Наказание

Конечно, я сразу вспоминаю свой сон и... то, как хорошо мне было там. Моё сердце бьётся в сто раз сильнее, когда я сейчас смотрю на него. Я не видела его более двух лет. За это время он сильно изменился. Сквозь белую обтягивающую майку видно его идеальный пресс, а накачанные руки сильно напряжены, когда он на них опирается. Тёмные волосы лезут в глаза, а э щетина и скулы... - Иви?.. - мне наконец хватает сил, чтобы увести от него глаза. Все трое странно уставились на меня. Чёрт, я только что откровенно пялилась на своего же брата. Сводного, конечно, но это так же ужасно, как то, если бы он был родным. Это всё дурной сон. Просто глупость. - Очень неожиданно... я очень р-рада. Доброго всем утра. Опустив голову, я быстро прохожу на своё привычное место, Джон садится прямо передо мной. Это однозначно самое худшее утро. Мама докладывает пиалки с мёдом и джемом и тоже садится за стол. - Приятного аппетита всем! - с ослепительной улыбкой и счастливейшим голосом говорит мама, и мы все почти хором повторяем за ней. Джон, мама и отчим ведут незамысловатую беседу, откуда я узнаю, что он приехал всего на две недели, чтобы навестить нас и начать ремонт в своём новом доме. В разговоре я не участвую, ковыряюсь в еде, попивая сладкий чай с ромашкой. - Как твои дела, Эвелин? Как учёба? - когда он переводит взгляд на меня, я замираю, как олень перед фарами. Джон смотрит прямо мне в глаза, не отводя взгляда, и я чувствую покалывания и приятное жжение внизу живота. 'Что это такое?..' - Хорошо. Учёба тоже, - быстро отвечаю я, не поднимая на него взгляда. - Не ври, Иви. У нас проблемы с математикой, мы сменили уже третьего учителя. Никаких результатов... - перебивает меня мама. Оставляю еду в сторону, в ожидании упрёков от Джона. Он всегда был очень строг со мной, особенно по отношению к учёбе и супер особенно строг к парням из моего окружения. Раньше он не пускал меня с ними даже гулять. Сейчас в нашей компании я единственная, у которой ещё не было этого. Я никогда не видела мужской орган, а все подруги на девичниках только это и обсуждают. - Ну... тогда... почему бы мне с ней не позаниматься? - Что?! - в недоумении спрашиваю я. - О, это было бы здорово, - с серьёзными лицами говорят отчим с мамой, ишнорируя меня. Джон несколько раз кивает. - Тогда решено. - Нет, я хочу сама всё понять. Мне не нужны дополнительные уроки, тем более с ним! Вскакиваю со стула, не обращая внимания на шокированные лица. Я никогда себя так не вела, они, должно быть, действительно офигели от моего поведения. Но это всё из-за Джона. Почему он так смотрел на меня? Почему у меня внизу покалывает, когда я смотрю на него? - Эвелин, вернись за стол! Когда Джон указывает мне с твёрдым голосом, я уже бегу по лестнице. Я просто встала не с той ноги. Мне нужно отдохнуть, прийти в себя. Обычно мне всегда помогает рисование. Убедившись, что за мной никто не пошёл, надеваю наушники и включаю музыку на полную. Все мои принадлежности для рисования спрятаны под кроватью в жестяной коробке с замком. Не хочу, чтобы мама знала, что я до сих пор этим занимаюсь. Мама и отчим твердят, что рисованием на жизнь я никак не заработаю. Мне нужно учиться, по их словам, это самое важное. Поэтому приходится скрываться, лишь бы не огорчать маму. С трепетом достаю старые запачкавшиеся прилежности и один из моих последних рисунков. Джон. Я рисовала его полгода назад, в день, когда меня накрыло воспоминаниями о нём. Оставляю всё на полу, взяв на стол лишь кисти, гуашь, и всё необходимое для нового рисунка. В голове нет каких-то точных идей, но когда кисть касается плотной бумаги, рука будто сама выводит на ней черты мужского лица, слишком похожего на Джона с того сна.