Последнее лето

Элай проснулся посреди ночи, резко сел на постели. Может, дело было в том, что они продремали весь день, но он чувствовал себя бодрым и собранным. А может, это новый сон от Мантиса, в котором Элай вслед за ним бесконечно падал в огненную бездну, а на дне его ждали чудовища из лавы. Нет, что-то другое. Занавеска на окне лениво колыхнулась. Ветер? Нет, не то. Хозяева вернулись — улыбчивая пожилая пара с фото на стенах? Вряд ли они могли доставить сколько-нибудь неприятностей, а у него было предчувствие очень больших неприятностей. Мантис посапывал рядом, не отвлекаясь от своего огненного сна. Это тоже странно — когда он засыпал вот так, с видениями, Элая редко отпускало. Что-то опасное было совсем рядом. Он быстро оделся, вытащил нож из кармана, осторожно, еле ступая, выскользнул из комнаты. Весь превратился в слух, но в доме царила тишина, а шум снаружи был самым обычным — где-то вдалеке проехала машина, слабо шелестели деревья под ветром, стучали по крыше ветки, играла музыка у соседей на лихой вечеринке. Ладно, сказал он себе. Сейчас я выйду и разберусь, что там такое. Конечно, можно было разбудить Мантиса, и тот живо нашёл бы врага по звуку мыслей, но это казалось унизительным — постоянно рассчитывать на другого. Неужели он настолько слаб, чтобы не совладать с двумя стариками или случайным грабителем? Нет, хватит полагаться на чужую, пусть и невероятную, силу. Он справится со всем сам. Спуск по лестнице со второго этажа растянулся на вечность, Элай останавливался на каждой ступеньке. Угроза не ушла, однако её ощущение стало привычным, вплелось в фон затихшего дома. Или ослабло? На первом этаже тоже царила тишина; он заглянул в кухню, в туалет, потом, собравшись с духом, в гостиную — мертвенный голубоватый свет включенного телевизора, который трещал помехами и белым шумом, превращал это место в декорации кошмара. Но и там всё было тихо. Значит, снаружи, сказал себе Элай, невольно покосился на потолок — наверху Мантис продолжал смотреть огненные сны с безднами и реками из магмы. Он вышел с черного хода на задний дворик, такой же аккуратный и чистенький, как и сам дом. От соседних домов долетал совсем слабый свет; что-то зашелестело, Элай развернулся, выставив перед собой нож, но это лишь ветер шевельнул плёнку, которой был затянут небольшой круглый бассейн, и пошла волна. Элай покусал губы. Он не мог понять, что не так, но что-то явно было не так. Такое случалось прежде: глаз видел, ухо слышало, животное подсознание давно всё поняло, и только тупой мозг тормозил. Был бы он каким-нибудь волком или собакой, уже давным-давно всё понял бы. Ветер дунул у самого его лица, что-то будто из воздуха выпрыгнуло, возникло прямо перед ним, и Элай, замахнувшись, затормозил в последний момент. — Не смей делать так больше! Мантис не чувствовал никакой вины, ведь он спешил к другу на помощь. И где же враг? Это было странно, ведь он должен чувствовать чужих куда лучше обычных людей. И тем не менее угроза становилась всё ощутимее, всё страшнее, пока наконец Элай не понял, что именно пугает его. «Опасность!» — изо всех сил подумал Элай, бросаясь к другу ровно в то мгновение, когда от соседнего дома за спиной того беззвучно отделилась тень, замахнулась — и Мантис свалился как подкошенный. — Ты!.. — он замер, когда узнал очертания фигуры. И от этого узнавания по коже пробежал мороз, он невольно сделал шаг назад — и спохватился, что выказал слабость. Но тень уже заметила, усмехнулась во мраке, сделала шаг вперёд, под свет. Белые волосы, прозрачные глаза, шакалья улыбка, дурацкий прикид под ковбоя. Встреться Оцелот ему в Африке, Элай не испугался бы так сильно. В Африке всё было своё, привычное, Оцелот был лишь одной из опасностей той жизни. Нет, Элай даже не думал, что его стоит бояться. Он был повёрнутым на голову садистом и психопатом, он пытал людей так, что крики слышались на другом конце базы, но он был «своим» садистом. Кроме того, рядом всегда ошивались то Биг Босс, то Миллер, которые никогда бы не позволили Оцелоту сделать что-то плохое с любым из детей Мазер Бейз. Но здесь, среди чужого города, на незнакомом материке, где мало кто смог бы потягаться с Оцелотом, тот был не просто опасностью, угрозой. Здесь он воплощал в себе всё самое плохое, что Элай, как он думал, навсегда оставил в Африке. — Чего надо? — буркнул Элай, чувствуя, что рука начинает дрожать. — Не смей его трогать, башку отрежу. — Свою не жалко? — игриво спросил Оцелот. — И его я всё-таки заберу. На глазах у Элая он поднял бесчувственное тело Мантиса и перекинул через плечо. — Не смей! — Элай загородил дверь в дом, махнул ножом перед собой, хотя, конечно, Оцелот мог уйти через какие-то свои тайные пути, откуда и появился здесь. Много дней назад на Мазер Бейз Оцелот расправился с ним легко, походя, но с тех пор Элай набрался опыта, стал сильнее, по крайней мере, он хотел верить в это. Верить, что не сольёт хотя бы в первые десять секунд, что даст Мантису время очнуться, и тогда перевес будет в их пользу. Или Мантис отомстит за него, как бы пафосно это ни звучало. Впрочем, Оцелот редко убивал людей — то есть редко убивал быстро и безболезненно, когда попадалась возможность хорошенько помучить и поиздеваться. — Не смей, — повторил он. Оцелот чуть наклонил голову, показывая лёгкую заинтересованность. — Мальчик, — сказал он, прекрасно зная, как бесило Элая такое обращение, — уйди с моей дороги. Элай думал быстро, как никогда — сейчас его разделают под орех, Оцелот не позволит тянуть время, не попадётся на уловку, значит, действовать надо не силой и не обманом, но как иначе? — Тебе же нужен я, — сказал он уверенным тоном. — Ваши с Биг Боссом люди охотились за мной, столько бойцов полегло. Оцелот вздохнул, и в этом вздохе послышалось раздражение. — Нам был нужен Сахелантроп, а не ты и твои маленькие грязные подчинённые. — Биг Боссу точно нужен был я! — А потом оказался не нужен. Сейчас у него другие дела, — отрывисто сказал Оцелот и сделал шаг вперёд. — Тогда я найду тех, кому я нужен больше, чем вам! — выпалил Элай. — С моими, э, генами, моими умениями. Моими знаниями, в том числе и о вас, ублюдках, и ваших ублюдочных планах и базах. Оцелот на мгновение замешкался, а потом Элай услышал щелчок взводимого курка. — Давай, — зашипел он, как змея, — давай, только Биг Босс всё равно узнает рано или поздно. Снова бесконечное мгновение в тишине и темноте, а после — странный сухой звук, как будто рассыпали соль или порох. Оцелот смеялся. — Молодец, не ведёшься на блеф. «Ну же, — мысленно воззвал Элай к Мантису, — просыпайся, приходи в себя и оторви ему голову. Я уступаю тебе это право». — Признаюсь, ты был бы отличным трофеем, да я и не сомневался, что когда возьму Третьего Ребёнка, ты устремишься следом… — Мы завтра идём на концерт, — перебил Элай. — Самый крутой концерт из всех, которые были когда-либо в Америке, а может, и в мире, там будет выступать Фредди Меркьюри. Я никогда не видел ни одного концерта, совсем никакого. Дай нам туда попасть, он будет всего один день, а потом — потом мы придём к тебе. Или ты за нами. — Так просто? — удивился Оцелот. — Это будет капитуляция на моих условиях. И мы тогда будем готовы. Снова рассыпающийся порох, в темноте поблёскивают зубы. — Звучит интересно, — сказал Оцелот. — Ты же понимаешь, что вам не сбежать? — Мы не сбежим, — высокомерно ответил Элай. — Но мы подготовимся. — По рукам, — ответил Оцелот. Огнём полоснуло по глазам, по нервам, маленький дворик взорвался пламенем. Оглушённый, Элай пытался вдохнуть тяжелый раскалённый воздух, схватился за горло, потому что дышать было нечем — и вдруг стало темно, и тихо, и прохладно. Мантис стоял перед ним, покачиваясь, разведя в стороны руки, как канатоходец. Он не понял, что случилось, почему он был какое-то время без сознания и что такое творится с другом. Элай коснулся лица, но вместо горелой корки почувствовал под пальцами гладкую здоровую кожу. И лёгкие больше не жгло, но ощущение было таким реальным. Если бы он не прекратил, я мог бы умереть, ошарашенно подумал Элай. Он знал, что Мантис сильный, не сильнее Биг Босса, сильный по-другому, но это было страшно. И восхитительно. Однако наряду с новыми прекрасными способностями Мантиса нашлась и его слабость. *** Они устроили импровизированный военный совет в тёмной гостиной, не включая свет, чтобы не привлекать внимания соседей. Вечером Элая совершенно не волновало, что кто-то может нагрянуть, что вызовут полицию — теперь ему хотелось затаиться. Ещё ему хотелось дать волю злости. — Почему ты его не почувствовал? Он же был за твоей спиной! Элай ходил по гостиной взад-вперёд, размашисто вспарывая ножом воздух, Мантис висел над ним, и воздух вокруг него искрил синими всполохами. — Ты не успел, у тебя проблемы с реакцией? Ты понимаешь, что мы даже вдвоём не сможем его одолеть? Как нам быть, когда он придёт во второй раз? Кажется, Мантис находился в замешательстве: с ним не случалось такого раньше, и он даже подозревал, что Элай слегка привирает, пусть затылок ломило, и он чувствовал лёгкую тошноту. — Мне-то зачем тебе врать?! Ну давай, почитай мои мысли ещё раз! Элай остановился посреди гостиной, тяжело дыша, попытался успокоиться, хотя смятение Мантиса выбивало из равновесия. — Всё, блин, остынь! Нам главное понять сейчас, как он так незаметно подкрался и почему ты не ощутил его чувства. «Я хотел бы понять, почему он нас отпустил, если мы были в его руках. Ты смог уговорить этого человека?» Элай потер горячий лоб, пытаясь подобрать слова к тому, что он понял про Оцелота, вернее, о догадке, которая в итоге подтвердилась. Как ни объясняй, выйдет бредово, но ведь сработало же. — Ты видел, как охотятся шакалы, дикие собаки, крокодилы? Они сразу убивают, а потом жрут. Убивают просто ради еды и не заморачиваются. Но кошки другие. Кошки сначала играют с добычей, позволяют немного отбежать, потом снова ловят. Заставляют думать, что можно спастись, но, конечно, даже не собираются отпускать. И так многократно, пока добыча их развлекает и пока у неё есть силы, а потом раз — и добивают. Элай сжал кулаки и хрипло закончил: — Я предложил Оцелоту с нами поиграть. И это ему понравилось. Теперь твоя очередь. Почему ты не прочитал его чувства? «Он ничего не чувствовал».