Часть 15
4 ноября 2021 г., 22:52
Утром Акшай проснулся рано, прислушался и повернул голову. Усмехнувшись, выбрался из палатки, очень и очень аккуратно. Его братишка, конечно бесстыдник, но тут надо. Рядом с ним, пока он спал, завалился хмельной Камиш, который поспал у себя с соседом, проснулся, да и проворчал, что делить им нечего, и что ему холодно, да так, и вот так, ну и эдак. В общем ворча и жалуясь на судьбу злодейку, заполз под бок к альфе, которого ловит в свои сети целый год!
Утром, пока спал Акшаюшка, этот бесстыдник, полез под одеяло к Рамиру, потому что просто подмерз. Ну, а где вкусно пахнущий омега, да столь же приятно ощущающийся альфа, быть искрам. Рамир головой крутанул, убедился, что брат спит, перевернул Камиша на живот, приспустил штаны, с согласия рот ладонью ему прикрыл, и овладел. Но увлекся малость, чем и разбудил сонное дитятко по соседству. Ну, да ничего, Камиш заметил, что нет лишнего элемента, перевернулся на спину, сбросил штаны. Альфа не отказался, но глушил стоны поцелуями. Бесстыжие, что еще про них скажешь…
Отдышавшись, они еще несколько минут просто лежали и смотрели в потолок палатки.
— Скажи, вот чего нам не хватает?
— Твоей покорности. — Как всегда ответил Рамир, ведь такие вопросы были всякий раз, как они чуть-чуть сближаются.
— Но почему именно моей? Почему, Рамир?
— Ты не даешь мне тебя защищать, Камиш. — Он приподнялся на локте и посмотрел ему в глаза. — В любой ситуации, стоит только самцу на тебя посмотреть и пощупать, ты кидаешься, словно я так, мальчик несмышленый.
— Что? — удивился Камиш. — И всего-то?
— Для тебя это не важно, я знаю. — Он покачал головой, сел, достал из своего рюкзака влажные салфетки. — Вот только мне, как альфе, зачем рядом быть? Полизаться в постели? Этого ты от меня ждешь? — он прижал к животу парня салфетку; за последний год они несколько раз сближались, один раз даже продержались в отношениях целый месяц! Но все равно расстались, ругаясь и постоянно глядя друг на друга, как голодные.
Он вытер следы семени, погладил живот, упругий, подкаченный пресс. Красивый, вот весь такой, каким и должен быть Камиш. И сильный. Очень. Настолько, что быть рядом с ним альфе сложно. Да, конечно, они тут все наравне, как парни. Но вот как пара, где самец защищает рождающего, даже от неприятного щупа чужого кота, Рамир проигрывает. И кому? Тому самому рождающему, которого он должен защищать.
Камиш лежал и задумчиво созерцал альфу. Он ведь с этого ракурса и не рассматривал проблему. Он силен, привык задирать самцов, а кто не справился, глотай пыль позади. И вот парень, который нравится, которого хочется изучить до последней черточки, просто не может рядом стоять, задыхается от неспособности проявить себя.
Закусив губу, медленно сел, уткнулся в плечо альфе. Очень грустно осознавать, что вина здесь твоя, потому как боишься положиться на кого-то. И это не альфа на твою свободу лапу поднял, а просто пытается тебя в сторону отодвинуть и встать перед тобой, чтобы оказать сопротивление обидчику. В этом он покорности требует, как альфа. На этом все ссоры и раздор начинаются и заканчиваются.
— Прости. — Прошептал Камиш.
Рамир отвел глаза, да и не видел этого омега, уткнувшись ему в плечо. Вздохнув, прижал рукой к себе. У них просто недопонимание, но оно так остро, так ново, так юно, что не всегда хватает силы взять и просто рассмотреть ее с близкого расстояния. Всё фырчат, всё вспыхивают, а потом страдают.
Пока в палатке происходили разборки, Акшай прошел к столу. Циан и Оолд с Вирраном, и любимкой, готовили завтрак.
— Утро доброе. Чем помочь? — с ходу спросил Акшай.
— Порежь эти колбаски. — Сунул в руки новому помощнику вчерашние обжаренные сардельки, чтобы не затухли ночью, и принялся строгать овощи в салат.
— И что было потом? — подстегнул рассказ любимки Оолд.
— Ну, а что потом? Его на самолет, в парашют и к краю. — Хитро усмехнулся, глядя на побледневшего шаки. — Ох, как же не хотел инструктор первым прыгать.
Все рассмеялись. Любимка изобразил движение рукой из положения по горизонту рыбкой и вниз. Еще и посвистел для звукового сопровождения.
— Инструктор приземлился, сношал всю родню. А этому ну хоть ты что делай. Меня увидел, приосанился, и вроде как не было угрозы расставания, если не прыгнет, как обещал.
— Да я высоты жуть как боюсь. А ты прыгни, да прыгни. — Смутился Вирран.
— Да ладно тебе, — любимка очень-очень быстро оставил нож в покое, прижался к боку, в глаза преданно заглянул. — Ну не расстраивайся, в следующий раз спорить с дядей не будешь. Я ведь предупреждал?
— Предупреждал. — Кивнул головой шаки, повинившись за былое.
— Ну, вот и ладненько. — Это так он отомстил за засосы по шее, укус на холке и саднящий зад. Чуть-чуть пристыдить альфу, и он шелковый. Зато думает, что это именно он такой герой, завоевал, обольстил и под себя уложил, да под лапу поставил. Любимка хитрый: пальчики лапы отогнет, по шее настучит, потом ляжет назад, пальчики вернет в прежнее положение. И вроде бы под властью альфы, а ведь без его-то желания ничего и не будет. Вот так и надо альфам хвост крутить.
Акшай все это прочел на лице хитрюги, который вот весь ласковый и нежный цветочек. Ну-ну, металлический трос из самой крепкой стали нержавеющего состава. Изогнется, извернется, но не порвется. Вирран чуть-чуть попал, но ему так даже больше нравится.
За спиной из палатки вышла парочка, которая отношения выясняла. Нет, что вы, никто не подслушивал, просто кошачий слух слишком хороший. За ними подтянулись самые сони-засони, которые отошли до отхожего места. Затем был завтрак, после которого растянули карту, специально им отданную, с отметками, где были. Рамир показал их маршрут. Он решительно хотел знать на какой переход рассчитывать.
Вчера они прошли два места с оборудованными стоянками, потому что там было ну не так хорошо. Да и рассчитывают их на наличие маленьких детей до четырнадцати. Все же семь-восемь часов по лесу идти, слишком утомительно. Вон, молодняк прогулялся, надышался сладким воздухом, насмотрелся на природу, по рюмашке настойки в семь градусов лизнул и тут же охмелел. По пятой стопочке уже заплетался язык. И это парни девятнадцать-двадцать лет!
Но вот сейчас, уже зная свои силы, они обговаривали до какой стоянки идти. Или до горного водопада, который дальше, но это часов десять топать с одним привалом для обеда, или остановиться у подножия курумника. Там тоже красиво, но вот водопад шикарен.
Кумекали, прикидывали, обозначили, что вес быстро портящихся продуктов по минусу, а значит идти будет все равно легче.
— Ну ага! — рассмеялся Рамир. — Это вы сейчас, без рюкзака за спиной так говорите. А плечи кто-нибудь свои сегодня трогал? Не болят? И бедра не болят?
— Ну, кому-то просто сладкого перепало. — Фыркнул кошак.
— И тебе бы перепало, не сверни свою кандидатуру сами-знаете-кто. Так что завидуй молча. — Мило улыбнулся Камиш. И тут же глаза до карты опустил.
Вот вам и прекрасный пример, когда он защищается самостоятельно. Рамир тоже это почувствовал, но вида не подал, как всегда. Так его отец воспитывал, не одергивать омегу, пока он не твой. А Камиш не его. Он никогда так не считал, иначе бы доверился, дал альфе право себя защищать. Вот она проблема — недоверие ей имя.
— Ну, — Акшай поставил палец с когтем на метку водопадов, — у нас ведь есть таури. — И перевел взгляд на пару парней, рядом с Оолдом. — Легкую песенку, на троих сообразить можно же?
Таури переглянулись. Обдумали вариант. Легкая песня, которая поможет снизить болевые ощущения в мышцах после вчерашнего марш-броска, это выход. Пусть у них не ломит спину, и встали они резво и бодренько, но вот места, куда приходилось давление лямок, все же поддавливает. А если на них вновь вес? Ну и что, что его меньше, но и тело не болело в тех местах.
***
*** Дорога до водопадов была утомительной. Сложнее, так как первая часть маршрута обычно проходится с детьми и затем возвращаются назад. Этот же отрезок более сложен, чаще попадаются каменистые курумы, которые как пальцы вонзаются в лесные массивы, мховые проплешины, хвойные заросли. Пару раз они переходили по камням небольшие ручейки. Сама вода не была широким руслом, но вот каменные подушки да, заставляли быть осторожнее. К водопадам они добрались в сумерках. Здесь значительно выше, но темнело быстрее из-за высоких деревьев. Зато вид на водопады захватывает дух, поражая воображение. Пороги, обрывы, пенные чаши на высоте и вновь дорожки порогов и обрывов. Водопад назывался Волнушка. Словно волнующаяся вода во время шторма, если перевернуть водопад по горизонту. Все его самые длинные участки ровного падения не превышали двух метров, а образовывающаяся пена в импровизированных чашах, создавала сюрреалистический вид. Особенно на фоне темнеющего неба и в последних косых лучах солнца, направленного на водопад. За ним лес казался темнее, чем был на самом деле, выделяя таким образом воду. — Шикарно. — Выдохнул Оолд. — Мы этим маршрутом не ходили. Отец выбирает тот, где надо в гору часа полтора подниматься и вид на долину открывается. — Мы тоже там ходили. — Кивнул головой Рамир. — Но тут вид просто сумасшедший. — Я согласен. Сделай мне фото. — Передал фотокамеру и повернулся спиной в воде, которая журчала примерно метрах в пятидесяти. Рамир пощелкал кнопочкой, затем к одинокой фигуре Оолда присоединилась вся компания. Камиш шикнул на Циана и двинул ближе к центру. Затем Акшай поменялся местами с братом и сделал несколько фото с ним и компанией. Вновь сигнал ставить палатки, готовить ужин. На этот раз, пока возились с палатками, несколько человек направились кашеварить. Ну, а для червячка, которого надлежало заморить, настругали по бутерброду с копченой колбасой и остатками огурцов. Умяли, а потом, когда сварился суп, приговорили и его. У костра сейчас сидели дольше, пели песни, немного облизывали рюмки с наливкой, смеялись. Кто-то подал идею попрыгать через костер, реализовали, затем долго изображали из себя дикарей. Кто-то взял палку и изобразил шамана. Это был Камиш. Он прикрыл глаза, после чего пошел по кругу, притоптывая одной ногой через шаг громче, чем до этого. Обойдя по кругу несколько витков, обозначил следами натоптыши на земле. Как символ стоящих фигур статуй в Храме. С этой секунды молодняк смеяться перестал, а мысленно обратился со словами благодарности к Кошачьим Богам, которым не нужен прислужник, им хватает и сына человеческого, как вместилище духовного зверя. Если и творилась магия, то никто не запомнил. Они просто в какой-то момент разбрелись по палаткам, засыпая с теплыми улыбками. Сегодня ни у кого не болело сердце, словно мягкой лапкой огладили по голове, шепча: все будет хорошо, котенок. А на утро ни у кого и ничего не болело. Приготовили покушать, разлили по контейнерам, что не съели и пошли к последней ночевке перед пунктом сбора, но на другой стороне огромного дикого туристического парка. Здесь, кроме всего прочего, незаметными тенями, следуют группы быстрого реагирования. Незаметные тени, которые близко не приближаются, но наблюдают с расстояния, и в случае необходимости — придут на помощь. Этот переход был гораздо короче предыдущего, но крайне живописный. Ребята останавливались, фотографировались, даже пели песни. Как-то незаметно прибыли к стоянке, оборудовали лагерь и разбрелись по округе. Здесь был очень красивый пейзаж, много ярких мест с деревьями и камнями, то в зеленом мхе заросшими, то в красном. Нашли даже белый. Циан отдалился от группы, состоящей из пяти человек, где был Вирран со своим любимкой. Прошел по камням, осмотрел ближайшее дерево: большое, ветвистое, но не обхватить одному человеку. Такое растет ни один год, и, если опалит его огонь, десятки или сотни лет будут просто потрачены в никуда. Обойдя древо, присел на приподнятый корень над землей. Откинувшись на ствол спиной, прикрыл глаза. Через два дня он уезжает на два года. Лучше бы не ездил в эту поездку. Мысли опять заполонил горький оттенок глаз, которые с таким вызовом смотрят, что все нутро в тугой жгут скручивается. — Зачем ты эту песню пел, придурок! — прорычал самый любимый голос. Циан улыбнулся, не открывая глаз. Как яд, как сладкая смерть этот голос. Он и не уходил от костра и людей, пока любимый не заснет. Ему ведь так хотелось поговорить, но разве ж надо? — Я тебя спрашиваю?! — резко дернул его вверх и на себя, пыша гневом, альфа оголил клыки. — Мало огреб в прошлый раз? Мало? Добавить? Извернувшись, провернув его руки, завернул их ему за спину, впечатал грудью в дерево. — Нет, Оолд, не мало. В самый раз. — Прошептал на ухо и втянул губами, пососал мочку. — Пусти. — Прошипел альфа, но не попытался дернуться, даже голову не отклонил в сторону. Вот есть в касаниях этого человека нечто такое, что заставляет замирать и ждать, что же он сделает дальше. Неосознанно, и с каждым разом все быстрее сдаваясь. — А надо? — всем телом в него вжался альфа, вдохнул. — Какой же ты жестокий. — Прошептал Циан. — Мучаешь, бесишься, не отпускаешь. И дразнишь до мушек перед глазами. — Циан, перестань. — Сглотнул Оолд, ощущая, что одну руку отпустили, но горячей ладонью огладили прохладный живот. Вот только от ее тепла по телу пробежали приятные мурашки, будто так и надо. — Да? А надо? — его пальцы скользнули за резинку штанов, накрыли пах, чуть сдавили. — Циан, пожалуйста, перестань. — Оолд просил, действительно просил. Но они оба знали, что это просто страх. Член под пальцами был большой, упругий, горячий. Он не просто возбудился, он его хотел. Очень сильно хотел. И в то же самое время боялся этого острого желания. Боялся захлебнуться в нем. — Тебе ведь уже не свободно тут, — Циан мурлыкнул на самое ухо, а пальцы потерли влажную головку. — Ум-м… — простонал сквозь сжатые губы альфа, прикрыв глаза от сверкнувшей искорки перед ними. — Давай вот так сделаем, — аккуратно освободил руку, которую удерживал, и медленно по боку запустил свою пятерню под резинку, оставляя большой палец снаружи. Медленно, завораживая, потянул штаны вниз, а пальцами другой руки методично массировал головку, вызывая тихие всхлипы. Пальцы рук передвинулись, и уже ранее стягивающие резинку штанов, ласкали головку, а ласкающие ее, с другого бока, потянули вниз резинку. Когда штаны зависли где-то на уровне середины бедер, пальцы спустили белье. — Кот мой, — мурлыкая, облизывая ухо, Циан терся своим стояком о попу, но не делал никакой попытки взять верх. — Только пальцы, не более. Его поощрили стоном. Осмелев, обхватив ствол, слегка надавливая, методично водил пальцами туда-сюда. До тех пор, пока Оолд в его руках не задрожал, двигая задом и кусая кулак, чтобы не стонать в голос. Также легко и невесомо целовали горячие губы в шею, посасывали мочку уха, но дальше не шли. Словно границу, что провели, не собирались пересекать, дразня и нежа. Все было сложно между ними. Еще сложнее, чем между Камишем и Рамиром. Там хоть оба признают, что нравятся, просто притираться сложно со своими характерами. А здесь… сворованные поцелуи, едва слышны стоны через кулак и запах возбуждения. А дальше страшно, потому что не простит. Альфа, епта, это вам не так просто. Он везде желает быть ведущим, но пойдет за омегой, куда бы тот ни позвал. По сути они и созданы идти за омегой, оберегать на его пути и убирать опасность. А что делать двум альфам? Хорошо, когда один из них более ведомый, как человек. А если нет? Если вот как эти двое? Циан прижался лицом к его спине, пережидая волну своего возбуждения. Оолд даже не касается его, не считает нужным. У него на уме другой. Да и что толку? Ну дотронется, ну словит кайф на пару минут, а дальше? Сердце в дребезги и самоедство до психа зверя? — Пусти. — Прошептал Оолд. Циана как ошпарило, обернулся зверем, и со всех лап прочь. Оолд обернулся, натягивая штаны, а того уже и след простыл. Закусив губу, осел где стоял. Посидел пару минут, прекрасно понимая, что не догонит боевку первака, со своими-то силенками. Отклонился спиной на ствол, как сидел Циан, глаза прикрыл. Не надо было к нему подходить. Видел же, что плохо ему. Видел, но полез. Вот и получил. Закрыв глаза, зарычал, обернулся и припустил следом. В спину им смотрели внимательные глаза омеги, у которого и свои отношения не ладятся, но вот эти двое на рекорд по дурости идут. Хорошо, что сам пошел догонять. Покачав головой, о своем задумался, усмехнулся. Из всего набора отдыхающих, в отношениях полный штиль только у Акшая. Ну, у него просто их нет. А вот что будет, когда появятся?
