Фарадей

***

      — Все в сборе, и никто не собирается нам мешать. Чудесно.       Сообщил я, обведя взглядом собравшуюся полным составом команду. Мы расчистили вход в беседку и выдули из неё всю листву, мелкий мусор и пыль, и теперь сидели внутри, окруженные стеной из зелёных побегов и листьев. Ю засела в засаде за одной из колонн поместья, явно собираясь услышать всё, что мы будем говорить. Мысленно поставил ей минус: если действительно хочет быть с нами – или с Тартачо, что по сути одно и то же - ей следовало бы проявить больше смелости.       Эрика с большим трудом удалось уговорить спуститься сверху, и он теперь с расстроенным видом развалился на скамье, закинув ноги на стол. Вид у него был такой, что здесь он присутствует исключительно приличия ради. Только вот его с потрохами выдавал острый взгляд, которым он периодически оглядывал нас.       Тартачо с тщательно скрываемым беспокойством уселся на стол, на правах хозяина игнорируя приличия и неодобрительно косясь на Эрика. В взъерошенных фиолетовых кудрях блестели тонкие пряди паутины – похоже, там, где он совсем недавно был, уже давненько не ступала нога человека.       Единственной, кто сидел по-человечески, была Моне. Сев с противоположной стороны стола, она крутила в пальцах искрящийся в пробивающихся сквозь листву лучах лёд, с задумчивым выражением поглядывая на сияющие на свету грани.       Она была на удивление спокойна, и внешне, и в душе. Отлично держит удар, как ни посмотри. При взгляде на её руки шрамы на запястьях пронзил особенно сильный зуд, постепенно перейдя на ладони и тысячью острых лапок вонзившись в подушечки пальцев.       Стоит держать свои эмоции под контролем, раз от одного предвкушения руки зудят как сумасшедшие. Впрочем, я в любом случае не собирался затягивать с официальной частью, раз уж у меня появилась возможность как следует изучить абсолютно отличный от моего Дьявольский фрукт.       При звуках моего голоса команда всё же соизволила уделить немного внимания моей скромной персоне. На какое-то мгновение мне стало неловко – абсолютно разные люди внимали мне, собранные здесь волею случая и моей силы. Назвавшись их капитаном, я взвалил на свою спину тот ещё груз.       Скучно точно не будет.       — Не хочу зря сотрясать воздух о великом будущем нашей команды. Вы сами всё увидите. — Я не стал кривить душой и произносить торжественную речь. — Поэтому считайте, что с официозом закончено, и перейдём сразу к делу.       Негромкое потрескивание разрядов статического электричества, и в беседку словно косяк перелётных птиц влетела троица небольших, но чрезвычайно массивных на вид сейфов. Сделав круг почета над головами не слишком довольных этим пиратов, они с достоинством приземлились перед каждым присутствующим на протестующе заскрипевший стол.       Не будь тот сделан на совесть из прочного дерева – и без моей незримой помощи, если говорить откровенно – последствия были бы печальны. К тому же Эрику сейф чуть было не отдавил ноги, и он, бросив укоризненный взгляд в мою сторону, слегка сдвинул их в сторону.       Дверцы распахнулись, показав аккуратно уложенные пачки белли. Сверху купюр едва слышно посапывали мелкие Ден Ден Муши – улитки безмятежно спали. Их я забрал совсем недавно, и положил в сейфы перед началом встречи, чтобы они ненароком не задохнулись в них.       — С этого момента и до тех пор, пока существует наша команда – каждому положена доля от общего дохода. Награбленного, заработанного или полученного любым другим – неважно. В каждом сейфе по тридцать миллионов Белли.       Моне слегка приподняла бровь, разглядывая содержимое своего хранилища. Эрик негромко присвистнул, после чего потянулся и достал одну пачку, взвесив её в руке.       — Мы ничего не успели сделать, а капитан уже осыпает нас деньгами. Тебе не кажется это слегка расточительным? — Спросил он, хлопая пачкой по ладони и внимательно смотря мне в глаза.       — Это всего лишь деньги на карманные расходы. — Пожал плечами я. — У нас в команде два сильных фруктовика, первоклассный хирург и прирождённый вор – всегда можно будет добыть ещё. Но это ещё не всё. Ден Ден Муши увидели? К ним я прикрепил листы с списком номеров и инструкцией по уходу за ними, если вы не в курсе, а также ключи от сейфов.       — Пулюм-пулюм-пулюм. — Внезапно ожила улитка Эрика. Тартачо быстро разобрался, как работает его новая игрушка и пустил её в дело. Мечник прервал вызов легким хлопком по раковине улитки и проговорил:       — Кто угодно может подслушать разговор. Стоит позволить себе пару лишних слов – и через час об этом будет знать всё море.       — Даже с таким риском связь всё равно необходима. — Не согласился я с ним. — А о важном следует говорить только с глазу на глаз. К тому же, кто мешает вбрасывать любителям чужих бесед дезинформацию?       Говорить о своих планах создать собственную независимую систему связи я не стал. Как и о том, что заготовки под коммуникаторы уже готовы и вот-вот попадут в руки своих владельцев. Обеспечить связь на уровне одного острова я могу хоть сейчас, но автономностью там даже пахнуть не будет, и без моего прямого контроля полностью бесполезно.       Само собой, подобное может пригодиться только в экстренном случае. А вот связь хотя бы в пределах одного Блю – настоящий инженерный вызов даже для обладателя наиболее подходящего для этого фрукта.       Впрочем, рано или поздно это надо будет сделать. Без этого никак.       Пока я препирался с Эриком и его карманной паранойей, а Тартачо развлекался с Ден Ден Муши, Моне первой заметила и вытащила из своего сейфа изящную серебристую полоску браслета и рассматривала слабо выделяющиеся на общем фоне символы.       — Правильно ли я понимаю, что ты хочешь, чтобы мы надели вот это? — Её ироничный вопрос стал неожиданностью для нас всех. Если честно, то я предполагал, что Логия будет молчать как политрук на допросе у нацистов, полностью отстранившись от обсуждения.       Уверен, что никто из моей команды, включая саму Моне, не понимает, зачем я взял её в команду. Только вот я не действовал с бухты-барахты. Такие люди, как Моне физически неспособны жить для себя. Отверженная своей старой командой, она искала смерти, и я не был бы самим собой, если бы допустил подобное расточительство.       Дофламинго так и не заметил не огранённый алмаз в своей команде. Впереди долгий путь бережной огранки и шлифовки. Самое главное – дать ей новый смысл жизни. Новую команду. И меня вполне устроит, если я окажусь за рамками её заботы.       Если всё пойдёт так, как я рассчитываю, разумеется.       — Тебя что-то не устраивает? — Каюсь, не смог сдержать любопытства в голосе.       — Мне бы и в голову не пришло украшать себя подобной... поделкой.       Логия провела по рельефным символам, после чего обвела череп пальцем и ткнула в центр этого воображаемого круга. Серебро тихонько зазвенело, наполнив беседку идеально чистой нотой.       — Впрочем, я видела и более безвкусные флаги – если я правильно поняла смысл этого символа. — Неожиданно призналась Моне. — Только вот вместо одной скучной визуализации капитана здесь нанесены знаки всех присутствующих. Зачем?       Последний вопрос она задала, глядя мне прямо в глаза. Летний зной на мгновение сменился январским морозом, холод с лёгкостью проник под одежду и пропал так же внезапно, как и появился. Я лишь мог гадать, чего было больше во взгляде девушки – предостережения или сомнения.       Интересно, она сознательно распространяет холод или фрукт отзывается на сильные эмоции? Надо будет проверить.       Время поиграть в «я знаю, что ты знаешь, что я знаю».       — Мне просто хотелось, чтобы они напоминали носящему о нашем существовании. — Я совершенно точно разучился улыбаться искренне – даже Тартачо, самый юный среди нас скептически скосил взгляд с только что вытащенного браслета на меня.       Эрик последовал его примеру, разглядывая очередной подарок.       — Несколько прямолинейнее, чем мне нравится. Впрочем, что ещё можно было ждать, учитывая твою слабость к меди, — кивком головы он указал на прислонённый к стене посох, — я не знаю, зачем ты засунул её внутрь своего Весёлого Роджера, но я уважаю человеческие слабости.       — Мне не нравится. — Тартачо не дал мне ответить мечнику. — Я не хочу быть каракатицей с поварёшкой! — Негодующе выпалил он.       — Но ты определённо каракатица с поварёшкой, разве нет? Ты умеешь мимикрировать и великолепно готовишь – если верить капитану. — Заметил Эрик.       — Да, то есть – нет! Я хочу себе крутой знак – с пушками или двумя скрещенными саблями, или... — Тартачо распалялся всё сильнее с каждым произнесённым словом.       Я слушал их трескотню вполуха, с лёгкой улыбкой глядя в глаза Логии.       — Мне не нравится, зачем ты всё это затеял. Я не верю в совпадения, особенно связанные с таким мутным человеком, как ты. — С напором произнесла Моне, глядя на меня сузив глаза.       — Твоё право. — Кивнул я. — Ведь наша цель – покорить Гранд Лайн. — Громко и четко проговорил я, перебивая невовремя расшумевшегося рыболюда. — Первый обязательный пункт для посещения – Остров Русалок. Ну а дальше лежит Новый Мир и главная область интересов Дофламинго. Уверен, он с нетерпением ждёт нас. — Сообщил я ей очевидный факт.       — Я не об этом. — Свирепо тряхнула головой Логия. — На всех браслетах есть эта дурацкая снежинка. Словно ты убеждён в том... Это нонсенс!       Я немного подался вперёд, и вкрадчиво произнёс:       — Значит, ты уверена, что подобное не произойдёт. Только вот ответь мне на простой вопрос – если бы тебя не стало, вспомнила ли она о тебе хотя бы один раз? Один-единственный раз. А, Моне?       Девушка хотела мне возразить, но внезапно передумала, обратив внимание на бессовестно греющих уши Эрика и Тартачо. Вместо этого она вздохнула и медленно произнесла:       — Спрашивать о источнике твоих знаний бессмысленно, не так ли? А ведь это самая охраняемая тайна семьи Дофламинго. Лишь офицеры знают всю правду.       — Самая-самая? — Если подумать, то даже Трафальгар не знал об особом происхождении Доффи, хотя он фактически рос вместе с пиратами Донкихота. Об этом точно знает четвёрка старших офицеров – прозванный с лёгкой руки Зоро писклявым ублюдком Пика, человек-сопля и фактически приёмный отец Дофламинго Требол, ныне покойный Диаманте, и наконец – любитель косплеить негра Верго.       Что-то я сомневаюсь, что такую важную информацию доверили кому-то кроме ближнего круга Небесного Дьявола.       — Сомневаешься в моей осведомлённости. — Отстранённо констатировала Логия.       — Есть причины. — Пожал плечами я, после чего сделал несколько шагов и навис над невольно напрягшейся девушкой.       — Дофламинго – наш враг, поэтому я обязан сообщить самое главное о нём, что могут не знать даже бывшие офицеры.       Я коротко кивнул на Моне, между делом заметив неподдельный интерес Логии и закончил, подняв правую руку – десяток искр сорвалась с кончиков пальцев, растворившись в воздухе. Мои следующие слова были предназначены только для моих накама.       — Он – бывший Тенрьюбито, сохранивший определённую часть былого влияния.       Эрик вызывающе громко присвистнул в ответ на эту новость, образовавшиеся на лбу Тартачо морщины разом заставили его выглядеть старше на полдесятка лет. Кто-то снаружи беседки выдал себя шумом – похоже, потерял равновесие в безуспешной попытке услышать столь интересную вещь.       Моне медленно положила браслет на стол и опёрлась руками о столешницу, переплетя пальцы между собой. Несмотря на внешнее спокойствие, я чётко ощущал её яркое удивление. Она не знала.       — Это... многое объясняет. — Медленно протянула зеленоволосая и сокрушенно покачала головой. — Твоя осведомлённость выходит за рамки разумного. Я провела годы рядом с ним, и не слышала даже тени намёка. Это...       — Обескураживает, правда? — Заметил я, усевшись на ту же скамью, что и девушка и заняв последнюю вершину в беседке и замкнув фигуру из людей. — Заставляет о многом задуматься.       Моне мне ничего не ответила, погрузившись в свои мысли. Дорого бы дал за знание того, что она так меланхолично обдумывает.       — Никогда не слышал о бывших Тенрьюбито. — Проговорил Эрик, постукивая пальцем по столу. — Не представляю, что именно нужно совершить, чтобы лишиться своего статуса.       — Отец Дофламинго отказался от статуса Небесного Дракона и увёз свою семью из Мари Джоа. Он собирался жить как обычный человек. — Пояснил я и вздохнул. — Надо ли говорить, что с ними случилось, когда окружающие узнали, кто оказался их новым соседом?       — Нет, не надо. Идиоты долго не живут. — Мрачно заявил Тартачо. Эрик кивнул, и спросил:       — Я так понимаю, что выжил один Дофламинго?       — Это долгая история. — Признался я. — Ирония в том, что единственный не злоупотреблявший властью Тенрьюбито обрёк себя и свою семью на ад при жизни. Первой умерла его супруга, не выдержав ужасных условий и долгой болезни. Следующим был он сам – Дофламинго собственноручно прикончил своего отца и отнёс его голову на Мари Джоа, пытаясь вернуть утраченное положение. Безуспешно. И свою последнюю родную кровь – младшего брата – Дофламинго застрелил, узнав, что тот работает против него на Дозор.       Эрик задумчиво выругался, Тартачо хмуро сидел, уставившись на свои руки, а Моне произнесла, положив подбородок на скрещенные пальцы:       — Я слышала, что у него был брат, и что он ненавидит вспоминать об этом. В это трудно поверить, но... Он всегда говорил, что его семья – это его офицеры.       Его офицеры. Не «мы». — мысленно отметил я.       — Грёбаный монстр. Если это правда, то для него буквально нет ничего святого. Это зверь в оболочке человека, и я даже рад, что мы стали его врагами. — Оскалился Эрик, машинально поглаживая ножны своего клинка.       — Иногда родная кровь хуже зверей. — Процедил сквозь зубы Тартачо, и в ответ на вопросительные взгляды лишь угрюмо замолчал, показывая всем видом, что не собирается больше ничего говорить по этому поводу.       — Кажется, я понимаю, почему кэп хочет посетить Остров Русалок. — Без всякого веселья хмыкнул Эрик, покосившись на внезапно помрачневшего рыболюда. — Но пока оставим его и Новый Мир в покое – это всё частности, пусть и важные, и мы до них ещё не скоро доберёмся. Меня больше интересует, не вздумал ли ты повторить подвиг Роджера, раз заговорил про покорение Гранд Лайна.       — Есть ли у меня амбиции претендовать на титул Короля Пиратов? — Я закинул руки за голову и привалился спиной к стене беседки. — Богатства, слава, власть. Если честно, меня не слишком интересует всё это. Я просто хочу пуститься в приключение с хорошей компанией и узнать все секреты этого мира.       — Знаешь... — Протянул Эрик. — Невероятный контраст между «я знаю бережно хранимый секрет Шичибукай» и «я просто хочу приключений с друзьями». Мне нет дела до твоего прошлого и я верю исключительно своим глазам, а вот для этих двоих, — Он махнул рукой, указывая на Тартачо и Моне, — мог бы придумать что-то получше.       Рыболюд лишь фыркнул, показывая, что его это не слишком заботит, а Логия равнодушно пожала плечами и произнесла:       — Мы всё равно не узнаем правды от него.       Тартачо в этот момент стрельнул глазами в сторону Моне, после чего перевёл взгляд на меня, будто решая про себя что-то. Но так ничего и не сказал. Интересно, о чём он думал? Похоже, что бы это ни было, говорить об этом в присутствии Логии он не захотел.       — Раз уж мы заговорили о целях – для начала я хочу добраться до Нового Мира и обстоятельно побеседовать с Вегапанком. Уверен, вы все слышали о нём. Такая конкретика вас устроит? — Произнёс я, неспешно постукивая пальцами, выбивая простенький ритм.       — Я и сам не прочь задать ему пару вопросов, так что я не против. Только вряд ли правительство подпустит нас к нему хотя бы на пушечный выстрел. — Эрик ухмыльнулся. — Но ты и сам об этом знаешь.       Он наконец-то убрал ноги со стола и сел прямо, уложив ножны с мечом прямо перед собой.       — Будет невежливо не поддержать капитана, раз зашел разговор о целях. Моя цель – нанести Мировому Правительству как можно больший ущерб. Уверен, стоит нам вломиться в Гранд Лайн, и шестёрки правительства полезут изо всех щелей. — Эрик ласково провёл пальцами по ножнам. — И я с радостью порежу их всех на куски.       Если говорить начистую, подобная кровожадность для обычно сдержанного доктора выглядела как нечто чужеродное, привнесённое насильно извне и накрепко въевшееся в кровь и кости Эрика. Если оком платят за око, то правительство наверняка задолжало ему целую бочку солёных от слёз глаз.       Моне и Тартачо восприняли слова хирурга как должное. Уж в чём в чём, а в излишней любви к нынешней власти их точно нельзя было обвинить. Разве что Тартачо нетерпеливо заёрзал и взял слово следующим:       — При знакомстве с кэпом я попросил его помочь мне добраться до Острова Русалок. У меня там... лично дело. — Проронил он. — Но я не собираюсь оставаться там. Ты же говорил про все тайны мира? — Он с какой-то мрачной решимостью взглянул мне в глаза. — Как хочешь, кэп, но в таком случае тебе не отвертеться от поиска Ванписа. И я не согласен быть под началом никого, кроме Короля Пиратов.       Ну и что я этому чуду с перепонками должен ответить? С одной стороны он прав, разумеется – я не прощу себе, если не посещу Рафтель. Правда, заявлять на все моря об этом желания у меня нет никакого.       — Спокойной жизни и смерти от старости ты мне точно не желаешь. — Практически в унисон с Эриком хмыкнул я. — Нам бы до Нового Мира добраться, не свернув себе шеи. Об этом рано ещё загадывать.       Моне в ответ на тираду Тартачо лишь едва заметно покачала головой. Заметив, что наши взгляды скрестились на ней, девушка лишь равнодушно пожала плечами:       — Мне нечего добавить. Ты капитан – тебе и решать.       И почему я не удивлён отсутствию даже малейшего энтузиазма?       — Верно. — Раздачу пряников и вводные разговоры по душам можно считать завершенными. Пора наметить курс. — Мы проведём на Филджи пару недель – отдохнём, проведём несколько совместных тренировок и как следует подготовимся к отплытию. Если верить карте, то до Реверс Маунтин нам осталось больше трети пути.       Я обвёл взглядом слушавших меня людей, и в где-то глубоко внутри затеплился огонёк предвкушения чего-то грандиозного. Восхитительное чувство.       — Не нужно тратить личные средства на подготовку – для этого есть судовая казна. Тартачо. — Обратился я к рыболюду. — От тебя я жду список всех необходимых в путешествии съестных припасов. Эрик – на тебе подготовка лазарета. Лекарства, необходимый инструмент – не мне тебя учить. И, Моне – на тебе закупка всего оставшегося для отплытия, а так же общий учет и ревизия уже имеющегося имущества.       Я встал и легонько потянулся, разминая плечи. Если Эрик и Тартачо задумались о насущном, то Моне склонила голову набок и с тонкой, как лезвие бритвы, иронией спросила       — А чем же наш глубокоуважаемый капитан будет занят?       — Сегодня у меня запланирована одна встреча. Я буду очень занят, исследуя тайны мироздания. — Оскалился я в ответ снисходительно поднявшей одну бровь девушке. Тартачо шумно вздохнул и закатил глаза, а Эрик хмыкнул и незаметно для остальных показал мне большой палец вверх. И на что же ты намекаешь, а?       — Раз уж возражений нет... Тартачо, не мог бы ты выделить мне помещение для лаборатории в твоём владении? Чем больше, тем лучше. И если ты не против, позволь сделать вот эту территорию, — я обвёл рукой окружающий нас дикий сад и мрачный особняк, — постоянной базой нашей команды в Вест Блю.       Я мог бы просто поставить его перед фактом, но не вижу смысла переступать черту. Пусть на корабле я первый после бога и последнее слово всегда за мной, но здесь хозяин именно он.       — Да запросто. — Рыболюд равнодушно пожал плечами. — Тут полным-полно места. Правда, пыли, паутины и пауков ещё больше. Поэтому у меня есть встречная просьба – поможете мне привести это место в порядок?       — Своими силами мы будем здесь возиться все оставшиеся до отплытия дни. — Отметил Эрик.       — Просто наймём опытных рабочих, и они сделают всё быстрее и качественнее. — Предложила Логия. Забавно, как быстро она переключилась в деловое русло, проигнорировав мой пассаж. Интересно, насколько большую роль сыграло участие Тартачо?       Моне тем временем взяла в руки свою улитку и продолжила:       — Мне известно множество организаций, которые как нельзя лучше подойдут в нашей ситуации. Вопрос только в деньгах... — Девушка едва заметно улыбнулась, хищно изогнув края губ. — Но его можно уладить разными способами и не выворачивая свои карманы наизнанку.       — Мы всегда можем помочь деньгами ради хорошего дела. Лично я всё равно понятия не имею, куда мне их теперь девать. — Отметил Эрик.       Я хлопнул в ладоши и подытожил:       — Вот и славно. Моне, вызывай свои контакты. Пока есть возможность, нужно тратить деньги с умом.

***

      Через несколько часов поместье было не узнать – из сонной декорации фильмов ужасов оно превратилась в бурлящий муравейник. Настежь распахнутые ворота пропускали сквозь себя целый поток тяжелых фургонов – доверху груженные стройматериалами внутрь и полные мусора наружу.       Не знаю, какие слова подобрала Логия, чтобы в кратчайшие сроки сорвать к нам целую прорву людей, и не абы кого, а настоящих мастеров своего дела. А они без работы как правило не сидят. Впрочем, так ли уж это важно? Главное, что результат налицо.       Пока взявшая в свои руки власть над реконструкцией поместья Моне вместе с Тартачо координировала работу разномастных бригад, я тем временем выбрал и обустраивал свою личную площадку для экспериментов. Пока ещё никакой конкретики, лишь несколько сырых идей, да вагон любопытства. Но одно я знал точно – дела здесь не раз пойдут не по плану, и поэтому стоит позаботиться о безопасности.       Тартачо выделил мне обширный подвал – здесь явно раньше был винный погреб. В отличии от библиотеки сверху здесь не то, что бочек и бутылок – даже стоек под них не осталось. Хм.       Подвал мне подходил как нельзя лучше – в самый раз для безумного ученого-самоучки. Для начала нужно как следует укрепить стены и потолок, да соорудить вытяжную вентиляцию.        Время за работой текло незаметно. Пока строители сверху приводили в порядок особняк, я возился с доставленными мне материалами. Оказалось, что намного проще заказать нужное у Моне, чем бить ноги в поисках неизвестно чего. В отличии от нас Эрик заскучал от созерцания рабочей суеты и свалил, и судя по браслету и висящей на стене карте города – он отправился в крупнейшую больницу.       Тартачо изредка забегал ко мне, проверить как дела и поглазеть на причудливые хреновины из металла, стекла и керамики, которые я создавал и разрушал в попытках найти золотую середину между эффективностью и автономностью работы.       Пока что результатом пары небольших взрывов и одного почти полного задымления подвала был маленький, но поразительно тяжелый металлический куб интересного серебристо-серого цвета. Пришлось приложить немало усилий для извлечения примесей, но оно того стоило. Сложно найти лучший материал для боеприпасов рельсотрона, чем самый тугоплавкий металл.       Плюс есть у меня идея для модернизации посоха. Вольфрам невероятно тяжело поддаётся обработке силой моего фрукта, но ведь мне и не нужен полностью состоящее из него оружие. Сегментированный, полиметаллический посох – ударные элементы из вольфрама, серебряные полосы для максимальной проводимости и медь как гибкая и легко преобразуемая основа, несколько прочнее серебра и намного опережающая вольфрам по проводимости.       Разумеется, большую часть ударной прочности моему посоху обеспечивает фрукт, заключая атомы металла в электромагнитные тиски и не давая им отрываться или менять положение относительно друг друга.       Но при запредельной мощности столкновения дополнительная прочность и жаростойкость определённо не помешают. Но эксперименты с вольфрамом лишь прелюдия, проверка работоспособности моего маленького испытательного полигона.       Строители то и дело бросали любопытные взгляды на лестницу, ведущую в подвал, особенно после особенно шумных результатов выплавки. Но внушительная, окованная сталью дверь в конце сводила на нет всё их любопытство.       Подвал полностью преобразился – я потратил немало денег, заказав дополнительные объёмы стали и меди и пустив их на укрепление когда-то бывшего вместилищем вина подвала. Отдавая предпочтение прагматичным линиям при отделке, я получил в результате интересную смесь хайтека и стимпанка – различные оттенки медного перемежались серо-стальными цветами.       Металлы в виде слитков были разложены аккуратными рядами на стеллажах, словно золотой запас небольшой страны. Посредине помещения возвышалась платформа из перфорированной меди, окруженная изогнутыми внутрь колоннами. На обращенных в центр плоскостях матово блестели тысячи медных катушек, утопленных в стекло.       Вершины колонн сливались воедино над геометрическим центром платформы и служили осью для поставленного вертикально кольца из меди, пронизанного тысячами серебристых прожилок.       С потолка и со стен в сторону рабочей зоны платформы свисали многосуставчатые манипуляторы, готовые в любой момент поменять форму и взять на себя новую функцию. Забавно, что теперь я воспринимал свою мастерскую как продолжения себя – мне не нужно для дела смотреть на что-то и тем более идти туда и трогать это своими руками.       Казалось, что единственным ограничением моих возможностей был мой собственный разум – и результаты меня, мягко скажем, не устраивали. Плохо быть аналоговым, когда нужна цифровая точность.       Но оставим создание собственного вычислителя на будущее, когда шило в заднице малость подзатупится и позволит мне надолго осесть в одном месте. К тому же зачем изобретать велосипед, если в Гранд Лайне определённо есть сложные ЭВМ?       Мысленно записал себе обязательно посетить хотя бы родину Вегапанка. Там определённо найдётся, чем поживиться. Ну а пока можно считать, что я подготовил всё, что можно было придумать не во время экспериментов. И кое-какие нововведения были продиктованы недавним конфузом.       Да, я был сосредоточен на оценке опасности и честности Ю, а не на его... её поле. Да, у меня не было особой нужды сосредотачивать на её, скажем так, паховой области. Но с моими возможностями так опростоволоситься – стыдоба-то какая, а.       Мысли о быстром и объёмном исследовании человеческого тела закономерно привели меня к магнитно-резонансному томографу. Как просто быть умным, когда всё изобрели до тебя. Воистину, мы возвышаемся над забвением лишь потому, что стоим на плечах гигантов.       Возвращаясь к МРТ – его принцип действия незауряден:       Если говорить простым языком, то каждый атом имеет внутри себя вращающийся электрический заряд, который в свою очередь порождает магнитное поле. В обычном состоянии эти поля направлены хаотично, и в результате компенсируют друг друга. Поэтому большинство веществ не имеют ярко выраженных магнитных свойств.       Если поместить их в мощное магнитное поле, то они под его действием выстроятся в ряд, и приобретают интересную особенность – под воздействием радиосигналов определённой частоты они будут координированно поглощать их и испускать обратно. Этот процесс и называется ядерным магнитным резонансом.       Можно представить атомы вне магнитного поля как толпу беснующихся гражданских, которым побоку внешние команды – если некоторые и выполнят их, то неорганизованная толпа всё равно сведёт все усилия на нет.       А вот атомы, находящиеся в сильном магнитном поле можно сравнить с военным построением. В ответ на команду весь строй быстро, четко, а главное единовременно даст ответ.       В результате облучаемый участок выдаст четкий сигнал, несущий в себе поразительно много информации – от плотности до химического состава, так как разные атомы резонируют по-разному, и как-будто этого мало – в химических соединениях они резонируют иначе, чем в свободном виде.       Для меня создание сильного и однородного магнитного поля – рутинная задача. Получить мощный радиосигнал? Вопрос лишь в нудном подборе частоты.       Главная загвоздка - в интерпретации полученного ответа. Основная моя проблема в том, что я не управляю радиосигналами напрямую, а лишь могу создавать и фиксировать их приём опосредованно – в виде токов, что они порождают в управляемых мною контурах.       Мне ведь мало самому «видеть», что внутри у обследуемого предмета. Я хочу создать устройство, которое без моей помощи будет делать всё то же самое и выдавать результат, понятный людям без способностей.       На то, чтобы понять, что подобную задачу не взять с наскока, у меня ушла пара часов. Ведь мало выяснить, какие частоты требуются для резонанса в определённом магнитном поле. Необходимы эталоны и единицы измерения для записи и воспроизведения результатов. Впрочем, не могу сказать, что они были потрачены зря – построенная мной и переделанная несколько сотен раз установка несказанно увеличила чувствительность моего фрукта.       Теперь с её помощью я способен на поистине тонкие взаимодействия. Оставив на потом идею с МРТ, я взялся за самую интересную загадку.       Мой дьявольский фрукт.       Как я и ожидал, первые результаты были сугубо отрицательными. Казалось, что послушные моей воле мощнейшие электромагнитные поля возникали из ниоткуда – на поверхности моего тела, и уже потом распространялись дальше. В этот момент я светился как маленькое солнышко – для тех, кто мог видеть в ином диапазоне частот.       Но вот порождающая её сила оставалась для меня загадкой.       В попытках засечь хотя бы следовое присутствие чего-то постороннего я зашел настолько далеко, что пронзил свою грудь несколькими электродами тоньше, чем человеческий волос. Почему именно грудь? Центр подозрительно тихой зоны для моего фрукта был именно там.       Я точно знал, что на Зоаны можно было воздействовать химическим путём, меняя частоты их работы и получая неожиданные на первый взгляд результаты. Чоппер умудрился даже пробудить свой фрукт – и пусть ему сказочно повезло не потерять своё «я» насовсем, подобное не может не поражать.       Разумеется, Парамеции могут быть устроены абсолютно иначе, но ведь должно быть что-то общее у всех фруктов, вне зависимости от их типа?       Но даже с учетом введённых антенн и тщательного экранирования всего тела клеткой Фарадея, я всё равно не получил ничего, кроме фоновых наводок.       Выбравшись из установки, я размеренно наворачивал круги вокруг платформы, обдумывая результаты экспериментов. Как бы я ни старался, кроме фона ничего подозрительного получить не удалось.       И одно это было крайне подозрительно. Я не на минуту не забывал об холодной плазме, которая вне зависимости от моей воли скапливалась как раз внутри моего тела. Где абсолютно ничего нет, как свидетельствовал мой фрукт.       Гипотеза номер один – чем бы на самом деле не была сила фрукта – она не имеет электрической природы, и невозможно ни засечь его, ни как-то повлиять с помощью электромагнитных сил.       Вероятно, что эта гипотеза частично опровергается Тони Тони Чоппером и его исследованиями – как минимум определённую физическую природу фрукты должны иметь. Вопрос в том, насколько Парамеции отличаются от Зоанов. Жаль, что у меня под рукой нет всех трёх типов для сравнения...       Гипотеза номер два – фрукт оставляет электромагнитные следы, но они слишком слабы и их невозможно выделить из фонового шума с текущей чувствительностью и помехоустойчивостью.       Гипотеза номер три – то, что я ищу, находится «не здесь». Как тело Логии, когда оно избегает обычного урона.       Я развернулся и зашагал против часовой стрелки.       Нечто, что я пытаюсь исследовать, называют фруктами просто потому, что первыми носителями этой сущности являются обычные фрукты. При перерождении оно «переселяется» в плод, заставляя его обрастать характерными наростами и узорами. Более того, каждая уникальная сила проявляется исключительно в конкретном виде плода – иначе бы не могла существовать энциклопедия, описывающая все известные дьявольские плоды.       Хотелось бы мне как следует её изучить.       Судя по всему, Вегапанк наиболее полно продвинулся в исследовании именно Зоанов, раз нашел способ вливать силу фрукта в неодушевлённые предметы и даже создавать почти совершенные копии.       Не понимаю, правда, почему он считал копию фрукта Кайдо дефектной. Возможно, потому, что он давал полную силу только взрослому? Но разве это недостаток? Обязательно спрошу его при встрече об этом.       Следует признать, что пассивное (относительно) исследование моего фрукта лишь отбросило несколько очевидных способов взаимодействия с ним. От попыток же приступить к активному изучению меня останавливал тот факт, что я понятия не имею, как фрукт может повести себя при неправильном подходе.       В худшем случае это может привести к повреждению или полному уничтожению фрукта, и скорее всего – и меня вместе с ним. Именно поэтому я пытался найти способ оценивать его состояние – чтобы иметь обратную связь и видеть все изменения.       Фрукты определённо изменяют тело человека, но степень этих изменений варьируются от плода к плоду. Вероятно, что они происходят на генетическом уровне – и неизвестно, является ли само тело эмиттером силы, или есть скрытое ядро, центр, сосредоточие – как его ни назови. Факт его наличия или отсутствия жизненно необходим для дальнейшего исследования.       Впрочем, если никакого ядра нет, а источником сил являются подвергнувшиеся мутациям клетки – то уже можно сделать вывод, что они затрагивают лишь соматические клетки. Половые же остаются без изменений – ведь способности не передаются потомкам.       По крайней мере насколько мне известно.       Разумеется, нельзя исключать и того, что фрукт может действовать через изменённые на генном уровне ткани и одновременно иметь ядро чисто энергетической природы. Фрукты работающие напрямую с «душами» передают пламенный привет.       Есть ещё одна возможность – то, что на самом деле источник силы фруктовика находится снаружи. Но у меня нет ни одного подтверждения этому. И буду надеяться, что эта гипотеза так ею и останется.       Потому, что тогда исследованиями одних фруктов их настоящую природу не раскрыть.        А пока... Пусть у меня сейчас руки чесались от желания подвергнуть себя множеству экспериментов с мощным точечным облучением, благоразумие всё же взяло вверх. Я не хочу закончить жизнь или влачить её жалкое подобие со сломанным фруктом.       Словно владельцы Смайлов. Кривая насмешка судьбы над возжелавшими больше силы.       Искусственные фрукты Цезаря иначе как дерьмом, а их создателя – как бракоделом язык не поворачивается называть. Нужно быть на всю голову отмороженным или отчаявшимся напрочь, чтобы жрать эту жалкую подделку на настоящий Зоан.       Исчерпал ли я имеющиеся возможности исследования своего фрукта? Пока да. Исчерпал ли я все возможности для исследования? О нет, всё ещё нет.       Я извлек из кармана мирно спящую улитку и набрал один из выученных наизусть номеров:       — Моне? Спустись ко мне, пожалуйста.       Пришло время для белого подопытного кролика.