Часть 9
4 ноября 2021 г., 22:50
Любимка. На самом деле его зовут Ло-Сейт, но когда этому наглому шаки это было интересно? С первой встречи этот бугай называет его не иначе, как Любимкой. Ло-Сейт зашипел, так как шаки полез на его нейтральную зону. Резко шлепнув непробиваемую тушу острым шипом, зверь Ло оскалил зубы. Шаки тут же прижал уши к голове, и виновато посмотрел на таури омегу. При этом этот большой меховой комок очень комично выглядел, с этой его виноватой мордой. Ну, как на такого злиться? Но вот воспитывать надо, а то обнаглеет!
Они встретились в воротах тех.школы, в первый же день поступления. Еще только прибыв на территорию данного заведения, Ло-Сейт почувствовал, как его накрыло махровым полотенцем. Этот шаки чуть не выбил из него весь дух при столкновении: оба спешили, оба не смотрели под ноги, и по сторонам. Ло отлетел в сторону, но не упал. Сильные и могучие руки успели обхватить его за руку и торс, чем тут же создалось ощущение уюта, гармонии и тепла. А потом они друг друга понюхали.
Ло, даже сидя сейчас рядом с этим гигантом звериной стаи, до сих пор чувствует те мураши, которые у него были при ощущении вкуса его силы, пробы на зуб и крепость нервов. Как капризуля, его таури всегда смотрел на зверя с точки зрения силы. Причем, более придирчивее, чем любой другой омега. Это их врожденное. И такое поведение заставило шаки раздуть ноздри, закружить рядом, проявляя силу.
Ло в тот день потерял маскировку. В отличие от многих омег, которые в большинстве своем не прячутся, не наводят морок на физическое тело, таури всегда выводит внешность своего тела на уровень непривлекательности. Это избавляет его от мусора в виде слабых любвеобильных кошаков. Но из-за шаки морок был снят, потому, как таури вдруг осознал, что надо защищаться! На него открыли охоту, и распылять силы на маскировку — моветон.
Прошло только две недели, а этот наглец успел уже десяток раз подраться, причем срывался в бой без оглядки, если кто-то только осмеливался кинуть щуп в сторону Ло. Это и льстило, и пугало. Понимая, насколько опасен шаки в момент своей охоты, Ло в тот же момент не мог дождаться, когда эта большущая гора мышечной силы приблизится еще ближе. Его так и подмывало поддеть, укусить, ущипнуть, проверить его на прочность, выдержку и устойчивость.
К слову сказать — шаки был прекрасно воспитан. Он разметил границу территории, при которой к Ло-Сейту можно было приближаться другим котам, беспощадно пару раз поломав кости недалеким или через чур наглым. Сразу после этого зверь успокоился и начал лично выписывать круги вокруг таури, подставляя бока под его когти, чтобы любимка проверил прочность самца. Ну, «Любимка» со всей силы и дерет его в любой момент, как наглая морда забывается. Дерет когтями, кусает, но не обижает. Он присматривается, проверят границу дозволенного, и всякий раз удивленно видит, что ему можно больше, чем видит сам, чем ожидает.
Это противостояние зверей необходимо, так как шаки сильный, и ему не составит труда энергетически задавить омегу. Если он не будет знать границу, то в день цикла, когда его допустят, он способен неосознанно, и ненамеренно, навредить. Если шаки испугает кота-таури в этот момент, то течку он собьет, потеряв всякое право называться самцом. По этой причине, оба будущих партнера, инстинктивно ведут личную игру, когда рождающий проверяет самца, показывая свои запросы по отношению к нему, и получая границы, которые готов сдать второй кот. Для самца этот ритуал с укусами, шлепками, шипением и заигрыванием — важнейшая часть перед дальнейшим сближением. Как тот, кто руководит процессом зачатия, он просто обязан быть в курсе дозволенной черты, за которую заходить нельзя. Особенно шаки!
Ло еще раз врезал ему ментально, отвернув лицо, зарычал. Вирран облизнул губы, осадил своего кошака. Слишком далеко полез, любопытная морда, вот и получил. Любимка начинает обижаться. Покусав щеку, альфа стрельнул глазами по любопытствующим кошакам, и сразу весь интерес от любимки отбил. Мало кто хочет стать отбивной, после ласковых кулаков здоровяка.
Он никому не позволит и близко подойти к этому котику. Такой бриллиант нужен ему самому, тем более, что таури не оказал ярого сопротивления и сбросил маскировку. Это значит, что сила шаки для него достаточна, чтоб ощутить мураши предвкушения игры. Любимка после этого расцвел, показывая свою настоящую внешность, склад тела. Он омега из породы таури, причем островной. До определенного времени малышом жил на островах, затем переехал сюда, на материк. И пусть он получил смешанное воспитание, где тяжесть островов была разбавлена, шаки от этого легче не стало.
Друзья за столом поели. Причем Рамир так и не вернулся за стол. Они продолжали свой поединок с наглым омегой. Эти двое, как уставились друг на друга, так и смотрели. Альфа с интересом, а омега с вызовом.
В наглых глазах плясали искорки веселья, но он не сдавался. Будучи сильным омегой, парень, здесь и сейчас, давал понять: сильнее меня никого нет, я имею на тебя виды! В ответ альфа смотрел всё с большим интересом, нюхал воздух, но не сдвигался с места. На ментальном уровне, где два зверя сблизились нейтральными территориями, самец стоял как монументальная гора, а рождающий обвился, как стремительный поток водного массива. Они тоже испытывали силу друг друга, но если в случае с Вирраном и Ло, данный ритуал проходил мягко и в одни ворота, где таури в основном проявлял агрессию, чтобы проверить, то в случае с Рамиром и этим незнакомцем — били оба.
В отличие от шаки, кумар здесь и сейчас был тем, на чьем попечении находился брат, и тотально изучить наглеца времени не было. Как только Рамир ощутил, что его брат с места встал, цыкнул языком, разрывая контакт. Изумление на лице омеги было неподдельным. Буквально через секунду он разозлился, оголяя клыки. Кто посмел их прервать? Кто настолько безумен, что влез в игру двух титанов?!
— Только попробуй! — кулак врезался в крышку стола, заставив вздрогнуть омегу-незнакомца, а рык альфы вынудил всех находящихся в столовой замереть на мгновение, нервно поведя плечами. Венец злится на омегу? Почему?!
Омега поднял глаза на лицо альфы и обомлел. Он злился на него! Поняв, что, попытавшись кинуть шип в сторону нарушителя, сделал что-то не так, захлопал глазами в недоумении. Кумар разозлился? Почему?
Рамир, даже если этот омега его зверю понравился, и процесс выяснения силовой стойкости был более чем привлекателен, будет способен навредить ему, при попытке обиженного рождающего атаковать его брата. В принципе, внешне ничего такого не произошло. Эти двое смотрели друг другу в глаза, и в какой-то момент один из них просто отвел взгляд, недовольно цыкнув при этом. На ментальном же уровне, альфа и омега энергетически давили друг на друга. И не односторонне, как Вирран позволяет давить любимке, а обоюдно. Они оба боевки, но при этом альфа не является толстошкурым шаки, и не собирается становиться подушечкой для когтей. И в тот момент, когда он разорвал объединение нейтральной зоны, отгородил проход щитом, отвлекаясь на движение брата, омега ощутил ревность.
Это естественно, если оба зверя одинаковы по силе и ведут процесс проверки, за которой в дальнейшем будет физический процесс сближения до становления парой. Вот именно в этот момент омега, недовольный разрывом контакта, из-за косвенного вмешательства постороннего, послал импульс по нити, которую почуял рядом с альфой. За это он тут же получил по ментальной морде.
Альфа не просто физически кулак о крышку стола размял, он ментально ударил омегу, причем жестко, отрезвляя. Мягко и пушисто с боевкой омегой нельзя, потому как такие силачи ревностно охраняют то, что посчитали своим. А наличие кумара, на которого когти метками поставили, уже считается равносильным положением вещей, как охота шаки. Конечно же, не все боевые омеги такие, как этот наглец, но и не на всякого тут глаз положили.
Омега, получив по заслугам, осекся, мяукнул, извиняясь. Только после этого альфа отступил, фыркнув при этом. Если ранее считали, что сегодня у кого-то будет страстный секс, то после вот такого представления у многих данное предположение испарилось.
Рамир быстро отошел, схватил свою тарелку, сметал с нее все, что еще осталось от трапезы, и собрал посуду на разнос. Омега же ревностно следил за ним, пытался вынюхать, по ментальной нити, кто стал невольным нарушителем. Нить привела его к хрустальному коту. Как только он осознал, что чуть было не ударил брата альфы, так и стал мрачнее тучи.
Это было не хорошо. Кумар любого на куски порвет за членов своей семьи. И этот валерианочный котик — его самая большая драгоценность. А омега чуть было его не покалечил. И это целиком и полностью вина омеги, который прекрасно знал, что Рамир соединен с братом. Что случись с Акшаем, и именно омега получил бы наказание. По уголовному кодексу! Судя по уровню силы, которая проскальзывает за щиты, он всего лишь обычный, третей категории. У него даже при наличии всех реальных сил, если бы был здоров, не хватило б мощи защититься от омеги боевой категории. Это, как газовая горелка и листок бумаги. Несопоставимая мощь. А ведь куратор предупреждал, и наставник тоже, вот только заигрался, забылся - если кумар голову не проломит, значит воспитанный самец.
Осознавая, насколько он сильно задел этим выпадом кумара, омега чуть было не заскулил от обиды. И ведь никто не виноват, только он сам. Кумар защищает брата, и это знают все. Да что там! Этого котенка защищает не только он, но и еще несколько альф в окружении. И, стыдно признать, даже Циан его предупреждал! Аж на языке горечь осела от воспоминаний того разговора, две недели назад.
Закусив губу, Камиш призадумался. Первое знакомство, спустя некоторое время после поступления, прошло не так, как он хотел. Конечно же оказаться в его постели сегодня же, несмотря на то, что он все же проиграл бы ему, не желал. Слишком просто альфе достаться — моветон. Да и самому получить его сразу же — потеря ценности приза. Но вот, чтобы и знакомство практически обвалить своими лапами, это уже серьезно.
Сейчас кумар будет не рад видеть его. Болезненно воспринимая атаки на родных, он однозначно начнет отбрасывать от себя наглого омегу. А Камиш был именно таким, и сдаваться не намерен. Слишком вкусный этот альфа, сила у него идеальная, а сам — конфетка. И пусть сейчас со вкусом перца, но все равно конфетка.
Следя за тем, как двигается этот образец кошечьего племени, с какой хищной грацией идет, ревностно стреляя глазами по сторонам, и инстинктивно защищает слабого родственника, нешуточно разжигает интерес не только у Камиша. По меньшей мере, еще несколько парней проводили его взглядом, облизав со всех сторон. Некоторые, кто предпочитает верхнюю позицию, лишь с сожалением могли констатировать тот факт, что уложить его на живот или лопатки — не получится. Этот альфа, аппетитен, но недоступен. Если и ляжет на спину, то только чтобы его бедра оседлали и…
Облизнувшись, Камиш встал. Рядом обозначил свое присутствие Циан. И как только Рамир вышел, сопровождая брата, вцепился в его руку, прошипел в самое ухо:
— Ты сдохнуть захотел?
— Отстань! — сбросив руку еще одного альфы, с которым они были только знакомыми, Камиш смерил его взглядом. — Сам все знаю, не нуждаюсь в наставлениях! — после чего гордо продефилировал по столовой до выхода.
Циан на мгновение оголил клыки. Этот Камиш Оллем — персональная заноза всех сильных самцов их курса, а также всех ниже стоящих. Непокорный, боевущий, еще не отошедший от детской игры мышцами. Из-за него уже случались драки на пустом месте, и не редко он сам был инициатором. Все, кто знают его, стараются либо не провоцировать, либо вообще на глаза не попадаться. Только к Циану он не лезет, потому как уже один раз получил от него затрещину. Осекся, внял предупреждению, после чего играет исключительно вдалеке от венца.
Рамиру не повезло, так как Камиш его заметил. Не заметить он просто не мог! Такой поток силы, никакой ментальной метки партнера, и тем более, на открытый вызов ответил. Жаль только, что омега мстительный, и не справился с эмоциями из-за того, что альфа предпочел ментальному противостоянию свою семью. Если бы кошачья травка не стал собираться, чтобы идти, то и кумар не сдвинулся бы с места, продолжая поединок, выясняя доминанта в грядущем танго. Но все случилось в мгновение ока, и кумар показал в высшей степени свои способности: он перехватил шип на уровне своего плеча! Это фактически у самого барьера, когда атакующий прием только формируется.
Тот, кто подготавливает Рамира, несомненно блестящий наставник. Не прошедший боевую военную подготовку, такой реакцией, как правило, не обладает. Но Рамир имеет духовного зверя вида «Кумар», что налагает ответственность. Циан, который не менее силен, чем Гримгер, прекрасно понимает, как сложно перехватить импульс непосредственно на границе сферы формирования. И он, молча, склонил голову перед умением кумара.
Акшай, который и понятия не имел, какие страсти кипели вне видимости обычного зрения, в данный момент был спокоен и расслаблен. Если б знал, волосы у него встали бы дыбом. Та опасность, которая ему грозила, не была эфемерной. Из-за спящего зверя он не способен защититься, даже просто попытаться. Этот удар, который Рамир перехватил, практически в зачатии, среагировав скорее интуитивно, чем обдуманно, мог убить Акшая. Разрушив тонкий слой его кокона, расколов ложе, Камиш ненамеренно стал бы убийцей.
Акшай и его зверь имеют разный возраст. Если у ребенка на Деямерре зверь бодрствует с момент рождения, то у Акшая тот проснулся в его настоящие девятнадцать лет. Для рысенка, в соответствии с размерами его кокона, щит стоит идеальный. Вот только Акшай получил бы затрещину от практически половозрелой особи, чья сила превышает детский порог защиты. Так было бы с любым ребенком, атакуй его взрослый кот. В идеале взрослые звери не трогают детей, но здесь диссонанс внес возраст самого Акшая, и это вылилось почти в смертельную опасность. И отправить его в младшие классы школы, к детям, не вариант, потому как ему там делать нечего. Рысенок, осваивает просторы кокона, и развивается сейчас быстрее, чем обычные дети, пытаясь соответствовать возрасту своего человека.
Также беречь Акшая, заперев дома, и трястись от каждого его чиха, никто не будет. Подобные случаи, не на стопроцентном совпадении, бывают. Есть одно заболевание, называют его хрусталь. Там зверь вообще спит, и что бы ты ни делал, не просыпается. Заболевший человек хрустализацией, становится как бумажный под газовой горелкой. Так что на подобных примерах, а также природной осмотрительности — сначала подумай, а потом бей, — в обществе просто так никто и ни на кого не кидается. Данный случай стал исключением, и он сыплет пепел на голову Камиша Оллема. Это его вина, что не сдержался, и благо кумара хорошо готовили, иначе быть беде, а омеге — 100% смерть на месте.
Это понимали все парни, которые окружали Аку. Его же брат, внешне был спокоен. Но только внешне; внутренне он кипел от ярости! Какое там присматривание к омеге, когда тут такое! Рамир был готов поселиться рядом с братом, но правила запрещали. С каждым же шагом молодой кумар не просто беспокоился, он начинал обдумывать разные варианты того, как бы ему перевестись в группу брата, или пробраться на урок…
— Я послежу. — Рука Виррана легла на плечо кумара, заставив того вздрогнуть, выплыть из месива планов покорения чужого кабинета.
Когда массив пришел от шаки, кумар выдохнул. Ему реально стало легче. Если этот комок меха предлагал свою силу, он не будет филонить, а реально обезопасит того, кого решил защищать. В ответ на предложение Рамир только кивнул, в знак согласия. Моментально давление, из-за волнения, рассеялось; стало легче дышать.
Они разошлись, продолжив свое обучение. До последнего урока никаких происшествий более не произошло. Не только с Акшаем и его братом, но и вообще по школе. Шаки, получив ментальную нить-канал от кумара, передавал ему образы о брате, успокаивая. Рамир в ответ благодарно улыбался, и был милым и пушистым котиком. В тот же момент Камиш сидел весь, как на иголках. Он свою ошибку понял, но не представлял того, как ему сгладить столь смертельно опасный, и крайне острый угол. Рядом с ним сидел Циан, который также слушал данную вводную лекцию, тайком поглядывал на совершенно не сосредоточенного Камиша.
Впервые этот омега получил по усам от того, кого добивался. Да еще так обидно — по своей собственной вине. Если ранее его агрессивное поведение вызывало интерес и будоражило, то сейчас дало, наконец-то, обратный эффект: на него разозлились и могли покалечить. Камиш привык, что весь он, вместе с силой, внешностью и ароматом рождающего, не имел никаких проблем с покорением самцов. И тут такое! Ясное дело, кошак призадумался: где же он ошибся и как теперь это исправить? Угу, перед кумаром…
Когда лекции завершились, Камиш первым делом направился на выход, ловить обижульку. Он уже продумал все в своей голове, осталось дело за малым. Его зверь облизнулся, долизывая переднюю лапу. Если сам Камиш все лекции просидел, обдумывая сложившуюся ситуацию, то его зверь намывался, до блеска чистя шерстку. Он встретил редкий образец зверя, и был готов покорять его всем своим видом, силой и способностями. Один только перехват щупа показал насколько альфа хорош. Одно только это разбередило аппетит, да всколыхнуло азарт.
Встав у выхода из школы, втянул носом воздух. Альфа тут не проходил. Его след яркий, маркер четкий, и кот омеги уловил, запомнил, и сейчас сравнивает. Спустя минут десять образчик появился на горизонте. И шел он грозовой тучей. Рядом с ним никого не было, так что Камиш мог только прижать ушки к голове, прекрасно осознавая, куда и для чего идет этот альфа.
Не выдержав, так как атмосфера вокруг его головы сгущалась, дал деру. Любой другой самец не стал бы усугублять тот момент, который был в столовой, но только не кумар. Поняв, что сейчас его будут бить, просто и без затей, Камиш, не скрываясь, дал деру. Струхнул, из-за густоты и силы давления энергии альфы. Венец, здесь и сейчас, давил силой иерархии. Давил так, что выдержал бы не каждый. Вот и побежал, спасаясь от ментального кулака.
Наивный! Буквально через три квартала, вбив в стену, альфа вжал омегу и прорычал ему на ухо:
— Еще хоть раз близко окажешься к Акшаю — убью! — и прорычал он это так, что все нутро сжалось в тугой жгут, натягиваясь как струна.
— Прости, — тихо ответил Камиш, заблокированный телом самца, вдавленный в стену со всей силы, чувствующий отрезвляющую боль от впившихся выступов на стене. Альфа совершенно не заботился о его благополучии, а действовал как разъяренная кошка, защищающая себя и своего котенка.
— Не умеешь управлять силой — учись. Следующего раза не будет! На подлете глотку перегрызу!
Рамир еще раз рыкнул, после чего отступил. Не оглядываясь, он вышел из переулка, куда загнал этого поганца. Нагнать омегу, тем более не его вида, труда не составило. Это с кумаром-омегой он в скорости не сравнился бы никогда. В их видовой категории омеги также быстры, как и леопарды, но при этом очень выносливы. Догнать омегу-кумара — главная и приоритетная задача альфы. Если у таури омега прячется и морок наводит, и только его вида альфа способен через этот морок смотреть, а у шаки омега всегда кидается в драку, то кумары действуют посредством соревнования: кто быстрее, тот и победил. Сила, ментальное иерархическое становление, и прочие дела между кумарами, альфой и омегой, не работают. Два венца не будут друг друга бить, кусать или прятаться, они просто побегут, и выигравший заберет свой приз. Камиш, увы, не кумар, так что удрать от него не в силах.
Когда альфа ушел, Оллем сглотнул, плавно присел на корточки. В животе порхали бабочки! Этот грозный самец не просто заинтересовал его, а только что выжег в сознании перед внутренним взором свое имя. Заулыбавшись, Камиш провел рукой по холке. Этот альфа, вжимая его в стену, сам не понял, что сделал. Его рука до сих пор ощущалась на холке, взбудоражив все нутро пойманного зверя. И эта власть, которая была несколько секунд, заставила омегу хищно оскалить зубки: он будет моим!
Рамир, который вернулся к школе, после пришедшего ощущения спокойствия, прокрутил в голове тот самый момент, как обездвижил наглеца. На лице появилась улыбка. Если б не ярость, то он стянул бы с него штаны и взял. Омега не только не сопротивлялся, но и вжался в него задом, приглашая. Это было инстинктивно, неосознанный жест из-за эффекта присутствия самца, и силового воздействия. Можно сказать, что Рамир его возбудил.
— Чего витаешь в облаках? — Акшай наклонил голову набок. — Заметь, твоя улыбка еще более кровожадна, чем обычно.
Рамир отмер, заулыбался ласково, шагнул к брату и, уложив руку ему на плечо, только довольно хмыкнул. Ничего не стал говорить; оно и не надо никому слышать.
