раз уже слышала: один пропадет, второй, а то и несколько человек сразу. Люди стараются подальше держатся, даже не селятся жить поблизости. Вам-то, если не секрет, что там нужно? Поди не природой любоваться едете.       Да, природой они могли бы полюбоваться в более красочных местах, но раскрывать все карты, да ещё и столь личного характера, незнакомой женщине ни один из них не собирался. Поэтому наплели ересь о том, что к друзьям едут, на день рождение. Непонятно, поверили им или нет, да их это и не волновало, но больше вопросов проводница не задавала.       Игорю удалось уснуть после просмотра фильма, а Петя сидел, поджав ноги в коленях и опираясь локтями, и смотрел в окно. Ночные очертания деревьев и кустов со скоростью проносились мимо, реже встречались чердаки домов. Мысли Пети блуждали вокруг рассказа о пропавших. Что, если они с Игорем и вправду едут в какое-то опасное место?       Он по пути даже с Дубиным связался, сделал запрос и получил краткую вырезку. Дел, где фигурировала эта станция, было несколько, но самым резонансным было прошлогоднее. Компания из двоих парней и троих девушек, которая вместе поехала в это место. В живых остался потом только один парень, которому чудом удалось выбраться, но рассказать, что случилось, он не мог — то ли сам не помнил, то ли просто полагал, что такую правду открывать никому не следует.       У Пети холод пробежал по спине, а когда за окном началась нескончаемая гуща леса, проводница вошла к ним в купе, оповещая, что они прибудут на станцию через десять минут. Игорь от ее слов дернулся и глянул на часы. Несколько часов сна урвать удалось. Потом перевел взгляд на Петю, так и не сомкнувшего глаз: — Ты как? — Может, нужно было просто в каком нибудь жестком рехабе поваляться, а не на чудо надеяться?       Вопросом на вопрос, всё как надо, с места в карьер Игоря опрокинул, молодец Петенька. Теперь Гром точно подумает, что он ссыкло, ну и пусть, пусть. Он то чё, итак пропащий, а вот Игорь, вдруг что в этой глуши случится, он же не простит… — Петь, а ты вообще крещенный? — ребят не смущало, что говорят они друг с другими сплошными вопросами и никаких ответов, пока Хазин думал. — Да… или нет? Подожди… Да, наверное, да, точно, в то время же всех крестили, скорее всего. — Так и за каким чудом мы туда едем, если ты Фома неверующий? — в Игоревых словах не было злости, он его не отговаривал, права просто не имел, надеялся только, что получится достучаться, пока они ещё в поезде, потому что ждало их что-то максимально говёное, тёмное, странное. Их ждали Топи. — Ну, я просто подумал, что терять мне точно нечего. А вот после слов этой проводницы понял, что если ты со мной поехал, то… Игорь, а может, тебе это, ну, в Питер обратно рвануть? — вопрос, конечно, тупой, и Хазин заранее знает ответ, а Грому съездить по его смазливому личику хочется за такое предложение. Лучше бы на отсос намекнул, не так гадко было бы. — Петь, ты головой приложился, пока я спал? Хочешь, чтоб я тебя одного здесь кинул? Мы, кажется, это уже обсуждали… — Да, обсуждали, — Петя кивает, понимает он всё, видит и знает, как и то, что Игорь за него до последнего готов стоять, — Но… чёрт, даже сформулировать как-то сложно, — руки тянутся к пачке сигарет, но Петя сам себя одергивает.       Не хватало ещё штраф заработать за курение в неположенном месте. Итак после того, как от него отец отрекся, живёт Петя на свою зарплату только. — Если мы и вернёмся в Питер, то только вдвоём, — голос Игоря тихий, но уверенный. И сил спорить дальше попросту не остаётся.       Поезд останавливается где-то практически посреди поля, где толком даже станции нет, пара бетонных плит, чтоб в грязи не увязнуть и доски. И только метров через сто виднеется станция, маленькая, с давно закрывшимся ларьком и доской объявлений в стиле «Их разыскивает полиция». Петя грешным делом думает, как бы им самим там не оказаться, на этой доске «почёта» да в глуши не затеряться. И как он вообще на это согласился, он, человек, который никогда толком то и в деревне не был, дитя мегаполиса. Две небольшие сумки тащит Гром, потому что Петя как-то не спешит приходить в себя, курить хочется страшно или может быть даже пару дорог снюхать, а ещё домой, ему очень хотелось домой. Не в Москву, а туда, где ему было бы хорошо, тепло и спокойно. Так, как с Игорем.       Идут по разьебанной, поплывшей дорожке прямо, туда, вглубь, ближе к лесу. Их где-то там должен ждать то ли проводник, то ли гид, то ли трансфер, хер проссышь. У дороги стоит небольшой самодельный знак с надписью «Топи» в виде стрелки, а к горлу Хазина подкатывает ком, тошнит. — Игорь, если это, ну, случится вдруг чё, прости меня за мои косяки, за мой скверный характер, лады? — Петя старается бодриться, говорить на отъебись, но выглядит это максимально жалко. — Хазин, ты щас будто сам косяк выкурил. Харе панику разводить, сам ведь сюда поперся, тебя никто не тащил! — Вот именно, я всегда хуйню какую-то творю, а разгребают другие. Прости, Игорь. — Рано извиняться, до старости будешь чудить, зуб даю. — А если нет? — Я всё равно никуда не свалю и тебя не брошу, понял? Вместе приехали — вместе уехали, андерстенд?       Игорь и Петя набирали шаг, устремляясь всё дальше в гущу. Что их ждёт, они не знали, могли только догадываться, но одно понимали точно: что бы ни случилось, будут плечом к плечу сталкиваться с бедой и вырываться из её лап. В конце-концов, Топи это место, где нельзя быть слабым. А в одиночку люди уязвимые.       Оба хотели верить, что обязательно вернутся в Питер на следующем поезде и, возможно, встретят ту же проводницу, став первым исключением из ее правила.