Последнее лето

Когда уже к вечеру они спустились вниз, чистые, переодетые и отдохнувшие, за стойкой сидела девушка в цветастом платье; она говорила по телефону, не замечая их. — …Разве это не наследственное? Мам, у нас никто не страдал от инсульта, ни мы, его дети, ни бабушка с дедушкой, никто в роду…Не наследственное?.. Да, он очень уставал в последнее время, думаешь, поэтому?.. Элай остановился напротив, желая расплатиться, но девушка бросила на него раздражённый взгляд и отвернулась. — Скажи, что надо взять?.. — снова обратилась она к невидимому собеседнику на том конце провода. — Мам, да хватит плакать, это не смертельно. Элай пожал плечами, и они с Мантисом вышли на улицу, прямо в густые серые сумерки. Мантис нервничал. Пусть ехать на машине опасно и трудно — он чувствовал всю тяжесть усталости Элая, — но идея путешествовать дальше на попутках куда хуже. Люди, вокруг будет множество людей, жестоких и назойливых людей. В конце концов договорились, что ехать будут вечером и по ночам, когда людей поменьше. Договаривались так: Элай громко и многословно объяснял Мантису, что долго ехать на машине не получится — это трудно, ему надоело, и полицейских больше убивать не стоит. Мантис, сидя в углу на кровати, молча излучал недовольство. Когда недовольства чуть убавилось Элай понял, что победил. Они встали на трассе — Элай ближе к шоссе, Мантис за спиной. Изначально он хотел не показываться водителю и пересидеть в кузове, он всегда путешествовал как призрак, подальше от людских глаз, но Элай сумел убедить его, что в кабине удобнее, чем в грязном кузове среди хлама, и если водитель будет слишком приставучим и начнёт совать нос в их дела, то Мантис получит полную свободу делать с ним что захочет. *** Редкие машины проносились мимо; наконец одна сбавила ход, замедлилась около детей, но снова набрала скорость и рванула дальше. Элай почувствовал это чуть позже, чем водитель, и не в полном объёме — холодное давящее ощущение, от которого по коже пошли мурашки и волосы на затылке встали дыбом. Мантису не приглянулись ни машина, ни водитель. — Какого хрена, — пробормотал Элай и опять выставил руку большим пальцем вверх. — Нам же только ночь проехать, будет темно, никто тебя не разглядит. «Плохие мысли. Далеко бы не уехали». Возможно, Мантис стал более осторожным и действовал менее грубо, но никакой угрозы Элай больше не ощущал, однако машины не останавливались. Наконец, когда он устал ждать и собирался скомандовать Мантису тормознуть какую-нибудь машину получше силой, на дороге показался огромный грузовик. Кабина блестела хромированной решёткой и глянцевыми красными боками, и весь он выглядел внушительно. Грузовик встал далеко впереди, и Элай сначала решил, что водитель просто остановился по другой причине, какое дело человеку с такой красивой машиной до двух детей на трассе. Но он вышел — крупный толстяк в кепке, и, прищурившись, уставился на них. Подошёл поближе, прищурился сильнее. — Дети, — удивлённо сказал он. — Вы что здесь делаете? «Филадельфия», — появилось в голове. — Нам надо в Филадельфию, — сказал Элай. Толстяк встревоженно оглядел тёмную трассу. — Вы с ума сошли, двое детей ночью, всё что угодно может случиться. Он ещё раз осмотрелся, раздосадованно хлопнул себя по бедру, наконец, решившись, махнул рукой. — Полезайте ко мне. В кабине было душновато, но чисто, и пахло чем-то вроде лимона. Качая головой, водитель снова завёл машину, и они тронулись — на удивление мягко для такой огромной машины. — Я — Дон, — сказал он. — Не бойтесь, теперь вы в безопасности. Элай хмыкнул. *** — Как же вы одни там оказались, ребятки? — спросил Дон. — Это же опасно, вот так кататься. В Майами вон, по радио сказали, пятерых ребят какой-то маньяк порезал, живого места не оставил. Мантис заерзал, Элай пробормотал под нос: — Вот это да. Еще, наверное, машину угнал и все деньги украл. — Этого не знаю, — пожал плечами Дон. — Но вам лучше не ездить в одиночку, без взрослых. Ничего себе — ночью машину ловили. Вы потерялись? Я могу высадить вас у полицейского участка. Элай наморщил лоб: он успел придумать более-менее правдоподобную легенду, но поведется ли этот жирный мужик? — Мы с папой ехали в, э, Филадельфию на туристическом автобусе, и мы на остановке вышли в, э, туалет, а автобус уехал без нас. — И ваш отец так спокойно уехал без вас? Голову бы ему оторвать, — в сердцах сказал Дон и яростно стукнул по рулю обеими ладонями. Элаю это понравилось, он делал так же, когда злился. — Не, он просто, э, спал и не заметил, что мы пропали. Дон свирепо наморщил лоб. — Но тогда ваш отец наверняка слез с автобуса, когда проснулся, и на попутке вернулся за вами на ту остановку. Нет, ребята, он наверняка сходит с ума там, поднял на уши всю полицию. Да и вы, когда приедете в Филадельфию, — где остановитесь? От отчаяния, что легенда посыпалась так быстро, Элай попробовал представить, как это — управлять огромным грузовиком, наверное, ничего сложного… Выручил Мантис. Он еле слышно прошептал: — Нас ждёт мама. Дон, как ни странно, услышал его. — А отец? — Мы уже, э, созвонились с ней, и отец созвонился с ней, и он сказал, что мы все встретимся в Филадельфии. Дон окинул их суровым взглядом. — Что-то вы недоговариваете, ребята. — Наша мама работает в кафе, её зовут Бетти, — забубнил под нос Мантис. — Она ждёт нас в Филадельфии, испечёт нам яблочный пирог. — Ладно-ладно, — Дон рассмеялся. — Довезу вас, ребятки, и передам прямо в руки вашей маме. А вы с отцом, случайно, не на Лайв Эйд едете? Да конечно, куда же ещё! Элай напряг память — нет, никто из американцев, которые им встречались, ничего не говорил ни про какой Лайв Эйд. Мантис тоже не видел это ни у кого в мыслях и понятия не имел, о чем речь. — Эх, ребятки, — сказал Дон, — а ну-ка уберите колени. Он пошарил в бардачке и с торжествующим видом достал кассету. — Вот, группа «Квинн». Будут выступать на Лайв Эйд. И они, и «Пинк Флойд», и «Ю-ту», и Мик Джаггер, и Оззи, хотя я не люблю этого крашеного педрилу… Мантис знал Мика Джаггера. В советской лаборатории был человек, который включал его, он рассказывал Мантису про музыку и был неплохим, и он мечтал побывать на их концерте, но его никто никогда не выпустил бы из страны. Мантис хотел посмотреть на Мика Джаггера вместо него. Наверное, у Мантиса не было музыкального слуха, потому что Мик Джаггер в его воспоминаниях был тем ещё дерьмом. — Вот, послушайте-ка, — Дон с хитрым видом включил магнитолу. Элай приготовился потерпеть ещё одного Мика Джаггера. «Вот и мы! Рождённые, чтобы стать королями! — взревел высокий мужской голос. — Мы — принцы Вселенной! Наше место здесь, мы сражаемся, чтобы выжить в мире, где царят самые тёмные силы…» На Мазер Бейз наёмники слушали песни, но в основном это было что-то дурацкое про любовь и девчонок, а если пели девчонки, то про любовь и парней. Был один, Койот, который слушал тяжёлый рок, но над ним все посмеивались, да и музыкой громыхание, дребезжание и завывание Элай бы не назвал. Но в этой песне было что-то удивительное, была настоящая сила, он почти видел этих принцев Вселенной, которые сражаются с разными чудищами, сильные и крутые. И у них наверняка огромные мечи, а у кого-то и гранатомёт. Когда музыка закончилась, он даже не сразу понял это. — Включите ещё! — Понравилось? — Дон заухмылялся. — Сразу видно человека, который в музыке понимает. Послушай-ка вот это ещё. Тот же голос, уверенный и полный мощи, заявил с первых нот: «Я хочу освободиться!» Он будто знал, чего хочет Элай, и знал о его жизни — и до Африки, и сейчас. Дальше тоже было что-то про любовь, но он пел об этом совсем не слащаво, а так же сильно, как и о принцах Вселенной. Уже через двадцать минут Элай решил для себя, что обязательно, несмотря ни на что, найдёт того певца. Тот, наверное, высокий и сильный, как Биг Босс, или даже больше, и он должен быть очень классным, раз он думает так же, как Элай. Мантис уже спокойно спал за его спиной на импровизированной постели, а ему совсем не хотелось дремать, но не из-за дневного сна в мотеле, а потому что хотелось всё и ещё слушать песни. — Я бы, конечно, всё отдал, чтобы туда попасть, — вздохнул Дон. — И сын упрашивал: «Папа, ну давай поедем, когда ещё такое будет». Вот как ты, такой же совсем, — он добродушно рассмеялся, без предупреждения протянул руку и потрепал пухлой пятернёй растерявшегося Элая по волосам. Первым порывом было схватиться за нож, и он удержался лишь усилием воли, и мысленно успокоил проснувшегося и растревоженного Мантиса. Дон был как Бетти — глупый, но добрый. И слушал хорошую музыку. — Да, мы едем на Лайв Эйд, — сказал он. — Аж из Майами едем на Лайв Эйд.