Ashes down

      Они снова едут молча, только в этот раз уже держатся за руки. И да, Пак была вовсе не против, а даже наоборот, первая аккуратно протянула свою ладошку навстречу. Ночная дорога пуста, изредка какие-то заблудшие машины и встречаются, но в основном они едут одни по этому тёмному миру, что подсвечивается лишь фарами Мерседеса и аллеями фонарей. Обстановка внутри салона настолько уютная, что веки девушки невольно начинают тяжелеть. Всё же она устала от этого дня, и организм никак не обманешь. Рука её слегка дёргается, стоит лишь прикрыть глаза «на минуточку», и Чон тут же обращает на неё своё сосредоточенное секундой раннее внимание. Уснула.       — И что мне делать теперь, принцесса? — но она даже не реагирует на его слова, лишь посапывает в окошко. — В наш сумасшедший дом я тебя точно не повезу, иначе нас там обоих разорвут. Значит, придётся всё же тебя везти туда, откуда забрал. Только вот как относить то… Ладно, что-нибудь придумаю.

***

Не будем скрывать, вам ведь всё же интересно, что тогда случилось дальше? После того поцелуя на поляне? А то прыгаю тут с события на событие. Как-то неправильно, что-ли. Так что давайте ещё раз перенесёмся на часик назад, хорошо?

      Чонхо сминает губы девушки с неумолимой жаждой, будто вот-вот задохнётся, стоит лишь на секунду отвлечься. Левая рука придерживает её голову, а правая продолжает исследовать талию. Идти дальше по такому необходимому сейчас телу сам себе не разрешает. Конечно, он хочет. Хочет бòльшего. Но стоит только спустить свою похоть с поводка, так он может тут же потерять девушку. Он прекрасно всё понимает, а потому и держать себя на цепях будет до последнего. Пока она сама того не захочет. Сейчас любое неосознанное действие губительно, ведь у них получилось провести этот вечер хорошо, верно? Зачем всё рушить?       Кёри отвечает охотно, поглаживая его лицо своими тоненькими пальчиками. Прикосновения все нежные, но желание так и читается сквозь пелену в глазах. Что-то на подкорке кричит девушке, что это неправильно. В голове всплывает образ такого родного Гука, как он улыбается мягко и по голове трепет. Губы постепенно останавливаются. Ну не может она вот так поступать с ним в здравом уме, не может так поступать с собой… Отрицать, что Чонхо ей симпатичен, конечно будет глупо. Но что, если это всё лишь из-за их братского сходства? Да и та ночь отдаётся импульсами по всему телу до сих пор. Всё же глупо будет после стольких лет перечеркнуть строящееся с неимоверным трудом.

Пора остановиться.

      — Хо, прошу, погоди…       — Что не так? — парень смотрит словно пьяный, хватая воздух в попыхах.       — Мне нужно разобраться со всем этим, со всем что происходит вообще. Я не хочу вот так отталкивать кого-то из вас. Мне нужно время… — Пак отворачивается от него, и продолжает. — Невозможно любить двух людей, поэтому дай мне понять всё самой.       — Хорошо, — отвечает скомкано, сразу читается расстройство в голосе. — Прости мою нетерпимость, — он переваливается обратно на свою половину пледа, утыкаясь в небо. — Только дай знать, когда примешь решение, ладно?       — Конечно…

***

      Дорога не занимает много времени, и вот он уже припарковывается возле обители Минов. Почти беззвучно ставя машину на ручник, и открывая свою дверцу, он выскальзывает наружу. Открыв сторону Кёри, ловит её летящее тело, не чувствовавшее опоры, и обливается ста слоями пота.       — Боже, Чон, что случилось? — она, наконец, распахивает глаза и выходит из авто, разминая шею.       — У тебя чувство самосохранения вообще работает? Я же испугался! А что, если бы я не успел поймать?       — Но поймал же, — она сонно улыбается и тянется обнять его. — Спасибо за сегодня. Надеюсь, ещё выберемся так куда-нибудь. Только в следующий раз без похищений, договорились? — они всё так же стоят в обнимку, и отпускать как-то даже не хочется. — Всё, напиши, как доедешь. Я пошла, иначе скоро выйдет личная охрана и тебе точно придётся тикать как можно быстрее.       Пак быстренько убегает и уже скрывается за входной дверью. Чон не успевает ничего ответить. Он просто в оцепенении от таких жестов с её стороны. И это тёплое «напиши, как доедешь»… Боже мой, он готов весь мир прямо сейчас к её ногам положить, только лишь бы она ему одному это говорила. Свет в уже знакомом окне комнаты второго этажа загорается, и створка распахивается, чтобы парень вновь увидел эту улыбающуюся мордашку, машущую в жесте «уезжай». И он, помахав в ответ, всё же садится обратно за руль. Дома его ждёт разнос, и он к этому, как никогда, готов.

***

      Ворота с привычным звуком закрываются за заехавшей машиной. Хо не спеша убирает ту в гараж, вытащив из багажника все свои вещи, и уже заходит в дом. Странно, но везде тихо и темно. Кажется, даже родители уже спят. Ведь часто в это время отец пьёт кофе на кухне, после очередных переговоров допоздна. Мама, та точно уже десятый сон видит, ведь время давно за полночь. А где же братец любимый? Неужели не встретит его смачным кулаком в нос? Ах, а так хотелось. Даже как-то тоскливо стало оттого, что спокойно домой заходит. Вот если бы с экшеном, ух! Но да ладно, он сегодня устал не меньше остальных, поэтому с этим уж завтра будет разбираться. Надо быстрее душ принять и улечься в кроватку любимую. А ещё не забыть написать Кёри! Чонхо: Я дома. Кёри: Хорошо добрался? Чонхо: Да, всё в порядке. Спокойной ночи. Кёри: Сладких снов~ Чонхо: ;]       Улыбаясь, он заходит, наконец в свою комнату, даже не заметив тот факт, что дверь была не закрыта. Проходит вглубь, до шкафа, чтобы взять спальные вещи, и спотыкается о что-то. Точнее, кого-то. Он быстро включает свет и видит спящего Чонгука, развалившегося поперёк кровати. Рядом валяются несколько бутылок из-под вермута, выпитых до последней капли. Гук протяжно сопит, комкая одеяло вокруг себя, и ёжится от света. Чонхо не знает как вообще реагировать на это всё. Ему бы сейчас вышвырнуть поганца с комнаты и пусть родители сами с ним разбираются. Но… Эта война лишь их двоих. Поэтому и решать всё должны наедине, верно? Поэтому он выключает свет обратно и уходит всё же в ванную.       Картина по выходу не меняется. Чонгук всё так же лежит, завёрнутый словно гусеница, и похрапывает куда-то себе же в локоть, что даже смешно становится. Почему он вечно должен таскать его в таком состоянии на себе? Второй раз уже за несколько дней. Хо берёт пьяное тело брата на руки, вместе с одеялом, и пытается отнести того в его же комнату. По пути Гук что-то невнятно мычит, периодически хмурясь. Чонхо взваливает его на правильную кровать и скорее выходит. Спать хочется безумно, а он тут переносчиком подрабатывает за бесплатно. И только голова касается подушки, так мозг тут же отправляет разум в сон.

***

      Просыпается Чонхо от щекочущего чужого дыхания прямо в самое ухо. Поворачиваясь, он видит того, кого меньше всего хотелось бы видеть утром, особенно в собственной кровати. Гук спит с открытым ртом, отчего зловонный смрад перегара распространяется буквально по всей комнате. Невозможно. Такое ощущение, что он вчера осушил целый ликёрный завод. Пытаясь растолкать его, чтобы проснулся и катился куда подальше, нечаянно роняет эту тушку за борт. Недовольное кряхтение раздаётся слишком громко, и Хо начинает даже посмеиваться.       — Зачем так грубо? — Чонгук приподнимается на коленки и смотрит так потерянно-потерянно.       — Грубо? Да ты не просыпался, что мне делать оставалось? Лежишь воняешь тут, гадёныш, фу! Ты чего вообще здесь делаешь? Я тебя вчера отнёс в твою комнату, захреном ты снова сюда вернулся?       — А захреном ты вчера мою девушку выкрал? Мм? — он бухтит куда-то в одеяло, пытаясь встать уже наконец. — Ты такая мразь, не перестаю удивляться.       — Кто успел, тот и съел. Знаешь такую поговорку? И вообще, с чего это она твоя девушка вообще?       — Ты не можешь решать за неё, помни об этом. Каждое твоё действие против её воли будет работать в противоположную сторону. Вскоре она тебя возненавидит, вот увидишь, — игнорируя последний вопрос, басит себе же в руки.       — Кто ещё кого возненавидит? Ты себя видел вообще? Пьяньё вонючее.       — Попробуй только ещё что-то отмочить, и я уже не буду в сторонке стоять. Пусть решает лишь Кёри. Мы можем оба хоть заухаживаться, но последнее слово только за ней. Помни об этом. Уважай её. Меня можешь как обычно ни во что не ставить, но она всегда должна быть услышана.       Чонгук наконец выпрямляется, обнимая подушку и пытается состроить серьезное выражение лица, но учитывая обстоятельства его состояния, это даётся довольно трудно. Выглядит довольно комично.       — Так что ж ты все эти годы так медлил? Мне просто интересно. Она была у тебя под носом столько лет, но ты тупо дружил с ней. Девчонка же явно не этого от тебя хотела. Так чё ты сейчас встрепенулся так? — Хо садится на кровати. — Или что, на тебя действует только эффект игрушки, как в детстве? Ну знаешь, когда кто-то у тебя берёт машинку, с которой ты давно не играл, а тебе именно сейчас эта машинка жизненно необходима. И ты истерить начинаешь в итоге. Здорово конечно.       — А ты так и не вырос. Твои, как ты их называешь, травмы детства тебя всю жизнь видимо преследовать будут. Жаль, что даже в Америке своей ты ума так и не набрался. Мне лишь за Кёри обидно. Я уверен, что даже после всего этого дерьма, она будет видеть в тебе только хорошее. Как и во всех людях. Знаешь почему? Потому что она сама хороший человек. Она не заслуживает этой поеботы, которую ей приходится проходить из-за нас с тобой. Мы оба идиоты. Но ты всегда умел переплюнуть. Бывай, — Гук шагает на выход из комнаты.       — Мы не спали с ней вчера. Она сказала, что любит тебя, и не может так поступать, — слова доносятся уже в спину уходящего.       Чонгук мгновенно останавливается прямо в проёме, пытаясь переварить услышанное. Слова эхом доносятся по ещё не ожившему до конца мозгу. Это ведь значит, что у него так и остался приоритет, верно? Значит, что чувства у них до сих пор обоюдные.       — Зачем ты мне это говоришь? — почти что шепчет, ведь дыхание перехватило.       — Даю тебе знать, что уважаю и её, и тебя, придурок, — он кидает со всей силы подушку прямо по ноющей голове.       — Йа! Да сколько можно меня избивать сегодня? И так плохо, тут ты ещё, — Гук потирает затылок и кидает «оружие» обратно.       — Нечего бухать как не в себя, алкашня.       И впервые за столько времени, они улыбаются друг другу. Совсем как тогда… ***

8 лет назад

      — Давай скорее, идиотина! Мы же опоздаем такими темпами! Нас математичка сожрёт! — Чонхо скатывается по перилам лестницы прямо на пятой точке, крича себе же за плечо.       — Если бы кто-то не выкинул в окно наш будильник за «громкое чириканье», мы бы не проспали! Снова! — Чонгук быстрее перебирает ногами по ступенькам и на ходу поправляет непослушную чёлку. — На автобус опоздали, отец уехал ещё утром, мама водителя на шоппинг забрала. Как добираться будем?       — Что значит как? — Хо оголяет верхний ряд зубов в косой улыбке и трясёт ключами от старенького скутера. — Бегом в гараж, мы ещё успеваем.       — С ума выжил? Мы разобьёмся скорее, чем доберёмся до школы, ещё и за 10 минут, — поглядывая на часы, округляет глаза. — Тем более, тебе отец запретил до получения лицензии ездить по городу! Забыл, что в прошлый раз было? Или нос зажил и снова пофиг?       — У нас экстренная ситуация, не кипишуй ты так. Шнуруйся и вперёд! — Хо выскакивает из дома, и Чонгук следом.       — Отец нас убьёт…       Они мчатся по дороге, обгоняя всевозможные преграды. Чонгук пытается держаться за брата, но руки то и дело соскальзывают из-за крутых поворотов. А Чонхо всё посмеивается его неуклюжести. Наконец, преодолев последний перекрёсток, они въезжают прямо на двор школы. Ещё немного, и цель будет достигнута. Но…

---бах---

      Резкое торможение гулом проносится по ушам. Вокруг пыль поднялась вихрем, а перед глазами туман. Чонгук первый приходит в себя, дёргая брата за плечо.       — Ты что творишь?       — Т-там девушка, я чуть не сбил её…       — Что? Боже, — Гук выпрыгивает с сиденья и бежит вперёд.       В паре шагов от скутера стоит девчушка в свежей школьной форме, глаза по пять копеек, а руки еле держат пачку с новенькими учебниками. Она в исступлении смотрит на парочку и даже не моргает.       — Прости, пожалуйста, — Чонгук подбегает к ней, осматривая с осторожностью. — Ты в порядке?       — Всё н-н-нормально, вроде, — говорит тихо-тихо, всё ещё не моргая.       — Точно ничего не болит? Сильно испугалась?       — Сильно…       — Тебя не учили смотреть по сторонам, когда дорогу переходишь? — Хо соскальзывает с места и уже более громким голосом спрашивает.       — Я задумалась, простите, — она кланяется и боится разгибаться обратно.       — Это мы должны просить у тебя прощения, перестань, — Гук хлопает её по плечу, и та наконец выпрямляется. — Только перевелась сюда? Раньше тебя здесь не видел.       — Да, сегодня первый день…       — Первый день, и уже в неприятности попадает, — цокает брат, осматривая с головы до пят новенькую. — Зовут то хоть как тебя?       — Ли Харин, приятно познакомиться, — она снова кланяется.       — Да перестань ты уже, откуда столько манер только! — Чонхо не на шутку начинает злиться.       — Я Чон Чонгук, а это Чонхо, мы близнецы, будем знакомы, — парень тянет к ней руку, и та пожимает её с осторожностью.       — Я не очень рад, но надеюсь, что больше ты не будешь доставлять неприятности.       — Угомонись ты уже! Сам ведь виноват! «Быстрее, быстрее!» Вот тебе и не опоздали на математику!       — МАТЕМАТИКА! — с ужасом восклицают оба и скорее садятся обратно.       — Увидимся в школе! Не опаздывай! — Чонгук машет на прощание, и они мгновенно стартуют к парковке.       — Да уж, вот так знакомство. Чувствую, мы ещё не раз встретимся, — Харин следит за уезжающим скутером и лишь спустя минуту снова двигается в сторону административного корпуса.

***

      — Успели! — парни заваливаются в класс вместе со звонком и скорее садятся за свою любимую последнюю парту.       — Ещё бы мы не успели, ты как ошпаренный гнал!       — Скажешь мне потом спасибо, братец, — Хо улыбается, доставая тетради.       — Да какое тут спасибо? Мы чуть человека не сбили! А тебе всё хиханьки!       — Ну не сбили же! Теперь поаккуратнее будет, а то идёт ворон считает.       — Ты невыносим…       — Доброе утро! Скорее готовимся, и начинаем урок! Сегодня наша тема «Преобразование логарифмических выражений», — учитель Ким проходит сразу к доске.       — Только не это! Я с прошлой темой то еле разобрался, а тут ещё и логарифмы, Господь помилуй! — Хо валится на парту и начинает хныкать.       — Да ладно тебе! Я помогу, — Гук толкает того локтём и принимается записывать новый материал.

***

      — Простите, можно вас на секунду? — в класс заглядывает директор.       — Записывайте задачу номер 256, я скоро вернусь! — мисс Ким выбегает в коридор. — Что-то случилось, директор Кан?       — Познакомьтесь, это наша новая ученица, Ли Харин. С сегодняшнего дня она будет учиться в вашем классе. Могли бы вы дать одного из своих учеников, пусть проведет экскурсию по школе. А то у меня внеочередное совещание, сам не могу, а девчушка потеряется.       — Разумеется, директор! Сейчас позову Чон Чонгука, он всё равно лучший в классе, тему и дома разберёт. Подождите минутку, — она заходит обратно в класс и возвращается уже с Гуком. — Вот, познакомьтесь, отныне она ваша новая одноклассница, её зовут…       — Ли Харин, — парень улыбается и вновь протягивает ей руку.       — Значит, вы уже знаете друг друга? — директор по-доброму улыбается.       — Да, сегодня утром виделись, — Чонгук ответно улыбается. — Пойдем, я проведу тебя по всем значимым местам. Всего доброго, — вежливый поклон в сторону учителей и двое уже идут по коридору в другую сторону.       — Какой же он всё-таки молодчина! — Мистер Кан хлопает в ладоши. — Не зря и отличник, и председатель студсовета, ещё и школе всегда помогает! Одно удовольствие таких детей учить.       — Да. Жаль, что брат у него не такой же…       Чонхо, за своей партой прямо возле двери внимательно слушает. И карандаш в его руке ломается пополам.