Вихрь. Кошачья травка./13 рассказ из серии/

После завтрака, где изумленной публике предстала пара, воркующая и в рот друг другу заглядывающая, народ разделился на два лагеря: удивленные и обрадованные. Первые были теми, кто не знал и не замечал очевидного. По их мнению, непримиримые враги вели себя очень странно. Для знающих же, таких тут было крайнее меньшинство, все пришло к великолепному итогу. Когда же были заданы вопросы, парочка лишь заговорщически переглянулась и сохранила молчание. Ну, любопытные кошаки сами все и разузнали: потянулись к счастливой паре своим зверем, которая продолжила ворковать, и удивленно округляли глаза. Нить пары и нить запечатления. После этого поздравили, сделали семейное фото, немного позубоскалили, но не со злобой или завистью. Все же подобного рода вещь довольно редкая, чтобы запечатлелись два альфы, которые друг друга терпеть не могли. После бурного утра собрались и медленно двинулись в путь к точке сбора. Там они должны оказаться под вечер. Назад, к первой точке их доставят по воздуху, в специальном трамвайчике. Дорога же предстояла красочная, с видом на долины, несколько водопадов и сказочные запруды. В этой части пути встречаются оборудованные дороги, чтобы можно было полюбоваться на дамбы, которые сооружают меховые звери, очень похожие на колобки. Данный зверь стайный. Он хорошо плавает, имеет увеличенные щечные мышцы, позволяющие довольно милую морду увеличивать в размерах, создавая шарообразную форму. Зверь собирает в пасть землю, крошево веток, камни, обволакивает своей слюной. Он не имеет хвоста, а на задних лапах перепонки между пальцев, и когда плывет, то как бы толкается. Смешной в общем. Напоминает бобров, но вместо деревьев использует в строительстве жилища тонкие ветки кустарника, мелкий камень. Плюс, живет такой зверек большими колониями, где несколько семей расселяются по чашам с водой. Ребята как раз добрались до первого дома-заводи. Ничего подобного Акшай никогда не видел. В его мире не было зверей строящих себе гнезда на воде, делая специальные запруды. Да и болотистых мест на Патитури немного, чтобы целая линия животных в отряде грызунов образовала свое семейство, наподобие бобровых. Там слишком мало места для подобного образования. Но вот на Деямерре болотистые места не редки, и все же не привлекают этих животных. Можно сказать, они вообще от болот держатся как можно дальше. Акшай сейчас смотрел на искусственный водопад, который плавно шел вдоль небольшой речушки. От основного русла была сделана отводная линия, которая заполняла идеально круглую чашу водой. Края чаши в двух местах опущены: на входе воды и треть полукруга напротив него. Вода через край переливается как водопад в следующую чашу, которая как бы подставлена под первую. Таких ступенек насчитывалось одиннадцать штук, где из последней также шел отвод, но уже в русло реки. При этом чаши выстраивались серпом по отношению к речке, максимально отдаляясь. Все края выполнены из смеси камешек, веток, почвы и какой-то белесой пленки, что тонким слоем покрывает смесь, поблескивая на солнце, как слюда. В центре каждой чаши располагается кучка из веток и листвы, которая выглядывает над водой сантиметров на сорок-пятьдесят. Это хатки для каждой семьи в колонии. — Смотри, мохнач! — раздалось с хвоста остановившейся группы. Акшай глянул назад, затем перевел взгляд в ту сторону, куда рука указывала. Ребята уже делали снимки, стремясь словить в кадр мохнатого зверька. Высмотрев того, кто занимался обустройством хатки, на которую залез сверху, Акшай с любопытством принялся рассматривать его. Колобок шерсти, где только кончики меха намочены, хотя вылез из воды, имел окрас очень близкий к цвету земли вокруг чаши. — А почему он не весь мокрый? — задал вопрос стоявшему рядом Виррану. — Шароголовый мохнач имеет очень густой подшерсток. Настолько густой, что с одного такого зверя можно связать полноценные носки и перчатки. Плюс, его мех обработан слюной, а она у них как воск. Видишь эту белесую пленку по бортам? — он кивнул головой на ближайший к ним край чаши. — Ага. Что это такое? — Это их слюна. Когда зверь жует камешки, землю и кусочки веток, его слюна вступает в реакцию с землей и водой, после чего на воздухе твердеет, как пленка. — Эти строители настолько хорошие мастера, что взрывчатка их творения не берет. — Хмыкнул любимка. — У меня отец на стройке работал. Рассказывал, как они городской ус продлевали. Место, куда его расширять хотели, раньше русло речки имело, но оно пересохло. Так там с тех времен вот такая красота осталась. Только без воды и мохначей. Ох и намучились же они! — любимка покачал головой. — Его ни резать, ни ломиком, ни взрывом никак не получалось. В общем, вот такую бандуру пришлось выкапывать из земли, поднимать и по воздуху передавать на органическую фабрику. — Целиком? И она не сломалась? — удивился Акшай. — Нет. — Любимка рассмеялся. — Эти пушистики, до того, как дом свой строят, сначала роют канал под отвод воды, стенки прокладывают тонким слоем массы земли-камней-веток со своей слюной. Пускают воду. Как правило канал намного ниже уровнем, чем основное русло. Затем роют ямы рядом, полусферами. Укрепляют их не только по бокам, но и дно. А как только наступает время воду запускать, за чашей русло расширяют, постепенно внутри чаши основной зазор закладывают отдельными трубочками. По уровню дна чаши закладывают по воде, как чешую. — Не понял. — Акшай осмотрел чаши, пытаясь найти зазоры. — Ну, все очень просто. Отвод ниже русла, это облегчает им задачу для работы с обустройством чаши. Дно чаши выкладывают так, чтобы оно было над водой, но практически по ней. Затем через воду перекидывают плоские перекладины из смеси слюны, камня и земли. Под ними вода идет, ей ничто не препятствует, а сверху зазоры прокладывают по шву, замазывают наглухо. Через три-четыре часа дно чаши герметично. — Ага, часть колонии в это время роет рядом с отводом траншею, которую тоже смесью укрепляет, чтобы вода, идущая через край, не размывала грунт. — Рамир приобнял Акшая и положил голову ему на плечо. — Эти звери в своем строительстве, точно люди — у них всегда градус угла для площадки под сток к руслу один и тот же. Высота каждой чаши-ступени не выше, чем у соседей, каким бы ни был ландшафт. И размеры чаши одинаковые, как и ширина отвода. Даже хатки строят одинакового размера. — Интересно. — Акшай осмотрел полумесяц ступенчатого искусственного водопада, поражаясь тому, насколько уникальна природа на Деямерра. — Как только дно готово, а к укрепленным стенкам отвода приклеены площадки под сток, грызуны прогрызают ребро под отвод. Вот строители ничего сделать с такой постройкой не могут, без ферментов, а зверь этот просто лизать начинает, и стенка, сдерживающая русло отвода, просто тает. Они и ныряют под воду, чтобы слизать ребро до самого дна. Самое здесь интересное, — любимка оперся локтями о перила дорожки, которая была на высоте полутора метров над землей, чтобы зверь не залез, — это то, как они дырку у входа заделывают. — И как? — В колонии, как правило, десяток матерых самцов. Нет у них вожака, коммуна и отдельные семьи. Так вот, матерые подходят сначала к одному берегу, входят в воду на трети течения. Выстраиваются линией, затем просто ложатся, но так, чтобы преградой стать. Снимают треть водного напора до дыры под чашу. Молодняк в это время усиленно таскает материалы, а старшие самки в ускоренном режиме мешают смесь и просто кусками трамбуют, как пробку. Когда пространство заделали, перебираются на другую сторону. — А как центр заделывают? Там же напор сильнее, да и вода сверху заливает. — Спросил Акшай. — Ну, слюна после реакции, когда в воду опять попадает, твердеет быстрее, чем на открытом воздухе. Они просто мешают комочки, лапами в дырку суют. — Пожал плечами любимка. — Поверь, когда колония начинает эту дырку заделывать, по отводу не так много комков материала уплывает. У них же от семи и до десяти семей, в каждой из которых не менее пятнадцати дееспособных особей. Прикинь, все самки жуют, формуют комки чуть больше своей головы, затем впихивают их как песок в песочных часах. Что-то протискивается через дырочку, но масса-то остается. А если по краям застывает, то и дырочка сужается. — А их мех используют? — Нет. — Покачал головой Рамир. — Эта зверушка линяет круглый год. Мех у них внутри хаток собирается молодняком. Они каждый день начинают с того, что высаживаются на бортики чаш, дружно друг за другом, и сначала в одну сторону поворачиваются, пух выбирают, а затем в другую. Весь пух сбрасывают в чашу, а молодняк, который не особо любит обирать взрослых, играет, ну и стаскивает его внутрь хаток. Из-за слюны, когда вылизывают и вычесывают друг друга, их мех снова и снова обволакивается тонкой пленкой, как воском. Отсюда они не промокают, не мерзнут и предпочитают умеренный климат. — Симпатичные. — Мурлыкнул Акшай. — Даже не проси зверушку домой! — возмутился Рамир. — Ты себе не представляешь, как много они линяют, как быстро плодятся, и как противно скрипят зубами. — А ты представляешь? — деланно удивился старший брат. — Это знает всякий, кто ходил в контактный зоопарк. — О, у нас есть и такое? — Есть. — Рамир кивнул головой. — Ладно, двигаем дальше. Тут километра три будет всё в таких полумесяцах. По обе стороны от дороги. Группа послушно сдвинулась с места. Как и говорил Рамир, местность шароголовых мохначей была шикарной, живописной, ведь они не выгрызали деревья, а подбирали под гребенку опавшую листву, тонкие ветви, вырезали под корень кусты, открывая просматриваемые площадки. Вокруг их домиков только к концу лета трава поднимается сантиметров на тридцать. До этого момента они выедают площадку, чтобы видеть противника. Этим они и отличаются от большинства зверей, которые предпочитают прятать норы. Для мохначей опасным является не отсутствие зарослей, а как раз их наличие. Рамир рассказывал, что основным охотником является змея пятнач зеленый. Но она имеет окрас зеленого цвета с бурыми пятнами, как леопард. В траве ты ее ни за что не увидишь, а вот если той не будет, работящие мохначи заметят опасность и убегут к своим хаткам. Так же траву убирают по причине небесного охотника, который ищет добычу в траве, но цвет меха идеально маскирует зверька на голой земле. Под конец лета у мохначей брачный сезон, и они его проводят на берегу основного русла реки. Бывает колонией ходят друг к другу в гости. — Знаешь, эти пушистики чередуют очередность. — Любимка делал очередное фото трудящегося зверька. — Вот в этот год они пойдут на север, к соседям вверх по течению. На следующий год к ним придут гости с южной стороны с соседней реки. А через год эта колония двинется на восток, вниз по течению, к соседям. Каждую весну матерые самцы и самки устраивают пересвист и заливистые трели. Договариваются, кто к кому пойдет. Акшай удивлялся, с огромным любопытством слушал рассказы, вертел головой и шел по самому легкому пути их туристического путешествия. Хоть идти и было легко, скорость движения резко падала, когда группа останавливалась в области красочных мест, или серп мохначей подходил слишком близко и можно было без бинокля рассмотреть жизнь колонии. Оолд, который всю дорогу шел рядом с Цианом, иногда обнимал его за пояс, прижимаясь и потираясь щекой о щеку, проявлял внимание и заботу о своей паре. Он справлялся о здоровье, ластился, вообще вел себя как самый довольный в мире хищник, после славной охоты. Циан, который был немного не в форме, пощипывал его, но не гнал. Да и волнение ему было понятно. После всего пережитого, сейчас между ними бархатный сезон начинается, а связь запечатления спаивает намертво, так, чтобы дыхание одно на двоих было. На них, скрывая улыбки, почти вся группа посматривала. Особенно Камиш. Ему было так ревностно и завистно видеть подобное, что невольно глаз перебегал на фигуру альфы. Нужного ему альфы. Свою позицию Рамир обозначил. Он альфа, по всем параметрам, как самец именно ему необходимо вести, а Камишу подчиняться. Нет, конечно не быть его смиренным рабом и учитывать только альфы желания. Конечно же нет, не в том дело. Как и сказал Рамир, как самец, это он должен затыкать рот горлопанам, бить рожу осмелившемуся кинуть щуп, дабы осмотреть занятого омегу, и вдавливать волей в пол дуралея, если слов мало. Камиш делает это все сам. Рамиру именно это не нравится, ведь получается, что ему просто не доверяют, держат за слабака. Это обижает, унижает и заставляет чувствовать себя неполноценным. Рамир не желает задавить собственное мнение Камиша, ему просто нужно место рядом с ним, как человеку, на которого полагаются, и к кому приходят для защиты, ищут тепло и ласку. Альфа хочет быть в отношениях именно альфой, вот и вся соль. Рамир, высказавшись, оставил омеге много пищи для размышлений. Ругаться, или еще что-то доказывать, он просто устал. Год мозг друг другу пилят, а ведь оба молоды и терпением, могучим и монолитным, никто из них не наделен. Шагая рядом с братом, он думал и о своем, и о том, что на горизонте появился очень и очень неприятный тип. Все же неприятный комплекс у него есть. Называется он «старший брат». Не так давно в их школу перешел один парень. Он уже прошел военную подготовку и сейчас проходит практику. Раз в двадцать дней приходит закрывать зачетные таблицы. И ему по барабану, что вокруг Аки выстроена пирамида защитного клина. В прошлый раз одних только щупов было отбито восемь раз! И ведь не успокоился, лезет, высматривает. Рамир осмотрел своего старшего брата. Он стал еще больше похож на отца, только, как его миниатюрная копия. А это очаровательная улыбка, внимательные и серьезные глаза, и просто шикарные волосы! Физически брат выправился, где надо мышцы подтянулись, где надо слегка закруглились. Как бы ни хотел Ака, но его попа стала более округлая, хоть и не увеличилась в объеме. Просто те места, где раньше было подтянуто, как выемки, чуть-чуть увеличилось за счет верхних мышц, которые опустились. Что поделать, так дают о себе знать гены отца после крио-коррекции. Они сошли с дорожки на землю перед ущельем, над которым раскинулся широкий основательный мост. В этих местах очень редки землетрясения. Последнее было зафиксировано лет двести семьдесят назад. Поэтому мост монолитный, настолько прочный, что может на себе удержать ленту дороги и автомагистраль с плотным потоком машин. Ширина семь метров, длина пятьдесят. А вот за мостом… Акшай подошел к перилам, и во все глаза смотрел на долину между двух скалистых утесов. Казалось, что в далекие времена образования мира, здесь, некто могучий, просто сделал два надреза и лопаткой вытащил серединку. Внизу ровное пространство, с редкими холмистыми образованиями, затоплено сетью водных русел. — Это Сетчатая долина. — Сказал Вирран. — Все это река Мон. Она начинается с горного хребта Забытых Душ. Раньше там проводили обряды для тех, чьи семьи давно покинули этот мир. — Для чего? — спросил Акшай, любуясь красотой сотен островков, которые были либо заросшие травой, либо деревьями, или вообще только каменные валуны торчали из воды. — Ну, когда были времена без больших городов, а больше жили племенами, каждый видящий лик Кошачьих Богов, собирался в дорогу. У старца племени брал специальные камешки, которые отмечали имена семей, чьих детей больше в племени не было. Эти камешки приносились в горы, проводился обряд памяти о тех, кто шел с племенем от самых его истоков, но в праздник памяти семьи не был упомянут. Потомки ушли или умерли. Наш зверь все души в роду своем помнит, к коему его человек принадлежит. Всех предков знает, потому что ему в момент создания ложе, это отец и родитель передают. Вот твой рысенок тоже точно знает, сколько душ с основания рода было приведено в мир, когда ушли дальше. А вот мой зверь, например, тебя, уже через год забудет, после кончины. Поэтому и горы так называют, потому как их забыли те, с кем они не состоят в родстве, как родовая линия. — Это Боги просят помянуть их? Ну, забытых. — Акшай смотрел на воду, пытаясь осмыслить то, что так и не мог. Для него Боги и прочие дела высших сущностей сводились к одному: пока не увидел, не поверю. — Нет, Кошачьи Боги показывают свой лик тому, кем они недовольны. — Рядом встал Камиш. — В те времена было гораздо больше стычек между племенами, где иной раз излишне жестоко подавляли побежденных. Вот тогда Боги и показывали лик тем, кем недовольны. Сделанного же не изменишь, потому как все свершилось, было увидено, прочувствовано. До гор Забытых Душ идти далеко, это порой непосильное испытание трусливому коту. В пути Боги ведут, правят, наставляют. В книге памяти предков есть случай того, как один достаточно агрессивный самец ходил трижды к горам, проводил обряд, но все равно срывался. На четвертый раз, сидя перед костром, обговаривая со своими верными воинами план захвата нового угодья, Боги пришли все. Он увидел лица всех Богов Храмового круга. Сказал, что видит их лица, и тут же замертво упал, поседев, а глаза побелели. — Камиш шлепнул ладонями по перилам. — Да? — вздернул брови Акшай. — Да, это правда. — Рамир подошел, опять прижался к брату со спины, на плечо голову положил. — На Деямерре Боги гораздо ближе, чем ты, можешь себе представить. Как вернемся в город, свожу тебя в Храм. Только не так, как ты ходишь, а так, как ходят туда деямерриты. — Ну, спасибо, что напомнил. — Огрызнулся Акшай. — Ака, я не ставил цель тебя задеть. Это правда. Если во сне или наяву Кошачьи Боги придут к тебе не со спины, как делают это всегда, а с лица, то ты виноват. И ситуацию тебе покажут, и в чем виновен подробно опишут. Но если ты увидишь у статуи лицо, вместо обычного обезличенного лика, то быть беде. И очнешься от видения с сединой. Это все очень серьезно, Ака. Никто не шутит и не пытается сказки рассказывать. — Он сжал руки очень сильно. — Не шути с ними, они могут воспринимать тебя котенком, до поры до времени, а потом накажут, в воспитательных целях. Вот как того вожака. Три раза давали шанс измениться. Он думал, что сходит к горам, проведет ритуал и все его деяния спишутся, будут махровой лапой стерты. На четвертый раз его просто лишили оболочки, отправляя к другому зверю, в другое время, чтобы он свои ошибки исправил. Что бы осознал, прочувствовал все то, что творил сам, но на своей собственной шкуре отдавшееся. Они смотрели на воду, с высоты в пять сотен метров, любовались белыми облаками над потрясающей картиной, а Акшай думал о своем. Ведь он действительно не воспринимает ни этот мир, ни его Богов, как часть своей жизни. С каждым прожитым днем среди этих любвеобильных, но достаточно честных людей, ощущает тягу и тоску по своему родному дому. Почти два с половиной года он бодрствует, пытается влиться в новое общество, и все никак не может найти свое место. На Патитури у него были планы, будущее, которое разорвала цистерна с концентратом валерианы. Его тянуло в космос. Он хотел летать на корабле, разрешать рабочие вопросы, заключать сделки, влиться в круг маленькой и дружной команды. По-честному, будущее сейчас его просто пугает. Деямерра другая, совершенно другая, и это приходится учитывать, вот только согласия с этим у Акшая нет. Вот ведь как бывает, во всем виновата валерьянка! Смешно, аж до слез. Злых и скупых. Человек, который стоит и со спины прижимается, ищущий тепла родственник. Даже больше, по отцу родной брат. Он ласковый, любит прижиматься, потираться, вообще крайне тактильный парень. Вот только, как реального брата Акшай его все равно до конца не воспринимает. Да и отец для него все же больше Гримгер Тайнес, альфа с планеты Деямерра. Да, Акшай стал теплее, мягче воспринимает стремление Рамира быть ближе, но в душе они все еще далекие друг другу люди. За время жизни в семье, он так и не научился воспринимать их как ту самую семью, которой был лишен. Они больше друзья и товарищи по жилплощади. Не более того. Конечно же Акшай не держится особняком, потому как коммуникабельный и веселый, хорошо сходится с людьми и поддерживает дружеские отношения. И дома не ведет себя как чужой. Но все это только его характер и особенности воспитания в приюте, для детей на Патитури. Их там учили держаться друг за друга, больно наказывали за драки и отучали от зависти, жадности, жестокости друг к другу. Вот оно воспитание и скрывает самую главную проблему Акшая: этот мир не стал ему домом. Здесь красиво, необычно, экзотично и все же хочется того, что он видел с малолетства. Да и пища, она тоже ведь отличается. На Патитури все больше кислит, терпкое на языке, большое количество пастообразных смесей природного происхождения. Есть такие фрукты, которые имеют очень толстую кожуру, а внутренности мягкая паста с зернышками. Здесь же фактически вся пища больше пряная, сладковата, даже рыба. И фрукты, больше сочная мякоть, чем плотные плоды с семенами. Нечто схожее с яблоками все равно плотность имеют как у сочной спелой груши, ну чуть-чуть поплотнее. Не был мир Деямерры для Акшая привычным. Да и взаимоотношение полов тоже, не то что он знает с пеленок. Если на Патитури девушки мягкие, капризные, манерные, хитренькие и ласковые, то на Деямерре те же омеги — парни и парни. Взять, к примеру, Камиша. По сути, он замена женщине, так-как его основная миссия — родить как можно больше детей. У него и семя недееспособно, если рядом есть самец. Это при особых условиях, когда в округе больше пары сотен километров нет ни одного самца, омега омегу покроет, так как природа не терпит пустоты. А так, омеги что те женщины, хоть и имеют хоботок на уровне лобковой кости. Вот только, внешне его от альфы отличает, разве что менее давящая аура. Самцы все ею козыряют, а вот омеги сначала посмотрят, и только потом массу подключают. Но если это опустить, то ты ни за что не догадаешься, что он омега. Ни по одежде, ни по разговорам или интересам. Если бы Акшай не знал точно, что Камиш в будущем станет папочкой, то принимал бы его за самца. Да вообще, этот мир не дает ни единой подсказки визуально определить, кто-есть-кто. Расставив в ряд, вот даже свою группу в школе, Акшай не мог приписать никому определенную типичность полового различия. Омеги и рождающие могли быть высокими, низкими, худыми и толстыми, могли быть как смазливыми, так и достаточно страшненькими. И такое же дело обстояло с самцами, даже с альфачами. Имелись определенные маркера для боевых особей. Особенно для шаки — самые массивные, всегда высокие, всегда с толстой шеей, перекатом мышц. Для омег их вида главное в альфе-шаки, это физическая мощь. Зверь всегда достаточно силен, потому как они боевые «танки» Деямерры. Но и тут можно было просчитаться, ведь наследственность никто не отменяет, и массивный крепыш, в своей семье выше отца и родителя, рядом с тем же Акшаем окажется или одного роста, или ниже. На Патитури все проще. Девушку видно сразу. За девушкой хотелось ходить и ухаживать, добиваться. С парнями Деямерры Акшай совершенно не знал, как себя вести. В этом мире все могли спать со всеми. Вон, Циан и Оолд, как оказалось, прелестно потрахались. Не гладенько там прошло, но ведь вместе теперь! И что, Акшаю тоже лечь под кого-то? Поежившись, глянул вниз с высоты и понял, дух захватывает просто в стремительный водоворот. — Ой, давай отойдем. Резвый ты наш. — Проговорил Камиш, разворачивая заворожённого рысенка, у которого уже и зрачки расширились. Рамир дернул головой, отступил на шаг. Обласкал взглядом омегу, потянул на себя брата. Они продолжили путь после фотосессии на мосту. Из всех ребят никто не попытался ребячиться и лезть на перила, играть со смертью. В этом вопросе чувство самосохранения было на уровне инстинкта боязни высоты свыше двадцати метров. И пусть в боевой ситуации, особенно в период открытой войны, многие деямерриты и без парашютов с истребителя на истребитель прыгали, при километровой высоте, в мирное время себя берегут, не рискуют. В те года, такие как Вирран, вообще отключали это чувство, выходили на бой в пелене белой ярости, и были лишь орудием смерти. В отличие от друзей, сейчас Вирран стоял на середине моста, потому как высоты действительно боялся. Но доведись ему, вот здесь и сейчас, защищать друзей, первым прыгнет за перила на опасность сверху. Прошли мост, за ним немного по горной тропе, вновь с остановками и фотосессией, а затем вышли к точке общего сбора туристов. Здесь была такая же площадка, как и в начале пути. Тоже дежурили экстры, были регистраторы. Правда, здесь работа заключалась в том, чтобы свериться со списком в базе данных и наличие группы в полном составе. Если хоть кого-то не будет, а группа не сообщила причину, все ее участники могут получить общественное порицание, вплоть до реального срока в исправительном учреждении. Не посадят в тюрьму, если никто не умер, но заставят отработать. Да и такие фортели лишат, навсегда, право на водительское удостоверение, лицензию приобретения автомобиля. Если ты не посчитал существенным сообщить о проблеме, то насколько ты надежен на дороге? Ты вообще ответственный человек после такого?! Рамир быстро направился к регистрационной части точки сбора. Пока он там отчитывался о прошедшем маршруте, сообщал о возможных трудностях на трассе, группа подтянулась. Согласно списку, каждый из участников свой браслет подставлял под отметку «вернулся». После того, как они все вышли из зоны ответственности туристической трассы, имеющие свидетельство с разрешением быть старшими в группе свободного туризма на трассах, получили расписание следующего воздушного трамвайчика. Выйдя из административного здания, ребята направились в кафетерий. Здесь можно было посидеть и подождать свой транспорт. Именно свой, так-как группу поставили в очередь, их номер записан в графике полета. Никто не сядет вместо них, никого они к себе не примут. Только в случае экстренной эвакуации данное правило отменяется. В кафетерии, в отличие от городских заведений, сидячие места обустраивались большим числом столиков и лавок, составленных вместе. Расчет идет на группы превышающие пять человек. К этой точке сбора, как правило, приходят те отдыхающие, кто выбирает длинный маршрут. Максимум в группе — тридцать человек. Вот и вместительность, для одной группы, максимальная, а в ожидании трамвайчика больше пяти групп на одном временно промежутке не собираются. Акшай, любопытничая, пошел с братом, делать заказ. Его провожали взглядами. — А он взрослеет. — Мурлыкнул кто-то из альф. — Ага. Ты только имей ввиду, что Рамир пунктик в себе выработал с гиперопекой. — Тихо проговорил Камиш, чтобы его слышали только за столиками их группы. — Полезешь, будешь дело иметь с ним. — Ну, тут уж как хвост повернется. — Он тебе, твой хвост, — Камиш опустил глаза вниз, — выдернет и не посмотрит, что ты еще котят не заделал. — Реально, друг, даже не лезь. — Вирран положил руку на плечо самца, чуть сжал пальцы. — Каким бы ни был Ака, он все равно еще не готов к играм. Не то воспитание. Не так вырос и не там. Акшай в этот момент изучал меню предлагаемое кухней. Вот все было аппетитным. Все красиво сфотографировано. Рамир сделал большой заказ комплексных обедов. Им их на раздачу подадут в больших общих чашах, нальют питье в высокие кружки. Посуду группа возьмет сама, на раздаче, как и приборы. Салфетки и полотенчики уже находятся на столах. Вернувшись, братья сели на свободные места. Рядом с ними стояли их опустевшие на провизию рюкзаки, от вещей несло лесом, а от них самих счастьем. Прогулялся молодняк без взрослых, никаких эксцессов, даже за двух обалдуев не было нареканий. У Рамира уточнили, все ли было в порядке после их возвращения. Дежуривший медик мигнул глазами Циану, и тот послушно прошел в отдельную кабинку, где его осмотрели. Все же за здоровье туристов владельцы трассы головой отвечают. Даже если эти два кошака сами хотели и делали, доктор должен провести осмотр и взять анализы. Время за беседами, просмотром фото, а потом и едой, промчалось быстро. На идентификатор Рамиру пришло сообщение, что трамвайчик в пяти минутах хода. К этому моменту они уже поели, кто-то проведал уборную. Быстро похватав рюкзаки, группа молодых парней высыпала на улицу, заворачивая налево, в сторону рейсового автобуса. Погрузились, расселись, прокатились с ветерком. Дорога ровная, прямая, а водитель умелый и аккуратный. Десять минут, и вот она станция посадки трамвайчиков. Акшай такое впервые видел. Если в городе машины не поднимаются от земли на своих антигравах выше, чем тридцать сантиметров, то вот трамвайчики действительно летали. Водитель, который стоял у аппарата, носил на лице специальные очки-визоры. В них проецируется сигнал маяков трассы в воздухе. Реально ничего такого нет, но согласно всем данным аппаратуры трамвайчика, замеров высоты, вложенных в программу очков, проекция моделируется в момент полета. Акшай, когда спросил о том, как именно они полетят, а Оолд подробно описал, что и как будет происходить, пришел в неописуемый восторг. Внутри трамвайчик широкий, удобный. При каждом кресле есть специальные очки, которые одеваешь и видишь панораму под трамвайчиком с любого ракурса. Это изображение передает система камер. Вирран, конечно же, очки одевать не будет. Ему хватило экстрима на мосту. Рысенок, ну кто бы сомневался, как только взлетели, очки нацепил и активировал после сигнала на табло. Оно висит на стенке отделяющей водителя, показывает где они, сколько времени до конца полета, температуру в салоне и за бортом. Акшай, который мурлыкнул от видов, что простирались под ногами, улыбался, как сумасшедший. Часть трассы они прошли ногами, а другую часть этого просто огромного туристического парка занимали другие маршруты. Он не знал, что полет проходит настолько высоко, что с земли видна только точка, а уже записанное видео с самой первой секунды полета, но убравшей запись до специального маяка, идет с небольшим опозданием и приближено вдвое. Ака просто сидел, с восторгом смотрел кино полета над красивым местом. Здесь руки человека фактически ничего не трогают, лишь в некоторых местах устанавливая воздушные дороги для туристов, чтобы посмотреть на тех же мохначей или постоять на краю у водопада. Трамвайчик чуть повернул, заходя по дуге к посадочной площадке. Плавно приземлился и выпустил пассажиров. Когда они вышли, молодой мужчина вошел в салон, осмотрел, проверил наличие очков. Их не воруют, потому что болеющих клептоманией отродясь на Деямерре не водилось. Да и хулиганства ради, тоже не возьмут. Все очки имеют маркер принадлежности к средству полета, а при выносе из салона сразу подается сигнал. Камера внутри трамвайчика фиксирует полет, так что незаметно уйти с очками не получится. Да и кому нужны проблемы после хорошего отдыха? Водитель вышел из салона, жадно внюхиваясь в остаток аромата. Он осмотрел группу молодых котов, четко определяя источник. Проводил тоскливым взглядом котика, который даже не обратил на него внимание. Вздохнув, вернулся на свое место, просмотрел график полета. Перерыв на два часа. Улыбнувшись, передал по связи оператору о том, что пойдет отобедать, прикрыл двери и направился к кафетерию. Ребята пришли еще раз на пункт регистрации. Это обычная практика, чтобы снять группу с учета. Как туристов на трассе их уже вычеркнули, но вот как гостей всего комплекса, еще нет. Согласно списку, все участники сдавали браслеты, тем самым выходя из-под ответственности туристического парка. Они, конечно же, могут войти в лес вот прям сейчас, но администрация не будет нести ответственность за них. Если же неучтенные самостоятельные особи пойдут на сближение с туристами, их быстро завернут обратно. Для этого и ходят невидимки рядом с каждой группой. Никто не захочет своим клиентам проблем от посторонних. Безопасность важнейшая часть любого парка с подобной тематикой. Автобус, который арендовали ребята, подкатил на парковку, и минут десять ждал прибытия, потом процедуру снятия с учета, а затем развез всех по домам. Попрощавшись со всеми, Рамир и Акшай добрались до дома сидя вдвоем в салоне. Когда два туриста вернулись под сень крыши семейного гнездышка, часа три была трель о том, что да как происходило. Рамир и Ака, перебивая или дополняя друг друга, взахлеб делились тем, как прошли четыре дня выходных, свободных от взрослых. Тех самых выходных, традиционных, перед серией зачетных недель. Молодняк должен отдыхать, после чего с новыми силами за два-три дня освежить память, и бодренько к подтверждению знаний. Родители смотрели на сыновей, улыбались, слыша оговорки о легкой наливке, которая то была, то нет. Ну, Акшай не считал, что это как-то надо скрывать, а вот Рамир шикал на него. И все же, родители только слушали и улыбались. Мальчишки они еще, веселые, азартные, легкие на подъем, и впервые оказались где-то без родительского контроля. И пусть им уже больше восемнадцати, кого это волнует в мире, где первое совершеннолетие происходит в двадцать пять?