Последнее лето

Это снова был пригород, но не ухоженный, с чистенькими газонами и аккуратными домами. Вокруг темнели обшарпанные пятиэтажки, дворы затянуты ржавой сеткой, стены размалёваны плохо читаемыми надписями и кривыми рисунками. Элай сидел на бордюре, стараясь унять дрожь. Его всё ещё трясло от ощущения ужаса, беспомощности и злости, которые он испытал посреди стадиона. «Никто не любит тебя, никто не достоин твоей любви, убей их всех», — так думал Мантис. Что он окружён одними врагами, каждый из которых заслуживает смерти, и как он мог столько времени продержаться, оставалось для Элая немыслимым. Руки стягивало от засыхающей крови, штаны и майка промокли, перед глазами стояли лица испуганных людей, какими видел их он — и искажённые злые гримасы, обращённая на него ненависть. Он сделал глубокий вдох-выдох, пытаясь успокоиться. Наконец задал вопрос, который давно мучил его. — Почему огонь? Во снах и когда пугаешь других — почему всегда огонь? От Мантиса веяло странным спокойствием, после взрыва эмоций он был опустошённым и равнодушным. Он ответил тихим хриплым голосом, и Элай не сразу понял, что это слова не в его мозгу, что Мантис произносит это вслух. — Потому что я всех сжёг. Элай помолчал. — Как в больнице, когда охотился на мудака вместе с Волгиным? Мантис покачал головой. — Это и сделал Волгин. Сам не могу. Пришлось руками. Элай хотел спросить, кого «всех», но прикусил язык. Всех — это совсем всех, с кем Мантис жил, кто его окружал, всех родных и близких. Бревенчатый потемневший дом с деревянным кружевом наличников, белая ограда, облупившаяся синяя скамейка — то, что уничтожила огненная птица. Кудрявая девочка с голубыми, как у Мантиса, глазами и пышными бантами в косах, и мужчина с рыжей бородой и нелюбовью в глазах. «Я всех сжёг». — Ясно, — сказал он, помешкал, собираясь с мыслями. — Хорошо, когда сам можешь выбрать свою семью. Я же твой брат? Он ощутил в ответ тёплое мысленное прикосновение Мантиса. — Только больше не делай вот этого, как на стадионе. Я понимаю, ты испугался, но это было, будто ты меня заставлял их убивать… «Я не боялся. Я показал тебе». Элай хотел пояснить, что показать можно было и без резни в толпе, но его отвлекли голоса — кто-то громко и эмоционально выяснял отношения, скрытый за ободранным кирпичным домом на углу. — Нет-нет, давай без людей, — быстро сказал Элай. — Я уже всё понял, и если ты ещё раз попробуешь… «Их не так много. Они как мы». Это было уже интересно, и он поднялся, машинально отряхивая замызганные джинсы. На противоположных сторонах открывшейся им улицы стояли две группы людей — подростков, младшему из которых едва исполнилось десять. Те, что слева, были темнокожими, справа — латиносы, и все они, включая десятилетнего мальчишку, были вооружены. Двое стояли друг напротив друга — чёрный как уголь парень с бритой головой и в многослойной мешковатой одежде, словно учился одеваться у Мантиса. Второй, смуглый и тощий, был весь в коже, как и его товарищи, на опущенной руке с пистолетом темнела татуировка-череп. — Ты нарываешься, Пако, — говорил чёрный парень. — Ты, блядь, спецом нарываешься каждый день, в чем, блядь, твоя проблема? — Мою проблему звали Эрнан, и твои уроды его подстрелили. Я, блядь, только с похорон брата! Ты за это, блядь, ответишь, Джексон. — Мои ребята ни при чём, но я могу устроить твоей матери вторые похороны в этот же, блядь, день! — Это твоей матери сегодня хоронить и тебя, и твоих ублюдочных братьев, понял? На третьем этаже одного из домов распахнулась форточка, и раздражённый старушечий голос крикнул: — Сколько можно?! Я не могу уложить внука, Пако, а вы ещё как пить дать стрелять тут будете! — Извините, мисс Рамирес! — крикнул в ответ Пако и снова обратился к противнику низким зловещим голосом: — Ну всё, Джексон, ты нарвался. Ты нарвался, блядь, ты труп, отвечаю. Элай приподнял бровь. У этих парней было оружие, много оружия, но они совсем не походили на хозяев этого района. Когда у самого Элая и его ребят оказались пистолеты и калаши, они захватили целую деревню, жители в страхе бежали оттуда. И ещё несколько деревень могли бы захватить, если бы не грёбаный Биг Босс, который притащил их на Мазер Бейз, где с ними начали сюсюкаться, как с младенцами, а Миллера бил припадок, стоило кому-то из ребят взять в руки оружие или закурить. А эти — вместо того, чтобы сделать что-то по-настоящему крутое, чтобы достать много денег и перебраться в место получше, стоят и орут друг на дружку посреди загаженного района. Будь у Элая все эти люди и оружие, он бы не тратил его так глупо. Он нашёл бы еще больше людей и оружия, он захватил бы целый город, он стал бы… — Принцем вселенной, — сказал он вслух, и двое орущих друг на друга парней оглянулись. — Какого хуя тут делает белый? — сказал тот, кого называли Пако. — Ты что забыл в нашем районе, мусор? — оскалился Джексон. Они хотят ограбить и убить незваных гостей, Элай понял это и без подсказки Мантиса. Двое белых подростков выглядели как лёгкие жертвы. — Это же мои клиенты! — весело сказал полный парень лет пятнадцати с аккуратной эспаньолкой, которая странно смотрелась на его круглом лице. — Ло сьенто, я мигом. Переваливаясь, он поспешил к Элаю с Мантисом; Элай сунул руку в карман и сжал рукоять ножа. — Детки, вы с ума сошли! — зашептал он, чуть повернул голову и добавил громко: — Травка? Вам правду сказали, у Карлоса полно травки. — Кто тут «детка»? — ощетинился Элай. — Пердонеме, амигос, — снова зашептал он. — Давайте мы с вами тихо дойдём вон до того угла, и вы побежите с всех ног к метро, ме энтьендес или но энтьендес? — Это ты не понял, — парировал Элай. — Мы пришли, чтобы… Он не успел договорить, потому что началась стрельба. Темнокожие и латиносы попрятались за машины, припаркованные вдоль улицы с разных сторон, и палили друг в друга. — Вот мьерда, — вздохнул Карлос и вперевалку поспешил назад, на ходу вытаскивая пистолет из-за пояса безразмерных штанов. На полдороге его ранили в ногу, он осел со стоном, но продолжил ползти в сторону своей банды, попутно отстреливаясь. Элай переглянулся с Мантисом, которого потряхивало от возбуждения, от чужой ярости. — Прекрати это, — велел он. Ответом были облегчение и благодарность. Мантис взмыл над улицей, раскинув руки, как распятый Христос. Участники перестрелки не замечали его, пока машины вокруг них не затрещали, придавливаемые невидимой рукой. — Что за?.. — начал Пако, глядя на вмятину на крыше древнего форда, за которым прятался; вмятина становилась глубже и глубже на глазах. Брызнуло стекло, лопнули шины, и он заорал, когда осколки попали в лицо. Перестрелка прекратилась, все испуганно притихли. Карлос заметил парящего в небе Мантиса, охнул и указал пальцем: — Мадре диас… Джексон выпрямился, прищурился и выстрелил в парящую фигуру — раз, второй, третий, четвёртый. Пули пропадали, не долетая, словно уходили во что-то невидимое и густое, Элаю никогда не надоедало смотреть на это. Когда Джексон выпустил последнюю пулю и убрал пистолет с недоумённым видом, Мантис чуть двинул рукой в его сторону, и он закричал, прижимая ладони к глазам, между пальцев заструилась кровь. Никто больше не рискнул поднять оружие, подростки молча смотрели, как Элай идёт к ним, залезает на покорёженный джип. Элай обвёл всех взглядом — человек двадцать пять в возрасте примерно от десяти до восемнадцати. Мантис опустился за его спиной, прижался, обхватил руками. «Что за фигня? Это какой-то трюк?» «Интересно, белобрысый такой же бронебойный, как его приятель?» «Два белых мусора хотят тут править? Да ни в жизнь!» «Надо позвать побольше ребят, подстрелим сначала летуна, а потом второго, выглядит слабаком». Элай повёл плечами, пытаясь освободиться от объятий Мантиса. «Я сам бы думал так же на их месте», — сообщил он. «Ты никогда не будешь среди них своим», — жёстко ответил Мантис. «Я думал так же, когда оказался в Масе». Но он понимал, что это не одно и то же. Дети Масы и прочие, кто присоединялся к его маленькой армии, надеялись на лучшее, они разделяли его мечту. По крайней мере, он надеялся. В этих парнях кипела злость, много злости, и это было хорошо. Но, кроме злости, не было больше ничего — ни планов на будущее, ни мечты. Они знали, что вряд ли доживут до тридцати, и смирились с этим. Чего он добьётся с ними, что противопоставит профессиональным солдатам, если те придут за его новой армией? Чем ответит людям Биг Босса? Да даже одному-единственному Биг Боссу, тот же перестреляет всех за пару секунд. Да, их можно было научить, но — Элай с трудом признался себе в этом, — у него самого недостаточно знаний. На него выжидающе смотрели десятки глаз. — Действуем по плану, Мантис, — сказал Элай. — Давай убираться отсюда.