Экзорцист на полставки

      Перетаскивание тяжелых коробок — дело, несомненно, важное и необходимое. Поэтому Гэвин решил его отложить. Сперва нужно лично познакомиться с внутренностями особняка. Главный вход закрывала двойная черная дверь, и с каждой ступенькой парадной лестницы становилась все больше. Она оказалась в два раза выше макушки Рида, да и по ширине в проход легко бы смог въехать какой-нибудь джип. Массивности прибавляли черные грозди винограда, что вместе с железной листвой вились по краям, соединяя узором обе половины в единую арку. Гэвин бы очень хотел посмотреть, как тот хилый парень в костюмчике пыхтел в попытках сдвинуть эти громадины. Затем в голове закрались опасения, что ему самому придется лезть в окно. Так как Рид не настолько налегал на Макдональдс, чтобы не помещаться в стандартные дверные проходы, он решил, что ему хватит и одной скромно приоткрытой двери. Ключ ему, кстати, так и не выдали. Наверное, потому, что замок не входил в комплектацию. Похоже, мистер Стерн посчитал, что веса дверей уже хватит для надежной защиты.       Попытавшись приоткрыть железный занавес, Гэвину пришлось мысленно с этим согласиться. На какой-то из попыток он представил, как кто-то вцепился в железо с другой стороны и отчаянно сопротивляется его вторжению. Ухватившись крепче руками за извивавшуюся переплетением виноградных лоз ручку, Рид уперся ногой во вторую дверь, и потянул изо всех остатков сил. Старые петли медленно поддавались, натяжным, ржавым скрипом оповещая о новом госте. Да уж, противная сигнализация, зато бесплатная. На всякий случай Гэвин подложил у края двери пару битых кирпичей, которых в орешнике валялась целая куча. Его спину не радовала перспектива повторять все снова, если дверь потянет обратно, и она случайно закроется. Он протиснулся внутрь с твердым намерением найти лифт.       Сразу за дверью его ждал просторный зал, высотой во все четыре этажа, с пышными хрустальными люстрами, свисавшими острыми гранями над черно-белой плиткой пола. Белые колонны поднимались к самому потолку, теряясь в общем узоре, обрамлявшем красочную мозаику на куполе в центре. Зал был абсолютно пуст, что делало его еще более огромным. У Гэвина даже голова закружилась, пока он шел смотря в потолок в попытках разобрать потрескавшуюся картину наверху. Большинство фрагментов выпали, оставляя темные дыры, поэтому цельный образ было практически невозможно получить, но больше всего он походил своими непонятными завихрениями с яркими точками на "звездную ночь" Ван Гога. Рид был далек от искусства, как человечество от здравого смысла, поэтому назвал фреску просто «синяя мазня».       Его больше беспокоили трещины в потолке, особенно от мест прикрепления огромных люстр. Воображение любезно рисовало картины, как эта груда хрусталя падает, размазывая его богатый внутренний мир по плитке. Гэвин решил, что не стоит забивать голову вероятностями, но ходить он будет ближе к стенке. Взгляд зацепился за поднимавшиеся по краям зала резные лестницы. Они обе прерывались тремя небольшими балкончиками, как раз около проходов в коридоры верхних этажей. Темные перила блестели лаком, запах которого едва заметно летал в воздухе, напоминая о недавнем ремонте. Но так было только на уровне первого и второго этажа. Выше древесина теряла ощущение дороговизны, а у промежутка с третьего к четвертому вообще не хватало парочки ступеней. Такой подход показался Гэвину странным, но его пригласили не для оценки ремонта.       Свернув налево, Рид отправился исследовать первый этаж. Рабочие жили явно в другом месте, потому что здесь всё каждую секунду кричало о количестве вгроханных сюда денег. Даже стены с потолком были обшиты чем-то мягким, словно Гэвина сожрала плюшевая игрушка, и он неспешно прогуливается по ее кишкам. Светло-голубой оттенок ни разу не успокаивал, а показушная роскошь отталкивала Рида. Он был чем-то инородным, будто его джинсы и любимая зеленая толстовка оскорбляли это место, а густой синий ковер едва терпит на себе шаги потрепанных кроссовок.       От позолоченных дверных ручек Гэвин держался подальше. Он решил, что лучше уж затащить коробки на этаж повыше, чем постоянно бояться подышать на вазу, которая может стоить дороже его шкуры. Поэтому первый этаж в качестве места жительства отлетал сразу, тут было крайне неприятно. И дело совсем не в десятках картин, которые словно следили за странным вторженцем, нарушившим их величественную спокойную вечность, нет. Почти нет. В процессе осмотра Рид не нашел самого главного — лифта. Зато нашел другую лестницу наверх, которая внушала больше доверия.       Второй этаж уже выглядел скромнее. Не как дофига-звездный отель, а скорее как жилье неприлично богатой семьи. Западное крыло включало в себя небольшой зал с диванами и кучей шкафов, буфетную, которую Гэвину проще было называть столовой, с пристроенной через перегородку кухней, и в самом конце просторное помещение, которое задумывалось как его комната. Что ж, тут было все, что ему обещали: кровать, шкаф, кресло, камин, длинный стол у окна и пара стульев. Забыли только упомянуть о такой мелкой детали, как огромная дырень в потолке. Этот портал в Нарнию был на полкомнаты, и Рид первым делом передвинул кровать в зону дыры, вплотную к стене. Последнее, чего ему хотелось, это упавшего на голову куска потолка.       В целом, его все устраивало, он ночевал в местах и хуже. Чего стоила заброшка со шприцами, ссаными матрасами, и воронами, растащившими мусор из мешков по углам. Призраков и монстров Гэвин не находил, а пугали его в основном вопли присоседившихся пьяниц. Хотя он все еще не знал, что было хуже — времена охоты за привидениями, когда он напоролся на ржавый гвоздь и чудом не подхватил столбняк, или времена работы экстрасенсом, когда ему пришлось изгонять из дамы сущность в виде гномика (по ее словам, но Рид спорить не стал).       А тут все прилично, и даже пара розеток имелась. Скорее всего, они предназначались для электрических батарей, но зарядить телефон, для человека его времени, дороже какого-то там тепла и комфорта. А если подойдет его тройник, то вообще ляпота. По-хорошему, Гэвину стоило остановиться на этом и заняться переносом коробок. Однако ноющая спина сговорилась с тараканами в его голове, так что Рид пошел гулять по восточному крылу этажа. Этот уровень особняка ему определенно нравился больше. Тут было в разы уютнее, двери коридора вели в кабинеты для важных дел, спальни, комнаты отдыха, даже тренажерный зал имелся. На пути попадались различные гостевые залы и библиотека в количестве одной штуки.       К удивлению Рида, это была самая чистая комната. Книги в стеллажах стояли ровными рядами, сероватого налета пыли нигде не нашлось, а на чёрном кофейном столике у коричневого дивана стояла тарелка со свечей. На ее недавнее использование намекала тянувшаяся вверх тонкая ниточка дыма. Теперь Гэвин был твердо убежден, что он тут не единственный житель, и стоило бы уже сегодня обговорить детали съемки. Порой ему указывали не только комнаты, где будут бесоебиться табуретки, но даже разрешали лишь определенный ракурс. Иначе в кадр попадали нити, подозрительные дырки и даже части механизмов. Ленивые призраки нынче пошли — бедным работягам все за них приходится делать. На зов никто не ответил, поэтому оставалось только продолжить экскурсию.       Дверь из библиотеки вела в просторную художественную студию, где полноправно царил творческий беспорядок, именуемый обычными людьми срачем. Сваленные в кучу мольберты, висящие повсюду обрывки заляпанной красками ткани. Среди всей мешанины Рид заметил то, что заставило его замереть взятой на прицел дичью. Целая куча гипсовых голов, бюстов и парочка статуй напротив входа, повернутых в его сторону. Все безжизненные белки глаз были устремлены на Гэвина, словно среагировали на звук открывшейся двери.       По спине пронеслись мурашки, рука крепче сжала дверную ручку. Рид дал себе ментальный пендель и, сжав зубы, заставил себя сделать шаг в комнату. Окна были во всю стену, но даже с таким количеством солнечного света его не покидало странное ощущение тревоги. Настороженно прокравшись мимо статуй с вознесенными к потолку руками, Гэвин продвинулся дальше, стараясь не наступить на лужу краски. Смотрел он в основном под ноги, поэтому не сразу заметил в студии пианино. Подобравшись ближе, Рид из любопытства нажал на пару клавиш. Чистый яркий звук разнесся по студии, инструмент был отлично настроен: только пыль смахни и можно играть. Гэвину вообще не хотелось проснуться посреди ночи от звуков пианино, так что западное крыло полностью укрепилось на позиции его места обитания. Это была последняя комната, можно было возвращаться, но Рид стоял на месте.       Возможно, ему просто послышалось. Или причиной странного скребущего звука (словно что-то медленно поворачивается к тебе… например, гипсовая голова) были крысы. Это обычное явление для заброшенных зданий. Может, их не всех вытравили из подвала, часть сбежала на верхние этажи. И никто не будет смотреть своими мертвыми глазами на него, если Рид обернется. Это крысы. Вдохнув больше воздуха в легкие, Гэвин резко обернулся, не давая себе времени засомневаться. Все головы смотрели на закрытую дверь, не сдвинувшись ни на дюйм. Шумно выдохнув, он мысленно обругал себя за бурную фантазию. Разве что он не закрывал за собой дверь, когда входил, но этот звук он, наверняка и слышал. Если где-то сквозняк, что тоже неудивительно для развалюх, то двери постоянно будут «гулять».       Медленно, но верно Рид смог добраться до выхода без ущерба своим кроссовкам. Рука легла на ручку, но после усилия осталась в том же положении. Дверь не открывалась. Гэвин проглотил подступивший ком тревоги и попытался провернуть ручку еще раз. И еще. Никаких результатов. Сзади послышался скоблящий звук. Словно гипсовые руки тянутся в его сторону, хотят сомкнуть свои бледные холодные пальцы на его горле. В груди как ведро ледяной воды плеснули, Рид начал сильнее дергать ручку. Та дрожала от резких рывков, но не двигалась с места. С каждой неудачей паника набирала обороты, а скребуще-ползущий звук становился все ближе. Когда он послышался у самого уха, ручка рухнула вниз, открывая путь на волю. Гэвин толкнул дверь от себя, с такой силой, что та с оглушающим хлопком ударилась в стену. Рванув через всю библиотеку, он остановился лишь у дверного проема, готовый в любой момент сорваться в коридор.       С частым и хриплым дыханием Рид обернулся на дверь в студию. Ничего. Гэвин привалился к дверному косяку, все еще загнанно хватая воздух, и откинул голову назад, глухо ударившись затылком. Конечно же, ничего, идиот. Эта дверь может быть старше тебя, ничего удивительного в том, что ручку заклинило. Все, он туда больше ни ногой. Хотя камеру туда стоит поставить. Ладно, поставить камеру — и духу его там не будет. Ну, и еще немного подсъёмов сделать, чтобы в ролике было больше красивых и атмосферных кадров. Но не сегодня. Кажется, коробки уже его заждались.

***

      Отвоевав у двери достаточный проем, чтобы можно было затащить вещи, Гэвин занялся великой миграцией коробок. Какие-то вещи складывались в виде аккуратной кучи в зале, что-то Рид относил в свою комнату. В очередной раз замечая, что дверь его шкафа открылась, он под противный скрип захлопывал ее обратно и, постояв с осуждающим взглядом, уходил за следующей коробкой. Чтобы опять обнаружить приоткрытую дверь. Что-то совсем не везет ему сегодня с дверьми.       При очередном подъеме по лестнице ему постоянно казалось, что от тяжести вот-вот выскочит грыжа, у которой появится своя грыжа. Взгляды с картин подгоняли вперед, хотя Риду все равно пришлось делать перерывы, чтобы не сломать позвоночник — то единственное, что поддерживает его по жизни. Тина бы обиделась на такое заявление, но она где-то там, а коробки тут. Во время отдыха Гэвин успел подняться на третий этаж. Там царил полный бардак: инструменты брошены в спешке, даже некоторые банки краски и клея оставили открытыми, повсюду валялись куски обоев, доски, и летал запах ремонта. Но по этому этажу хотя бы можно было ходить, в отличие от четвертого.       Вставая на каждую прогибавшуюся ступеньку, Рид ожидал падения. Он почти ничего не видел дальше вытянутой руки из-за заколоченных наглухо окон. А когда пол подозрительно хрустнул под его ногой, Гэвина сразу сдуло с четвертого этажа. Этот уровень дома сразу стал запретной зоной. Других работников Рид найти в доме не смог. Если у него и был сосед, то у него получалось передвигаться совершенно бесшумно, не попавшись ни разу ему на глаза. Но кого-то же он видел в окне при наружном обходе дома. Что ж, ему же будет хуже, если Гэвин ночью случайно врежет по нему метровым деревянным распятием, приняв за дьявольскую тварь.       Последняя коробка опустилась на пыльные скрипучие доски его комнаты, стоило осеннему солнцу начать прятаться среди золотистых верхушек прилегавшего леса. Вообще-то тут должен быть свой парк, но в такой разрухе он наверняка выглядел как еще один кусок леса. Но изучение прилегавших территорий Рид отложил на завтра. Разбирать вещи сегодня в его планы тоже не входило, еще немного и он сдохнет.       Кое-как растопив камин, Гэвин завалился на кровать, не снимая одежды. С такого положения он видел свой шкаф, приоткрытую дверь и треснутое зеркало, по которому бегали надломанные тени. Может, его сосед-вуайерист засел в этом шкафу и сейчас следит за ним? В какой-то момент тени сложились в силуэт тощего тельца с большой головой. Красный горящий глаз смотрел на него через узкую щель. Но на этот раз Рид не дал своей фантазии взять верх над логикой. Его мозг из-за темноты пытается понять, что же там такое. А фильмы ужасов вместе с его родом деятельности радостно предоставляют огромный выбор из любых тварей, монстров и чудищ. А если ничего из меню не устраивало, всегда можно придумать свою оригинальную ебаку из шкафа.       Никаких гостей с другой стороны Гэвин не ждал, красный глаз был для него лишь отражением языков пламени камина, так что Рид просто показал мебели средний палец и отвернулся, дальше пытаясь уснуть. Дверь начала едва заметно раскачиваться, поскрипывая тихо, но достаточно, чтобы невольно прислушиваться.       — Ну все, ты меня достала, — Рид резко подскочил с кровати и подошел к шкафу, — готовься, я применю свой козырь, самое великое изобретение человечества!       Гэвин заклеил дверь шкафа изолентой. Петли он смажет потом, а сейчас ничто не помешает ему спать. Даже эта стремная картина на стене со множеством лиц, таких реалистичных, словно еще немного — и ввалятся в комнату. Художник, конечно, молодец, но идея так себе. Хотя подойдет, если они все же решат сделать из особняка аттракцион ужасов. Выставив будильник, Рид обратил внимание на часы. Время перевалило за полночь, начался его первый день из семи.