Последнее лето

В холле мотеля было тесно и темновато, за обшарпанной стойкой сидел лысеющий мужчина в клетчатой рубашке и несмотря на жару, в вязаном кардигане, — Элай помнил, что в гостиницах таких людей зовут метрдотелями. Или в ресторанах? — Здрасте, мы хотели бы снять комнату двухместную, — важно сказал Элай и положил на стойку стопку денег. — Сколько у вас это стоит? Мужчина снисходительно улыбнулся, и Элай, сжимая кулаки от подступающей злости, понял, каким будет ответ. — Где ваши родители, детишки? Он скрипнул зубами. — Папа в машине, он ее ставит, а нас послал вперед. — Так присядьте на диванчик, подождите папу, — сказал мужчина все тем же тошнотным снисходительным тоном. — Конфетку хотите? — кивнул он на стеклянную вазочку, полную карамелек. Элай разозлился так, что дыхание перехватило. Сначала уроды на стоянке, потом полицейский, а теперь этот. — В жопу себе свою конфетку засунь, — посоветовал он, смахнул вазочку на пол — и вдруг опомнился под звук бьющегося стекла. — Мантис, нет! Тот положил руку на ладонь мужчины, который перестал улыбаться и замер с задумчивым, отстраненным видом. На лбу выступила испарина, и он с трудом, через явное сопротивление, стал клониться вперёд, к стойке. Застыл, скрючившись и тяжело дыша, словно от боли. — Номер, — напомнил Элай. — Номер? — удивленно и глухо произнёс мужчина, не меняя задумчивого выражения лица. — Номер… В-возьмите ключ… д-девять… Дрожащей рукой он ткнул, не глядя, на висящие над стойкой ключи, каждый под табличкой с цифрами. — Двухместный, с двумя кроватями? — Д-да… — пробормотал мужчина. — Д-да… Элай снял ключ с гвоздика, махнул Мантису, чтобы шёл за ним. Мантис был крайне доволен собой — он не убил человека, а лишь заставил его подчиниться. — Д-да… — послышалось за спиной, когда они подошли к лестнице на второй этаж. — Спорим, добегу первым? — ухмыльнулся Элай. Только он поставил ногу на ступеньку, как Мантис рядом с ним растворился в воздухе. — Читер, — пробурчал Элай и поплёлся наверх. К его удивлению, в номере никого не оказалось, зато за стенкой послышался шум. Элай захихикал, снимая рюкзак, кинул его на постель и упал следом, с удовольствием растянулся на клетчатом покрывале. Через пять минут в дверь заскребли, повернулась ручка, и Мантис пролез внутрь, сконфуженный. Присел на свою постель напротив Элая, подобрал тощие ноги, сгорбился. — Хочешь, можешь помыться вперёд меня? — великодушно предложил Элай. На самом деле он устал и старался как можно дольше оттягивать момент похода в душ. Мантис покачал головой. Он совсем не хотел в душ, и раздеваться не хотел, и пусть он весь пропотел под слоями одежды, но одежда защищала. — Ой, и что же такого я не видел, — Элай сел на кровати, сморщил нос. — Извини, но от тебя воняет совсем как от нашей машины. И это скоро может стать проблемой. Мантис мысленно показал Элаю, что станет с людьми, которые посчитают его проблемой. — Мне тоже не нравится, что от тебя плохо пахнет, — уныло сказал Элай. — О, точно. Помнишь ту женщину, Квает? Снайперша, которая раздетая ходила по базе, ты же видел её? Я слышал, что её Биг Босс поджег однажды, и она почти вся сгорела, но врачи Шифра её вылечили своими средствами. Значит, и тебя можно вылечить! — Он попытался вспомнить подробности, которые подслушал в разговорах Оцелота, Миллера и сплетнях бойцов Даймон Догз. — А-а-а, у неё не кожа, это паразиты такие в виде кожи. А на самом деле она вся обгоревшая ходит, и это всё иллюзия. Мантис был поражён. Да, он помнил Квайет, она казалась ему очень красивой, и красивым было её сильное подтянутое тело. Правда, она никогда не думала о своём уродстве, но, возможно, она и не считала это уродством. Он зашевелился на постели, заерзал, начал неловко расстёгивать куртку. Под ней оказалась спортивная кофта на молнии, под ней — рубашка… Мантис был как капуста, которую очищали слой за слоем, лист за листом. Наконец он разделся и поднялся на кровати голышом — неправдоподобно тощий, кожа красно-коричневая и вся будто перекрученая, где-то туго натянутая и блестящая, где-то сморщенная, как у старика. «Ну и что, — мысленно сказал Элай, — я и не такое видел». Он видел в Африке: сожжённых заживо, выброшенных Шифром после опытов, объеденных дикими зверями. Но все те люди были мёртвыми, а Мантис, несмотря на свои шрамы, живой, и это выглядело… — Иди мойся уже, — сказал Элай, чтобы Мантис не вслушивался в его мысли. — Я потом, и поспим. А к ночи решим, как быть дальше. Мантис спрыгнул с постели и зашлёпал босыми пятками по полу в душевую комнату. Элай зевнул, расстегнул бомбер, выпутался из него, не вставая, и швырнул на спинку кровати. Закрыл глаза и улыбнулся: Мантис за стенкой радовался тёплым струям воды, смывающим с него пот и грязь нескольких дней.