Ashes down

      Чонгук стоит под окнами дома Юнги и Сыён уже почти час, всё никак не решается постучать. Коробка с тортом уже начинает казаться слишком тяжёлой, будто там не один килограмм, а все двадцать. Но это только пол беды. В голове кружится просто ураган, который с каждой минутой давит на виски всё сильнее. Казалось бы, вот она дверь. За ней находится та, к которой он приехал. Но эти 10 метров между машиной и домом сейчас превращаются в непреодолимую дистанцию. Солнце начинает подпекать макушку брюнета, отчего мозги ещё больше плавятся. Капот проминается под телом парня, и издаёт еле слышимый звук скрипа. А руки то всё больше трясутся… Но буквально в следующее мгновение деревянная дверь распахивается почти со свистом, и на пороге появляется статный парень, выкрашенный в пепел. Его тяжёлый взгляд заставляет нервничать ещё сильнее. Но всё же Чон встаёт и кланяется в знак уважения.       — Ты, наверное, тот самый Чонгук? — Юнги складывает руки на груди и режет воздух вопросом.       — Д-да, сэр, — Чон, словно мальчишка, опускает глаза в ноги.       — Зачем приехал? — с каждым словом злость Юнги становится всё более слышимой.       — Нам с Кёри нужно срочно поговорить. Произошло некое недопонимание, которое требует решения, как можно скорее…       — Недопонимание? Ты шутишь? — Мин начинает двигаться в сторону Чона. — Вы потрахушки по пьяне теперь так называете?       — Сэр, прошу, мне самому отвратно. Не представляю даже, каково Кёри, — брюнет набирается смелости и, наконец, смотрит на Юнги. — Я очень боюсь, что сейчас она начнёт винить во всём себя. Боюсь, что перестанет общаться со мной. И вообще, впадёт в состояние, из которого потом тяжело выбираться.       — Так значит, беспокоишься, — Юнги останавливается буквально в шаге от гостя и опять смотрит этим своим взглядом, готовым разрушить всё вокруг.       — Я люблю её больше жизни. Жаль, не смог сказать это раньше, — Чон сглатывает комок в горле и продолжает. — Позвольте пригласить её на свидание. Знаю, что ко мне она ни сейчас, ни через час не выйдет. Прошу вас уговорить её встретиться со мной завтра в пять часов вечера. Я приеду сам, на машине. Хочу отвезти её в одно особенное место, чтобы точно все недосказанности решить. Поможете мне? — сердце парня стучит просто бешено, отчего дыхание сбивается.       — Ты точно не обидишь её? — Мин прищуривается, отчего его глаза становятся словно щелочки.       — Я не Чонхо, сэр. Я бы никогда не смог обидеть Кёри…       — Допустим, я тебе поверил и даже помогу. Но что мне за это будет? — Юн переводит свой взгляд на торт, всё ещё тающий в руках Чона.       — Ах, да, — он протягивает коробку прямо в руки Юнги. — Это «Красный бархат», любимый торт Кёри. Она может его тоннами есть, — парень улыбается и пускает еле слышимый смешок. — Поешьте его, пожалуйста за чаем, — Чонгук кланяется. — Спасибо за то, что выслушали. Надеюсь, когда я завтра приеду, она не вывалит этот торт мне на голову. — уже Юнги начинает смеяться.       — Не опаздывай завтра, Ромео, — Мин трепет его по голове и разворачивается обратно к дому.       — Есть, сэр! — доносится уже в закрывающуюся дверь, отчего Юнги снова начинает посмеиваться. — Вроде хороший парень. Надеюсь, он правда любит малышку, и не обидит её. Иначе придётся искать место, чтобы упрятать тело погибшего.       — Ну что там? Кто приходил? — Сыён стоит вся в муке, раскатывая тесто для пирожков-пигоди.       — Чонгук, — отвечает Юн, проходя к девушке. — Вон торт принёс. Умолял меня отпустить малышку с ним на свидание завтра.       — Чонгук? Как у него только совести хватило! Пусть забирает свою стряпню и валит куда подальше! А ты что ему ответил? — Сыён злая до невозможности, даже щёки покраснели.       — Я обещал, что поговорю с Кёри и завтра они поедут вместе в одно особенное место, — парень невозмутимо убирает лакомство в холодильник, возвращаясь к готовке.       — Что? Юнги, ты хоть понимаешь, что из-за этого придурка у Кёри истерика была несколько часов? Или ты уже забыл, что произошло у них этой ночью? Я могу тебе напомнить! Маленький говнюк просто не мо… — но Юнги перебивает её.       — Во-первых, если ты сама уже забыла, то переспал с ней не Чонгук, а его недоносок-брат. А Гук приехал извиняться сюда лично, да ещё и любимый десерт малышки купил. Я даже не представляю как он адрес узнал, но, блять, он приехал! Он не стал чего-то ждать или пытаться как-то ерошить ситуацию, обвиняя во всём её или того утырка, нет. Он взял свои яйца в кулак и приехал к ней. Да и вообще, видела бы ты его взгляд… И то, как он улыбается, говоря о ней. Боже, да парниша влюблённый без тормозов! И я уверен, стоит им только раз поговорить, так они тут же наконец встречаться начнут. Видимо, такому суждено было случиться, чтобы не молчали в тряпочку больше.       — Он всё равно допустил, чтобы так случилось. Не снимай с него ответственность, — Сыён принимается снова за тесто.       — Если мы не дадим им шанс поговорить сейчас, то эта история может зависнуть на неопределённое время. Пока кто-то из них не дойдёт до нервного срыва, либо не остынут совсем к друг другу. Тебе ли не знать, что вовремя всё расставив по полочкам, можно спасти отношения, — Юнги не хотел говорить последние слова, но иначе Сыён не «пробьёшь». — Однажды мне не дали объясниться. И к чему всё привело? — девушка на миг останавливается и поднимает взгляд на Юна. — Не дай им повторить наших ошибок.       Сыён заметно мрачнеет. Девушка откладывает скалку и опирается руками о стол, немного отодвигая мешающие предметы. Кажется, сейчас снова все те события перед глазами проносятся, словно кинолента. Даже дышать тяжело становится. Юнги замечает её состояние, медленно подходит и обнимает сзади, утыкаясь в шею, как бы извиняясь за сказанное. Но Сыён даже не реагирует, продолжая стоять, как вкопанная в этот ламинат. По правде говоря, Мин как никогда прав, но принимать это ой как не хочется. Девушка разворачивается к нему и утыкается меж ключиц, обвивая торс руками, позабыв напрочь о том, что она сама вся в муке. Чёрная (на минуточку, любимая) футболка Юнги безвозвратно марается, перенимая на себя отпечатки тоненьких ладошек.       — Сегодня стирку ты затеваешь, — Юнги целует её в макушку, акцентируя всё внимание на виновнике сие маленького проступка и опять посмеивается.       — Договорились, ворчун, — она проводит ладошкой по его щеке и мгновенно разворачивается обратно, приступая снова за пирожки.       — Кто ещё тут ворчун, а?!       Кёри наблюдает за «маленькой битвой» этих двоих, стоя у арки со скрещенными руками, и улыбается. Проснувшись от довольно громких разговоров старших, она лениво спустилась на кухню и застала их, всех белых и до безумия счастливых, посреди полнейшего хаоса. Бегают друг за другом, словно дети, кидаются импровизированными снежками посреди лета. Весь гарнитур в мелкой присыпке, даже стены где-то пострадали на пару с потолком. Всё выглядит, будто замороженное, под корочкой мелкого инея. Когда Сыён надевает Юнги на голову бумажный пакет от муки и резко целует в нос, Кёри уже не выдерживает. Смех разлетается по всему дому, отчего парочка тут же удивлённо, и немного испуганно, поворачивается. У Сыён щёки сразу красным начинают полыхать, но она толкает парня в плечо, мол, объяснись давай.       — Д-давно ты тут? — Юнги запинается слегка от нервов, и снимает этот несчастный пакет с головы, рассыпая ещё больше муки вокруг себя.       — Достаточно, чтобы посмотреть представление! — она продолжает посмеиваться и хватается за живот. — Вы что устроили здесь вообще? Взрослые же люди!       — Мы готовили ужин для тебя, но потом… Потом, мы…       — Как дети малые, ей богу! — все трое уже начинают смеяться. — Вам нужна помощь? Ну, с уборкой, я так понимаю.       — Нет, что ты! Иди отдыхай дальше! Мы позовём, как только будет готово, хорошо? — Сыён хочет приобнять Кёри, но вовремя вспоминает о своём ненадлежащем виде. — Топай! Топай!       — Тогда я жду в комнате! И не разгромите тут кухню, окей? — девчушка прыжками преодолевает лестницу, а Юнги вновь разрывается от смеха, периодически чихая от пыли.       — Надеюсь, она не будет нас гнобить теперь этим до конца жизни…       — Жаль, фото сделать не догадалась! Вот бы посмотреть на это со стороны.       — Я сняла видео! — дверь в её комнату захлопывается, и мимолётный ужас в глазах обоих снова переходит в истерику смеха. Это совершенно точно нужно будет сохранить в семейных архивах.

***

      — Малышка, всё готово! Спускайся! — топот раздаётся по дому, и моментально затихает уже лишь за столом, куда голодная Кёри прыгнула с разбегу.       — Приятного аппетита! Здесь сто-о-олько вкусностей! — она оглядывает всё горящими глазами и приступает сразу к поеданию Токпокки. — Вы что, решили все мои фавориты приготовить, вау!       — Мы старались! Там ещё пирожки на подходе и торт в холодильнике, так что не наедайся чем-то одним.       — Я ничего не обещаю! Но попробовать обязана всё! — уже чавкая, еле выговаривает.       — Боже, не подавись!       — Мгм!       Тарелки целой горой стоят на столешнице, ожидая мойки после такого плотного пере-обеда недо-ужина. Сыён с Юнги распластались на диване, лениво смотря в экран телевизора с очередным глупым, но таким смешным шоу на выживание. Кёри же упала в кресло, укрывшись пушистым пледом и читая какой-то сопливый роман, найденный на полках мини-библиотеки невестки. Что-то про запретную любовь, кучу проблем и таких ненужных деталей описания поцелуев на берегу моря. Герои ведут себя до невозможности глупо и предсказуемо, отчего Пак периодически прыскает со смеху себе же в кулак, но упорно продолжает читать эту розовую бредятину. Надо же как-то отвлечься, верно? Когда Сыён засыпает, Юнги осторожно переносит её в спальню, и возвращается к кузине, намереваясь серьёзно поговорить.       — Малышка, можно с тобой кое-что обсудить? — он тихонько подсаживается на край дивана, рядом с креслом, и слегка поглаживает плечо Кёри.       — М? Что такое? — книжка падает на колени.       — Я понимаю, что ещё слишком рано тебя тревожить по этой ситуации, но, скажи мне всего одну вещь, — Мин видит нарастающее волнение во взгляде напротив, но всё равно продолжает. — Ты правда чувствуешь что-то к Чонгуку?       Сердце Кёри, кажется, снова и снова игнорирует просьбы организма нанести удар, а лёгкие сжимаются до невозможности. Она никак не ожидала, что её такой серьёзный брат решит ворошить её чувства к какому-то парню, особенно только-только после произошедшего. Тем не менее, она понимает, что ответить придётся. Ведь кому-кому, а ему врать смысла вообще нет, он и так всё видит и чувствует.       — Да, — звучит даже более, чем просто уверенно, отчего Юнги мимолётно улыбается. — Но почему ты спрашиваешь?       — Он приходил, пока ты спала. Извинялся, принёс твой торт любимый, и…       — Что? — девчушка побелела уже вся от услышанной информации.       — И отпрашивал тебя у меня завтра на свидание, — Мин делает театральную паузу. — А я согласился.       — Юнги! Как ты мог? Он ведь… Он!       — Прежде чем ты начнёшь его оскорблять и нервничать сама, послушай моё мнение, ладно? — она всё также сидит в напряжении, но легонько кивает. — Гук парень не плохой. Он был рядом с тобой все эти годы, и на него можно положиться, как ни на кого. Он преодолевал с тобой самые трудные моменты, многие из которых ты даже не помнишь уже, ведь смогла справиться без потерь. И вообще… Он правда любит тебя, это чувствуется слишком ярко. В конце концов, он смог пересилить себя, чтобы заявиться ко мне в дом и говорить о тебе! Хочешь ты принимать моё мнение или нет, но сходи с ним завтра, просто поговорите и всё встанет на свои места. Я уверен в этом.       — Я… Юнги, может…       — Завтра в пять. Он заедет сам. Оденься поприличней, никаких коротких юбок! Не хочу становиться дядей так сразу.       — Что ты вообще говоришь такое?! Я не собиралась даже!       — Сыён тебе поможет собраться, хорошо? Вся нужная косметика и вещи у неё. А я, так уж и быть, проконтролирую.       — У тебя всё так просто. Ушам своим не верю!       — Чем больше ты усложняешь свою жизнь, тем хуже. Говорю из опыта, так что прислушивайся! — он трепет её по голове и встаёт. — Я тоже спать пойду, замотала ты нас. Доброй ночи, малышка, — парень разворачивается по направлению лестницы, но Кёри окликает его.       — Ты правда считаешь, что он любит меня по-настоящему?       — Я уверен в этом, — Юнги оставляет невесомый поцелуй в висок Кёри и уходит, оставляя её наедине с собственными мыслями.

***

      Ночь длится невероятно медленно, словно тягучая карамель, оседая першащим чувством глубоко в горле. Часы проверяются каждые 30 минут, и от этого ещё тошнотворней. Кёри то и дело егозит на постели, отчего простынь уже перекрутилась во все стороны, а одеяло давно отброшено куда-то на пол. Подушка становится чересчур неудобной, а потому и она вертится в руках хозяйки, ища ту самую прохладную сторону. Комфорт так и не настигает, и Пак раздражённо усаживается на подоконник, открывая окно нараспашку. Свешивая ноги вниз, она с осторожностью опирается головой о косяк и наблюдает за тихой обстановкой улицы. Умиротворённость ночного мира заставляет даже слегка улыбнуться. Луна лишь освещает кромки деревьев и крыши построек, кое-где едва касаясь сухого асфальта. Тёплый летний ветерок приятно обволакивает и заставляет наконец ощутить себя чуточку лучше. Правда, ненадолго… Чувство, что кто-то наблюдает со стороны, накрывает словно внезапный контрастный душ. Девушка оглядывается, но никого не находит. В комнате пусто, во дворе тоже никого, соседние дома и вовсе без света стоят. Все спят. Возможно, привиделось. Но стоило только снова расслабиться, как куст сирени шевелится слишком уж неестественно, отчего Пак дёргается. А услышав тихое «Блять!», все мысли покидают голову, и только кончики пальцев покалывают от напряжения.       — Не хватало ещё белочки словить на нервной почве, — Кёри мотает головой и собирает волосы лентой, намереваясь слезть с нагретого места. Но только она скидывает правую ногу обратно в пределы комнаты, как в плечо влетает кусочек бумажки от жвачки, приземляясь прямо между ног. — Это что ещё?

Красиво сидишь, прямо как в мюзикле каком-то. Жаль, не могу украсть… Не ходи завтра никуда с этим индюком, иначе точно украду.

Я предупредил. Иди ложись уже.

Сладких снов, звёздочка.

      Звук заведённого мотора приводит в чувства, но разглядеть виновника так и не получается. Хотя, оно и ни к чему… И так понятно, от кого это. В груди что-то с треском щемит, и руки непроизвольно сжимают бумажонку, но не выкидывают её. Кёри рывком перелазит, наконец, в комнату, закрывая окно и задёргивая шторы как можно плотнее. Записку она кидает куда-то на прикроватную тумбочку, тут же отворачиваясь. До утра совсем немного, а навязчивых мыслей меньше ничуть не стало. Что этот придурок вообще забыл здесь, после всего произошедшего? И как он смеет поступать так! Выглядывает из-за кустов, словно маньяк какой-то! Нужно как-то от него отделаться. Может, утром Юнги нажаловаться? Или сразу в полицию? Нет, это уже слишком. Что же делать то?.. И вот наконец, под эти рассуждения с самой собой, Пак всё же проваливается в сон. Короткий, но достаточно глубокий, что даже бурчание Юнги она не сразу различает под ухом. Только нежные поглаживания по макушке от Сыён заставляют распахнуть глаза. Девушка тепло-тепло улыбается и присаживается на край кровати.       — Твой брат тот ещё засранец, но он и меня уговорил в правильности сегодняшнего свидания. Так что, долго не разлёживайся, нам с тобой ещё нужно прошерстить мои шкафы, накраситься и всё остальное по списку! Я пока пойду проверю этого кулинара, а то чувствуешь? — Сыён дёргает носом и принюхивается. — Точно спалил всё-таки эти блинчики несчастные! — девушка вылетает из комнаты и на первом этаже уже слышится шуточная ругань этих двоих.       Знаете это прекрасное чувство, когда даже отвечать ничего не нужно людям, ведь они сами всё чувствуют и понимают? Хорошо, если у вас такие есть. И сейчас, когда Кёри просто лежит, укутанная наконец в одеяло, и смотрит на рассветное солнышко, что раскрашивает жёлтыми и оранжевыми красками чистое светлое небо, она чувствует себя в безопасности и полной надёжности с этими людьми. Ведь, они всегда рады помочь и делают это успешно. А самое главное, они не требуют ничего взамен, лишь бы видеть светящиеся глазки младшей.       — Ладно, чем раньше я встану уже наконец, и начну собираться, тем меньше мыслей в моей голове роиться будет, — Пак сползает с нагретой кровати и заправляет её.       Тщательно умывшись, она про себя отмечает, что лицо то уже не опухшее, а синячки под глазами и того почти ушли. Что ж, если лицо в порядке, тогда нужно только голову помыть. А это ой какое нелюбимое занятие. Кто вообще придумал, что эти волосы дурацкие грязнятся так быстро и потом торчат во все стороны, словно солома? Да ещё и просто же их не помоешь, всякие эти маски/бальзамы/кондиционеры использовать надо, особенно если волосы как у Кёри, волнистые и воздушные, мать их… Ну ничего, сейчас она их укротит (наверное).

***

      — Как думаешь, она там не померла? — Юнги отделяет зажаристые блинчики от нормальных и косится слегка в сторону ванной комнаты, где кузина уже час полощется.       — Я в следующий раз, когда ты будешь со своей армией уточек резиновых сидеть в полной малиновой пены ванне, то же самое спрошу, — в Сыён летит близлежащая салфетка и она срывается на громкий смех.       — Какая ещё армия уточек? — Кёри выходит из душа очень даже вовремя, выпуская из комнатки просто клубы пара и присаживается рядом с Юнги, у которого лицо полыхает огнём.       — Это она шутит так! Ну-ка все притихли и попробовали мой новый рецепт! Иначе отберу сейчас и сидите голодные! — парень подрывается с тарелками и начинает быстро сервировать стол для завтрака.       — Я тебе потом как-нибудь расскажу, договорились? — шепчет Сыён как можно тише и проглатывает первый кусочек ажурного блинчика, Кёри кивает и тоже пробует кулинарный шедевр. — Очень вкусно, милый! Ты просто молодец!       — Ага, — видно, что Юнги смутился и слегка обиделся даже, но он всё равно не будет устраивать сцен, он лучше промолчит. — Сразу после еды идёте в гардеробную, ладно? Знаю я как вы «быстро подбираете наряды», так что…       — На самом деле, я уже прикинула в голове что может ей подойти, но нужно твоё сугубо мужское мнение.       — Значит, мне ещё и с вами там сидеть? О боги! — он театрально закрывает глаза ладонями.       — Можешь хоть телек притащить туда, всё равно будешь только готовые образы оглядывать, так что сильно не отвлечешься, — все начинают посмеиваться и обстановка явно разряжается.

***

      Кёри конечно не раз проходила мимо гардеробной невестки, но ни разу не заглядывала туда, даже будучи столь любопытной особой. А комната то оказывается столь огромной, что даже глаза непроизвольно расширяются. По левую сторону расположены вешалки со всевозможными платьями и рубашками, следом идёт отдельная стойка с юбками и пиджаками, а потом полки со свитерами, брюками и футболками. Справа целые ряды обуви на разные сезоны и ящик с сумочками. У окна расположен комод с украшениями и макияжный столик. Ну, и у двери зеркало во всю стену с подсветкой. Кажется, что это не домашняя гардеробная, а пристанище суперзвезды, вроде Ханны Монтаны, например.       — Так, смотри, я подумываю между лёгким коктейльным платьем и комплектом из брюк или юбки с укороченныи свитером. Тебе что больше нравится? — хозяйка всея роскоши перебирает вешалки по очереди и немного косится в сторону Кёри.       — Я… Я правда не знаю. Скажи, откуда у тебя всё это? Вы заказывали рабочих и дизайнеров? Дорого было?       — Я сам сделал это всё. Шкафы, полки, ящики установил, а Сыён уже наполнила одеждой и прочим, — Мин падает на кресло возле зеркала и залипает в телефон.       — Обалдеть! Я тоже так хочу! Можешь и мне такое соорудить потом?       — Ну уж нет, пусть тебе твой парень сам такое делает. Я уже свой долг выполнил.       — Ничего, потом заставим его, — девушка снова улыбается и достаёт несколько платьев. — Начнём с этого, а там как пойдёт, — она вручает эту пачку Кёри и ведёт её к ширме. — Поехали!       Вещи одна за одной летят в сторону пуфиков, под честные комментарии «модных критиков» в лице Юнги и Сыён. То слишком открыто, то коротко, то вообще не подходит к случаю. Бедные платья должны были уже давно обидеться, будь у них возможность. Даже свитера и то все либо зимние, либо по цвету не к лицу. Однако, стоило только надеть обычные чёрные джинсы с белым топом и удлинённым вязаным кардиганом, как всё будто встало на свои места. Юнги даже оживился, прося Кёри покрутиться. Кажется, в этот раз всё действительно хорошо гармонировало, что даже придраться не к чему. Правда… Времени ушло на этот подбор так много, что к макияжу девушки приступили почти сразу. Лёгкий нюд с акцентом на глаза и персиковой, почти невесомой помадой, прекрасно подчеркнул все выразительные части лица. А уложенные волнами волосы только ещё больше придавали романтичности сложившемуся образу.       День пролетел слишком незаметно, и только сообщение Чонгука о том, что он собирается выезжать, заставило Сыён быстрее подобрать обувь. Выбор пал на обычные белые кеды, ведь неизвестно, что это за место такое, куда повезёт Чон. Главное, чтобы удобно было передвигаться в случае чего. И вот, когда девушка была на все сто процентов готова, Юнги, словно папаша, вложил в сумочку перцовый баллончик и прочитал нотации о «правильном поведении» под угуканье стоящей рядом Сыён. Звук подъехавшей машины был отчётливо слышен, но выходить Пак не спешила. Всё же, волнение виднелось прямо на лице, да и руки подрагивали. Но стоило только обнять родных, как тут же уверенность прильнула в полном объёме.       Выйдя за дверь, девушка сразу натыкается на старенький отполированный Мерседес, и прямой походкой следует к нему. В руке внезапно вибрирует телефон, звонок от Гука, который она тут же сбрасывает и улыбается сама себе. Затем прилетает сообщение от него же. «Кёри, где ты? Ответь сейчас же!»       — Чего пишет то, вот же я иду, мог бы и в окно посмотреть, — но телефон начинает вновь вибрировать, уже в сумочке. — Совсем глупый? Вот же я, чего звонишь? — Кёри усаживается на переднее сиденье к парню и тянется за объятьями по привычке.       — И тебе привет, детка, — голос, раздавшийся прямо над ухом заставляет всё тело резко похолодеть, а руки невольно начать отталкивать парня. — Ну что, прокатимся?