Экзорцист на полставки

      Когда утром Гэвин нашел себя на полу у кухонного стола, у него появилось определенное количество вопросов. Ему приходилось валяться в самых разных местах, но он всегда помнил, как там оказывался. Кажется, самое время помедитировать над его кофейным зельем жизни. Тут его расположение оказалось весьма выгодным.       Поднявшись, он с растерянностью смотрел на густой слой листвы вокруг себя. Даже если бы листья валили из всех окон из постоянно приоткрытой железной двери, за всю ночь столько бы не нанесло. Рид недоуменно наблюдал, как его ботинки скрываются почти по щиколотки в пестром шуршащем ковре. Он позволил себе некоторое время потупить в пол столовой, который прекрасно просматривался с кухни, и точно так же был завален листьями.       Через двадцать восемь минут уже почти проснувшийся Гэвин стоял оперевшись локтями на широкую светлую тумбу, условно разделявшую пространство кухни и столовой. Рука покачивала из стороны в сторону кружку с кофейной гущей, двигаясь, как и его мысли — медленно, словно в вязкой смоле. Рид пожалел, что ничего не читал про настоящие гадания на кофе, хоть и не верил, что в черной жиже найдется ответ, кто все это сделал и смог его не разбудить. Одно он знал точно — убирать этот срач он не собирается. Между прочим, Гэвин нигде не подписывался, что сохранит дом в целости и сохранности. А развести костры и провести очищение особняка огнем, как в старые добрые, хотелось все больше. Весь бардак, так это не он — это все призраки, Рид ничего не знает. Таким вариантом все тараканы в голове остались довольны.       Наколдовывая себе импровизированный завтрак, Гэвин подумал, что можно попытаться испытать терпение Тины еще раз и снова позвонить утром, как он это делал вчера. Рид залез в телефон, и ему не понравилось то, что он увидел. У него уже был один пропущенный от подруги. Но что наиболее важно — дата. Сегодня было утро третьего дня его недельного пребывания в этом особняке. Тогда почему он не помнит весь второй день и вечер первого?       Рид пожалел, что рядом не было стула. Внезапно дезориентированный во времени разум был между разгоравшейся паникой и отрицанием, мечась от одного к другому. Как из его головы могло выпасть столько времени? Самым простым вариантом было — он все-таки нашел работников особняка и они выпили. Очень хорошо выпили. Настолько хорошо Гэвин пил всего раз, и, если сами события в памяти не задержались, состояние на следующее утро было поистине незабываемым. Если не считать легкого головокружения и полнейшего охреневания, с Ридом все было в порядке. Он чувствовал себя хорошо, даже отлично. На всякий случай, Рид прощупал голову на наличие шишек и пробитий. Но нет, его мозги ниоткуда не вытекали, хотя количество вопросов, появлявшихся каждую секунду, сулило скорую головную боль.       Если он нашел людей, стоило найти их еще раз. На кухне не было зеркал, но Гэвин и без них заметил, что одежда выглядит так, будто он всю ночь не спал, а катался пузом по лесу. В голове складывалась примерная схема действий. Сначала завтрак и приведение себя в порядок, а потом уже поиск людей. Ну, и Тине стоит позвонить, а то она лично его прикончит, когда сможет добраться до его многострадальной тушки.       Звонок подруге Рид решил совместить с завтраком. Потому он с самым непроницаемым лицом намазывал джем на тост, пока с той стороны раздавалось абсолютное молчание.       — Что с тобой? — Тина видела своего друга с косметикой, и даже без, но то, что она видела сейчас, ее пугало по-настоящему, — ты выглядишь ужасно…       — Спасибо, твоя дружеская поддержка, как всегда — бесценна, — Рид фыркнул, придвигая поближе тарелку с яичницей и сосисками.       — Я серьезно, Гэвин, — даже через хреновую связь и рассыпавшееся на пиксели изображение, можно было ощутить тревогу подруги, — ты на самом деле такой бледный или это грим? Скажи, что я вижу краску, а не твои синяки под глазами.       — Я скажу все, что ты хочешь. Но станет ли тебе от этого легче? — Рид скривился, словно ему в рот выдавили лимон. Пожалуй, он был слишком оптимистичен в первичной оценке своего состояния.       — Тебе нужно уехать, — в связь начали просачиваться шипящие помехи, тревога в голосе Тины только росла, — ты вчера не взял трубку и очень напугал меня. Я нашла статью… В этом месте несколько раз пропадали люди. В основном пишут о бездомных, но некоторые из пропавших тоже были экстрасенсами или… чем-то похожим. Я все еще не понимаю, какие у вас сорта, хотя, ты все подряд делаешь.       — Дай угадаю, это была единичная статья на левом сайте без ссылок на источники? — Рид сжал зубы, когда холодок пробежался по спине. Он очень надеялся, что размытое изображение не смогло выдать проступивший на лице страх.       — Гэвин, они все пропадали во время Хеллоуина! Но дай угадаю, ты не бросишь свой заслуженный отпуск от цивилизации, только из-за сомнительной статьи в интернете? — Тина замолчала, с беспокойством смотря в камеру.       Казалось, не только подруга, но и весь огромный дом замер в ожидании ответа.       — Ну… Тут и правда произошло кое-что, что меня напрягает, — Рид потер вспотевшую шею и растрепал волосы на затылке, — обещаешь не смеяться или не высылать за мной вертолеты, пока я не закончу рассказ, Тин-Тин?       Встревоженная подруга все еще смотрела в камеру. Ее лицо не двигалось, больше не было слышно звуков с той стороны. Через пару мгновений соединение разорвалось окончательно. Гэвин пытался просто позвонить без видеосвязи, но ни один вызов не прошел. Обругав хреновую связь и отдельно мистера Стерна, Рид подобрал подушку с одеялом и пошуршал сквозь море листьев по делам.

***

      Гэвин не был особо удивлен, когда в своей комнате не обнаружил кучи листьев. Это надо было сильно постараться и ободрать десяток-другой деревьев ради хотя бы одной комнаты. Он испытывал облегчение, так как шелест под ногами раздражал, забивался в уши и врезался в тишину дома. Будучи экстрасенсом, а раньше и охотником за привидениями, Гэвин побывал во множестве домов. И он мог сказать точно — совершенно беззвучного строения не бывает. Всегда что-то трещит, скрипит, шуршит. Но сейчас даже звуки ветра снаружи не доносились до Рида. Окружавшая тишина особняка словно впитывала в себя все звуки. Среди застывшего времени было слышно лишь сбивчивое дыхание человека. Любое его движение, каждый его шаг порождали звуки. Гэвин чувствовал себя чертовски неуютно, как муравей под лупой, как шуршащая в высокой траве мышь. За которой бездвижно и беззвучно наблюдают.       Чтобы дышать в этой загустевшей тишине стало свободнее, Рид включил музыку. Неприятное ощущение дичи под прицелом постепенно рассеивалось. Даже пропавшая дверь шкафа не вызвала особых вопросов. Если он принял на грудь столько же, как когда они с Тиной отчислялись, то этот дом еще легко отделался. Гэвин даже не надеялся, что Чэнь удалила те ужасные фотографии… Если они настоящие друзья — точно нет. Следующим пунктом был долгожданный душ.       Душевая кабина выделялась, так как стояла единственным приличным пятном на фоне грязно-серой плитки, местами отвалившейся и потрескавшейся раковины. Неестественный белый свет напрягал не так сильно, как монотонное гудение ламп с редкими перебоями. Это было место, где любой человек хотел бы находиться как можно меньше. Рид даже решил, что не будет оставлять потрепанную одежду тут, и просто свалил ее горкой в углу комнаты. Сделав пару резких вдохов, словно перед забегом, Гэвин зашел с сильным желанием быстрее покинуть это место.       Если сначала Рид почувствовал себя спокойнее, отгородившись от атмосферы заброшенной больничной уборной, то когда стекло кабинки затянула туманная дымка, чувство тревоги вернулось, наваливаясь даже с большей силой. Шум душа и эта пелена словно делали из Гэвина глухую и слепую жертву, не подозревающую, что та идет прямо в пропасть. Сквозь льющуюся воду, Риду постоянно мерещились странные звуки. Он постарался не думать об этом — в худшем случае ему подбросят дохлую крысу и что-то еще мерзкое. Ведь все призраки считают, что нельзя просто так взять и сделать свои дела, пока на них смотрит камера или толпа людей, такие стеснительные.       От нервозной спешки, шампуня оказалось слишком много, он стекал по лицу с водой и неизбежно добрался до глаз. Полностью потеряв возможность видеть окружение, Гэвин поспешно попытался оглядеться, но лишь добавил больше раздражающего средства в глаза. Пока он был в темноте, отчетливо расслышал, как что-то или кто-то глухо барабанит по стеклу. Смахнув шампунь и воду с глаз, Рид бросил короткий взгляд на обстановку в ванной. Однако его взгляд тут же приковался к стеклу. По всей поверхности запотевшей кабинки были отпечатки ладоней. Мозг подкинул мысль, от которой кровь застыла, несмотря на поток горячей воды. Пар. Он конденсируется по эту сторону кабинки. Следы оставлены изнутри.       Подрагивающей рукой Гэвин провел вдоль стекла, смахивая отпечатки ладоней на своем пути и оставляя за собой одну четкую влажную полосу.       Выскакивая из кабинки, Рид едва не навернулся, ударившись ногой о край. Он с грохотом закрыл дверь в ванную и растерянно осмотрел комнату. Никаких следов посторонних.       — Это трюк… сраный фокус, — Остатки пены стекали вниз по мокрой коже, и Гэвин начинал уже мелко дрожать от холода. Да, это совершенно точно от холода.       Через окна на него смотрел отличный день, с небезоблачной, но вполне хорошей погодой. Гэвин решил, что хватит с него этого дома, — ему нужно прогуляться на свежем воздухе. Перед въездом на территорию особняка он видел из окна кусты орешника. Он отлично их запомнил — они росли даже на дороге, и хилые лысые ветки с противным скрипом прошлись по днищу машины. Они будто бы пытались зацепиться за металл, не пустить дальше. Но эта бредовая мысль была тут же отброшена. Это место плохо на него влияет, раз его разум начинает выдавать подобное. Проветрить мозги теперь казалось крайне необходимым, и даже самым важным делом. Подальше от этого места, в скучный лес с однообразными столбами древесных стволов. Пойдет вдоль дороги, диких зверей тут видели редко, даже птицы не особо любили вить гнезда в этих местах.       Рид потратил почти полчаса на поиски, но нет. Его любимая зеленая толстовка куда-то пропала. Как и сумка, камеры и фонарик. И ладно остальное — срач всегда был его стихией. Но толстовку он лично положил на кровать, перед тем как идти в душ. Пропажа вещей стала еще одним пунктом в длинном списке вопросов к этому месту. К счастью, Гэвин был достаточно ленив в выборе одежды и слишком любил зеленый, чтобы у него нашлась еще одна такая же толстовка. Но кто-то копался в его личных вещах. Рид набрал в легкие побольше воздуха и произнес так громко, как мог:       — Здесь кто-нибудь есть? Если есть, то идите со своими цыганскими фокусами нахуй! — Рид сжимал и разжимал кулаки, запасы его терпения приближались к концу, — Только троньте зарядку для телефона! Я найду каждого и нафарширую чесноком, как индейку, черти сраные!       Слова отлетели от стен глухим эхом и остались без ответа.

***

      Сначала Гэвин стремительно летел по накатанной дороге, втаптывая опадавшие листья в землю. Но осенний лес действовал умиротворяюще, а свежий ветер уносил остатки раздражения. Прогулка за орешником наконец-то стала неторопливой, и Рид даже начал получать некоторое удовольствие от пейзажей и единения с природой. Несмотря на толстовку, джинсы и кроссовки, Гэвин решил накинуть вместо куртки найденный на чердаке плащ. Температура была комфортной, даже капюшон можно было не накидывать. Но в темно-зеленой накидке почему-то было спокойнее, как и с амулетом в кармане толстовки. Рид старался игнорировать странные мысли, но все чаще ловил себя на том, что когда эти две вещи рядом, стены особняка будто бы меньше давили на него, а невидимый хищный взгляд, рисованный воображением, отворачивался.       Однако, как бы здорово не выглядел местный лес, Гэвин понимал, что предпочел бы любоваться им с картинки. Это место настораживало все сильнее. По своему опыту приключений на седалище, экзорцист вывел одно простое правило: «Если жопа чует неладное — надо валить». Возможно, мудрецы промазали с поиском третьего глаза, потому что его радар работал идеально. И сейчас это сосредоточение мудрости говорило, что не хочет огребать пиздюлин или нажить проблем. А проблемы будут, и даже непонятно с какой стороны их ждать. Ощущение грядущей опасности давило сильнее обычного, и даже умиротворяющий шум леса не мог впитать в себя растущее беспокойство. Свалить он сможет в любой момент — машина прямо у входа, и только эта мысль смогла хоть как-то приободрить.       Как минимум, стоило показаться врачу, страх Тины смог вывести из равновесия даже его пофигистичных к здоровью тараканов. Скорее всего, он отравился той гадостью, которой пытались убить крыс в подвале. В мыслях сразу же нарисовалась красочная картина: Недотравленные, полумертвые крысы. Их жесткий мех слипся и блестел от яда, а изворотливый проволочный хвост скользил по столу, по его вещам, по продуктам… Рида передернуло.       Вскоре на его пути возникли знакомые кусты орешника. Они тянулись неровной полосой по обе стороны от дороги, теряясь среди стволов деревьев. Гэвину стало интересно проверить возникшую теорию. Поэтому он свернул направо и пошел вдоль линии кустов. Если его мысли верны, он сделает круг и вернется к дороге. Орешник с давних времен использовался как защита. Люди втыкали его ветки в землю, ограждая зону, которая не пропускала никакие потусторонние силы. Своеобразный забор от призраков, демонов и прочих гадостей. Интересно. Могло ли что-то подобное не только, отгородив, не впускать… но и не выпускать?       Со временем продолжать путь становилось все сложнее. Справа толпились кусты орешника, но слева Рида начинал теснить очень глубокий овраг. Почему Гэвин был так уверен, что тот глубокий? Потому что он мог протянуть руку и отломать ветку с кроны деревьев. Гениальный ум подсказывал ему — если верхушки перед ним, значит, все остальное находится где-то внизу. Дна оврага он не видел, так как деревья стояли слишком плотно друг другу. Но постепенно листовой покров лысел, все больше черных изогнутых веток торчало из золотистых крон. Когда деревья начали выглядеть совсем уж больными и покореженными с обеих сторон от орешниковой изгороди, Рид услышал шуршание в лесу со стороны особняка.       — Пожалуй, хватит на сегодня прогулок… — Гэвин долго всматривался в деревянные колонны стволов, но не заметил никаких диких зверей.       Ему казалось, что орешник должен огибать лишь территорию особняка, а та на схемах не была такой уж большой. Нужно было возвращаться, если он хотел успеть до того, как осенние сумерки начнут подтирать все краски дня. Рид развернулся и, все еще поглядывая в сторону, откуда доносился шорох, пошел обратно. Через несколько шагов жалобный женский стон из оврага заставил его замереть. В нос ударил запах крови и гнили, а полный мучительной агонии голос снова позвал. Есть ли тут капканы? Или человек из ближней деревни потерялся? Измученный голос надломанно проскрежетал его имя, отчего Гэвин словно врос в землю, не в силах пошевелиться. Он должен пойти и помочь. Но что-то в этом голосе, что-то ужасающе неправильное и жуткое толкало броситься бежать как можно дальше. Где-то со стороны особняка хрустнула ветка. Рид дернулся и даже успел краем глаза увидеть черный силуэт. Всего на пару мгновений, когда что-то ухватило его за ногу и рывком утянуло вниз.       Скатившись на самое дно оврага, Гэвин подумал, что лишь чудом он смог не врезаться спиной в камень или дерево. К его большому удивлению, он не нашел никакого человека. Никого, кто мог бы затащить его вниз. Еще больше он удивился, что земля под ногами ощущалась непрочной. Для болота лес был слишком густой и частый, кроны деревьев умудрялись перекрывать большую часть света. Или сумерки уже начинали подступаться. Сделав глубокий вдох, Рид тяжело сглотнул от ощущения, что гнилой затхлый воздух пропитывает его легкие, расползается с кровью по телу. Ответом на его попытки дозваться до того, кто кричал, была гробовая тишина. Двигаться по топкой земле было опасно, да еще и плотный туман стелился невдалеке. Но Гэвин все же попытался присмотреться и разглядеть сквозь дымку силуэт человека.       Он заметил только корягу, торчащую недалеко из земли. Хотя сначала Риду показалось, что эта коряга с короткими растопыренными сучками на верхушке… Она была слишком похожа на руку. Тощая, иссохшая от бальзамирования торфяного болота рука, вскинутая к небесам в мольбе о спасении. Гэвин поежился от липкого могильного холода. Скорее всего, это из-за проступившего пота, что начал скатываться даже со лба. Рид смахнул рукой влагу с лица и посмотрел снова. Коряга. Всего несколько секунд назад она была изогнута иначе и будто… стала ближе? Можно ли надышаться болотных газов и ловить галюны?       Пока Гэвин терялся в панических мыслях, туман становился гуще, подступал все ближе. Он уже практически полностью скрывал корягу (или все же руку?) в грязновато-серой дымке. Теперь сложно было понять, где именно она торчит и перемещается ли ближе? Рид не хотел поворачиваться спиной, медленно отступая шаг за шагом. Голоса женщины больше не было. Или Гэвин его не слышал за гудящим шумом крови, закладывающим уши.       Либо его крыша начала сползать, либо туман на самом деле последовал за ним, хищно кидаясь клубами дыма в его сторону. И Рид совсем не хотел знать, что случится, если пелена доберется до него. Воспоминание о недавней стальной хватке за щиколотку перед падением заставило содрогнуться. Сделав еще один небольшой шаг назад, Гэвин ощутил, как начал залезать на склон. Он остановился, туман тоже замер, окружая его дугой мутно-серой завесы, за которой уже не было видно ни солнечного света, ни стволов ближайших деревьев.       Еще раз Рид вдохнул затхлого воздуха полной грудью. И затем повернулся, рванув наверх. Цепляясь за хилые ветки кустов, толкаясь от выступавших из листвы валунов и обдирая ладони о жесткую кору, Гэвин не останавливался. Он не позволял себе даже думать о том, чтобы обернуться, и уж тем более не думать, что именно цепляется на его ноги — кусты или чьи-то сухие костлявые пальцы.       Когда в просвете древесных крон показались бледные лучи осеннего солнца, Рид потянулся к ним всем своим существом. Вскоре он, запыхавшись, упал на вершине склона, загнанно хватая самый чистый воздух, которым когда-либо дышал. Усталость начинала сковывать тело, но Гэвин все равно напряг остатки сил и отполз от оврага подальше. Он оглянулся на удручающий пейзаж из больных искривленных деревьев и заметил возле себя то, чего точно не должно было находиться здесь, рядом с ним. Его сумка, в которой виднелись камеры и фонарик.       — Да пошли вы все… С меня хватит, — процедил сквозь зубы Рид и уткнулся лбом в прохладные листья.       Гэвин вернулся к дороге без происшествий. Он торопливо шел обратно в опускавшихся сумерках, не смотрел по сторонам, и уж тем более не оглядываясь. Несмотря на усталость, страх от всего необъяснимого вокруг подгонял, заставляя Рида чуть ли не бежать. Он сваливает. Неважно, что будет потом — он должен уехать и как можно быстрее. Доедет до поселения и по телефону сообщит, что слышал голос девушки в лесу. Пусть ее ищут обученные специалисты с ресурсами и опытом таких дел, а не он один будет шататься по болоту, пока сам не сгинет. Со всем остальным можно будет разобраться из своего дома, находясь как можно дальше от этого места. Перетирая эти мысли в голове раз за разом, Гэвин не заметил, как летящая походка превратилась в легкий бег.

***

      Рид подходил к машине все ближе, и с каждым шагом он чувствовал, как отчаяние комком подступает к горлу. Вид вспоротого когтями бампера и разбросанных по земле деталей не оставлял надежды. Гэвин переставлял ноги вперед, просто потому, что так обычно делают в фильмах — идут показать зрителям, что да, герои в полном дерьме. Заглянув внутрь, Рид выдавил смешок. Затем привалился спиной к водительской двери и обессиленно сполз на землю, нервно хихикая. Ему раньше и стекла били, и шины ножом резали. А вот двигатель спиздили впервые.       — Опять все раком через сраку, — откинув голову назад, Гэвин с глухим стуком впечатал затылок в прохладный металл.       В сгущающейся темноте ночи он наблюдал, как где-то среди веток деревьев, окружавших особняк, загораются маленькие бледные огни. Рид мог бы паниковать и метаться в истерике, орать в себя и в ночную прохладу, что ему пиздец. Его мир мог бы оглушающе трескаться на кусочки от осознания реальности чего-то паранормального и своего сумасшествия. Гэвин не верил в призраков. Кроме той части его разума, что осталась даже после взросления. Она заставляет людей идти в туалет с фонариком телефона, не смотря в зеркала, спать со светом в коридоре и озираться в темноте на приоткрытую дверь шкафа. Или как можно скорее укутаться в одеяло, плотнее завернуть в него ноги, чтобы существо под кроватью не смогло до них добраться.       Сейчас Рид думал только о том, что надо было плащ постелить под зад, который он уже не чувствует из-за холода. Сложно будет, если он третий глаз отморозит. Ну, и еще в голове засела твердая и тупая, как булыжник, мысль, что просто так он себя сожрать не даст. Если не отравить, то хотя бы несварение этим тварям он обеспечить обязан. Вот только опираться на фильмы и книги в его случае не вариант. Хрен знает, где правда, а где вампиры сверкают на солнце. Бледные огни все яснее проступали в темноте и казались рассыпанной лунной крошкой. Они не приближались, не пытались напасть, лишь покачивались мелкими светлыми точками, не отбрасывая настоящих живых отсветов на окружающий мир.       Какое-то время Гэвин сидел уже на накидке, перебирая варианты из своего арсенала. Он пришел к неутешительному выводу, что не может доверять даже самым стандартным приемам. С книгами и легендами сложнее. Он мог ориентироваться на тот кирпич, который его, теперь уже точно необычная, кошка заставила взять с собой. Взять-то он взял, а вот прочитать… Написано там все каким-то либо неизвестным языком, либо врачебным почерком, так что этой книгой он сможет лишь от души приложить по голове монстра, надеясь, что магия как-нибудь сама вылезет. Но что-то делать все равно надо, и тогда уж лучше подойти к этому с энтузиазмом, с огоньком, так сказать. В идеале — спалить этот особняк в очищающем пламени, как в старые добрые времена инквизиции. Но если до Тины дозвониться все-таки не получится, Риду придется сидеть на обугленных деревяшках, пока дым не заметят. Это если все получится или если не придут гости из леса с настойчивым приглашением в свое холодное вязкое болото. Однако при любом раскладе нужно было сделать самое главное — пожрать.

***

      Каждый шаг по парадной лестнице давался с трудом. Возвращаться в особняк, где на самом деле обитало что-то, не вписывавшееся в рамки привычного мира, Гэвину не хотелось. Изгонять дьявола из унитаза, потому что у того крышка сама собой падала, — это одно. Лезть в логово к тварям, которые тебе совсем не рады и могут прочистить память, — уже совсем другое. Медленно переползая с одной ступени на другую, он приближался к массивным черным дверям, которые в ночи казались выплавленными из тьмы.       К его удивлению, никто не кинулся на Рида, чтобы сожрать, когда он вошел в просторный парадный зал. Все было тихо и как-то уныло. Как в обычных заброшенных домах. В плюшевых кишках первого этажа картины даже не посмотрели в его сторону, лестница под ним не обвалилась, никто не куснул его за бочок, пока он подходил к выключателям света. На кухне все тот же срач из листьев. Гэвин рассудил, что если бы он тоже был призраком, то никогда бы не убирался. Зачем разгребать кучу хлама, когда можно пролететь сквозь нее? Перекусив и добравшись до своей комнаты без проблем, Рид даже немного разочаровался. Хоть бы за стул подергали и вообще… Ему стоит ждать сову с письмом? Он точно попадет в Слизерин.       Почти час Гэвин просидел на кровати в ожидании гостей, прислушиваясь к шорохам особняка. После посещения не самой приятной достопримечательности в виде болота, одежда все еще ощущалась влажной, пропахшей гнилью и противно липла к коже. Душ был запретной зоной, но стоило хотя бы переодеться. Скинув грязный зеленый плащ на кровать, Рид почувствовал легкое головокружение, которое тут же было списано на плохое питание и усталость.       Привыкнуть к небольшому дискомфорту было несложно. Но когда Гэвин стянул толстовку, он почувствовал себя по-настоящему хреново. Тяжесть наполнила тело, приходилось стараться, чтобы просто сделать вдох. Вокруг сразу послышались шорохи, самые разные голоса смешивались в гул и перебивались топотом где-то на потолке.       Рид ухватился за спинку стула. Он пытался собраться с мыслями и одолеть слабость в ногах, когда почувствовал что-то мокрое на руке. Гэвин отскочил с удивительной даже для себя прытью. Прижавшись спиной к стене, он крутил головой, пытаясь увидеть, кто это сделал. В комнате было пусто. Тогда Рид посмотрел на руку и на пару секунд забыл заставлять себя дышать. Красный отпечаток руки на коже был сделан явно не кетчупом. Комната все ещё была пустой, даже несмотря на все голоса, что пробегали по мыслям Гэвина, словно мимо проезжавшие машины.       Что-то коснулось Рида сзади, на этот раз он вскрикнул, резко оборачиваясь. Там была стена! Только стена… По спине скатывались вязкие капли, во рту появился металлический привкус. Экстрасенс-самоучка хотел уже кинуться за солью, и плевать, что это не гарантия защиты от призраков, когда внутри все внезапно содрогнулось, а желудок сжался в спазме.       Что-то трогало его органы изнутри. Зажав рот, Гэвин рухнул на колени. Он пытался думать, пока что-то ползало у него внутри. Что изменилось? Все началось, когда он снял толстовку. Амулет. Он был там, в кармане. В этот момент что-то огладило его глазные яблоки и надавило изнутри. Рид окончательно свалился на пол, сжимая веки и закрывая глаза руками. Он невольно взвыл, представляя, как ему выдавливают глаза и он катается по пыльным доскам в агонии, заливая все кровью.       Гэвин не сразу расслышал сквозь завесу шумных голосов странное шипение. Оно забивалось в уши, заполняло разум, вытесняя голоса и ощущение инородных касаний. Когда Риду показалось, что его голова вот-вот лопнет, шипение резко оборвалось и наконец-то наступила блаженная тишина. Распахнув уцелевшие глаза, Гэвин первым делом метнулся к кровати и достал оттуда амулет. Он теперь с ним никогда не расстанется. Дышать стало легче. Звуки появились вновь, но теперь тихо маячили где-то на фоне, их легко было игнорировать. В комнате было совершенно пусто. Почему тварь сбежала и откуда было это шипение, Рид не понимал.       Желание спалить этот дом к херам прочно засело в голове. В окно уже бились крупные капли дождя, но это ничего. Он уничтожит, что сможет, свалит и потом вернется снова. С канистрами и коктейлями Молотова. Гэвин пошел на кухню, озираясь по сторонам. Особняк снова замер, возвращая утреннее неприятное ощущение, что за Ридом наблюдают. Ну, хотя бы его богатый внутренний мир больше не пытаются облапать.       Гэвин никогда не думал, что так обрадуется монотонным гудкам телефона. Даже аномальный холод на кухне и мелкая дрожь не убавили его радости. Связь появилась, только бы Тина ответила. Плохое предчувствие проскользило на периферии сознания. Вот так просто ему дадут позвать на помощь? Когда звуки гудков сменились злым и встревоженным голосом подруги, Рид ощутил, как нечто схватило его за шею. Острые когти впивались в кожу, опасно сдавливая горло. Гэвин хрипло выругался, он все ещё мог дышать, пусть и с трудом.       — Я не смогла до тебя дозвониться весь день, придурок. Как ты? — где-то рядом слышался гул множества голосов, музыка и звон посуды.       — Хах, связь тут просто ужасная. Только сейчас телефон сообщил, что у меня двадцать восемь пропущенных. Ты действовала наверняка, да? — Гэвин сглотнул ком в горле. Он и не понимал раньше, как соскучился по живым голосам и привычной суете старого понятного мира. Хотя если он скажет такое Тине, то наверняка получит затрещину от задолбавшейся на подработке подруги. Хотя нет, не получит. Они смогли добраться до двигателя машины, значит, могут спокойно выковырять человека из салона. Нельзя, чтобы они навредили и Тине… Рид немного откашлялся, прочищая горло и ощущая опасное давление, — Все… Все отлично.       Хватка когтей ослабла. Они больше не впивались в кожу, лишь обозначивали свое присутствие.       — У тебя странный голос. Скажи честно, что-то не так? Я попрошу мистера Андерсона поехать со мной. Знаешь, он очень хочет видеть меня в полицейской академии в следующем году, так что не откажет в небольшой помощи.       — Я… — Когти покалывающе постучали вдоль бьющейся на шее артерии, — Я правда в порядке… Напился с ребятами так, что прошлый день не помню, ты знаешь, как это бывает.       — Помнится, ты после того раза сказал, что больше никогда и капли алкоголя не выпьешь. Мы даже поспорили, так что ты проиграл. — с той стороны послышался смешок, — брошь с черепом и змеей моя.       — Да, она твоя…       Гэвин не стал растягивать разговор с подругой и вскоре остался в тишине. Его больше не держали за шею, но ощущение чужого присутствия все ещё давило на Рида. Что-то погладило его по голове и взъерошило волосы. Это ему так намекнули, что он — хороший мальчик?       — И что дальше? — Гэвин говорил почти шепотом, чтобы не выдать дрожи в голосе.       — Нам бы хотелось, чтобы ты задержался подольше, — глубокий и низкий голос бархатисто мягким и одновременно прохладным касанием лег на затылок человека.       — Например, навсегда? — Рида бесило, что ему этот голос очень даже понравился. Почему шикарные голоса всегда достаются злодеям?       — Зависит от твоих способностей и удачи. Покажи, что ты на самом деле умеешь, юный друид, — слова звучали с плохо скрываемым любопытством и вызовом, — Держи печать как можно ближе, и вокруг тебя все будет спокойно. Я буду наблюдать за тобой.       Когтистая рука пригладила торчащие пряди, после чего ощущение касания пропало. В оглушающей тишине раздался глухой стук подошвы об пол, заставивший Рида вздрогнуть. Шаги удалялись от него, правда, стук направился не к дверному проему, а в стену, насколько Рид мог прикинуть. Достигнув кирпичной кладки, звук исчез и уже тише раздался в соседней комнате, продолжая удаляться.       Когда шаги полностью исчезли, Гэвин смог наконец спокойно вздохнуть. Оно назвало его друидом? С какой стати? Если это из-за всех настоек, окуривающих и травяных сборов? Тогда каждый, кто заваривает чай, тоже своего рода друид, ага. С другой стороны, это означало, что хотя бы травы работали.       С удачей у Гэвина всегда было плохо, но был вариант, который можно показать на местной минуте славы. Небольшой ритуальный танец, который исполняли все мальчишки деревни, когда им исполнялось десять. Без этого своеобразного обряда посвящения детям было запрещено ходить в темный лес, отгороженный от территории деревни небольшой рекой. Рид тоже готовился к нему, но за неделю до его десятилетия он переехал в Детройт. Как бы сильно Гэвин не просил мать остаться до его дня рождения, та была непреклонна. Их переезд больше смахивал на побег, но Рид не забыл ничего. Он продолжал практиковаться, даже добавил огни на цепях. Но главным в этом обряде для Гэвина было то особенное чувство чего-то по-настоящему важного и магического. То, что он все отчетливее ощущал от амулета и многострадальной накидки.

***

      Парадный зал своими размерами подходил идеально. Время перевалило за полночь, поэтому единственным освещением сейчас был фонарик, а также восковые столбики разной толщины и высоты, расставленные небольшими группами неподалеку. Настороженным дрожанием переглядывались между собой язычки свечей. Их свет мешал глазам перестроиться полностью на ночное зрение и увидеть купол зала. Создавалось впечатление, что над головой нет никакого ограничения, — сверху раскинула свои черные, облитые густой тьмой крылья, непроглядная ночь.       Гэвин выставил круг из свечей в самом центре под едва слышное колыхание хрусталя. Нависавшая над ним люстра также была скрыта в темноте, как и тот, кто наблюдал за ним. Ветер всколыхнул задремавший в спокойствии воздух, дернув за кончики пламени свечей. Рид только хмыкнул, услышав за спиной шуршащее перекатывание сухих листьев. Обернувшись, он не увидел никого, но прохладный порыв лизнул его оголенную спину.       Поежившись от холода, Гэвин поторопился затолкать в окуриватель смесь из вереска, герани и хвои. Он обошел вокруг свечей, создавая кольцо дыма. Разгуливать без футболки, только в одних джинсах с привязанным к поясу амулетом — не самое приятное занятие, так как дверь на улицу, как всегда, приоткрыта.       Острый запах трав скользил по загустевшему воздуху. Рид достал мешочек с пеплом рябины и перешагнул через свечи. Черпая сыпучие горсти одну за другой, он снова шел по кругу, но уже в другом направлении, создавая внутреннее кольцо. Гэвин чувствовал, как щиколотки лижет жар от расставленных свечей, пока в то же время холод плитки обжигал ему босые ступни.       Когда основа была готова, Рид начал рассыпать смесь пепла и перетертых трав, создавая спираль. Во время обряда нужно достигнуть центра, не зацепив серые насыпи. Гэвин мог бы пройтись по полосе даже с закрытыми глазами. Но учитывая обстоятельства, Рид решил, что жизнь дороже выебонов.       Всю подготовку сопровождала ритмичная музыка из ноутбука неподалеку. Тяжелые удары барабанов, звон, похожий на перекатывание костей, и сыпучий звук шейкеров создавали ту самую мелодию, какую обычно представляют люди, когда слышат фразу «музыка для древнего ритуала». Не слишком громкая, но ее было достаточно, чтобы сознание выхватывало ее из тишины, падая в лёгкий транс. Скоро она начнёт нарастать и ускоряться, но ещё было время последней подготовки.       Плавный ритм нарушил лязг цепей, к концу которых был примотан груз, обмотанный тканью, что вся была пропитана слитым из машины бензином. Не слишком удобно, так как пришлось намотать свободные концы цепей на запястья. Немного токсично, но для одного раза можно и потерпеть. Щелчок зажигалки, и вот, у Рида есть две самодельные пои* в каждой руке.       Гэвин неспешно обходит кольцо свечей снаружи, покачивая огнями, давая телу вспомнить движения. Неосознанно каждый шаг по холодной плитке начал совпадать с барабанами. Бархатистая темнота вокруг словно колыхаясь в такт ритмичным ударам. Ощущение жара огня и холодного ночного ветра скользили по коже в попытках догнать друг друга. Рид шагнул в круг, замирая у начала спирали. Он не мог думать больше ни о чем другом, его тревогам и волнениям не было места здесь. Здесь имел значения лишь тот единственный миг настоящего, над которым властен человек.       Рид сжал крепче нагревшийся в руках металл цепей. Нужный удар барабана толкает его ногу сделать первый шаг по очерченной травами и пеплом тропе. За ним следует ещё один и ещё. Каждый шаг в такт биения сердца. Первый отрывистый взмах и ощущение пробегающего по коже жара бьет по нервам. Ритм нарастал и стук в груди следует за ним.       Огни взлетали к черноте поглотившей потолок, языки пламени метались вокруг перекатывавшихся мышц, выхватывали на короткий миг белесые полоски шрамов. Гэвин хрипло вдыхал разлитый в прохладном воздухе аромат трав. С каждым шагом по спирали его движения становились резче, а выпады злее. Он уже не исполнял танец, он боролся к окружавшей темнотой. Рассекая ее изворотливую ускользающую сущность огненными росчерками, он был готов встретить всех ее созданий.       Плевать, если он тут сдохнет, он сделает все, чтобы унести за собой всех тварей, каких сможет. Сожжет их, передавит шеи цепью, забьет колья в сердце и насыпет соли в глаза. Они будут жалеть каждой частичкой их мерзкого существа, что решили запереть себя в одном доме с Ридом.       Последний шаг к центру спирали, широкий взмах и Гэвин с силой бьет горящими концами об пол. Цепи ударяют по плитке и звон застревает в ушах. Загнанно хватая воздух, Рид распрямляется, прислушиваясь к повисшей тишине, так как музыка тоже закончилась. В теле ощущалась удивительная лёгкость, пока томная усталость растекалась по мышцам.       Порыв ветра коснулся холодом вспотевшей спины. Сзади послышались тихие неторопливые хлопки, заставившие Рида вздрогнуть и оглянуться. В тени колонны стоял человек в белой рубашке с высоким воротником, черной жилетке и брюках. Его неестественность заключалась лишь в глазах, ярко выбивавшихся холодным голубым светом.       — Какая неудержимая ярость, я почти влюбился.       Плавный шаг из темноты и черные когти поймали на себе дрожащие отсветы расставленных на полу свечей. Не считая потустороннего блеска глаз и темно-матовой кожи рук с длинными когтями, этот не был похож на жуткого монстра. Хотя Гэвина смущала тень существа. Она была словно живая, клубилась и трепыхалась как море во время шторма, а по краям можно было заметить зубастые пасти неведомых животных.       — В глазах уже не смертельный ужас, всего лишь обычный страх, — прохладный взгляд оценивающе скользнул по человеку, — похоже, ты наконец смог полностью меня увидеть.       — Знаю я одного придурка с похожим лицом. Ты его злой брат близнец? — Гэвин узнал этот низкий рокочущий голос и эти изогнутые лезвия на кончиках пальцев. Тот самый любитель хватать за горло.       — Нет, злой близнец — это Коннор. В сравнении с ним, я — просто солнышко, — губы растянулись в улыбке, но глаза по-прежнему остались равнодушно холодными, — мое имя — Ричард. У меня есть к тебе дело, человек.       — Я отказываюсь. Меня с детства учили двум вещам — не брать конфеты у незнакомых людей и не заключать сделки с незнакомой нечистью, — Рид начал медленно отступать ближе к приоткрытой двери на улицу. Этому испортить день, а точнее ночь, получится только если сбежать в пасть другой твари.       — Самоуверенность на грани глупости. Позволь наглядно показать, что у тебя нет и шанса.       Ричард не шевельнулся ни единым мускулом, только смотрел в чужие глаза… В один миг Гэвина словно накрыло волной ощущение, что его мозг пытаются разорвать пополам. Рид схватился за голову, но сдаваться не собирался. Так кстати в голове всплыл славянский обычай, которыми они прогоняли от себя бесов и который подходил сейчас как нельзя лучше. Борясь с чувством, будто грудь что-то сжимает и пытается схлопнуть ее до одной точки, Рид вдохнул побольше воздуха. И начал крыть гада всеми матами, которые знал, а некоторые даже придумывал на ходу. Болезненные тиски отпустили голову и Гэвин привалился к одной из колонн. Он был измотан и теперь мог лишь хрипеть с открытым ртом под странным взглядом Ричарда. Адреналин носился по нервам, пока Гэвин задыхался, пытаясь ухватить хоть немного воздуха, чтобы еще раз послать этого фокусника по эротическому маршруту.       Перед глазами все поплыло и начало кружиться, кровь оглушительно билась в висках, пока тело становилось все тяжелее. Рид закрыл глаза, ощутив, как сползает на пол. Нечто не дало ему упасть и после короткого рывка появилось ощущение подвешенности. Из последних сил Гэвин приоткрыл глаза. Лицо демона, неожиданно близкое и печальное, в плывущих перед глазами белых пятнах было последним, что разглядел человек перед падением в темноту.

***

      Голубое пламя качнулось в темноте перед глазами. Клубы пара растекаются в холодном воздухе. Шелест листьев, треск ветки. Потусторонний свет в холодных глазах. Сбитое дыхание, свист ветра в ушах и короткий миг падения. Гэвин раскрыл глаза. Его сердце колотилось от пережитого сна. Впрочем, удивляться такому он перестал еще с детства.       Знакомый провал в потолке встретил Рида привычным беспокойством за надежность пола четвертого этажа, который Гэвин имел неудовольствие созерцать через дыру. Вообще-то он ожидал, что проснется на алтаре с ритуальным кинжалом в заднице. Его даже не связали и не приковали к кровати. Рид сел, сбрасывая накинутый на него зеленый плащ и сразу заметил в комнате кое-кого.       Ричард сидел в кресле, закинув одну ногу на другую. Он снова был в тени, только голубые глаза выделялись холодным блеском. Выпендрежник — подумалось человеку.       — Давай поговорим, Гэвин, — приглашающий тон был пугающе мягок и любезен.       — У меня есть выбор? — скептически усмехнулся Рид, замечая в руках нечисти свои документы.       — Разумеется, нет. Но нужно ведь соблюдать приличия, — Ричард отложил бумаги и сцепил пальцы в замок, — выслушай внимательно то, что я тебе расскажу.       Гэвин понимал всю серьёзность и честно держался… пару минут. Затем он завалился на спину, заливаясь смехом.       — Чихнул от благовоний! Ха-ха, — Рид смахнул поступившие слезы, — ты здесь застрял, потому что во время призыва старик чихнул в конце заклинания и появился ты. Какой же лох, ахах.       — Это не смешно! — прошипел Ричард и тени за спиной взвились до потолка, — я заперт здесь уже сто двадцать восемь лет.       — Больше ста лет… Из-за чиха! — Гэвин не мог перестать хихикать, пока демон перед ним раздраженно вспарывал когтями подлокотники кресла, — у вас совсем волшебных юристов нет?.. Можно же как-то расторгнуть эти ваши договоры?       — Только не те, что скреплены родовым проклятием. Он позаботился о том, чтобы контракт действовал даже после его смерти, — Ричард скривился, — за это заплатил огромную цену и обрек на жестокую участь своих потомков.       — А ты что такое вообще? Не похож на чертей с картинок — никаких рогов, копыт и хвоста, — Гэвин прищурился, вглядываясь в застывшее выражение лица. Похоже, существо внутри бесилось, что какой-то человечишка его перебил и задает свои вопросы. Рид этому был только рад.       — Люди называют нас по-разному, — Ричард перевел взгляд на окно, из которого в комнату вваливались последние теплые лучи, и задумчиво постукивал когтями по остаткам бордовой обивки подлокотников кресла, — полагаю, демон — самое близкое определение, которое ограниченный человеческий разум способен осознать.       — Кажется, где-то тут я должен оскорбиться, — Рид тоже посмотрел в окно, которое в первый вечер принял за картину. Вспоминая все странности, которые он видел, тело пробирал легкий озноб, — мне нужен тайм аут, или моя последняя нервная клетка не выдержит.       — Вы как обычно медленно привыкаете к новому, — Ричард раздраженно вздохнул, но продолжил уже мягче, — слева от главного входа раньше был парк. Беседку недавно ремонтировали, так что тропа к ней видна до сих пор. Осознай все, что увидел и услышал. Я приду позже и отвечу на твои вопросы. Уверен, их будет много, но выбери не больше пяти.       — Так легко отпустишь меня из особняка? Не думаешь, что я первым делом сбегу? — Риду не понравилось то, что он увидел в насмешливой ухмылке демона.       — Я всегда знаю, где ты находишься, но вряд ли ты когда-либо будешь мне благодарен за это, даже если я тебе все объясню. К тому же, за десятилетия вокруг этого места поселились создания, внушающие людям ужас столь глубокий, что ты не найдешь в себе сил снова пересечь кольцо орешника. Только не теперь, когда ты можешь видеть их всех.       — Звучит как вызов, — Гэвин не очень умело подмигнул обоими глазами помрачневшему демону. По всей видимости, тот понял, что Рид - настоящий человек слова. Сказал, что сделает херню — значит сделает херню, — расслабься, помирать так скучно не входит в мои планы.       — Мне срочно нужно открыть бутылку вина, — Ричард прикрыл глаза длинными когтями, — а может быть и две.       — Мы ещё не на той стадии отношений, чтобы ты угощал меня вином, но спасибо, — Гэвин вскочил с кровати и подошел к окну. Протяжный вздох демона за спиной придавал хорошего настроения и сил, даже солнце стало теплее, а краски ярче, — лучше доставай сразу все запасы. Я, может, и не демон, но тип мерзкий.       — Знаю, я вижу гораздо больше, чем ты думаешь, — губы Ричарда изогнулись в усмешке, — именно поэтому, я уверен, что мы сработаемся.       — У меня похожее ощущение, напарник, — Рид вернул коварную усмешку, которую демон не видел, но точно почувствовал.