Ashes down

      Кёри бежит со всех ног, периодически запинаясь о пушистые тапочки. Дороги почти не видно из-за слёз, что застилают глаза всё с новой силой. Мысли и воспоминания клубятся в голове, словно утренний туман. Но она упорно продолжает бежать, хотя сама не знает даже куда. В подобной ситуации она бы уже сидела у Гука и плакала ему в колени, но… Проблема в том, что именно с Чоном и его братцем вся эта история и связана. К родителям она не пойдёт точно. Они, конечно, любят и поддерживают её во всем, но в конкретных обстоятельствах сделать ничего не смогут. Поэтому, самым правильным выходом Кёри считает позвонить не менее близкому человеку. Её кузен Юнги, со своей девушкой Сыён всегда готовы разгрести любое дерьмо, стоит Пак только попросить их. И вот, даже в эту запутанную историю она не боится их втянуть, ибо знает, что те точно никогда не откажут. Набирая выученный наизусть номер, девушка пытается проглотить скопившиеся солёные слёзы, но лишь начинает тихо кашлять. Трубку почти сразу снимают, отвечая с теплом.       — Малышка, привет! Как там прошла ваша вечеринка? Видел вчера все сторис и просто офигел от масштаба мероприятия! Эх, в мои бы годы такое, я бы вообще на утро не чувствовал конечностей, ахах, — Юнги заливается задорным смехом, но когда слышит на том проводе всхлипы, сразу становится серьёзен. — Что случилось? Кёри, ты плачешь?       — Ю-юнги-я, — снова всхлип. — Юнги, тут такое произошло, — она, кажется, сейчас задохнётся. — Боже, что же делать, — Кёри начинает плакать с новой силой, закрывая рот ладошкой.       — Малышка, где ты сейчас? — парень подрывется с рабочего кресла и резко дёргает дверь кабинета, звеня ключами от машины. — Пришли мне геолокацию и стой на месте, я скоро буду. Поняла?       — Х-хорошо-о-о, — Кёри быстро отключается и отправляет Мину сообщение со своим местонахождением.       Ей кажется, что голова от мыслей скоро по швам разойдется. Глаза, давно уже опухшие от такого количества жидкости, начинают покалывать и зудеть. Кёри трёт их руками, отчего они болят ещё больше. Она пытается начать дышать ровно, даже задерживает дыхание на пару секунд, как советуют на тренингах, но потом вновь срывается и рыдает пуще прежнего. Шатенка обессиленно рухает на рядом стоящую лавочку и зарывается пальцами в спутанные волосы. Её плачь, наверное, слышно по всему району. Но никто даже не подходит к ней. Хотя, сейчас ведь полдень, рабочий день. Кого вообще она ожидает увидеть в это время? Лавка, на которой она сидит полуголыми ляжками неприятно жжёт, нагретая солнцем, а запах мусорки подле вообще заставляет скривиться. Девчушка и так на грани истерии, так ещё и вокруг обстановка будто решила доконать. Она с силой бьёт по деревянной поверхности сиденья и её накрывает новая волна рваных всхлипов.       Юнги примчался так быстро, как только мог. Буквально через 5 минут он уже искал глазами свою сестрёнку, и, увидев её состояние, сам побледнел от испуга за родного человека. Что же такое случилось, что она так громко рыдает и трясётся, словно лист осиновый? Если кто-то её обидел, то тому человеку в ближайшие сутки стоит нанять адвоката, а лучше вообще самому исчезнуть с лица земли. Ибо Юнги его в живых не оставит, это точно. Такого состояния он у Кёри ещё не видел ни разу за всю жизнь. Она никак не реагирует даже на собственное имя. Мин быстро двигается к ней, и обхватывает её дрожащее тельце. Поднимая на руки, он пытается что-то у неё разузнать, но та лишь продолжает хныкать, утыкаясь брату в грудь. Юнги ничего не остаётся, как только везти теперь её к себе домой, и по пути вызывать Сыён с работы, потому как в одиночку он точно не справиться. Девушки есть девушки, всё же. Ему она всё вряд ли расскажет. Они хоть и кузены, но иногда кажется, что с Сыён они даже больше близки.       А саму Сыён ждать долго и не пришлось. Ведь та, только узнав о состоянии золовки, тут же послала к чертям очередного надоедливого айдола, требующего замену лирики, видите-ли та «не подходит его концепту», и умчалась к родным. Однажды она точно уволится с этой шарашкиной конторы и откроет собственное агентство. А пока, всё, о чем она думала по дороге, так это о том, чтобы Мин хоть немного успокоил девчушку. Но к её приезду, истерика нашей героини так и не прошла. А может, стало только хуже. Юнги встретил любимую у дверей, сразу забирая сумку и кардиган, что та поспешно откидывала в стороны. Ей было важно сию же секунду накинуться на Кёри и обнять её с такой силой, чтоб все кости разом прохрустели. Что она и делает, конечно же. Такой картины она ни разу не видела. Ведь Кёри — пример той самой сильной девушки, которая готова сломать тебе нос, но ни в коем случае не упасть в глазах других. Или она только кажется такой… Такой сильной.       — Милый, ты заварил тот ромашковый чай, как я просила? — Сыён лишь на секунду отвлекается от поглаживаний содрогающегося тела Пак и вводит тем самым парня в глубокую, но недолгую растерянность.       — Да, конечно! Сейчас принесу! — он мигом срывается на кухню, хватая чайник и три кружки, и уже бежит обратно в зал.       Разлив успокоительное по посудам, пара настойчиво упирается взглядами в сидящую напротив них отёкшую физиономию. Но Кёри, будто заколдованная, молчит. Лишь потягивает чай и пытается не подавиться. Напряжение в комнате всё растёт, и первой не выдерживает Сыён.       — Если ты так и продолжишь молчать, мы никак не сможем тебе помочь. Кёри, милая, мы беспокоимся за тебя. Мы с работы сбежали ради разговора. Поэтому, пожалуйста, не ставь нас в неловкое положение. Мы очень переживаем…       — Мы переспали, — сухо, и как-то слишком тихо бросает Пак, сразу пытаясь отхлебнуть как можно больше напитка.       — С Чоном то? Так это же вроде хорошая новость. Разве ты этого не хотела? — Сыён непонимающе уставилась на неё.       — Если бы с ним… Меня трахнул его родной брат, — горько усмехаясь и ставя чашку на столик, Кёри смотрит на пару.       — БРАТ?! — Сыён и Юнги кричат хором, выпучивая глаза.       — Ага, прикиньте, — Кёри нервно посмеивается. — Я сама не знала, что он у него есть.       — Подожди, но, как это случилось? Как ты могла их перепутать? — не унимается Юнги.       — Они близнецы. Правда весело? — плачь Пак уже перерастает в заливистый смех, что пугает ещё больше. — Пока я была пьяная, приняла этого придурка за Гука, а он и рад был мне присунуть.       — Блять, — Сыён, которая никогда не матерится, сейчас громко роняет кружку на пол, отчего та отскакивает по ковру, но не разбивается. — Какого хера?       — Стоп, а как ты вообще обо всем узнала? — Мин поднимает кружку своей девушки и встаёт с места, наклоняясь к Кёри.       — А мне сегодня утром Чонхо поведал, как сказочно я, оказывается, смотрюсь в порыве оргазма, — Кёри снова замолкает, и в комнате воцаряется тишина, но ненадолго.       — Сегодня, а может и всю последующую неделю, ты ночуешь у нас. Даже возражений слышать не хочу. Отдай мне свой телефон, я заблокирую этих придурков везде, где только можно. Родителям твоим Юнги позвонит, скажем, что взяли тебя на «каникулы». А сейчас, ты шуруешь на второй этаж, прямиком в ванную. Приводишь себя в порядок и выходишь оттуда прежней красоткой, ясно? — с Сыён, особенно в таком настроении, спорить нельзя, отчего Кёри лишь кивает, отдаёт свой мобильный, и убегает на лестницу. — Ты идёшь набирать мистеру и миссис Пак, а я пошла стелить ей в гостевой комнате. Берём отгулы до конца сегодняшнего дня и на завтра. Если мы не вытащим её из этого состояния сейчас, она может не справиться сама. Всё понятно? — чеканит каждое слово Сыён, и, кажется, глаза её полыхают пламенем.       — Люблю, когда ты такая, — Юнги ропотно целует девушку в губы. — Мы обязательно реанимируем её. С таким-то настроем, — он шагает на кухню, попутно набирая мать Кёри.       — Ну придурки, вам кранты, — блондинка снимает телефон Кёри с блокировки, и тут же заносит контакт «Гук~и🔫» в чёрный список. — Доигрались.

***

      Кёри стоит под ледяным душем уже минут 15. Она опирается лбом и правой рукой о стену, прикрыв глаза. Струйки освежающей воды стекают по телу, пробуждая каждый миллиметр кожи, и разум заодно. Девушка наугад берёт какой-то гель с полочки и выдавливает немного на ладошку, затем начинает намыливать плечи. Пахнет вкусно, кажется, что-то тропическое. И впрямь, на зелёненькой этикетке красуется надпись «Манговый Ласси», отчего шатенка чуть улыбается. Раньше, она любила подобные отдушки в косметике. Теперь же она отдаёт предпочтение чему-то более сладкому, даже приторному порой. Но конкретно сейчас так неважно, как пахнет этот гель. Сейчас главное уже вылезти из-под воды и рухнуть на кроватку. Она слишком устала. Устала от навязчивых мыслей, устала от непонимания, что делать дальше. Необходимо хорошенько выспаться, а потом уже решать, верно?       Пак выходит из душевой, оборачиваясь в мягкое плюшевое полотенце по самые щиколотки. Проводя рукой по зеркалу, она вытирает поверхность от конденсата и смотрит на себя, снова рассматривает ночные отметины. Шея и ключицы разукрашены слишком ярко, Чонхо явно не сдерживался. Как бы то ни было, выглядит это красиво, сказать нечего. Тяжко вздохнув, девушка переодевается в очередную пижаму, вторую за сегодня. Топ с лосинами сидят как надо, хорошо, что у них с Сыён один размер. Шатенка быстро расчёсывает волосы и немного сушит их феном, заплетая затем в косу. Кидая полотенце на сушилку, она, наконец, покидает ванную, сразу направляясь в комнату. В уютной спальне она застаёт Сыён, которая, тихо напевая какую-то мелодию, стелит девушке постельное. Розовые простыни и подушки выглядят слишком зефирно, отчего повалиться на кровать хочется ещё больше. Выхватывая из рук блондинки пушистый плед, Пак с визгом прыгает на кровать, укрывается по самые глаза и смотрит на реакцию девушки. Та начинает звонко смеяться, присаживаясь на край кровати.       — Смотрю, душ тебя расшевелил, — она поправляет плед и улыбается.       — Есть немного, но я все равно хочу спать, очень, — Кёри показательно зевает и переворачивается лицом к окну.       — Тогда спи, солнце, спи, — та гладит её по макушке и привстаёт. — Как только отдохнёшь, ждём тебя покушать. И, если захочешь, поговорить. Хорошо?       — Спасибо вам, — Кёри уже засыпает, но улыбнуться не забывает. — Спасибо, что вы есть.       — Мы слишком любим тебя, малышка. Набирайся сил, ведь этот кошмар только начинается, — Сыён знает о чём говорит, в своё время они с Юнги пережили не мало проблем. Но теперь, когда они вместе, а весь тот ужас позади, она хочет помочь Кёри, помочь от всего сердца, ведь та ей стала как родная сестра.       Выйдя из комнаты, Сыён сразу направляется вниз. На диване, раскинув ноги в разные стороны, сидит Юнги, объясняя что-то по телефону. По разговору становится понятно, что он болтает с Джином, своим партнёром по бизнесу и уже давно близким другом. Проработав добрую долю жизни барменом, Мин решил открыть своё собственное кафе. Ему это успешно удалось сделать, в основном благодаря Джину, который выучился на управление бизнесом, и поддержки Сыён, что не давала опустить руки. Сейчас же дело процветает. Он даже пытался пару раз Сыён к этому приурочить, но та ни в какую не хочет бросать «дело своей жизни». Написание музыки всегда будет для неё на первом месте, поэтому она может помочь с кафе когда надо, но полностью себя посвещать этому не станет. Возможно, однажды (надеемся что совсем скоро), они откроют и свою записывающую студию, а может и агентство целое, о котором девушка мечтает. Что бы ни было, Юнги всегда ей поможет, как и она ему.       — Джин последит за делами в кафе, сколько нужно, — Юнги сбрасывает вызов. — С родителями её я поговорил, те безумно обрадовались, что мы с тобой «пригрели их дочурку после такой сложной учёбы». Так что, теперь дело за малым, — он укладывается головой на колени Сыён. — Надо эту жопу развеселить настолько, чтобы она забыла почему вообще плакала.       — Ну это у нас с тобой точно получится, — блондинка начинает рукой расчёсывать его волосы. — Первым делом пусть проспится, а мы пока с тобой приготовим её любимые блюда и фильмец выберем.       — Пошли, — Мин подрывется и закидывает свою девушку на плечо.       — Отпусти! Ты чего, — она заливается смехом, но Юнги продолжает нести её на кухню вот так.

***

      Чонхо подъезжает к дому довольно феерично, описывая кульбиты на территории прямо у сада. Ещё чуть-чуть, и тот мог проехаться по любимым клумбам мамы. Задень он её дорогие сердцу пионы, та бы не пережила. Мотор байка ревёт так громко, что даже при закрытых окнах звук доходит, кажется, аж до мозга костей. Отцу бы это точно не понравилось. Выходки как у подростка. Чонгук сразу подрывается с кровати, где провёл последние пару часов, думая что же делать дальше, и стоит ли написать Кёри. Он выбегает в коридор, и, почти падая, натыкается на брата у дверей комнаты. Тот выглядит довольно весёлым, несмотря на случившееся утром. Хотя, он и во время скандала не скрывал своей ехидной улыбки и насмешек. Чонхо лишь закатывает глаза, видя Гука и пытается его обойти, направляясь в свою обитель. Но тот, как назло, преграждает ему путь, становясь прямо напротив. Брюнет складывает руки на груди и смотрит с вызовом. Хо забавляет эта картина, и он начинает снова посмеиваться.       — Освободи проход, мне некогда с тобой тут в игры играть, — блондин отодвигает его одной рукой, но тут же получает сопротивление.       — Надо поговорить.       — Нет, не надо, — он снова его отталкивает, но тот ни в какую не поддаётся.       — Блять, ты хоть раз меня послушай. А потом будешь дальше вести себя как мудак.       — Мудак у нас здесь один, и это явно не я, — Хо скалится своей фирменной улыбкой.       — Правда? Что-то я кроме нас двоих тут никого не вижу, — Чонгук начинает закипать и сжимает кулаки.       — Ну, значит, исходя из логики, мудак среди нас двоих ты. Или подожди, логики у тебя тоже нет? Ох, бедняжка, ни чувства юмора, ни мозгов… Как же так то?       — Хватит издеваться, скотина! Не хочешь говорить нормально, хорошо. Скажу тогда здесь и сейчас. Кёри моя! Не смей даже на метр к ней приближаться! Если я узнаю, что ты пытался её изводить, лично убью, ясно? — вены на его шее начинают пульсировать от напряжения.       — Какой грозный! Булочка разозлилась! — блондин берёт правой рукой его щёку и сжимает. — Ты такой милый, когда психуешь. Хочу видеть это чаще. Здорово, что родители пригласил меня пожить снова дома, да? Будем вновь видеться каждый день. Я тебя так замучаю, что ты волком выть будешь.       — Убери свои грязные руки! — Гук отмахивается. — Ты не будешь здесь жить! Вали обратно в штаты и делай свои дела, подальше от нашей семьи.       — Ты забываешься. Я и есть часть семьи. И я буду бесить тебя своим присутствием здесь так долго, как только смогу. Пока не надоест.       — А знаешь, пошёл ты! Делай, что хочешь, только Кёри больше не трогай, — брюнет толкает брата в сторону и уходит вниз по лестнице.       — Ну уж нет! Раз она тебе так важна, я сделаю всё, чтобы забрать её! — Чонхо кричит вслед, и Чонгук останавливается. — Теперь я тоже в игре. Буду добиваться её. Так что, будь осторожнее. Будет обидно, если она в итоге выберет меня, да? У меня ведь достоинств побольше будет. Да что уж там, даже мордашка у меня поинтереснее. Ты всё время угрюмый ходишь, бе, — на этих словах брюнет снова подлетает к нему, но Хо неожиданно его обнимает за шею. — Я выиграю, — шепчет в самое ухо и сразу уходит в свою комнату.       — Если для тебя это всего лишь игра, то прошу тебя, не надо! Она живой человек! И я люблю её! Хо, пожалуйста… — Чонгук срывается, и почти плачет, но перед ним он точно этого не покажет.       — Она будет моей, слишком уж понравилась. Я всё сказал.       Чонхо захлопывает дверь и падает на кровать. Что-то внутри немного режет, но обращать на это внимания точно не стоит. Теперь уже пути назад нет. Чонгук хватается за волосы и сползает на пол. Он просто не может допустить, чтобы брат забрал самого дорогого ему человека. Только не Кёри, и только не сейчас. Головой брюнет понимает, что отчасти сам виноват в этом. Ведь, предложи он Пак отношения раньше, не было бы сейчас так страшно за происходящее. Да и та грёбаная вечеринка… А почему вообще этот придурок вернулся? Сидел бы там, где его никто не видит, не слышит. Он постоянно только мешает семье. Чонхо умеет только разрушать, особенно чужое счастье. Но теперь у Гука нет иного выхода, как бороться за то, чем он так дорожит. Точнее, за того, кем он дорожит. И он обязательно отстоит свою любовь. Верно же? А пока он решает всё же написать Пак. Открывая переписку, парень видит, что девушка его заблокировала.       — О нет, только не это! — он быстро пытается сообразить, как можно ещё с ней связаться. Поехать к ней домой будет глупо, она сама к нему не выйдет, а родители на работе. — Точно, родители… Позвоню миссис Пак, — Наверное, это самое глупое решение за последние сутки, но сейчас это кажется самым правильным. — Миссис Пак, добрый день! Не подскажете, Кёри что-то трубку не берет, наверное телефон разрядился. А мы хотели сегодня вместе в магазин съездить.       — Ох, здравствуй, Гук~и! — мама почти сразу отвечает. — А Кёри уехала к кузену на каникулы. Она тебе не сказала? Как всегда забыла, наверное, предупредить. Я могу скинуть тебе адрес Юнги, заберёшь её оттуда, хорошо?       — Да, было бы здорово! Спасибо вам большое! — у Чонгука сразу глаза просияли.       — Не за что, Гук~и! Только поздно её обратно не привози, Юнги не любит, когда она не соблюдает комендантский час. Договорились?       — Конечно! Ещё раз спасибо вам! Жду адрес!       Чонгук пару раз слышал о Юнги, но чтобы Кёри жила у него, такого ни разу не было. Даже представить страшно, насколько она себя отвратительно чувствует, что и домой не пошла. Нужно срочно ехать туда, а по дороге в магазин зайти ещё. Если её не задобрить сладким, разговор вряд ли сейчас получится. Да и вообще, знакомиться с пустыми руками нехорошо. Потому, Чонгук как можно скорее спешит в машину, на ходу накидывая на плечи джинсовку. А Чонхо, тем временем, всё слышал, сидя прямо за дверью.       — У кузена, значит. Отлично, в таком случае, проследим за этим придурком.