Часть 2
2 ноября 2021 г., 07:27
Пробуждение сопровождалось головокружением, тошнотой, легкими судорогами и полным отсутствием чувств, кроме слабого зрения. Вот только перед глазами все плыло. Мелькали какие-то цветовые пятна, вспышки, которые дарили головную боль. Саднило горло, общий градус боли отсутствовал только на правой ноге и левой руке. Кажется, стошнило. Пришла спасительная темнота.
Следующее пробуждение было в каком-то резервуаре с зеленой прозрачной жидкостью. Больше походило на гель. Во рту стояла система дыхания, которая перерабатывала растворенный кислород в субстанции, подавая его в легкие. Никаких неприятных толстых трубок, маски до уровня глаз. Наоборот, она закрывала только носогубный треугольник, плотно прилегая к коже, и не выпирая больше, чем три миллиметра, тем самым исключался срыв с лица пациентом. В геле глаза могли достаточно хорошо видеть, и также он не вредил сетчатке, словно был естественной глазной смазкой.
Акшай понимал, что находится в медицинском корпусе, скорее всего, в колбе восстановления. Вот только, почему цвет зеленый? Или, это нарушение цветоощущения глаз?
Смежив веки, подержав закрытыми глаза, вновь открыл их и осмотрелся. Нет, гель точно имеет зеленоватый оттенок. По ту сторону стекла располагался медицинский склад, где стояли закрытые колпаками колбы. Каждый промаркирован, правда странными символами. Он совершенно не понимал их значений.
Сбоку подошел человек. Осмотрел данные панели колбы, в которой находился Акшай, затем перевел взгляд внутрь, и округлил глаза. Буквально пара мгновений, которые промелькнули в пантомиме встревоженного лица, махания рук, и к стеклу подбежало еще трое мужчин. О чем они говорили слышно не было, но тревогой от них веяло так, что он дернулся всем телом, привлекая внимание.
Мгновенно все замерли, глядя на него в упор. Спустя минуту подошел еще один человек, быстро ознакомился с причиной тревоги, покивал головой, после чего приложил ладонь к стеклу. Пациент внутри колбы слабо трепыхнулся, оголил клыки, а затем мирно заснул. Все тревожные показатели враз окрасились в зеленый. Колбу перевернули в горизонтальное положение, крайне аккуратно, после чего вывезли из сортировочной комнаты.
Пациент не видел того, как и по каким длинным коридорам его перевозили. Такие размеры достаточно неэффективны внутри космических станций и передвижных медицинских корпусов. Слишком много пустого пространства не используется нужными блоками или каютами. Подобные размеры могли быть только на планете, но тот мир, на чьей орбите пациент пострадал, таким современным оборудованием не обладает. Более того, ни одна планета в Скопище подобной технологией не способна пользоваться, без ущерба для пострадавшего. Зеленый гель внутри медицинской капсулы доступен исключительно на Деямерре. Но до нее пострадавший не смог бы добраться живым. При его ранении, да еще и в вакууме, подобное путешествие стало бы смертельным. И все же, гель зеленый, коридоры широкие, как принято строить на планете, а язык незнакомый. Это просто факты, а как так получилось, на данный момент — загадка.
Весь путь по коридорам до лаборатории, восстанавливающего цикла, пациент проспал в блаженном неведении. Также он проспал все процедуры, благодаря которым его тело восстановили. Костная ткань, мышечная, кожный покров, все системы кровеносных сосудов, лимфы и нервных окончаний — от переохлаждения и заморозки до кристаллообразной структуры, подверглось 30% тела. Если честно, то он нежилец, при обычной медицине. Но он жив, практически здоров, и скоро будет переведен в обычную палату.
***
Это пробуждение прошло менее опасным, для расшатанной психики. Он проснулся в больничной палате. Один. Лежал на удобной кровати с бортиками, к телу приклеены датчики, на носогубном треугольнике прозрачная маска для дыхания. Тело одето в мягкую медицинскую рубашку, теплые носки и перчатки. Какого они цвета, пациент не знал, но точно светлые, — в больницах так принято. Сглотнув сухой комок в горле, осмотрел светлые стены, часть потолка, прикрытую отдельной шторкой. Рядом с ним стоял длинный плоский прибор, который помигивал огоньками, тихо вибрировал. Тишина нарушалась далекими звуками, приглушенными стеной. Шторка не позволяла увидеть, где располагается дверь и какой размер у комнаты. Окно тоже не видно: шторка оставила щель с видом на стену и потолок. Послышалось шуршание, словно створку сдвигают вбок. За этим, сразу же, приглушенные звуки стали громче, правда ненамного. Затем шуршание вновь обозначило закрытие створки, но звук шагов внутри комнаты обозначил движение человека. Он подходил к шторкам, тихо переговаривался с больными, ласково что-то шептал, затем передвигался к следующей шторке. По голосу определялся молодой мужчина. Вскоре очередь дошла и до бывшего колбочника. Шторку слегка приоткрыли, ровно настолько, насколько хватит просочиться внутрь. Медработник предстал перед пациентом в белоснежном костюме — штаны, курточка и шапочка. Моложавый, но не мальчик. Симпатичный на лицо, смуглый, улыбка белозубая, а глаза лукавые. Он вошел мягко, как ступает хищник, практически бесшумно, но тут же замер, всматриваясь в лежащего перед собой пациента. Бросив быстрый взгляд на прибор рядом с кроватью, заулыбался более широкой улыбкой. — С добрым утром! — его голос лился ласковой рекой, не громко, как бы щадя уши всех пациентов в данном помещении. О наличии других в палате, колбочник узнал только благодаря этому медработнику. И стало даже как-то веселее, что ты тут не один. — С добрым. — Прошептал в ответ пациент. — Тише, тише. — Быстро подошел, прижал к горлу руку, пощупал лимфатические узлы. — Больно, когда так надавливаю? — очень аккуратно нажал пальцами. Пациент моргнул глазами. — А вот так? Понятно. — Он убрал руки. — Живот болит? — В туалет хочу. — Это дело. — Согласно кивнул головой доктор и достал из-под кровати утку. В ответ скривленное лицо. — Извини, приятель, но вставать тебе нельзя. Категорически. Или останешься калекой. — Он аккуратно подложил «туалет» под зад страдальца. — Ты уж потерпи, пока доктор не скажет, что можно вставать. Ничего другого не оставалось, как принять положение вещей. После всех необходимых процедур, медработник дал попить, — в маске открывался клапан, и через него вставлялась трубочка, — ответил на пару вопросов, но сослался на то, что он карту пациента не видел, поэтому знает немного. Из знаний медика больной почерпнул: его сильно травмировало, затем были проведены экстренные медицинские процедуры, сейчас в интенсивной терапии проходит курс поддерживающего лечения. Как там правильно ему поясняли название второго и третьего пункта, не очень понял, но суть уяснил: лежим и не двигаемся, пока не разрешат. Он, пусть и молодой юноша, но не ребенок, и себе в ущерб действовать не собирается. Лежим, значит лежим. Приход доктора благополучно проспал. И не единожды. Доктор этот, как неуловимый мститель, приходил строго в то время, когда пациент спал. Или делали так, чтобы он спал во время осмотра. Целую неделю! Как только эти десять дней прошли, а на этой планете неделя длится именно столько, доктор появился. Если честно, то пациент чуть не выпрыгнул из кровати, оскалился, как какой-то зверь, да даже зарычал! Доктор же стоял спокойно, уверенно и не шевелился. От этого мужчины веяло непонятной силой, которая заставляла нечто звериное, в глубине души Акшая, скалить пасть и оголять клыки. Но настырный мужчина не ушел, просто смотрел на пациента, ждал, когда пройдет реакция. И она прошла. Его поведение вернуло самообладание психанувшему пациенту, который смутился, покраснел. — Все в порядке, не волнуйтесь. — Его бархатистый тембр пробрал до глубины души, посылая приятные мураши по телу. — Это обычная реакция, для молодого кота. — Что, простите? — недоумение наполовину с сомнением, что не ослышался, отразилось на лице пациента. — Для молодого кота, только проснувшегося, в экстремальной ситуации, ваше поведение естественно. — Какого кота? Какого поведения? Какая к херам ситуация?! — он даже попытался соскочить с кровати, но не смог. На тело резко навалилась слабость, руки подломились, и он плюхнулся на подушку. Доктор некоторое время смотрел на него, молча. Он, словно, что-то искал в его лице, глазах, но не найдя, вздохнул. — Скажите, вы знаете, кто ваш отец? — Причем здесь мои родители? — пациент качнул головой. — Притом, что ваш отец родом с Деямерра. Чистокровный альфа. А мать, кинорианка, чей генотип крайне силен. Благодаря этому, она смогла выносить и родить вас. Будь она другой расы, то просто умерла. — Не понимаю. Ну отец деямеррит, ну и что с того? Как это относится к делу? Доктор посмотрел на него, как на неразумное дитя, но язвить или поучать не стал. Хотя объяснять не прекратил. — Вы наполовину деямеррит. Благодаря этому выжили. — Я все равно не понимаю. Доктор согласно кивнул, затем присел на стоящий рядом с кроватью стул. — Крайне редко, но от кинорианских женщин рождаются полноценные деямерриты. Строением тела, сроком жизненного цикла… и наличием духовного зверя. Другое дело, может ли такой человек менять ипостась. Чаще всего нет. И чаще всего, рождаются кинорианцы, полноценные и здоровые. — Мне не повезло? — чуть дернул бровью пациент. — Нет, напротив, повезло. Не будь у вас духовного зверя, мы бы сейчас не разговаривали. До момента травмы он спал, как и большинство зверей в телах полукровок кинорианской крови. В момент опасности очнулся, послал зов о помощи, а сам присосался к ближайшему усу энергии. — Присосался? — Да. Наши звери могут ощущать энергетические лучи, которые пронизывают космос и планеты, присоединяться к ним. Не всем удается выжить после такого, но вы из счастливчиков. — И что дальше? — Что именно вас интересует? — Когда я вернусь в строй? — Через две недели интенсивного лечения, ваш организм встанет в фазу рождающего, будет искусственно вызван цикл. Дальше — по итогам анализов. — Цикл? Это еще что? Доктор внимательно посмотрел на пациента, после чего сказал невероятную фразу: — Вы — бета-рождающий. Цикл, это естественная фаза организма, готового к деторождению. — Как самка что ли? — недоверчиво спросил пациент, надеясь, что все же пошутили. — Рождающий — не самка. — Обдало холодом недовольства, даже глазищи потемнели. — Есть самцы и рождающие. На Деямерре самок даже в животном мире не существует. — Да ладно, ладно. — Вскинулся пациент, нервно отодвинулся подальше от края. — Чего орать-то? У вас специфика такая, чуть что, сразу в штыки? — спросил он, оголяя клыки. Доктор вновь стал монолитом спокойствия и безмятежности. Пациент успокоился, клыки уменьшились до едва заметных острых выступов. — Ваш организм, из-за перенесенного стресса, переключился на фазу рождающего, на зов которого отозвалось больше сотни самцов. Так что, можете сказать своим генам слова благодарности. — Угу, скажу, обязательно. — Он откинулся на подушку, посмотрел в потолок. — Меня бомбит, это гормоны? — Да. — Кивнул доктор, мягко улыбнулся. — Плюс, ваш зверь осваивает пространство кокона, укрепляет нейтральную зону. — Понятно. — Пациент прикрыл глаза, прижал руку к животу. — А дальше что? Цикл пройдет, встану на ноги, и? Когда я вернусь дорабатывать контракт? — Никогда. — Как это никогда? У меня обязательства… — Были. — Доктор плавно встал, подошел к кровати так, чтобы подушка была непосредственно перед ним. — Я сейчас передам вам информацию. Ваш зверь ее получит, переберет, и пока вы спите, покажет, как сон. Но в отличие от него, когда проснетесь, не забудете ни одной детали. Пациент даже мяукнуть не успел, согласен ли он, а доктор уже дотронулся до его висков, мгновенно погружая в сон. В тот же момент перед глазами всплыла не просто картинка, а с запахами, в цвете и при звуке, без завихрений, как бывает во сне. Он увидел себя, в тот самый момент, когда бутерброд из металлических частей и обмороженной кроваво-красной начинки стал приближаться на большой скорости. Затем картинка замедлилась. Сразу стало видно, что тело внутри защитного костюма слегка подсвечивается. Правда автоматика была выведена из строя, так что этот свет был инородным. Лицо человека, он не мог приписать к своему, не являлось человеческим. Чуть удлиненная носогубная часть, нос, практически принявший звериную кошачью форму. Брови, переносица, скулы — проросли шерстью. Изо рта вытекает тоненькая струйка крови. И это притом, что изнутри виднеется иней на вороте комбинезона. Априори кровь должна была стать льдом! На тело смотреть страшно: часть грудной клетки, практически весь живот, нога и рука — нанизаны на металлические осколки. Тот, кто это видел, непроизвольно мяукнул. Это был такой звук, который выразил всю боль от увиденной картины. Сразу после этого несколько человек в скафандрах, с аппаратами-резаками, пенообразователями, максимально близко приблизились. Несколько минут и тело было погружено в пену, на лицо надели какой-то странный пузырь, после чего смело отпилили все выпирающие балки. Скорость доставки запененного тела поражала, а корабль ввел в настоящий ступор. Это был боевой борт от Деямерры. И улетел он быстро, практически моментально. Тот, кто смотрел на высвобождение пострадавшего, затем его погрузку, развернулся, и его принял на свой борт челнок. Сразу после этого сменился ракурс, показывая, как идет разговор с главой станции. Из него стало понятно, что положение дел у пострадавшего паршивое. — И что вы предлагаете? — спросил начальник. По нему было видно, что ситуация его удручает, чисто по-человечески. — Мы не предлагаем. Ставим перед фактом. — Голос был мощный, объемный. С таким голосом обычно хорошо отдавать команды на огромное число людей. Все будут слушать. Харизма и тестостерон так и прут из интонаций. — Мальчик будет отправлен на Деямерру. — Но… — ОН МОЙ КОТЕНОК! — прошипел обладатель потрясающего голоса. — Я лично давал запрос на его поиск, и что мне выдали? Умер при рождении! Это межпланетный конфликт. Так что помалкивайте. — Прорычал альфа, резко развернулся и пошел на выход из кабинета. В отражении стекла Акшай заметил лицо этого альфы. Они были с ним очень похожи, только этот гораздо старше и сейчас крайне зол. Черты искажены, разве что только не крушит все вокруг себя, а так — зверь зверем. Дальше картинки сменяли владельцев. Детально показывали, как его высвобождали из плена. Акшай мог поклясться, что, то месиво, которое там было, никак не могло быть им, и точно не могло быть живым. От тела целыми остались: грудная клетка от линии сердца, шея и голова. Все остальное перемешано, обморожено, залито каким-то гелем, который кровь не смешивал с собой, но проникал между пострадавшими тканями. Рвотных позывов не было, что странно. А может это спокойное состояние из-за того, что транслирует зверь, которому не в новинку охотиться? Акшай смотрел на свое тело, в прошлом, и не испытывал ничего, кроме грусти. Испоганило такое тренированное великолепие. В приюте, все юноши и девушки, проходят постоянные физические тренировки, раз в два-три дня. Притом, что Акшай сам по себе хорошо сложен, ранее думал, что в отца пошел, так еще и нагрузка на мышцы долепила вкусный идеал, для некоторых барышень. Не всем ведь нравятся жилистые, кому-то тоже хочется помять пышного дядечку, как дяденькам хочется пышную тётеньку. Операция была достаточно странной и очень быстрой. Первым делом тело подключили к системе кровообращения и вентиляции одного легкого. А дальше смело вырезали все обмороженное, не взирая на то, что полосуют по половине органов. С ног и рук вообще все мясо срезали, почистили, кое-где убрали и сухожилия. Это было страшно, как будто мясник разделывает. И при этом Акшай остался жив! После того, как все обмороженное и поврежденное было вырезано, остатки тела на скелете, погрузили в зеленую желеобразную массу. Акшай мог поспорить на свои штаны, что увидел удивительную, и просто чумовую процедуру восстановления. В этом желе, которое облепило практически останки, от мест разрезов начала формироваться ткань: сухожилия, кровеносные сосуды, мышечная масса. Даже внутренние органы начали визуально увеличиваться из тех крошечных кусочков, что еще оставались после шокирующей операции. Для Акшая данный процесс пролетел достаточно быстро, но на самом деле прошло семь лет! Это он заметил по таблицам графика восстановления, который располагался на колбе, к которой постоянно подходил медик. Да и скачкообразное увеличение на сантиметр материи, вполне заметно, чем миллиметровое движение. И вот вновь картинка сменилась, показала семейную пару. Оба мужчины были крупными, сразу и не скажешь, кто из них альфа. Но Акшай узнал, он видел это лицо. — Док, давай все сразу. Как есть. Меня уже бесит это молчание! — Мы не можем не провести полную реконструкцию в данный момент. У вашего сына была просто чудовищная потеря массы мягких тканей. Его зверь в большей степени теперь мешает. Ему нужна воля, внешний мир, а он лежит и не двигается из-за слабости тела. Если вы хотите сыну добра и долгой счастливой жизни, — доктор тяжело вздохнул, — то примете условия третьего параграфа медицинского положения, без агрессии. Было видно, как дернулся альфа. По лицу прошла такая тень боли, что даже глаза заслезились. Рядом сидящий мужчина, явно супруг, быстро прижал руку к его плечу, выпустил когти, отвлекая. Альфа очнулся, нервно растянул губы в улыбке, адресованной супругу. Тот кивнул и когти спрятал. — Сколько? — Первый этап — семнадцать лет. Пока все структуры начнут взаимодействовать друг с другом и мозгом, пройдут фантомные боли; в его случае нельзя брать меньший срок. Второй этап целиком и полностью зависит от итогов первого. — И, какой может быть максимум? — В практике, при таких ранениях, зафиксированный максимум — сто тридцать семь лет. — О, Боги. — Выдохнул альфа, закрывая глаза. Несколько минут он просидел молча, пытаясь совладать с собой. Когда смог, открыл глаза. — После процедур, он выздоровеет? Полностью? — Да. Без сомнений. Его гены очень сильные, на данный момент восстановление родового канала и мешка завершено на три четверти. — Здесь зверь решает. — Нахмурился альфа. — Плохо. Если он не восстановится за двадцать лет, я уже не смогу его обучить. Он просто не воспримет меня. Дальше пошел калейдоскоп видений, который перескакивал с будней в колбе, затем приходы к нему гостей в виде отца-альфы и его супруга, а затем и с младшим братом. Следующий веселый момент был, когда его зверь просто взял и разбудил тело, и именно тогда Акшай видел зеленый гель, удивленных работников крео-центра. Они так испугались, что позвали таури, который усыпил кота, а тело вновь погрузил в анабиоз. Затем выясняли причину, по которой кот решительно нарушал сон своего человека. Оказалось, что тело не просто восстановилось, но и второй этап не нужен. Этот момент крайне удивил, но предположили, что стойкость клеточной массы кинорианца с быстротой регенерации деямеррита, именно в случае Акшая, дала потрясающий результат. Он восстановился за шестнадцать лет! Без второго этапа.
