вместе с этим дымом мы не вдыхаем жизнь

– Споëшь для меня? – Ой, постараюсь, а что хочешь? – я была удивлена такому вопросу от неë, но несмотря на боль в руках, сжимаю гитару и уже начинаю что-то подкручивать. – Хмм, дай-ка подумать... Сможешь Земфиру «Бесконечность»? Это моя одна из любимых песен, сыграй еë для меня, – Алина ухмыльнулась, но я быстро отвела взгляд от еë лица, так что не успела разглядеть его в этот момент. – Конечно, сейчас подберу аккорды и всë будет, тааак... – я начала молча подбирать, настраивать гитару и делать всë, лишь бы не облажаться перед ней. Больно. Каждое движение кистью или пальцем оттдавало во всë тело. Но я этого не показываю. Она внимательно смотрела на весь процесс, не отвлекала, чему я была очень благодарна. Внезапно прядка волос упала мне на лицо, Алина пододвинулась ближе и лëгким взмахом пальцев убрала еë. Нежные пальцы моей одноклассницы едва коснулись моего лба, но этого было достаточно, чтобы я вздрогнула. Я не могла отрицать того, как маняще сочетались жестокость и лëгкость, эгоизм и доброта в Доровой, что делало еë в моих глазах устрашающе привлекательной. – Ну всë, я готова, начинаю... – пальцы сами начали играть, слова с лëгкостью вылетали из моего рта. Я была в полном забвении, так что не видела перед собой ничего. Физическая боль ушла, как и мои страхи и замкнутость. Музыка всегда была для меня чем-то, ради чего я готова была прожить ещë один день в этом мрачном мире. Я не заметила, как Алина ещë больше приблизилась ко мне, смотря то на моë лицо, то на опухшие пальцы. С нескрываемым любопытством и удовольствием, она разглядывала каждую клеточку моей кожи, которая была вся в ссадинах, порезах, синяках и тому подобном. В еë прекрасных зелëных глазах отражалось то, как она меня видит – маленькой, хрупкой девочкой, которой не повезло родится именно в этой реальности. Алине было попросту жаль меня, я думаю, что это единственное, что заставило еë ко мне впервые отнестись как к человеку, а не куску дерьма. Но, возможно, я ошибалась...? Через несколько минут я доиграла любимую песню Доровой. Повисла тишина. Она первая прервала еë, тихо поаплодировав и улыбнувшись мне. Впервые я посмотрела прямо ей в глаза, так ещë и сидя так близко. Моë сердце заколотилось быстрее, я отвернулась, чтобы не было заметно моего смущения. Она заговорила: – Слушай, Олесь, это реально здорово, никогда бы не подумала, что ты так можешь, браво, – Алина ненадолго замолчала и отвернулась, будто собираясь с мыслями, и спустя время продолжила, – Ладно, спасибо, что сыграла и ты это... Не злись, что я так. Сама напросилась. – Да-да, всë хорошо... это реально только моя вина, что ты сорвалась, тем более, что уйти из жизни для меня - лучшее, что может произойти накануне ЕГЭ, – говоря это, я прекрасно осознавала, что каждое моë слово может быть использовано против меня, но именно в тот момент я почувствовала некую искренность слов Алины, так что решила немного высказаться. – Фух, рада, конечно, что ты не держишь на меня зла. Тогда до завтра, увидимся в школе, Олеся, – было непривычно слышать из еë уст моë имя, ведь она всегда обращалась ко мне только по фамилии. – Да-да, до завтра! Увидимся! Алина ушла. Я снова осталась одна на этой крыше. Только я и гитара. Красивый закат освещал это место, за что я его так полюбила. Каждый лучик уходящего за горизонт солнца я чувствовала на себе. Хотелось просто закрыть глаза, лечь и наслаждаться. Наконец-то Алина, любимая всеми девочка в школе, обратила на меня внимание не как на грушу для битья, а как на живого человека, у которого есть чувства, душа. Я достала из своей потëртой сумки такие же потрëпанные жизнью проводные наушники, включила плейлист с песнями группы Нервы. Рука сама потянулась за сигаретами, так что я взяла одну из пачки и закурила. Блаженство. Тëплый дым обжигал моë горло и лëгкие изнутри, что заставляло меня чувствовать себя по-настоящему живой. Запах от сигарет обвалакивал мои пальцы и одежду, отчего те практически всегда пахли моим любимым красным мальборо. Смотря на почти зашедшее солнце и докуривая сигарету, я начинаю осознавать, как же прекрасен мир в эти минуты. Но розовые очки быстро спадают, практически мгновенно перенося меня обратно в суровую реальность с долгами родителей, ненавистью в школе и неразделенной любовью. Я бы всë отдала за то, чтобы мои мучения здесь закончились. Но буду честна, сколько бы я не резала свои вены, мне всегда страшно. Страшно, как тут без меня будут родители. Страшно, какая "жизнь" ждëт меня после смерти, если вообще эта загробная жизнь существует. Страшно, что я так и не призналась в своей бесконечной любви к человеку, который даже и не догадывается о ней. Вся проблема в том, что мне просто страшно и жить, и умирать. Поэтому я существую, мне всë равно, что случится со мной завтра – собьëт ли машина или сама упаду в открытый люк. Всë это не имеет значения, все мы рано или поздно умрëм. Начало темнеть, я продолжала сидеть на крыше и смотреть вдаль. Но уже пора собираться домой, где меня особо никто и не ждëт. Я убрала гитару в чехол, закинула его на плечо и пошла домой. Вернувшись, меня вновь встретила та же картина, что и всегда – телевизор включен на полную, мама спит головой на столе в окружении большого количества бутылок, отец лежит на диване в том же состоянии, что и мать. Всë вернулось на круги своя, а значит завтра мне нужно снова идти в школу и быть посмешищем для всех.