Фарадей

***

             Майкл был слишком занят экспроприацией имущества работорговца, и поэтому не видел появления поблизости крайне заинтересованных зрителей. Джим вместо того, чтобы сразу отравиться доставлять сообщение – проводил Майкла взглядом, изменился в лице, когда понял, куда и зачем он направился, и стремглав бросился обратно в склад.       Распахнув дверь, он проорал внутрь:       — Хлопцы! Майкл с дозорными поцапался и хочет свалить отсюда побыстрее! Айда за мной – поможем малышу! — Грузчики заревели в ответ и повыскакивали из-за столов, гремя лавками и звеня полупустой тарой на столешницах. Алкоголь в крови требовал найти на свои задницы приключений, и они были не в силах противостоять этому желанию.       Вот только помощь Майклу оказалась не нужна – грузовая артель, пьяная и дюже воинственная, подоспела как раз к моменту массового запуска головорезов по маршруту палуба-море.       Градус кровожадности грузчиков несколько понизился – вид взлетающих самих по себе людей и деловито идущего мимо них Майкла, всунув руки в карманы – несколько протрезвил их. Мужики начали неверующе тереть глаза и щипать друг дружку – такого они не видели и за всю свою жизнь.       Майкл тем временем вошел внутрь – и новая партия исчезающих вдали летунов окончательно убедила грузчиков в том, что их помощь в общем-то и не требуется. Самые суеверные уже во всю вспоминали молитвы и чертили в воздухе святые символы. Получалось у них не очень.       Общим решением было отойти чуть подальше и наблюдать издалека. Им было отлично видно, как Майкл вытащил тела человека и животных, обратившихся в полёте за борт в облако пара и осевший на воду чёрный жирный пепел.       После этого грузчики окончательно протрезвели, и даже самые безбашенные выпивохи не смогли удержать свои челюсти на месте, когда по одному мановению Майкла корма корабля всплыла в воздух и обзавелась странными металлическими наростами в виде пары трехлепестковых цветков, а потом снова опустилась в воду. Даже безбожникам на мгновение захотелось искренне обратиться к высшим силам, когда швартовые канаты сами собой развязались и бриг отправился в путь, не подняв ни единого паруса.       Ошарашенная толпа молча смотрела вслед уплывающему прочь кораблю – словно увидели сам Летучий Голландец.       — Дьявольщина какая, етить её коромыслом. Неужто наш Майкл морскому дьяволу душу прод... — Полушепотом начал кто-то из грузчиков, но звук молодецкой затрещины прервал его. Ральф – а это именно он влепил по башке говорящему – выглядел необыкновенно сурово – совсем не похожий сам на себя.       — Идиот. Меньше бы слушал байки моряков и больше – умных людей. Это сила с Гранд Лайна. — Название этого легендарного моря повергло людей в священный трепет.       — А я слышал, — возразил ему Джим. — Что особыми силами одаривают морские демоницы тех, кто смог затрахать их до полусмерти и не умереть на третьи сутки.       Держащийся за ушибленное место мужик свирепо огрызнулся на них:       — Верьте больше в нечестивые слухи, губите свои грешные души! Пастор прямо говорил – тот, кого отметил Дьявол, никогда...       Поднявшийся в толпе спор начал набирать обороты – каждый что-нибудь да слышал о творящихся на самом великом из морей чудесах, и был готов отстаивать своё мнение до последнего.       Они чуть было не пропустили момент, когда сумерки над их головами потихоньку рассеялись, показав пронзительно голубое небо с бокастыми белыми облаками. Где-то вдалеке, за горизонтом Перона с силой сжала ладонями виски – такое напряжение не прошло бесследно для её многострадальной головы.       Её тошнило, а каюта словно огромная карусель вращалась в разные стороны. Небольшая остановка для пополнения запасов вылилась в немалую задержку и жуткую мигрень.       Оставалось только надеяться, что её по-прежнему ждут возле самого западного острова Вест Блю. Связаться с ними она сможет, только почти прибыв на место.       Спор среди грузчиков нарастал – ещё немного и вспыхнет потасовка. Голоса спорщиков звучали всё громче и громче – как и обещания сотворить непотребства с выкопанным телом покойной бабушки оппонента.       Очередной дружеской драке помешало появление новых лиц, по-хозяйски ступавшим по грубой мостовой порта. Если гангстерские Семьи были белой костью организованной преступности, имеющей собственный дресс-код, то новоприбывшие были обычным криминалом, живущим под постоянным гнётом «большой мафии» – и от того вдвойне озлобленные и жесткие с теми, кто не может дать сдачи.       — Эй, шелупонь портовая, — лениво растягивая слова, окрикнул их коротко остриженный мужик, так плотно забитый татуировками, что казался одетым в причудливо разукрашенную рубашку. Только вот выпирающий пупок предательски рушил красочную иллюзию. — Мы ищем Тартачо. Видели его?       — Это ты про мелкого доходягу с фиолетовыми волосами? — Джим не мог не встрять в беседу первым – это был его конёк. — Мы вам не няньки, титьку сосать не даём.       Татуированный лениво сплюнул на мостовую и процедил:       — Если я узнаю, что он был здесь, а вы мне ничего не сказали... — Но его перебили.       —Эй, шкура ты чернильная. — Джим пренебрежительно скрестил руки и презрительно усмехнулся. — С каких это пор ты вздумал лезть сюда? Думаешь, что если Гамбино заняты, то можно и пасть свою поширше раскрыть?       Стоящие за его спиной грузчики выпучили глаза и стали тихо, но с силой барабанить его по спине, намекая ему закрыть рот и не накликивать беды на их головы. Но Джима поддержали с другой стороны нестройных рядов портовых рабочих:       — Намного интереснее будет узнать, кто первым отравится, обгладывая твой труп – раки или миноги? Когда Гамбино узнают, что ты залез не на свою территорию, Стефан, ты не отделаешься так же легко, как раньше.       Услышав слова Ральфа, самые трусливые из грузчиков посерели от ужаса – схватки не миновать.       — Забудьте о Гамбино. Они доживают последние дни. — Погано ухмыльнулся названный Стефаном. — Не сегодня, так завтра они пойдут на корм рыбам, но прежде, — он растягивает губы в широкой ухмылке: — Я преподам вам урок...       — Урок как улепётывать, ловя своими кривыми граблями юшку из носа? — Голос Джима был полон скепсиса. — И на кой черт нам это знать?       Грузчики против воли захмыкали, вспоминая этот эпизод из прошлого, и даже самые осторожные из них слегка расслабились. Мимолётные усмешки мелькнули и на лицах бандитов, но они всеми силами постарались скрыть их.       У Стефана нервно дёрнулся глаз, но больше ничто не выдало то, что его хоть как-то задели слова Джима. Вместо этого снял с пояса длинную дубинку – явно залитую изнутри металлом – и бросил стоящим позади. — Вперёд, отсюда никто не должен уйти на своих двоих. А вас двоих, — он широким жестом указал на Джима с Ральфом, — я лично на кусочки разделаю и скормлю акулам.       После чего решительно шагнул вперёд. Пришедшие с ним двинулись следом, на ходу доставая всевозможные цепи, дубинки и прочее ударно-дробящее. Их было примерно столько же, сколько и грузчиков.       — Это ты верно сказал. — Оскалился Ральф. — На своих двоих вы отсюда не уйдёте. Парни! — Зычно бросил он своим коллегам: — Время показать зарвавшимся ублюдкам, что они – не Семья, а отбросы! — Грузчики за его спиной сурово хмурились и деловито готовились к бою – доставая кастеты и кистени, спрятанные до этого по карманам и рукавам. Даже те, кто был против, готовились к бою – бросать своих товарищей они не собирались.       Драка будет знатной.

***

      Томаса тошнило. Его нутро болезненно скручивалось в узлы, выдавливая наружу сытный, но не слишком роскошный обед. Осознание всего лишь на миллиметр прошедшей смерти напугало его так, что его безудержно рвало за борт. Он свесился за ограждение, обильно угощая проплывающих мимо рыбёшек и рискуя навернуться следом за содержимым своего желудка.       За его спиной расцвел причудливый цветок из вспученных и разорванных неведомой силой бронелистов – то, что осталось от некогда главного калибра линкора. Орудия, калибр которых позволял гулять в них человеку, выпрямившись во весь рост – бессильно свисали вниз, пробив верхнюю палубу корабля.       В момент нападения Томас был аккурат под стволами, совсем близко к матово блестящей стене башни, орудуя шваброй и натирая до блеска палубу.       Безоблачное будущее отпрыска не самой простой семьи было скомкано и выброшено в мусорное ведро. Отличная идея, которая должна была принести ему, одному из доверенных лиц мэра, ещё больше уважения и упрочнить его положении в Магистрате – привела его сюда, на линкор Дозора, обрекая на унизительный труд.       Томас иногда задумывался, а стоит ли она теперь того, такая-то жизнь?       И сейчас, после того как одна из рухнувших пушек чуть не превратила его в кровавое пятно на металле, когда его внутренности грозили улететь вслед за полупереваренной пищей – ему опять хотелось жить, любой ценой.       Если раньше он обманывал сам себя мыслями, что рано или поздно вернётся и отомстит, и что здесь он ненадолго, то теперь сама жизнь ещё раз ткнула его носом в его собственное дерьмо – никому и ничего он не покажет, если останется таким же, каким был.       Он с трудом выпрямился, когда его живот показал дно, и даже желчи не осталось внутри. Вытер дрожащими руками губы. И решил, что сегодня пойдёт и попросит его тренировать. Он знал, что про него говорили те, кто родился или провёл много лет на Гранд Лайне – и балласт там был самым добрым высказыванием.       И у них были резоны – среди Дозорных была куча тех, кто творил невозможные по меркам Томаса вещи. А ещё были офицеры. Про них он даже думать боялся - настолько они ломали картину мира бывшего чиновника.       Но страх смерти хорошо мотивирует. И если раньше Томаса игнорировали, просто свалив на него грязную работу, то теперь он ещё не раз пожалеет о своём решении.       Но будет уже поздно.

***

      — Вице-Адмирал! — Несмотря на все усилия Леит так и не смог скрыть своё волнение. — Вы в порядке?       Леит первым вскочил на ноги, наплевав на свои раны – возвращение своего командира для него было важнее какой-то там боли.       — Отставить, капитан. Нас ждут другие дела. — Момонга был хмур и немногословен. Бурю из ярости и гнева внутри успешно сдерживала стальная воля дозорного – далеко не первое его поражение, но пожалуй, одно из самых обидных.       Он раздраженно посмотрел вверх. Пока эта мерзость там, у них связаны руки. Этому пиратскому отродью ничего не стоит пожертвовать гражданскими. Он вступил во флот, желая защищать, а не смотреть, как по его вине гибнут люди. Иначе какой из него к черту Дозорный?       И всё же Момонга понимал(но не одобрял) тех, кто готов пожертвовать кем угодно ради того, чтобы добраться до преступника. Иногда просто до безумия хочется догнать врага и разорвать его на части. Но даже в таких случаях нужно сохранять голову холодной. Эту истину Вице-Адмирал усвоил лучше всего.       Внезапно из его левого кармана донеслось однообразное бормотание – кто-то вызывал его по Ден Ден Муши.       — Вице-Адмирал на связи. — Он достал улитку и нажал на приделанную к ней сверху кнопку.       — Момонга-сан, только что прибыл ещё один флот! Судя по опознавательным знакам, это Гамбино! Они с ходу вступили в бой с остатками флота Луккезе. У них численное и качественное преимущество.       Момонга поморщился – ничего хорошего от появления флота владельцев острова он не ожидал.       — Наблюдайте, но не вмешивайтесь. Разрешаю открыть огонь только в ответ, и никак иначе. Ждите, я скоро вернусь обратно на линкор.       Ден Ден Муши уснул, а Вице-Адмирал напряженно думал, что теперь делать, и как быть с новой головной болью в виде ещё одного флота.       — Лоренцо, — Момонга позвал стоявшего неподалёку дозорного с закрытыми глазами. — Где они сейчас?       — На всех парах несутся к порту, сэр. Судя по всему, парень своими способностями тянет девчонку за собой. — Абсолютно лысый, с тёмной и грубой от солнца и морского ветра кожей он производил впечатление отрешённого от мирской суеты монаха – из его простых, практически аскетических одеяний выделялся только офицерский плащ Морского Дозора.       Момонга решительно кивнул и приказал собравшимся вокруг него офицерам:       — Выдвигаемся за ними, держимся за пределами видимости. Леит, Мейс – отдохните, а затем отправляйтесь на линкор, в лазарет – вы пострадали слишком сильно. Остальные – за мной!       Дозорные сорвались с места, оставив раненых бессильно скрипеть зубами, проклиная свои травмы и того, кто их нанёс.       Пока Майкл захватывал бриг, дозорные находились недалеко от входа в порт – как раз там, где их нельзя было увидеть со стороны моря. Названный Лоренцо дозорный всё так же стоял с закрытыми глазами – и каким-то образом видел происходящее на корабле сверху:       — Он скинул охрану в море и ворвался внутрь корабля. — Лоренцо напряженно хмурит лоб, неведомым образом ловя каждую деталь происходящего. Внезапно он чертыхается. И поясняет:       — Преступник убил кого-то и сжег его тело. — Лица окружающих его дозорных омрачаются, слышится скрежет зубов и хруст сжимаемого в руках оружия, а Момонга холодно и отстранённо приказывает выяснить, что за корабль и кому он принадлежит.       — К сожалению, прислужница шичибукая всё ещё недалеко. — Лоренцо вскидывает голову и торопливо проговаривает, не открывая глаза:       — Преступник поднял корму корабля над водой и что-то приделывает там! Это гребные винты!       — Проклятье! — Вице-Адмирал с негодованием бьёт кулаком об ладонь. — Теперь его будет сложнее настичь в море. Если я правильно понял – ему не составит труда вращать их силой своего фрукта.       Лоренцо продолжает напряженно наблюдать за ситуацией, коротко докладывая о замеченных им подробностях.       — Они отплывают. Одновременно. Бриг преступника имеет отличный ход – боюсь, «Неотступному» будет не угнаться за ним. К тому же революционеры... Проклятье!       Вспышку от взрыва на линкоре видели все, в тревоге вскинув головы и устремив взгляды на виднеющийся на горизонте корабль.       — Вот помяни черта.. Вице-Адмирал! Революционеры нанесли удар по линкору! Главный калибр уничтожен!       На лице Вице-Адмирала заиграли желваки, а дико встопорщившиеся усы дрожали от едва сдерживаемого гнева. Он спросил, тяжело роняя в воздух слова:       — Как далеко отплыла пиратка?       — Достаточно далеко, чтобы не увидеть нас. — На лету уловил его мысль Лоренцо.       — Немедленно выдвигаемся на линкор. — И Вице-Адмирал буквально исчез из виду. Остальные рванули за ним, исключая немного замешкавшегося Лоренцо. Он неотступно следил за всё набирающим ход бригом – и его терзали странные предчувствия.       К сожалению, броситься в погоню за преступниками Вице-Адмиралу не удалось – не успел созданный Пероной сумрак развеяться, как к израненному линкору приблизился флагманский корабль Гамбино, пока остальные добивали или гнались за жалкими остатками некогда грозного флота своих конкурентов.       И судя по несомым им флагам, сам глава Семьи Гамбино был на борту. Как бы Вице-Адмирал ни рвался душой в погоню – проигнорировать фигуру такого масштаба он не мог.       Прежде чем пойти на встречу с одним из самых высокопоставленных лиц Вест Блю, Момонга распорядился:       — Сообщите о случившемся в штаб, и от моего имени затребуйте за голову этого ублюдка награду. Я хочу, чтобы за него давали не меньше ста миллионов! Передайте всю имеющуюся у нас информацию о его поступках.       — Если не выкорчевать этот сорняк сейчас, пока он мелкий – у нас появится ещё одна головная боль. А баланс в мире и так трещит по швам.       Отвечающий за связь дозорный подтвердил команду и отправился тормошить аналитическую команду – прежде чем отправлять данные, их нужно добыть и систематизировать. А те ой как не любят работать. Работёнка выдастся долгой и хлопотной, но приказ есть приказ.

***

      — Скажешь мне одну вещь, Изабелла? — Док только что взашей выгнал революционеров, не слушая их благодарности и отвечая на них увесистыми пинками, и поэтому пребывал в странно-задумчивом состоянии.       — И какую же, мистер Робертс? — Бель была так заинтригована вопросом, что на время отвлеклась от деловых бумаг и отчетов.       —Майкл. Он же тебе не родной брат, верно? — Заметив её взгляд, док решил дополнить: — Просто это очевидно. Вы с ним абсолютно не похожи.       Бель вздохнула и прикрыла глаза ладонью:       — Это не совсем так. Мы неполнородные. У нас одна мать, но разные отцы. Майкл пошел именно в него, тогда как я – в мать. — Говорила она об этом без особой охоты – для неё эта тема была не слишком приятной. Она тихонько вздохнула и закончила: — Так что Майкл – мой родной брат, пусть и не до конца.       Док немного помолчал, а затем задал ещё один вопрос:       — Прости, что вторгаюсь в ваше личное дело, но мне важно знать. — Он немного подался вперёд. — Тебя не беспокоят изменения, произошедшие с Майклом? То, что он...       — Стал нормальным так внезапно? — Закончила за него девушка.       — Да. Тебе не казалось, что его могли подменить? — Док был сама серьёзность.       Бель убрала руку с глаз и хитро посмотрела на дока:       — У меня были сомнения, но они не подтвердились. Понимаете, он всё тот же Майкл, которого я знаю. Он абсолютно так же двигается, те же жесты, и даже интонации – такие же. Пусть раньше он говорил очень мало, но из-за этого ещё проще понять сходство.       Бель задумчиво наматывала прядь своих волос на пальчик, пока рассказывала об этом.       — Даже вкусовые пристрастия не изменились – он по-прежнему без ума от морепродуктов, очень любит мясо и брезгливо выбрасывает оливки. — Девушка хихикнула в кулак от воспоминаний. — Так что нет, я не чувствую в нём ничего чужого. Это мой брат, каким он должен был быть с самого рождения. — Она заметно мрачнеет, но заканчивает: — Либо тот, кто может идеально копировать поведение, характер и пристрастия человека.       Она смотрит на дока и задаёт ему встречный вопрос:       — А сами что думаете, мистер Робертс?       — За свою жизнь я повидал немало умственно отсталых, и их всех объединяла одна черта. — Док серьёзно взглянул ей в глаза. — Они до самой смерти оставались большими детьми. Случаев чудесного исцеления не было.       Док поднялся со своего кресла и стал задумчиво мерить шагами комнату.       — Твой брат уникален именно в этом плане. Ты удивлена? — Заметил он изумление девушки. — Да, всё верно. Не его сила или выносливость – такое редко, но встречается. В основном на Гранд Лайне. Так же, как и его феноменальная прочность – зашивать его раны мне пришлось с помощью Воли – я объясню позже, что это, в подробностях. Просто знай, что с такой силой я бы с лёгкостью пробил не одно здание.       Девушка в изумлении вскинула брови, а док тем временем продолжил.       — Даже такое не уникально – я встречал подобных личностей раньше, и Майкл в этом плане даже не самый выдающийся – есть люди, которых нельзя ранить даже с Волей, если она не будет достаточно сильна. — Док слабо улыбается.       — Меня тревожит именно его чудесное исцеление. И знаешь... — Док поворачивается к девушке спиной и задумчиво разглядывает карту Вест Блю, висящую на стене. — Возможно, его решение плыть на Гранд Лайн – лучшее, что он может для нас сделать. Только время покажет, есть ли что-то дурное в этом чуде.       — Я всё равно буду по нему скучать, мистер Робертс. — Изабелла посмотрела прямо в глаза доку. — Кем бы он ни стал, я буду волноваться и ждать. Потому что он – последнее, что осталось у меня... — Совсем тихо закончила она.

***

      Бриг летел над морем словно свободная птица – с первого дня своего создания он не набирал такую скорость, да и не был на неё рассчитан – так и норовил взлететь по волне вверх. Только моя воля и сила позволяли ему сохранять темп и не потерять курс. Сильный крен в любую из сторон будет фатален для него.       Пока есть возможность, я выжимаю максимум из этого корабля. Ионный щит покрывал изнутри обшивку корабля на носу и вблизи киля – добавляя жесткости и прочности корпусу в тех местах, где приходились основные удары волн. Прозрачный, маломощный щит покрывал корабль спереди – острый возле бушприта, он постепенно расширялся, сглаживая выступающие над палубой элементы корабля.       Я и рад бы повторить старую присказку о том, что аэродинамику придумали те, кто не умеет делать мощные двигатели, но как раз таки в мощности я был ограничен.       Буквально срощенная с кораблём медная проволока несказанно облегчала мне задачу передачи энергии на расстоянии – как помогает посох, когда я расщепляю его на куски и отправляю туда, куда мне необходимо приложить серьёзное усилие.       Из бронзовой пушки мне удалось добыть достаточно меди для покрытия всего корабля – от руля и до бушприта и от верхушки грот-мачты до киля тонкими как волос проволочками.       Как я понял, сам бриг изначально имел только бронзовые пушки, но потом почти все из них были заменены на стальные двадцати четырёх фунтовые каронады – довольно короткие и лёгкие для своего калибра, имеющие невысокую дальность стрельбы, но повышенную по сравнению с другими пушками скорострельность.       Самое то для относительно небольшого и маневренного судна. К тому же они вполне подходили для зарядки как ядрами, так и картечью с книппелями – главных врагов экипажа противника и его парусного вооружения.       Установлены они были на скользящих по направляющим лафетах – по девять на каждый борт. Оставшаяся бронзовая пушка была установлена на носу, и явно имела большую дальность стрельбы – но так же была намного тяжелее своих коротких товарок по бортам.       Пушки мне ни к чему – они просто бесполезны для меня. Стрелять из них по слабым противникам? Зачем? Мой фрукт и моя личная сила с лихвой перекрывает любую опасность от них, а против сильных противников они абсолютно бесполезны – любой из них играючи отобьёт летящие с не самой большой скоростью снаряды.       Поэтому для меня они – лишь материал, источник ценного металла. Я всё-такие не удержался, и пустил часть пушек на усиление корпуса и палуб – но приступил к этому только после того, как достаточно далеко отдалился от Силенцио.       Так для меня и прошло полтора часа – я заставлял бриг нестись по волнам почти как скоростной катер, выдерживая при этом направление на юго-юго-восток. При этом я не прекращал изучение брига и его оснастки.       Пока ещё были сомнения насчет мачт и парусов – казалось, они тоже теперь не нужны, но всякое может случиться. Возможно, стоит сделать их складными – но мне пока не хотелось так радикально вмешиваться в конструкцию корабля – по крайней мере, пока не найду себе в команду опытного плотника.       Используя специальный инструмент – дощечку (лаг), закреплённую на тросе с узлами (лине), я измерил скорость корабля. Для этого её всего лишь нужно бросить за борт и с помощью специальных перекидных часов сосчитать, сколько узлов пройдёт сквозь мои руки за определённый срок.       Первая попытка оказалась неудачной – на лине просто не было нужного мне количества узлов, и мне пришлось потратить некоторое время на завязывании новых, соблюдая расстояние между ними.       Следующая попытка оказалась удачней – я насчитал чуть больше сорока узлов – почти восемьдесят километров в час!       Превосходный результат даже для знакомых мне кораблей, а для подобного парусника вообще что-то сверхъестественное.       Разумеется, долго поддерживать такую скорость я не смогу – мне приходилось совершать частые набеги на камбуз и пусть голод меня не мучил, но усталость потихоньку копилась в придачу к имеющейся. Всё сложнее и сложнее не зевать во всю пасть и держать глаза открытыми. Но всё же, думаю, двадцать - двадцать пять узлов крейсерской скорости я смогу выдать. И это практически независимо от скорости и направления ветра.       Почему скорость на море измеряется в узлах? Удобно для навигации. Один узел соответствует одной морской миле в час или одному километру восьмисот с чем-то метров в час. При движении вдоль меридиана ( с севера на юг или с юга на север) за один узел скорости корабль проходит одну угловую минуту географической широты.       В одном градусе шестьдесят минут – то есть шестьдесят узлов или морских миль, а вся окружность планеты в сумме составляет триста шестьдесят градусов...       Я встрепенулся и сломя голову бросился в каюту капитана - туда, где я оставил его записи и карты вместе с прочим барахлом. Суетливо перебираю бумаги и вещи, и нахожу нужное мне – относительно точную карту Вест Блю. Осматриваю её, киваю своим мыслям и откладываю в сторону – она ещё не раз мне пригодится. Ищу дальше – и нахожу то, что мне нужно. Астрономические справочники, довольно громоздкий хронометр и секстант - мудрёный прибор, состоящий из хитро соединённого угломера и небольшой подзорной трубы с комплектом отражающих зеркал.       Всё, что нужно для астрономической навигации. Только я понятия не имею, как этим добром пользоваться. Да, моё предположение подтвердилось, и, скорее всего, мир Ван Писа по размерам равен Земле, так как в картах используются те же самые градусы, минуты и секунды, и морские мили, но какая в этом сейчас для меня польза?       Разумеется, остаётся вероятность того, что морская миля тут может быть длиннее или короче - соответственно разнице в диаметре планет, но с практической точки зрения сейчас для меня это не имеет значения – потому что прокладывать маршрут я могу очень приблизительно, полагаясь только на чувство направления и знание скорости корабля. Пока что я могу отметить на карте своё местоположение, но с каждой пройденной мной милей погрешность будет нарастать.       Не то чтобы меня это сильно беспокоило. Вест Блю больше всего напоминал кастрюлю, полную только что сварившихся пельменей – настолько много островов в нём было. Проплывёшь мимо одного острова – рано или поздно попадёшь на другой.       Разумеется, как ни крути, а это всё равно полная лажа – почти как слепому метаться по местным архипелагам, но с другой стороны - спешить мне особенно некуда. Подавляющее число важных событий уже произошло, а всё веселье ждёт нас через пять и семь лет – даже если просто наткнуться на Ред Лайн и плыть вдоль него – рано или поздно дойдёшь до Реверс Маунтин.       Но это не отменяет того факта, что мне нужно либо научиться навигации, либо найти себе толкового навигатора.       Я усмехаюсь – мне уже нужны два члена экипажа – плотник и навигатор. Добавляем ещё медика – без него и не стоит даже соваться в серьёзные заварушки. Итого трое.       Бриг сейчас мчит в сторону юго-юго-востока – я специально беру чуть ближе к югу – буду постепенно выходить на широту Реверс Маунтин. Там можно будет просто и незамысловато плыть на восток, наплевав на любую погрешность при расчетах своего местоположения. На этом курсе есть несколько островов, ближайшим из которых был Gray Pale – так он назывался в трофейной карте. С учетом бешеного заплыва и моей нынешней скорости я доберусь до него в сумерках – как я и планировал заранее. Предпочту переночевать в месте, которое смогу найти на карте – в открытом море же не к чему привязаться, к тому же я немного опасаюсь спать в одиночестве среди враждебной мне стихии.       К тому же название острова ни о чем мне не говорило, и он не был ближайшим к Силенцио – пару островов в другой стороне от моего текущего курса остались позади, поэтому я с лёгкой душой направился туда. Пусть ищут и на них, если есть кому. Возможно, Дозорные бросились в погоню – что кажется маловероятным. Учитывая то, что я видел при отплытии – дела у них полный швах.       Настоящие флотские сражения совсем рядом с Силенцио (подозреваю, что это вцепились друг другу в глотки великие семьи), Революционеры всё ещё на острове, и к тому же больно ударили по самолюбию и огневой мощи дозорных, уничтожив их главный калибр, находящийся неподалёку крупный флот гангстеров – настоящее ассорти из проблем.       Вероятность того, что, имея такой расклад на руках, они бросятся за одним-единственным человеком - крайне мала.       Особенно если его корабль имеет крейсерскую скорость двадцать узлов в час и пиковую – сорок. При всём моём уважении к мощи линкора Дозора – разогнать его до таких скоростей практически невозможно.       По крайней мере, без вмешательства какого-либо Адмирала – но такие товарищи найдут и натянут мне копчик на затылок без всякой посторонней помощи. Одна радость – за пределами Гранд Лайна встретить Адмирала почти невозможно. Мелковаты четыре моря для подобных китов. А мой бриг и я сам – им на один зубок.       Бриг... А почему бы не дать ему новое имя? Старое было чем-то вроде «Гордость-чего-то-там» – оно значилось на красивой металлической табличке на борту. Каюсь, я не дочитал и стёр его – уж лучше быть безымянным, чем носить имя, данное работорговцем.       Корабль был построен из неизвестной мне породы красного дерева – к сожалению, ничего не могу сказать про его мореходные свойства. Разве что она на удивление прочна и плохо смачивается водой. После обработки доски приобрели красивый тёмно-красный, слегка рыжеватый оттенок – было там что-то от тёмного мёда и янтаря. Белоснежные паруса были свернуты, и лишь слегка осветляли общий тон корабля.       Я ласково провожу рукой по грот-мачте – пожалуй, я знаю, как тебя назвать. И мне плевать, что меня назовут неоригинальным.       Но прежде чем выгравировать новое имя, я совершил на камбуз очередной набег, и вернулся оттуда неся бутыль дорого вина – я узнал знаменитый сорт с моего родного острова - и набрал с собой корзинку фруктов. Пожалуй, наречение своего корабля стоит отметить, как думаете?       Солнце коснулось своим боком горизонта, потеряв в яркости, но выиграв в размере и окрасив море под ним в красивейшие оттенки огня. Я приветствовал его крохотным глотком вина – алкоголь в нём практически не чувствовался, а каждая капля на языке вызывала привкус экзотических фруктов.       После каждого глотка я проливал немного вина на корму – закат окрасил её в причудливые оттенки алого. Можно сказать, я пил не один, а в компании. Когда я потянулся в очередной раз за сочной грушей – мне понравилось чередовать их с вином – я с удивлением поскрёб ногтями по плетёному дну.       Странно, я думал, что брал с собой больше. Впрочем, черт с ними. Я поднялся на ноги и потянулся, держа в руках бутылку с жалкими каплями на дне – немного правее по курсу на горизонте показался остров, чёрным пятном выделяясь среди стремительно наступающих сумерек.       Вот и погрешность моей как бы навигации – я строил маршрут по карте и своих ощущениях, и они явно не отличались инструментальной точностью. Остров должен был показаться прямо по курсу, но увы.       Сойдёт для пирата-новичка.       Стоило подыскать место, где можно встать на якорь. Если верить карте, на острове нет крупных городов, но я всё равно не стремлюсь пока возвращаться в цивилизацию, и меня полностью устроит безлюдный берег.       Последние лучи Солнца скользнули по блестящей поверхности таблички и оттиснутым там буквам. «Curious Fox» искал место для стоянки.