Фарадей

***

      Предчувствие чьей-то скорой смерти холодными когтями впилось в мою спину, крючьями зацепившись за рёбра и грозя вырвать их из тела. Меня замутило, цветными пятнами закружились сидящие рядом со мной накама.       Наваждение схлынуло словно волна прибоя, оставив после себя металлический привкус во рту и свившую гнездо где-то за висками тупую боль. Окружающие меня люди больше не раздваивались, но ощущение приближающейся беды заставляло вставать дыбом волоски на загривке.       Никто не заметил моего секундного замешательства. Эрик и Тартачо оживлённо обсуждали Остров Русалок – рыболюду было очень интересно послушать о случившемся в его отсутствие на родине. Моне всё так же была далеко отсюда, без аппетита ковыряясь в еде с мрачным видом.       К своему стыду, я прослушал объяснение Тартачо о загадочном старом Бене, но решил пока не переспрашивать. Сейчас все мои мысли занимали внезапно проснувшаяся Воля Наблюдения и нависшая над нами незримая угроза.       В ином случае я бы уже запрыгал от радости, подкинул бы Тартачо в воздух, хлопнул Эрика по плечу или закружил Моне по комнате в танце. Только вот обстоятельства подкачали. Пока я краем глаза пытался понять, кому именно угрожает опасность, Моне решительно отложила в сторону столовые приборы и встала, коротко и сухо извинившись за свой уход.       Тартачо и Эрик лишь проводили её внимательными взглядами, а я понял, что опасность угрожает именно девушке. Это было словно наваждение, как легчайший сон в летнюю ночь. Сейчас я должен пойти следом за ней.       — Простите, что прерываю вас, парни. — Максимально серьёзно поведал я, когда за Моне захлопнулась дверь. — Беда на пороге.       — Кто враг? — Деловито осведомился Эрик, не став тратить время на выяснение второстепенного. Тартачо весь подобрался, ловя каждое моё слово.       — Я не знаю. — Покачал головой я. — Но они пришли за нашей снежной девой.       — Пираты Донкихота. — Мрачно обронил Тартачо. — Поздновато они спохватились. Если к нам заявится сам Дофламинго – мы в дерьме.       — Вест Блю – не его территория. — Возразил ему Эрик. — Основные силы его Семьи расквартированы в Новом Мире. Оголять тылы там – форменное тактическое самоубийство. Так что я считаю, что нас ждёт фигура рангом ниже.       — И фигура достаточно сильная, чтобы быть смертельной угрозой Логии. Я пойду за ней, а вы держитесь неподалёку. — Подвёл итог я.       — А я-то думал, что жизнь наконец-то налаживается. — Мрачно буркнул насупившийся рыболюд.       — С такими как Дофламинго есть только три выхода. — Равнодушно пожал плечами Эрик. — Либо ты под ними, либо воюешь, либо кормишь червей. Привыкай бороться за своё место под Солнцем.

***

      Я едва успел проследить за Логией – девушка стремительно пронеслась сквозь анфилады комнат и коридоров дворца. Не обращая внимания на направленные на меня любопытные взгляды, я после разрешения позаимствовал пару вещей с подноса пробегавшего мимо слуги и спокойно вышел где-то в центре дворцового конгломерата. Тихий, ухоженный парк – уголок тишины и спокойствия среди столичной суеты.       Здесь, в глухом тупике возле тихо журчащего фонтана я и обнаружил Моне – она с закрытыми глазами сидела в мраморной беседке, прижавшись затылком к прохладному камню стен.       — Я хотела побыть одна. — Не открывая глаз произнесла девушка. Я шагнул внутрь и с лёгким позвякиванием поставил свою ношу на изящный столик. Моне с неохотой приоткрыла правый глаз и едва заметно поморщилась, пробежавшись взглядом по мне.       — Прости за бесцеремонность, но меня беспокоит твоё состояние. — Я сел напротив Логии, положив локти на столешницу и внимательно взглянув на неё поверх сплетённых вместе пальцев.       — И поэтому ты захватил с собой крепкую выпивку. — Прохладным тоном заметила девушка, окинув взглядом принесённые мной два запотевших графина. Один из них издавал до боли знакомый едкий запах этилового спирта.       — Оставь подобное ценителям из портового района. — Моне раздраженно взглянула мне прямо в глаза. Уйди и оставь меня в покое – говорил её взгляд.       — На самом деле я принёс их не для того, чтобы пить. — Признался я ей. — Я преследую несколько более... научные цели. — Моне в лёгком удивлении подняла левую бровь. — Прости, я могу лишь догадываться, что тебя гложет. Но если ты не хочешь поделиться этим со своими накама – я могу лишь смириться.       Слово накама заставило Моне лишь саркастично изогнуть кончики губ. Мысленно отметив это, я нехорошо улыбнулся про себя. Не мытьём, так катаньем.       — Единственно, что я могу – не дать тебе остаться наедине с дурными мыслями. — Как ни в чём не бывало продолжил я. — Прости за долгое вступление, но это. — Я указал на стоящие передо мной полные графины. — Наглядное пособие. Заморозь их, если сможешь.       Я решительно подвинул обе емкости к слегка опешившей девушке. В одной из них была обычная вода, а в другой – очень крепкий алкоголь. Я бы сказал – чрезвычайно крепкий, навскидку – больше шестидесяти градусов.       Девушка посмотрела на меня как на умственно отсталого. Пациент пошел на поправку – подавленности больше не было. Я вскинул руки и не дал ей сказать очередную колкость.       — Просто сделай это. Все вопросы – потом.       Мне давно хотелось кое-что проверить. Но возможность посмотреть на работу другого фруктовика в спокойной обстановке выдалась только сейчас. К тому же будет полезно узнать побольше о фрукте Моне.       С раздраженным вздохом девушка протянула руку к графину с водой. Мгновение – и вода в нём обратилась в лёд. Тонкая ледяная корка покрыла белоснежным узором поверхность графина и стол вокруг.       А вот заморозить выпивку ей не удалось. С фырканьем она отдёрнула руку от неприятно пахнущего графина. Снаружи он так же покрылся ледяным узором, но его содержимое было по прежнему жидким.       Очень интересно. Подтверждает кое-какие мои предположения. Но самым главным было то, что я почувствовал тонкие, едва ощутимые электромагнитные вибрации в тот момент, когда Логия использовала свой фрукт.       Это открытие обещало столь многое, что я с трудом удержался от того, чтобы вскочить на ноги с криком «эврика». Как я помнил, дальше всех в изучении своего фрукта зашел Тони Тони Чоппер – забавный оленёнок, съевший Зоан человека. Используя неизвестные мне химические вещества, он смог влиять на свой фрукт, меняя его рабочую частоту.       Это позволило ему иметь такое количество разнообразных форм, что не снилось больше никакому другому Зоану, даже мифическому. И даже принудительно пробудить свой фрукт – не без негативных последствий, но сам факт!       Моя теория заключалась в том, что каждый фрукт, вне зависимости от его типа имеет свою электромагнитную характеристику. Как сейчас подтвердил эксперимент, Логии обладали чем-то похожим. Ощущения были мимолётны, на самой грани чувствительности – неудивительно, что я не ощущал ничего подобного у себя.       Мой фрукт при работе мало того, что создаёт мощные поля, которые надёжно глушат любое подобное эхо, так ещё обладает слепым пятном внутри моего тела.       У меня руки чесались перевести эксперимент из пассивного наблюдения в попытку активного влияния, но... Это было чревато. Кто знает, как отреагирует чужой фрукт на попытку воздействия на него извне.       На своих союзниках проводить подобные эксперименты неприемлемо. Я усилием воли заставил себя на время отбросить мысли об возможных выгодах своего открытия и сосредоточиться на происходящем перед моим носом.       Моне с раздражением смотрела на спиртное – похоже, неудача задела её сильнее, чем бы ей хотелось. Я протянул руку и дотронулся до поверхности графина – на ощупь он был ледяным, как сталь в лютую зиму.       — Это твой предел? — В ответ на мой спокойный вопрос девушка огрызнулась:       — Я не могу охлаждать сильнее! Я Логия Снега, а не Льда, если ты не забыл. Мои силы ограничены. — Едва ли не прошипела молодая девушка. — Я могу обратить небольшой город в снежный ад, но не могу переступить через ограничения своего фрукта.       Похоже, я поднял болезненную для неё тему – сейчас Моне смотрела на меня с едва сдерживаемой яростью. Ограничения, говоришь? Только вот где они – в природе фрукта или в твоём разуме?       — Ты же знаешь, что за сила мне досталась? — Своим вопросом я снова застал её врасплох. Мало что понимающая девушка грохнула кулачком по столу, заставив стоящие на ней графины жалобно звякнуть.       — При чём тут твой фрукт?! — Она яростно уставилась на меня, гневно раздувая крылья изящного носа.       — Смотри. — Я вытянул руку в сторону, и на поверхности моей ладони образовался небольшой шестигранный ионный щит, размером с крупную тарелку. Мгновение, и на его гранях с лёгким гулом под небольшим углом появились такие же шестиугольные плашки. Несколько ударов сердца – и в воздухе повисла ячеистая сфера диаметром добрых четыре метра.       Она не поместилась целиком в беседке, выступив большей частью наружу. Моне напряженно смотрела на мои действия, не понимая, что я хочу сделать. А сфера тем временем дрогнула и стала сжиматься.       Несколько секунд и уменьшившаяся в диаметре в десять раз сфера повисла перед нами, обдавая ощутимым жаром разогревшегося от сжатия воздуха.       Лёгкое движение рукой – и сфера покрылась рёбрами на стыках между шестиугольниками. При необходимости ионный щит обладает великолепной теплопроводностью.       Повеяло свежестью после грозы, и поднявшийся вокруг шара неистовый поток ветра за пару минут охладил раскалённую сферу до терпимого уровня. А дальше дело осталось за малым.       Подмигнув Моне, я создал примитивную машину Линде. Что это такое? Я бы назвал это хитроумное приспособление самоохлаждающимся самогонным аппаратом.       Следите за руками – из первого сосуда предварительно сжатый и охлаждённый до температуры окружающей среды воздух движется по специальной закрученной в спираль двойной трубе – змеевику и через узкую щель на конце трубки попадает во второй сосуд.       Эта щель с последующим расширительным сосудом называется дросселем.       Проходя сквозь него, воздух расширяется, и за счет весьма хитроумного эффекта охлаждается. Этот охлаждённый воздух возвращается обратно в сосуд под давлением, но не просто так, а по тому же змеевику через который он только что попал в дроссель, только по второй его части.       Именно поэтому я назвал эту машину самоохлаждающимся самогонным аппаратом – по змеевику постоянно циркулирует воздух с разной температурой, охлаждая сам себя. Сложно, но занимательно.       Ещё раз – воздух выходит из сосуда под давлением, радостно проходит по внутренней трубке змеевика, охлаждаясь текущим обратно по внешней трубе змеевика воздухом похолоднее.       Чтобы опять расшириться в дросселе и стать холоднее, и вернуться обратно, чтобы охладить только-только подходящий в дроссель воздух.       У попа мочало, начинаем всё сначала.       И с каждым пройденным циклом воздух становится всё холоднее и холоднее. Понукаемый силой моего фрукта воздух проходил сквозь покрывшиеся инеем трубки змеевика, пока в конце концов не перешел в жидкую фазу.       С улыбкой я выровнял давление внутри контура с атмосферой и выпустил наружу струйку прозрачной, слегка голубоватой жидкости, сразу же начавшей яростно парить на открытом воздухе.       На десяток секунд стол пропал из виду, скрытый стремительно испаряющимся сжиженным воздухом. Когда пар наконец-то рассеялся, нашему взору предстал промороженный насквозь стеклянный графин с застывшим внутри спиртным.       Моне в замешательстве взяла его в руки – переохлаждённое стекло треснуло, но она не обратила внимания на это. Кто-то другой уже бы заработал обморожение кожи, но Логия снега плевать хотела на подобные мелочи.       — Как видишь, мой фрукт никак не связан с холодом, но выполнить эту задачу смог.       Я внимательно посмотрел в глаза Моне, и постарался вложить всю доступную мне убедительность в свои слова:       — Все ограничения и препоны вот здесь. Внутри. — Я постучал пальцем по виску. — Я уверен, что твой фрукт при правильном подходе способен на большее. Просто ты пока не смогла найти верный путь. — Я развеял в воздухе созданную мной машинерию. На землю сиротливо упали хлопья сухого льда. — Я не могу щелчком пальцев решить все твои проблемы, но я могу помочь советом с твоей силой.       Моне несколько секунд смотрела мне в глаза, пытаясь разглядеть там что-то. Тупая иголка вонзилась мне в висок – предчувствие беды свело на нет всё удовольствие от работы головой. Мерзость какая.       — Мне кажется, что ты скрываешь куда больше, чем могло бы показаться кому-либо ещё. — Медленно протянула Логия. Она поставила обратно графин с замороженным алкоголем, и требовательно спросила:       — Как я могу доверять человеку–загадке? Кто ты, Фарадей? Ты не простой умалишенный с провинциального острова. И в твою дурацкую сказочку про будущее я не верю. — Она раздраженно моргнула, смахивая осевший на ресницах иней. — Доверие в ответ на доверие. Никак иначе.       — Разве враг будет помогать тебе стать сильнее? — Немного укоризненно спросил я.       — Если собирается использовать – будет. — Отрезала девушка. — Если ты хочешь действительно заполучить меня в свою команду – я требую откровенности.       Значит, хочешь знать правду обо мне? Наивная. У меня нет ответа на твой вопрос, одни гипотезы и спекуляции. Впрочем, не вижу ничего плохого в том, чтобы выдать кусочек правды – я всё равно не собираюсь упускать возможность затащить Логию в свою команду.       — Хорошо. — Медленно протянул я. — Но в ответ я требую откровенность на откровенность. — Я поднялся и подошел к девушке, заставив её запрокинуть голову вверх. — Я скажу тебе, кто я такой на самом деле, но сначала я хочу кое-что узнать. Причину твоей радости после моего возвращения. И почему ты сейчас смотришь на меня волком. Что изменилось за столь короткий срок?       Я присел на приятно прохладный столик, и в свою очередь требовательно посмотрел в глаза Моне, наклонившись практически вплотную к её лицу. Даже смог ощутить запах её волос.       Только вот вместо ответа Логия рассыпалась снежным вихрем и стремительной позёмкой бросилась прочь из парка. И что это было, мать вашу?!       Я бросился за ней, но её уже и след простыл. Она могла скрыться куда угодно, а метроном опасности в моей голове стал угрожающе набирать частоту. Проклятье, как же не вовремя она решила сбежать. И почему?       Женщины. Никогда не мог понять их.       Не обращая внимания на недоумённо косящихся на меня людей, я уселся прямо посредине дорожки и закрыл глаза. Сосредоточившись на мерно стучавшему в моих висках чувству опасности, я постарался раскрыться этому чувству – точно так же, как совсем недавно случайно коснулся Воли во время обеда.       Мне нужно как можно быстрее найти Моне, пока не случилось непоправимое.

***

      Логия в форме снега неслась сквозь городские кварталы не разбирая дорогу. Уже не было нужды в бегстве, но поглотивший её с головой стыд заставлял её всё дальше и дальше удаляться от дворца.       Своё поспешное бегство она оправдывала сама себе как способ не допустить, чтобы Фарадей узнал её главную тайну – критическую неуверенность в себе в плане амурных дел. В руках этого умника это знание могло стать мощнейшим инструментом давления. Даже сейчас, спустя столько времени её сердце колотилось как бешеное, когда она вспоминала его серьёзное лицо и внимательные глаза, находившиеся слишком близко.       У неё были проблемы с этим сколько себя помнила, и она боялась, что этой слабостью Майкл воспользуется в своих целях.       Она что было силы проклинала этого человека, занявшего слишком много места в её мыслях и свою постыдную слабость. А руки всё ещё помнили невероятно приятную прохладу, созданную его силой, и ощущение собственной беспомощности, когда она внезапно ощутила себя хрупкой фарфоровой игрушкой рядом с ним.       Её чувства сыграли с ней злую шутку, и сейчас она не знала, на кого она злится больше – на себя или на Фарадея. Она приняла человеческую форму и бродила по людным улочкам в поисках успокоения.       Уличные торговцы на разные лады зазывали прохожих приобрести товар с их лотков, мальчишки-газетчики выкрикивали заголовки свежих газет – жизнь в столице била ключом, и даже недавнее покушение на короля не смогло замедлить этот ритм. Лишь заставила людей порой нервно озираться и шепотком обсуждать с другими случившееся.       Она шла мимо занимающихся своими делами людей, едва ли не первый раз в жизни сожалея, что её жизнь не наполнена подобными простыми и понятными хлопотами.       Потерявшаяся в собственных чувствах и сожалениях девушка стала лёгкой добычей. Когда Моне почувствовала боль под левой лопаткой и чувство невероятной усталости с головой нахлынуло, заставив ноги подкоситься от внезапной слабости – чья-то сильная рука грубо подхватила её под локоть, а знакомый голос с нескрываемой злостью приказал:       — Следуй за мной и не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус.       Её потащили сквозь узкие проулки куда-то вглубь, а у неё только и хватало сил, чтобы переставлять под собой ноги и не повиснуть с позором на руках члена её старой Семьи. В голове Моне была абсолютная пустота, а где-то в глубине живота образовался ледяной ком страха.       В безлюдном тупике её похититель прижал её спиной к стене. Лицо человека было скрыто светлой тканевой маской с заклёпками и защитными очками, но даже сквозь них Моне чувствовала на себя горящий гневом и презрением взгляд. Гладиус, один из офицеров Донкихота. Одетый в черное пальто с медными бляшками и заклёпками, он возвышался над ней практически так же, как и Майкл – эти двое казались одинакового роста.       Формально они были равны, и пусть он всегда с уважением относился к ней – Моне не сомневалась – одно-единственное слово Дофламинго, и Гладиус с радостью её прикончит. Его фрукт способен раздуть и взорвать любой неорганический предмет, к которому он прикоснётся – и Моне не сомневалась, что он уже превратил её одежду в бомбу.       Она ждала, что он скажет ещё что-то, но вместо этого пират достал из-под полы своего плаща Ден Ден Муши, надавив при этом пару кнопок на боку крупной улитки.       Живое средство связи проснулось, издав несколько странных звуков. Точки глаз на длинных стебельках внезапно смазались и приняли вид щегольских солнцезащитных очков с красными стёклами.       Сердце девушки пропустило удар, когда раздался до боли знакомый низкий мужской голос:       — Эй, Моне. Давно не виделись. — Короткий и злой смешок заставил девушку покрыться гусиной кожей с головы до ног. Донкихот Дофламинго, правитель Дресс Розы. Шичибукай, пират-корсар на службе Мирового Правительства, так же известный как Джокер, восходящая звезда теневого мира.       Один из опаснейших людей планеты, жестокий, безжалостный... И безумно харизматичный.       Её настоящий капитан и повелитель.       — Бедный Гладиус сбился с ног, разыскивая тебя по всему Вест Блю. — Сквозь весёлый тон сквозила беспощадная злость, заставив едва держащуюся на ногах девушку покрыться холодной испариной.       — Скажи, моя дорогая. Что случилось с Диаманте? — Тяжелый голос пирата с приятной хрипцой вводил в заблуждение своим участливым тоном. Моне не сомневалась – за фальшивым спокойствием скрывалась настоящая буря.       — Молодой господин... — Слова с трудом проходили сквозь пересохшую глотку. — Он...       — Мёртв. — С мрачным спокойствием закончил за ней Шичибукай. — Почему я узнал это не от тебя?       — ... — Моне издала сдавленный всхлип, не в силах выдавить из себя хотя бы слово.       — Мой старый друг мёртв. — Голос Дофламинго на секунду стал мертвее мёртвого, и внезапно Моне поняла, что её господин вусмерть пьян. Потеря Диаманте ударила по нему сильнее, чем она могла себе вообразить раньше.       Впрочем, это не мешало монстру в человеческом обличье быть предельно собранным. Выпитый алкоголь лишь подогревал его гнев.       — Кто убил его? Кто посмел поднять руку на мою Семью? — От ярости в его словах даже Гладиус нервно вздрогнул, сжав плечо девушки сильнее, чем требовалось.       — Крокодайл... — С трудом выдавила из себя Логия. Она уже поняла, к чему всё идёт, и обреченно ждала приговора. Сил бояться уже не осталось, и она просто ждала, когда её мучения наконец-то подойдут к концу.       — Песчаный ублюдок... А я ещё хотел предложить ему стать партнёром. — Посетовал на свою недальновидность Джокер. Впрочем, Моне от его раскаяния легче не стало.       — Почему ты пряталась, Моне? — Вкрадчиво спросил её Донкихот. — Не потому ли, что всегда ненавидела Диаманте? И поэтому позволила ему умереть?! — Голос пирата лязгнул, как гильотина. — Сбежала, выжив там, где мой лучший боец сложил голову?! Трусливая тварь!       Моне вздрогнула, словно от удара наотмашь. Внутри неё всё горело от детской обиды на несправедливость происходящего.       — Это не так! — Выкрикнула она яростно смотрящей на неё улитке. — Я не смогла ничего сделать! Да, я ненавидела Диаманте всей душой. — На пороге смерти Моне стало всё равно. — Этот ублюдок вытирал об меня ноги, когда я отдавала всю себя службе вам, молодой господин! Но я изо всех сил пыталась спасти его, потому что он – из моей Семьи!       — Тогда почему ты жива? Почему не отдала жизнь за него? — Вопрос прозвучал на удивление искренно. — Ты ведь знала, что он ценнее для нашей Семьи, чем ты. Моё сердце разрывается от боли, когда я думаю об этом, милая моя. — Уже не скрываемая ярость прорвалась сквозь иллюзорное спокойствие. — Но словно этого было мало – ты бросила нас, спутавшись с пиратом из Вест Блю!— Ярость внезапно прошла, оставив один холод. — Я разочарован, Моне.       — Всё, что я делала было ради Семьи. — Давно уже ни на что не надеясь, проговорила девушка. Она просто хотела расставить все точки над i. — Семья ослабла после смерти Диаманте, и я хотела хоть как-то исправить это, завербовав в наши ряды сильную сверхновую.       — И как ты посмела подумать, что кто-то сможет заменить нам Диаманте?! Даже сверхновые всех морей не стоят даже мизинца моего старого друга.       Тишина после этих слов была обволакивающей, словно трясина. После чего Дофламинго тяжело обронил:       — Он был прав, когда говорил, что женщины ведомы не разумом, но чувствами. Ты предала нас дважды – позволив Диаманте умереть и потеряв голову от первого встреченного смазливого парня.       Голос Шичибукая приобрёл ничем не скрытую властность:       — Ты больше не часть моей команды, Моне. Но я прощаю тебя. Гладиус.       — Да, молодой господин? — Отозвался офицер.       — Ты знаешь, что должен сделать.       Моне обречённо закрыла глаза – с чем-то острым из Кайросеки в спине она не сможет ничего противопоставить опытному бойцу-фруктовику. На душе было невыносимо пусто. Глаза сами собой наполнились бессмысленной влагой – Моне поняла, что конец её метаниям наконец-то настал.       Но больше всего её ранило и вызвало слёзы бессилия именно то, что её даже не стали слушать. Вся её жизнь оказалась бессмысленной. Смерть показалась ей не наказанием, а избавлением от невыносимого груза несбывшихся надежд.       — Гори в аду, предательница. — Фруктовик извлёк из ножен остро наточенный изогнутый кинжал, и полоснул тонкую шею девушки от уха до уха. Только вот вместо открывшейся кровавой улыбки и потока крови клинок высек искры из чего-то белого и невероятно твёрдого, воротником прикрывшему шею Моне.       — Что за?... — Гладиус не успел удивиться по-настоящему, как его сильнейшим ударом сверху впечатли в землю. Упавший сверху Майкл вбил голову подчиненного Донкихота в грунт, оставив после себя ударный кратер глубиной в добрых полтора метра, из которой торчали одни ноги Гладиуса. Ударная волна вырвалась вверх, громом разносясь по округе, срывая с верёвок сохнущее белье и распугивая лениво валяющихся в тени котов.       Кромки кратера едва заметно светились малиновым, и пар поднимался над поверженным офицером – Майкл ни на йоту не сдерживался при ударе. Если бы не его пунктик на сопутствующий ущерб – ударная волна разнесла бы полквартала.       Задумавшись на мгновение, Майкл вновь поднял покрывшуюся разрядами ногу и ещё раз врезал по потерявшему сознание фруктовику – на этот раз в грудь, под аккомпанемент предательски хрустнувших рёбер.       Моне в лёгкой прострации вздрогнула, увидев лицо Фарадея. Последний раз она видела его в такой ярости, когда Диаманте посмел угрожать его семье.       «Какой же ты дурак...». — Обессиленно подумала она, сползя по стене вниз, и неуклюже пыталась нащупать воткнутый в себя кусок Кайросеки.       — Эй, Гладиус. — Ожила улитка. — Что произошло?       — Боюсь, что Гладиус сейчас не в состоянии говорить. — С злым весельем проговорил Фарадей, взяв Ден Ден Муши в руки. — Привет, Доффи. Фарадей на проводе.       — Надо же, возлюбленный спасает свою красавицу от верной гибели. — Внезапная перемена обстановки не выбила могучего пирата из колеи. — Что ты сделал с Гладиусом?       — Он дышит. Пока. — С нехорошей усмешкой сообщил ему Майкл. — Ты там женских романов перечитал? Не ожидал подобного от такого, как ты.       — Ты же понимаешь, что сейчас подписал себе смертный приговор? — Вкрадчиво спросил у него Джокер. — Но я закрою глаза на этот проступок, если ты сейчас убьёшь предательницу и поможешь моему подчинённому.       — Похоже, ты всё ещё не понял очевидного. — Покачал головой Фарадей. — Здесь ты уже бессилен и не сможешь дёргать за ниточки, как привык.       Раздавшийся от улитки хохот заставил Моне побледнеть ещё сильнее, а Майкла – нахмуриться. Отсмеявшись, Дофламинго произнёс:       — А ты забавный парень. — Ледяной смешок последовал за этими словами.       — Ты даже не представляешь, насколько. — Криво усмехнулся Фарадей. — В следующий раз посылай кого-нибудь посильнее – я даже размяться как следует не смог.       — Я теперь понимаю, почему Моне запала на тебя. — Иронично произнёс Шичибукай.       — Пожалуй, тебе теперь стоит знать ещё одну вещь. — Сказал Фарадей, пропустив мимо ушей этот бред и приблизив улитку вплотную к себе. — Моне теперь часть моего экипажа, и любой, кто посмеет поднять на неё руку – умрёт. А теперь вернёмся к нашему незадачливому другу Гладиусу. Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен его добить?       — А ты любишь создавать себе врагов, малыш. — Несмотря на ситуацию голос Дофламинго звучал расслабленно. — Это ведь из-за тебя Диаманте не смог сопротивляться Крокодайлу, не так ли?       — Я не люблю, когда угрожают моим близким. Диаманте переоценил свои силы и нарвался на неприятности. — Пожал плечами Майкл. — Предлагаю тебе поторопиться с ответом – видок у твоего человека неважный, а мне лень долго стоять над ним с занесённой над его дурацкой прической ногой.       Моне напряженно слушала их разговор, пытаясь понять, чем же всё это закончится. Больше всего её поразило, что Дофламинго воспринял молодого пирата как достойного переговоров собеседника.       В определённом смысле это была немалая честь. Пусть и заканчивающаяся обычно смертью наглеца.       — Вот, значит, как... — Протянул Дофламинго. — Предлагаю жизнь за жизнь. Я пока что закрою глаза на предательство этой дряни в обмен на жизнь моего подчинённого.       Фарадей задумался на пару секунд, после чего ответил:       — Сойдёт. Пока, Доффи. С нетерпением буду ждать нашу встречу в Новом Мире. — После этого Майкл бесцеремонно прервал вызов.       Где-то далеко от Филджи, в Новом Мире зашёлся бешеным смехом одетый в пышную розовую накидку из перьев трёхметровый светловолосый монстр в облике человека. Пьяный до изумления, он содрогался от хохота. Скорбь от смерти друга, ненависть к его убийце, гнев на предавшую его дрянь, ярость от наглости невесть что возомнившего о себе выскочки – он купался в этих эмоциях, чувствуя, что нахлынувшая было тоска отступает прочь.       — Фарадей, да? — Протянул он, закинув ногу на ногу и опрокинув в себя очередную бутылку спиртного. Поковырявшись в куче разномастных пустых бутылок, он выудил на свет газету, где на первой полосе красовалась фотография бушевавшей в Доронессе стихии.        Фыркнув, Дофламинго пробурчал:       — Везучий сопляк, заполучивший в свои руки созданный Вегапанком фрукт.       У него были свои планы на эту силу – одно имя Вегапанка делало его бесценным в глазах многих ценителей.       Присмотревшись внимательно к фотографии Фарадея Дофламинго кольнуло дежавю. Где-то он уже видел похожее лицо и глаза. Но наваждение пропало так же внезапно, как и пришло, и Джокер отбросил в сторону газету – он решил пока что отложить проблему предательницы и приютившей её сверхновой на потом.       К тому же предательница всё ещё могла послужить его планам. Но сейчас...       Крокодайл. Жилы на лбу Шичибукая взбухли от захватившей его с головой ненависти. Спускать ему с рук убийство Диаманте он не собирался.       Всё остальное может подождать.

***

      Бросив заснувшую улитку на валяющегося без сознания Гладиуса, я отбросил в сторону все переживания о разговоре – с самого начала было понятно, что мне и Дофламинго не быть друзьями, поэтому церемониться с ним не было никакого смысла.       Словам Шичибукая нет никакой веры, но нарушать собственное слово я не собирался. Правда, помощь Гладиусу в сделку не входила, поэтому я собирался просто бросить его здесь. Если звёзды будут на его стороне, выживет.       Но у меня есть дела поважнее. Выглядела Моне ужасно – бледная, дрожащая от пережитых эмоций девушка обессилено сидела на земле, привалившись к стене спиной, и шаря одной рукой позади.       Аккуратно подняв девушку на ноги, и развернув её спиной к себе, я сразу увидел то, что она пыталась нащупать – сквозь окрасившуюся в красный от крови одежду торчала шляпка гвоздя. Мне даже не пришлось прикасаться к нему, чтобы ощутить знакомые эманации.       Кайросеки. И такой маленький предмет. Привет из Вано, не иначе. Интересно, на что именно Джокер выменял его у Кайдо? Вряд ли я узнаю ответ на этот вопрос, но эту очень ценную вещичку я оставлю себе.       Аккуратно вытащив гвоздь из спины не издавшей ни малейшего звука Логии, я спрятал его в созданный на месте футляр из алюминия. Уверен, он мне пригодится ещё не раз. Спасибо за подарок, Гладиус.       Очень хотелось поэкспериментировать с его фруктом, но я нарушу своё слово, если он умрёт. Так что придётся потерпеть до кандидата получше, увы.       — Пойдём? — Обратился я к девушке. Та лишь устало приоткрыла глаза и посмотрела на моё как ни в чём не бывало улыбающееся лицо.       — Зачем ты всё это делаешь? — Тихо спросила она у меня.       Поразмыслив пару секунд, я ответил:       — Терпеть не могу людей, которые не ценят своего счастья. Твой теперь уже официально бывший капитан упустил великолепного члена команды, и я буду конченным идиотом, если поступлю как он.       — Ты не идиот. Ты мертвец, только всё ещё не знаешь об этом. Как и я. — Моне запустила руки в волосы, на мгновение прикрыв глаза. — Как и все остальные пираты Фарадея.       — А вот это уже не факт. — Девушка не спешила следовать за мной, поэтому я бесцеремонно схватил её за руку и потащил за собой. — Пошли, у нас ещё непочатый край дел. Ты только подумай. — Я с трудом загнул один палец на свободной руке:       — Нам нужно как следует подготовить корабль к путешествию на Гранд Лайн. Потом нужно позаботиться об углубленном изучении наших фруктов и их взаимодействии.       Моне со странным выражением на лице шла рядом со мной.       — Но и это ещё не всё – я совсем недавно открыл в себе Волю Наблюдения.       Логия споткнулась на ровном месте и недоверчиво зыркнула на меня.       — Так как Эрик обладает обеими типами Воли – у нас будет наглядное пособие для освоения и улучшения навыков. — Меня её недоверие лишь позабавило.       Я улыбнулся Моне и попросил:       — Не сдавайся раньше времени. Помни – Новая Эра близко. И я хочу, чтобы ты стояла на её вершине рядом со мной. Как часть моей команды.       Моне не то чихнула, не то закашляла после моих слов. Я запоздало подумал, что предпоследняя фраза прозвучало несколько двусмысленно, но было уже поздно.       — Я тебя ненавижу. — Пробурчала Моне. Правда, злобы в её тоне не было, лишь бесконечная усталость. — Ты пустил под откос мою прежнюю жизнь, а теперь пафосно вещаешь о ждущем нас великом будущем? — Девушка возмущённо закрутила головой, из-за чего её волосы зажили своей жизнью, словно волны на море.       — Но сначала надо как следует поесть. Из-за тебя наш обед наверняка уже остыл. И поверь – на этот раз простым ковырянием ложкой в супе ты не отделаешься. — Проговорил я, краем глаза наблюдая за этим занимательным зрелищем.       — Тебя явно в детстве уронили со скалы головой вниз. — Язвительно ответила мне Логия.       Вот и славно. Когда твоя прежняя жизнь окончательно превращается в пыль и прах – нужно найти силы оставить всё позади. Несмотря на все попытки Моне скрыть своё состояние, я прекрасно видел, что она буквально сломлена произошедшим. Но возможно, это и к лучшему.       Рано или поздно она станет моим самым сильным союзником. В этом я не сомневался.       Надеюсь, небо смилуется над нами и даст хотя бы пару недель передышки.       Вопрос о её поспешном бегстве от меня оставлю на потом.