Ashes down

      Чонгук не находил себе места. Измеряя шагами коридор больницы, он в полной тишине прокручивал раз за разом все детали, которые только помнил из жизни брата. Гук был напрочь уверен, что это всё лишь своеобразный спектакль, и Чонхо таким образом привлекает к себе внимание. Но вот он и сам стал свидетелем ухудшения его здоровья, он лично видел внезапный приступ и последствия. Кёри сидит неподвижно, сверля заплаканными глазами белоснежную стену напротив. Сыён, Юнги и Джин уехали по домам ещё час назад, врач сказал, что такой большой компании нет смысла сидеть здесь до того момента, пока Чонхо придёт в себя. Агуст же то и дело дёргается, пытаясь усидеть на стуле ровно, но из-за мельтешения Чонгука это даётся с большим трудом. Он не выдерживает.       — Ты можешь заткнуться и прижать жопу? — младший со слышимым раздражением шипит на Чона. — Заебал уже туда-сюда суетиться.       — Что? — парень резко останавливается и оборачивается в непонимании. — Я ни слова не проронил. В чём твоя проблема вообще?       — Ты меня бесишь.       — Это я уже заметил. Объясни почему. Мы только познакомились. Какое зло я тебе успел сделать за пять часов?       — Не мне.       — А кому тогда?! — Чонгук начинает откровенно злиться.       — Сам подумай, умник! — Агуст подскакивает с места, подходя вплотную.       — Если бы я знал, не стал бы тебя спрашивать! Отвечай или вали отсюда! Какое право ты вообще имеешь себя так вести? Кто тебе разрешал со мной так разговаривать? То, что ты друг Чонхо, не даёт тебе никаких привилегий орать сейчас на меня.       — Как раз поэтому! Ты, ублюдок, довёл его до такого! — он тычет пальцем тому в грудь. — Ты и ваши святые родители, которые чхать хотели на второго сына, и ты, — указывает уже на Кёри, которая большими глазами смотрит на зарождающуюся сцену. — Самая обычная вертихвостка, прыгающая на шею каждому, кто обратит на неё внимание! Вы втроём прост… — Дин не успевает договорить, Чонгук со всей злости бьёт того в челюсть. Кёри подскакивает тут же, отводя парня в сторону, и пытаясь успокоить.       — Чонгук, не трогай его! Он совсем не понимает, что говорит! Он в таком же шоке, как и ты сейчас! Не надо, прошу! Это всё нервы!       — Как мерзко, — Агуст подтирает большим пальцем левой руки кровь с уголка свежеразбитой губы и издаёт тихий смешок. — Давай, вмажь мне ещё разок, — он подходит ближе. — Или что, кишка тонка? Можешь только показательные выступления устраивать?       — Ублюдок…       — Ну, что? Что?! Разве я сказал хоть какую-то ложь? Всё ведь так и есть! А ты боишься смотреть правде в глаза! Ты привык, что всё в этом мире крутится лишь вокруг тебя одного! Любимый сын, круглый отличник, гордость семьи и школы, уважаемый человек и просто красавчик! — он загибает пальцы в перечислении. — Вау, столько регалий за раз прямо надо постараться собрать! А тут ещё и девчонку отхватил что надо. Но только не учёл того факта, что она, как и ваша прошлая знакомая, окажется такой! Приятно осознавать тот факт, что у вас с братом всегда одна девушка на двоих? Чё вы сразу тройничок не устроите, не пойму?       — Закрой свою пасть, пока я тебе всю дурь из башки не вытряс! Не смей выражаться так в сторону Кёри, понял меня? Можешь поливать грязью меня, Чонхо, всех нас сколько угодно, но не смей говорить так про неё. Ты даже волоска на её голове, блять, не стоишь. И твой дружок тоже. Вы только и можете, что обвинять всех вокруг в своей же никчёмности! Головой думать научитесь, и жизнь, может, лучше станет! Попробуйте просто хоть разок! Может, получится! Ты абсолютно ничего не знаешь ни про меня, ни про неё, ни про того идиота. Если ты слышал лишь одну сторону медали, то хочу напомнить, что у всего есть и вторая. И, как ты мог догадаться, она нихера не радужная. Мой родной братец мешал меня с говном добрую половину жизни прямо у меня за спиной! Нет, чтобы заниматься своей, он лез в мою, пытаясь перетянуть всё одеяло. Врал учителям, врал родителям, да даже девушкам, которых я любил, тоже врал и использовал! Если он считает себя жертвой, то пусть к психологу походит, — Чонгук, наконец, высказывает всё дерьмо Агусту, пока Кёри лишь тихо всхлипывает и обнимает его как можно крепче.       — А он и ходил! Он отдавал целый кусок своей мизерной зарплаты на еженедельные сеансы! Сменил, мать его, с десяток специалистов. И все как один твердили ему, что это просто-напросто «юношеский максимализм»! Он спать не мог нормально, ему вечно снился ты и то, как ты раз за разом отбираешь всё самое ценное для него! — Агуст размахивает руками в порыве эмоций.       — Может это потому, что он сам в глубине души понимает, что когда-нибудь придётся повзрослеть, и перестать отбирать у других, а создавать что-то самому?!       Оба замолкают, тяжело дыша. Дверь со скрипом отворяется, и из-за неё выходит врач, косясь на обоих парней по очереди.       — Пациент пришёл в себя. Можете забирать его домой. Соблюдайте приём лекарств и спокойную обстановку, пожалуйста. Избегайте по возможности громких и людных мест. А также быстрой смены света и цвета. Как раз поэтому его и стукнуло посреди фейерверка. Будьте осторожны, — он разворачивается в направлении коридора, но тут же останавливается ещё на секунду. — И поменьше ссор, пожалуйста. Состояние и так нестабильное. А тут вы ещё вокруг добавляете негатива. Всего доброго.       Мужчина уходит под молчаливые взгляды компании. Агуст в очередной раз дёргается, и обращается к Чонгуку.       — Разговор нихера не закончен.       Он заходит в палату к другу, оставляя пару стоять в полном отсутствии понимания ситуации.       Домой они едут молча. Даже таксист без лишних вопросов просто переключает периодически радио, оставляя эту мрачную и гнетущую обстановку нетронутой. Как только они останавливаются у дома Чонов, парни сразу вместе выходят.       — Я в состоянии идти сам, если что Агуст поможет. Езжайте, — Чонгук хлопает брата по плечу, ступая на лестницу.       — Проследи за ним. Теперь ответственность на тебе, — Чонгук абсолютно не хочет общаться с этим маленьким идиотом, но выбора нет.       — Как-будто когда-то она была на тебе, — Дин следует за другом, бросая напоследок. — Спокойной ночи желать не буду. Пусть тебя мучают кошмары.       — Вот же сучёныш…       Юнги и Сыён давно спят. В доме тишина и покой. Чонгук еле добирается до кровати после душа. Силы покинули его ещё в машине, когда он чуть не уснул. Кёри вяло наблюдает за ним, а потом без слов обнимает со спины, шепча что-то успокаивающее. Сон настигает неожиданно, забирая с собой все проблемы реальности. Они обязательно со всем разберутся, но уже не сегодня.

***

      Утро следующего дня выходит каким-то до безумия суматошным. Чонгук забыл вчера завести будильник, отчего и сам опаздывает на стажировку, и Кёри не успевает подбросить на собеседование. Юнги с Сыён вообще со сранья успели поругаться. Видите-ли Мин слишком сильно прожарил тосты, отчего те не «хрустят» как надо, а «ломаются». Они вчетвером носились по дому в крысиных бегах, постоянно кидая мимолётные фразы. Сошлись на том, что Кёри подбросит Мин, ведь ему в ту же сторону, а Чонгук с Сыён выезжают сейчас же, ибо клиенты Ли уже на подходе, а документы и тексты всё ещё у неё на руках, а не переданы менеджеру на согласование.       — Малышка, всё нормально? Ты выглядишь какой-то слишком бледной, — Юнги выворачивает с гаража, бросая на кузину встревоженный взгляд.       — Не знаю, Юн. Я как-то вроде больше не за саму работу переживаю, а за всю эту ситуацию между парнями. Чонгуку тяжело это даётся, а про Чонхо я и вовсе молчу, кто же знал, что с ним такое творится…       — Главное, не смей винить себя, и Гуку такой возможности не давай, а то он точно сожрёт свою душонку в этих думах. Что вам там вчера наговорили?       — Мм?       — Этот малец, Агуст, что он вам там наплёл?       — Откуда ты знаешь?       — Чонгук утром проговорился, но не до подробностей было. Так что?       — Рассказал нам о том, что Чонхо ещё в Америке ходил по лечениям у психологов, да и вообще жил не легко…       — Тоже мне, нашёл на что давить. Всем нелегко живётся. Просто кто-то закисает и вгоняет себя вот в такие депрессии, а кто-то выбирается из этого ушата говна и строит себе жизнь.       — Он так злобно кричал на нас… Будто бы мы в этом всём виноваты…       — Ещё раз повторяю, себя винить не думайте даже.       — Но…       — Если человек сам не может взять ответственность за совершенные проступки, это только его проблема. Как бы ты ни помогал, пока он сам за ум не возьмётся, ничего не выйдет.       — Жалко его…       — Жалко у пчёлки. А он взрослый парень, если хочет жить эту жизнь, разберётся с тараканами в голове и начнёт поступать не по зову дури, а по уму-разуму.       — Тоже верно…       — Так, всё, на следующем повороте твоя остановка. Ты всё взяла? Готова?       — Как никогда! — Кёри демонстрирует новый блокнот с ручкой, пачку документов с портфолио, и улыбается.       — Главное, не перенервничай и не блевани на руководителя, — Пак легонько бьёт его в плечо и смеётся. — Я в тебя верю, малышка! Файтин!       — Спасибо, — чмокает его в щёку. Файтин! — девушка выходит из машины и направляется к главному входу здания KBS, на котором ярко красными буквами висит баннер «훌륭한 일을 하는 방법은 단 한 가지, 바로 일을 사랑하는 것입니다.» — Мы справимся! — Кёри пару раз неосознанно гладит животик и заходит.       На проходной её встречает до безумия милая и приветливая девушка, с аккуратным пучком и не броским макияжем, она и её напарница, отвечающая за телефонные звонки, сидят в своеобразной униформе, состоящей из белоснежной рубашки с красными платочками, подвязанными в аккурат воротничка, и такого же цвета юбки-карандаш, великолепно демонстрирующей длинные ноги сотрудниц. Не знай бы их обязанности, можно подумать, что это модели. Хотя, глядя на снующих повсюду сотню других сотрудников, становится понятно, что одним из главных критериев приёма на работу в этой компании явно остаются внешние данные. Будто с обложек сошли, честное слово.       Пробираясь сквозь миллионные коридоры, Пак наконец находит нужный кабинет, отдел кадров, где ей вручают пока временную ID-карту и забирают копии документов. Далее её направляют на само собеседование куда-то наверх, на 4 этаж. В лифте куча народу, и все либо обсуждают между собой последние новости и происшествия, либо рьяно беседуют по телефону. Тесновато. Отчего тут же начинает кружиться голова и слегка подташнивать. «Так, успокойся. Главное, устроиться и занять место, а потом уже со всем остальным разберёмся» — Кёри успокаивает сама себя, снова кладя руки на живот. Когда двери открываются на нужном этаже, она благодарственно вздыхает, выбираясь из плена толпы. И, стоило только пройти в двери холла отдела, как на неё набрасывается секретарь. Молодой мужчина, возраста как Юнги с Сыён, лет 30, наверное, в вытянутых очках «кошачий глаз» всё того же ярко-красного цвета, и до безумия пухлыми губами.       — Пак Чимин, секретарь отдела утренних новостей, будем знакомы, тёзка, — он протягивает утончённую руку, полную колец различной формы и улыбается.       — Приятно познакомиться, Пак Кёри! Буду рада работать вместе! — она кланяется и улыбается в ответ. Парень производит хорошее впечатление, кажется, с ним будет комфортно работать.       — Очень рад, что к нам наконец решились взять нового сотрудника, а то мы тут явно уже не справляемся! — он говорит безумно быстро, порой раскидывая экспрессивные жесты руками. — Тут полный балаган, но я уверен, ты быстро привыкнешь! — он прихватывает её под руку, начиная что-то рассказывать про абсолютно всех сотрудников, их имена, должности, кабинеты и даже время работы. Но, самое главное, он объясняет Кёри, как будет проходить её собственный «пробный период», уверяя, что он явно не продлится дольше недели, ведь, судя по её портфолио и внешности, она тут же перейдёт в основной штат и будет вместе с ним сходить тут с ума.       — Какие люди! — из-за очередной стеклянной двери выходит высокая девушка в платье (снова красном, как вы могли догадаться), с распущенными кручёными волосами, цокая шпильками по плитке. — Пак Кёри! Я ещё тогда почувствовала, что мы не раз встретимся! Ли Харин к вашим услугам, — она делает показательный реверанс и широко улыбается. — Будешь моей личной ассистенткой! — девушка обнимает ошеломлённую Пак и смеётся. — Ты чего застыла?       — Ой, простите! — она в очередной раз кланяется и, наконец, здоровается. — Буду рада поработать с вами! Спасибо за такой тёплый приём! Позаботьтесь обо мне!       — Ой, я же уже говорила, никаких «Вы»! Только на «ты» и меньше вот этих штучек, — вертит пальцем, указывая на поклоны. — Как только получили твоё досье, я сразу забрала твою кандидатуру себе, такие классные сотрудники и люди редко встречаются, верно Чимин-ще?       — Точно-точно! — парень поддакивает и улыбается ещё шире. — Вот вся информация и инструкция по работе в печатном виде, я оформил маленькой книжечкой, для удобства. Ещё скинул тебе на эмейл, на всякий случай. По всем вопросам тут же можешь подходить, звонить или писать. Я всегда в зоне доступа! — он снова тараторит, вызывая у Пак в голове маленький взрыв, но также и накапливающуюся бесконечную благодарность. — Теперь ты прикреплена к Харин, она тебе основные моменты объяснит. Хорошей работы! — Чимин показывает большие пальцы вверх и удаляется, словно стрекоза.       — Он всегда такой, ты привыкнешь, — Харин подталкивает Кёри в свой кабинет, усаживая на мягкое кресло. — Я так рада, что именно ты к нам устроилась! Уверена, тебе у нас понравится! Конечно, дел по горло, но за то безумно интересно, — она усаживается за свой длинный чёрный лаковый стол, сделанный под мрамор, и принимается отбирать бумажки. — Смотри, в твои непосредственные обязанности будет входить сбор и фильтрация новостей. Их тебе в виде маленьких предложений будет скидывать Хосок, он у нас Зоркий Глаз по всему происходящему, — Ли тут же присылает на телефон Кёри контакт с фотографией Хосока, подписанный как «Ищейка Хо💜». — Далее, самые интересные или уникальные новости ты формируешь в достойный текст, готовя его к ближайшему выпуску программы. Конечно, мы официально отдел Утренних новостей, но бывает, что и вечерами что-то да рассказываем. Всё понятно? — Кёри несколько раз интенсивно кивает, вызывая улыбку напротив. — Мы точно сработаемся, я уже это вижу!       — Когда приступаем? — в глазах Пак загораются огоньки, и это не уходит от внимательного взгляда Харин.       — Сию секунду, — она хлопает в ладоши и потирает ими друг о друга.

Шоу начинается.

***

      Кёри практически выползает из офиса к концу рабочего дня. Садясь в машину к Чонгуку, она тут же падает в его объятия.       — Привет, принцесса, — оставляет громкий чмок в макушку. — Ну что, как первый день?       — Великолепно! — она мычит куда-то ему в ключицы.       — Что-то мало энтузиазма для того, кто несколько месяцев только и делал, что жужжал мне о «прекрасном мире новостей»! — парень посмеивается, начиная гладить её по волосам.       — Всё правда просто отлично, просто я немного устала, — Пак немного отлипает от него, улыбаясь и сама затягивает того в поцелуй.       Они целуются долго, громко и мокро, пока Чонгук не подхватывает её под бёдра, устраивая на своих. Замшевая юбка Кёри задирается, позволяя Чону свободно исследовать ладонями её ноги. Пак приподнимает края его свободной футболки, оглаживая точёный пресс. Чонгук улыбается сквозь поцелуй. Это служит для Кёри неким сигналом, и она начинает поступательные движения, отчего тот мычит прямо ей в губы. С каждым движением она чувствует, как желание парня становится всё выраженнее, и вот он уже сам направляет её, обхватив за ягодицы. Они начинают тяжело дышать, а окна мгновенно потеют.       — Я думал, ты расскажешь мне, как прошёл твой день, как ты устала, и какие все идиоты — он издаёт смешок, немного замедливаясь.       — Обязательно, только чуть позже, — она расстёгивает пряжку ремня на джинсах парня, ныряя рукой внутрь.       — Малышка совсем оголодала за рабочие будни? — отодвигает её кружевное бельё, оставляя поцелуи по шее. — До дома ждать не хочет, да?       — Всё, что я сейчас хочу — это тебя, — она подпрыгивает в его руках, когда Чон опускает немного джинсы.       — Как же приятно, что у нас всё взаимно, — он врывается в неё резко, без предупреждения, и тут же слышит довольные вздохи. Целует так, словно съесть её готов, а она стонет прямо ему в рот.       Как же хорошо, что машина стоит в самом дальнем углу подземной парковки. Как же хорошо, что на Мерседесе тонировка, да и шумоизоляция отличная.

***

      — …и он та-а-ак быстро и эмоционально разговаривает, что я каждый раз на остальных смотрю, а те мне только кивают, да и повторяют «ты привыкнешь». Он правда классный, и как человек, и как специалист, но как же тяжело его понимать… — пара заходит в дом, где их тут же встречают Юнги с Сыён.       — Вот и наши трудяги приехали! — Мин не упускает возможности немного пошутить. — Ну и какого это, работать после стольких лет учёбы?       — На самом деле, гораздо проще и увлекательнее, чем сидеть по сто часов на парах, а потом делать никому не нужную домашку, — Чонгук помогает Кёри снять и повешать кожаную курточку.       — Это пока… А потом вас так же затянет рутина и будете ходить с серыми лицами и отсыпаться лишь по выходным, — Юнги жестом руки зовёт всех на уже накрытый ужин, тут же отодвигая стул для Сыён.       — Да ладно тебе, мы же так не ходим! — она закатывает глаза на фразы парня.       — Это потому что мы любим то, чем занимаемся!       — А кто сказал, что они не любят? Если сами выбрали, значит точно нравится, верно? — ребята кивают в знак согласия, тут же начиная раскладывать гарниры по тарелкам.       — А когда дети появятся? Вот тогда точно будут как зомби! — он тут же получает обеспокоенный взгляд Кёри и пинок по ноге от Сыён. — Ну, я имел в виду, что надо быть готовым к тому, что придётся поддерживать друг друга и помогать со всем, чем потребуется, — он одними губами спрашивает: «Ещё не знает?» и откашливается, получая очередную порцию эмоциональных взглядов. — Верно?       — Мы со всем справимся, — Чонгук режет мясо, не видя этих переглядок. — И с работой, и с усталостью, и с детьми. Я уверен в этом, — он поднимает глаза на Кёри и улыбается, а затем тянется к ней, целуя в щёку.       — Тогда я спокоен, — Мин наблюдает за всем этим с улыбкой, доверяя выбору кузины.       — Кстати, у нас для вас важная новость, — Ли берёт Юнги за руку, кивая.       — Да, ребят… Мы тут пришли, наконец, к одному очень важному решению, — замолкает, следя за реакцией всех. — В общем, мы приглашаем вас на нашу свадьбу, которая состоится в следующем месяце!       — Чего-о-о?! — оба аж подскакивают от удивления.       — Мы подумали, что будет правильно, если ребёнок родится уже в семье, — Сыён опускает взгляд на руки, краснея.       — Вы ждёте ребёнка? — у Чонгука, кажется, глаза скоро выпадут.       — Да, — Мин выцеловывает каждый сантиметр ладоней девушки.       — Какое счастье, — Кёри подбегает к ним, минуя стол, и обнимает со спины крепко-крепко, начиная ронять слёзы. — Я так за вас рада!       — Надеюсь, нас вы тоже вскоре обрадуете, — Юнги косится на Чонгука, отчего тот лишь нервно глотает, продолжая улыбаться, ведь правда счастлив за друзей. А в голове тут же всплывает образ заветной бархатной коробочки, что прячется в шкафу среди стопки футболок. Кажется, скоро пора будет её доставать…

***

      По всему дому разносится запах горелых блинчиков, и Чонхо просто не выдерживает этого даже во сне. Парень лениво поднимается с постели, на которой пролежал последние несколько дней, и укутывается в плюшевое одеяло. Оно путается под ногами, но парень старательно волочет его по лестнице, запинаясь почти на каждой ступеньке. Заходя на кухню, он видит буквально серое облако дыма, заполонившее всё пространство первого этажа. Вытяжка явно не справляется. Агуст стоит у плиты и яростно размахивает полотенцем во все стороны.       — Да что б тебя! — Дин сдёргивает сковородку с огня и вытряхивает оттуда какие-то угольки, которые, судя по всему, должны были быть чем-то вкусным.       — Ты мне решил дом спалить? — Чонхо подходит ближе, пугая друга из-за плеча, отчего тот вскрикивает и роняет деревянную лопатку прямо на ноги.       — Твою ж мать! Бро, никогда так не делай! Я же чуть приступ не схватил! — он выключает конфорку и ставит сковороду под сильный напор воды в раковину. Кажется, от неё аж искорки отлетают, или у Чона снова галлюцинации…       — Ты чего тут кашеварил? — он осматривает теперь уже всю комнату целиком.       Вокруг абсолютный хаос. Везде насыпана мука и капли то ли сиропов, то ли молока… Непонятно. Всё неприятно липнет к ногам и будто впечатывается в кожу. Весь разделочный стол в посуде. Та стоит горами по периметру, видимо делая косплей на Великую Китайскую Стену. Агуст странно улыбается левым уголком губ, старательно выкладывая один за одним блинчики на единственную оставшуюся чистую тарелку, и сверху поливает всё смачно взбитыми сливками. Откуда-то выудив баночку присыпок в виде звёздочек, щедро одаривает ими поверх всей композиции и ставит это всё чудо на барную стойку, приглашая Чона.       — Прошу вас, — он делает реверанс и полотенце, всё это время крутившееся в его руке, отлетает на измазанное плечо.       — Это мне? — Хо еле сдерживает смех, но за стойку садится, крепче заматывая одеяло вокруг себя.       — Ну а кому ещё, дубина? Я здесь больше людей нормальных не вижу, — тот показательно осматривается вокруг с ладошкой поверх бровей и двигает тарелку ещё ближе к другу.       — Что это такое? Блины? — Чонхо принюхивается, и запах горелого всё же проскакивает.       — Это ПАНКЕЙКИ! — Дин откуда-то выуживает ещё пару штук этого недоблюда и садится напротив.       — А какая разница? Вроде одно и то же, не?       — Столько лет жил в Америке, а так и не научился. Блины плоские и широкие, а панкейки маленькие и пухленькие.       — А-а-а, вон-о как…       — Блять, пробуй уже! Я для кого тут старался? Не жрёт ничего сутками, а потом подыхает в своём этом одеяле!       — Да пробую-пробую! — Чонхо отламывает кусочек вилкой и кидает в рот. Тщательно пережевывает, а потом резко смотрит на друга. — Ты чего туда намешал?       — Что? — у того аж глаза выпучиваются, Агуст резко берёт свою порцию прямо рукой и пробует. — Вроде норм всё… Или…       — Ахахаха! Да я шучу! — Чон тут же получает полотенцем по голове и слышит ответный смех. — Это правда очень вкусно! Не верится, что ты сделал такую вкусноту из вот этого всего, — проводя взглядом по убитой кухне, он снова смеётся. — Где научился? Подгонишь рецептик?       — Мама готовила их мне по воскресеньям, — Агуст заметно скисает, и выдавливает лёгкую улыбку, принимаясь есть. — Когда ещё была в адеквате. А такое случалось очень редко, так что это практически уникальная возможность попробовать сие искусство!       — Ди…       — Не надо, забыли. Я не для того тут корячился три часа, чтобы ты мне сопли подтирал из-за воспоминаний о моей дебильной семейке и ёбаных детских травмах! — младший театрально кривится и продолжает жевать ванильный панкейк. — Ты, между прочим, второй человек на свете, который пробует это! Гордись!       — Ты готовил их для Крис? — у Агуста внутри что-то больно кольнуло, из-за чего сердце пропустило удар.       — Да. После… После нашей первой ночи… — он опускает глаза на руки. — Я так сильно хотел хотя бы попытаться её порадовать, но ничего лучше придумать не смог. Я спалил к чертям скатерть тогда, так что тебе ещё повезло, что кухня осталась на месте!       — Хочешь поговорить об этом?       — Не сейчас. Думаю, что не сейчас.       — Ты уже и так убежал буквально в другую страну. Когда ещё будет более удобное время?       — У тебя у самого пиздец происходит! Зачем ты пытаешься помочь мне?       — Да потому что ты сломлен, как и я! Кто нам поможет ещё, блять?       — Я… — парень начинает заикаться, и первая подлая слезинка падает прямо на тарелку. — Я так сильно люблю её, Чон. Она буквально первый человек, который пыталась сделать для меня что-то хорошее. Я…       — Эй, чш-чш-чшшш… — Хо подскакивает с места и тоже укутывает друга в одеяло.       — Я же абсолютно недостоин её, понимаешь? Она… Она такая идеальная! Безумно красивая, весёлая, добрая, а ещё пиздецки умная! Но почему-то постоянно говорит обратное… Она такая ахуенная… Я как говно на её фоне. Почему она цепляется, блять, за такое уёбище, как я? Я же просто пыль, не достойная даже того, чтобы она по мне ходила своими миниатюрными ножками в этих белых туфельках на платформе! Сука! — и он не выдерживает, начинает захлёбываться слезами, утыкаясь в плечо Чонхо. — Я так её люблю… Господи, как же я её люблю… Я ведь так и не сказал ей это. Слышишь? Я ей так и не сказал! Просто трахал по вечерам, а потом в школе делал вид, что мы всё те же друзья детства, пока она тихо ждала от меня хоть какого-то шага навстречу! Я такой ублюдок, блять… — Дин срывается почти на рёв, начиная дрожать. — Чон, мне так хуёво… Я так хочу к ней…       — Агуст, перестань. Слышишь меня? Успокойся! — старший гладит его по голове, хотя у самого дыхание перехватило. В глазах так и стоит образ Кёри, накручивающей прядку этих пышных каштановых волос на палец, и смеющуюся куда-то в сторону. — Ты не виноват, что всё произошло именно так! Ты просто хотел её уберечь!       — Я ведь сам себя убедил в этом! Что, если она бы приняла меня таким, какой я есть? Что, если бы…       — Стой! Заткнись! И ответь мне на один вопрос! — Хо резко берёт того за плечи и отталкивает на расстояние вытянутой руки от себя. — Ты бы завязал со всем дерьмом, зная, что она останется на твоей стороне при любом раскладе? — парень секунду молчит, осмысливая услышанное, но потом уверенно отвечает.       — Да.       — Отлично. Значит, ещё погуляем на вашей свадьбе, — Чон резво лохматит тому волосы, начиная улыбаться. — Я видел, как она на тебя смотрит. На людей, которых не любят, так не смотрят. Сыён смотрит на своего придурка так же. Они, между прочим, через немалое дерьмо прошли.       — Откуда ты знаешь?       — На кемпинге, когда с Сыён остались посуду мыть, поболтали. Она оказалась довольно интересным человеком. Сначала бесила, как и все остальные из той компашки. А потом она сама завела разговор о том, что такое отношения, и какая это трудная работа. Прикинь, они уже почти 5 лет с Мином знакомы. А она ещё и в разводе побывать успела с одним уёбком. Их и родители не принимали, и на работе пиздец был, и даже чуть не померли в одной из заварушек. Но сейчас они здесь, они вместе, и они всё так же любят друг друга. Это не только видно глазами, это ощущается по всей атмосфере. У неё характер конечно, не дай боже, блять, а он её всё равно каждый раз обнимает со спины и целует в шею. Это пиздец красиво и тепло. Понимаешь, о чём я? — младший протирает себе лицо руками, внимательно слушая. — Они были из абсолютно разных миров, Сыён — грёбаная принцесса под покровительством богатеньких родителей и с женишком-долбаёбом, Юнги — из среднестатистической семьи с большими мечтами и работой на полставки в баре. Но они прошли весь этот путь от говна к семейному счастью вместе. Несмотря на все эти кочки и перекаты, они сейчас ложатся спать в общем собственном доме в одну кровать, а по утрам готовят друг другу панкейки и целуются на прощание перед работой. Чувствуешь?       — Почему ты не скажешь эти слова себе?..       Но ответом служит лишь гнетущая тишина. Им обоим есть о чём подумать.

***

День спустя

      — Когда можно будет уже посмотреть? Куда ты меня тащишь? — Кёри идёт с завязанными шёлковым платком глазами за Чонгуком, крепко держа его за руку. Он увёз её после работы в неизвестном направлении, назвав это «Великим сюрпризом».       — Мы почти на пришли! Сейчас, секунду! — парень отпускает её руку, на фоне что-то щёлкает, и повязка с глаз спадает.       Вокруг предстаёт немыслимой красоты незнакомая квартира. Интерьер подобран в бело-бежевых тонах, настоящий Скандинавский стиль с мелкими элементами Кантри. Кухня-столовая выполнена до невозможности минималистично, но при этом практично и мило. Прямо возле дивана в гостиной винтовая лестница на второй этаж, а за ней — панорамное окно, открывающее вид на огромный зелёный парк.       — Справа главная спальня и ванная, а наверху вторая спальня и чердак, — Чонгук улыбается до ушей, наблюдая за реакцией девушки. Она с открытыми ртом вертит головой, не веря собственным глазам.       — Что это такое, Чон Чонгук?       — Это наша квартира, точнее, таунхаус. Сначала я смотрел варианты студий, квартир и даже дуплексов, но потом, когда риелтор предложил этот вариант, понял, что он — тот самый. Тебе нравится?       — Я… Гук… Я не знаю, что сказать, это просто волшебно! Здесь так уютно! Господи, Гук! — Пак кидается к нему на шею, и парень поднимает её за бёдра к себе. — У меня тоже есть сюрприз для тебя…       — Правда? И что же это? — он заглядывает в её шоколадные глаза и ухмыляется.       — Через 9 месяцев нас здесь будет трое, а может, и четверо…       — Что? — он моргает несколько раз, пытаясь переварить информацию.       — Я беременна, Гук, — шатенка касается кончиком носа напротив и ждёт реакции.       — Пак Кёри, ты выйдешь за меня? — откуда-то из бомбера появляется заветная коробочка. Две пары глаз смотрят друг на друга в неверии всей ситуации.       — Я стану Чон Кёри?       — А я стану отцом?       Оба заливаются смехом, Чонгук начинает кружить Кёри по всей зале, выцеловывая каждый миллиметр её радостного лица. Кажется, они нашли своё счастье…