Vampire Love

      Как бы смешно это ни было — Тэхён заблудился. Тут столько этажей и дверей, что он просто заплутал, забыв, где его комната.       Или она не его?       Точно не знает, но ему кажется, что именно в той комнате, в которой он проснулся, он жил всегда.       Тэхён вертит своей головой в разные стороны, постоянно раскрывая в удивлении рот. Этакий неуклюжий зевака. Он не думает о том, что никто из персонала ему неизвестен. Он думает, что его рождение было именно здесь, в этом огромном поместье, и своё существование он начал именно в такой — взрослой — физической форме.       Он толкает поочерёдно одинаковые двери, натыкаясь на пустые комнаты.       Вроде все из них ему не принадлежат.       Тэхён приоткрывает тяжёлую деревянную дверь, натыкаясь на помещение просто гигантского размера.       «Что это?», — оглядывается по сторонам, и в памяти не вспыхивает совершенно никаких знакомых образов. Словно попал в другой мир или параллельную реальность.       Приходится пройти чуть дальше, осторожно ступая босыми ногами по деревянному полу. Тэхён слегка задерживается на ощущении дерева под ногами. Тут пол совсем не такой, как в других помещениях.       Он топает, отмечая про себя, что звук более глухой. А ещё сам пол не такой холодный.       Тэхён поднимает голову к потолку. Он не помнит, как такие помещения называются.        — Библиотека, — проговаривает вслух, прикладывая пальцы к губам. — Библиотека, — более устойчиво повторяет, сам себе кивая.       Тут множество книг. Пространство очень светлое, и кроме стеллажей с книгами здесь больше ничего нет. Ни столов, ни стульев, ни человека, который мог бы следить за всем этим информационным богатством.       Тэхён, словно заворожённый, подходит к одному из стеллажей и достаёт какую-то книжку. Он не помнит, что это называется «книгами», но словно по старой привычке проводит пальцами по твёрдому переплёту, оставляя на обложке полоски: он стёр совсем незначительный слой пыли, а затем зачем-то дунул на обложку, пару раз чихнув.       Тэхён снова щупает предмет в своих руках, вертя его в разные стороны. Переплёт под пальцами бугристый на ощупь.       Он открывает книгу, жмурясь от звука шуршания страниц. Это приятный звук. Ощупывает страницы, оглаживает их своими пальцами. Те истончились и огрубели от старости. Тэхён смотрит на буквы, хмуря брови.        — Буквы… — портит тишину своим задумчивым голосом, пытаясь вспомнить, что такое «буквы». Кажется, он когда-то их уже видел. — Ме… — Тэхён щурится. — Мему… Ары. Мемуары, — повторяет, постепенно вспоминая, как читать. — Мемуары, — снова смотрит на буквы, но не понимает этого слова.       «Мемуары? Что такое мемуары?»       Тэхён пролистывает дальше и от большого количества текста у него начинает кружиться голова. Надо же. Он смотрит вниз одной из страниц — видит цифру «16», даже не догадываясь этот символ означает. В его памяти совсем пусто.       На всякий случай Тэхён запоминает, как выглядят эти странные закорючки. Он зарывается носом в страницы, вдыхая книжный запах. Он витает по всей библиотеке. Такой… Какой-то. Слово на языке вертится, но не вспоминается. Прескевю. Тэхён наслаждается шуршанием бумаги и ещё не скоро прощается с книгой.       Он снова осматривается и подмечает, что где-то на полках книги покрыты пылью, где-то выцвели, в некоторых пожелтевшие страницы. У таких книг, как Тэхён подметил, однотонные обложки, на которых есть только пару буков. Наверное, название. А вот на других полках есть яркие книги с белыми страницами. Как будто они…       «Они…»       Тэхён напрягает все свои извилины, чтобы вспомнить, что «они» и завершить мысль.        — Новые, — говорит вслух, поражаясь тому, как звучит его голос. Он не может к нему привыкнуть и не может понять, как он издаёт эти звуки.       Тэхён ходит по библиотеке, щупая чуть ли не каждую песчинку, находящуюся здесь. Книги очень разные. — Старые и новые, — твёрдо говорит для себя, кивнув головой. Он находит всё это очень увлекательным. Книги даже пахнут по-разному. От каких-то чётко разит деревом, а какие-то пахнут больше чернилами для печати. Это так странно.       «Странно», — думает, пока плутает меж стеллажей, наслаждаясь звуком собственных шагов. Тэхён сейчас, словно губка. Впитывает любой новый звук и запах, потому что доселе ему всё это было незнакомо. Ну, либо же знакомо, но забыто.       Есть очень хорошая фраза: «всё новое — хорошо забытое старое». Хоть Тэхён и не знает, что что-то забыл. Он не может сопоставить ни одно из воспоминаний, потому что его первое — потолок комнаты, когда он раскрыл глаза. Следовательно, теперь ему никогда не удастся прийти к выводу о том, что он что-то забыл. Конечно, пока ему кто-то прямым текстом не скажет, но такого не случится.       Или случится?       Тэхён берёт в руки заинтересовавшую его книгу. Ему ещё сложно читать, потому что, во-первых, он знает не все слова, а во-вторых, он помнит не все буквы. Но, тем не менее, ему почему-то кажется, что он любит читать. Слишком ему нравятся все эти книги, запах и атмосфера.       Он забирает книгу с яркой обложкой себе, переполненный… Как же это называется? Такое громкое и открытое чувство. Прямо как звук «а», открытый и громкий. Тэхён назовёт безудержное чувство восторга «а», потому что не помнит, как оно называется. Тэхён трётся щекой об обложку, расплывается в улыбке и очень довольно вышагивает босыми ногами по коридору, ускоряясь. Правда, он всё ещё не знает, куда идти.       И зачем.       Его взгляд останавливается на картине за окном — яркой и сочной. Видно, садится солнце, озаряя последними лучами всё поместье. Тэхён так долго шатался по библиотеке, что потерял счёт времени. Правда, он и не знает, что такое «время». Да и не считал его особо, просто наслаждался новой информацией.       «Счастливые часов не наблюдают», так ведь?        — Ох ты, милый! — Тэхён уже слышал этот голос. Самым первым. Он оборачивается, замечая уже знакомую девушку. Почему сейчас она ему кажется знакомой, а когда он её увидел, то он её не знал? Тэхён не понимает, какое умозаключение к этому можно привести. Для него это слишком непонятная сейчас вещь. — Ты чего босиком разгуливаешь? А ну-ка иди одеваться! — нарекает она, придерживая полы своей формы, когда идёт в его сторону.       — Платье, — вспоминает Тэхён, прикладывая пальцы к губам. Ему снисходительно улыбаются, мотая в отрицании головой.       — Скорее, форма для службы, — Тэхён глупо хлопает глазами. Что такое «служба»? — А я, служливая дура, подносы в комнату таскаю, а ты всё гуляешь, негодник! — Тэхён не понимает половины слов, но почему-то от этой интонации он слегка краснеет. Словно ему стыдно.       «Стыдно»       Тэхён думает о том, что это какое-то очень некомфортное чувство.        — Стыдно, — проговаривает вслух задумчиво, чтобы услышать, как это слово звучит его голосом.        — Ну-ну, не раскисай, тебя нужно одеть, — служанка ведёт впавшего в раздумья парня в комнату, указывая позже на стол с одеждой. — Оденься и поешь, — снова нарекает, тут же пропадая за дверью. Тэхён кладёт книгу рядом на стол, затем смотрит на одежду, а позже прикасается к ней, легонько проводя пальцами по ткани. На ощупь приятная.       Он берёт в руки белую рубашку. Она очень мягкая. Тэхён прижимается к ней щекой и чувствует свежий запах кондиционера. Он не любит рубашки. Откуда он это знает — непонятно. Хотя рубашка ни в чём не виновата. Она из тонкого плетения, а ткань, скорее всего — королевский оксфорд.       Конечно же, Тэхён в этом не разбирается, но материал и запах ему очень нравится. Низ рубашки изогнутой формы с ластовицей. Она по размеру явно больше, чем сам Тэхён.       Носки он так же ощупывает, не совсем понимая, куда их надевать. Сначала пробует на руки, но что-то немного не состыковывается, поэтому этот элемент одежды он решает надеть на ноги. По форме, вроде как, похоже.       В момент, когда он уже, вроде как, разобравшись на примере своей пижамы, куда надевать рубашку, в комнату снова заходит та же служанка, слегка взволнованно оглядывая его. Тэхён выполняет всё медленно, привыкает к тому, как ткань трётся о его кожу. Правда вот до застёгивания пуговиц не догадался.        — Какой долгий… — бубнит девушка, ни капли не раздражаясь на самом деле. — Ты помнишь, кто ты? — спрашивает она, почему-то до этого совершенно уверенная в том, что ответ положительный. Тэхён склоняет голову вбок. Какой странный вопрос.       «Кто я?»       Он думает, что он — это он.        — Я, — отвечает легко, действительно уверенный в этом. Он — это просто он. Ему так кажется. Ну, вроде так и есть? Ему в ответ на это кивают.        — Тебе нужно к Господину.       Тэхён поднимает голову к потолку, утопая в раздумьях. Что такое «господин»? И зачем к этому нужно?        — Это куда?.. — спрашивает, наконец-то, прозвучав так, как нужно. Вроде бы интонация такая, какая должна быть у вопроса.       — На первый этаж.       Тэхёну бы узнать, что такое «этаж».       «Этаж»       Хорошо, первый он примерно догадывается. Примерно помнит. Только он хочет спросить, как девушка ускользает из комнаты. Он остаётся хлопать глазами.       Рубашка странно болтается на нём, хотя Тэхёну кажется, что так и надо. Он с вопросом в глазах смотрит на свой открывшийся живот. Рубашку-то он не может догадаться застегнуть. Поэтому оставляет болтаться так. Штаны натягивает позже и по воле удачи не задом наперёд. Те садятся на талии крепко.       Тэхён болтает рукавами, потому что те довольно большие. Он путается в полы рубашки, думая, что как-то не так она должна сидеть. По итогу он низ рубашки просто завязывает в узелок, чтобы не болтался. Его грудь всё ещё прекрасно видно из-под ткани.       «Я оделся», — думается ему, когда он выходит из комнаты, прикрывая за собой скрипучую дверь. Он гуляет по этажу, стуча и открывая каждую комнату. Ему нужно к господину, но он не знает, что это и где находится.       Тэхён съезжает по уже любимым, гладким и мраморным перилам, чувствуя улыбку на своём лице. Он ходит по первому этажу, подмечая про себя, что в тех чёрных «хренях» (подразумевает носки) ноги мёрзнут не так сильно.       Тэхён заглядывает в каждую комнату, перед этим постучав. Ему кажется, что так надо. Та незнакомка всё время стучит. Снова постучавшись в очередную дверь, его пугает чужой голос.        — Войдите, — звучит страшно. Этот голос совсем не такой, как у незнакомок до этого. Тэхён стоит перед дверью, понимая, что знает значение слова «войдите». Он аккуратно приоткрывает дверь, просовывая русую макушку внутрь.        — Здравствуйте, — здоровается он, как делал со служанкой, а потом заходит в кабинет. Он оглядывается по сторонам, не замечая внимательного взгляда на себе.        — Ты почему в таком виде? — спрашивает мужчина, кивнув на рубашку.        — Мужчина… — вспоминает слово, тихо бубня под нос. Тот самый «мужчина» этого не слышит.        — Мне сказали идти на первый этаж к Господину, вы не знаете, куда это? — Тэхён игнорирует вопрос, задавая свой собственный.       — Я и есть Господин, — выговаривает, оглядывая мальчишку сверху вниз. Тэхён задумывается.        — Но Вы же мужчина, — как это мужчина — Господин? Он же уже мужчина, разве может быть два значения у чего-то одного одновременно? Это странно. В ответ на его слова утомлённо трут переносицу.        — Для всех здесь я — Господин, — Тэхён тупит взгляд в пол.        — Мужчина-господин, — решает в итоге обратиться по своему, на что ему кривятся, позже делая равнодушное лицо. Фиг с ним. Мужчина-господин, так мужчина-господин. — Зачем мне к Вам идти? — интересуется Тэхён, а в ответ ему вздыхают и встают с кресла. Затем он видит перед собой чужие руки, что развязывают полы его рубашки, застёгивая потом пуговицы.       — Я тебя спрашивал, почему ты в таком виде?       Тэхён хлопает глазами. А в каком он виде? Вроде в своём.        — Заправь, — подсказывает, указывая на низы рубашки.        — Что такое «заправь»? — хоть у этого «мужчины-господина» можно что-то спрашивать. А то та «женщина» только появилась — уже нет. В глазах напротив мелькает понимание, а потом на лице проскальзывает тень лёгкого сожаления. Он вздыхает, подходя к совершенно потерянному парню.        — Ты помнишь, кто ты? — спрашивают у Тэхёна, смотря в его чистые глаза, слегка принюхиваясь. Запах сладковатый.        — Я, — отвечает, не понимая, зачем его спрашивают. Ответ же очевиден. Разве они не видят, что перед ними стоит он, который как бы… И есть он сам. Он — это он.       Мужчина задумчиво мычит, кивая головой.        — Твоё имя? — спрашивает, надеясь услышать ответ. Тэхён хлопает глазами.        — Что такое… «Имя»?       Мужчина грузно садится в кресло. Пустые души никак не мешают жителям поместья, но их нельзя просто так оставить здесь. Не по-человечески как-то.        — Тэхён, — говорит ему. — Тебя зовут и будут звать «Тэхён».       Этот самый Тэхён думает, почему это звучит так странно.        — А всех надо как-то звать? — интересуется, так и не заправив полы рубашки в штаны. По-хорошему ему бы ещё рукава закатать.        — Можешь обращаться ко мне по имени, — ну вот, опять! Хотя, логически подумав, Тэхён понимает, что это такое. Это то, как тебя будут звать.        — Господин? — понимает парень, воодушевляясь. «Мужчина» позволяет себе смешок.        — Можешь забыть это слово, — это он, на самом деле так балуется. Предпочитает, чтобы к нему обращались по имени. Не любит он всех этих «госпожа-господин». Тэхён хмурится, только путаясь. То запомни, то забудь…        — Хрень… — вслух бубнит, чем-то разочарованный. Или расстроенный.        — Можешь называть меня Чонгук без всякой мишуры, — Тэхён прикладывает пальцы к губам, пропуская мимо ушей непонятные слова. Мозг вскипит столько запоминать и пытаться переварить.        — Чонгук… — говорит вслух, делая сосредоточенное лицо. Он его всю жизнь знает. Наверное. Ну, Тэхёну так кажется.        — Именно он, а теперь иди и не мешай, — Тэхён вспоминает слово «мешать». Правда, немного не в том значении.        — Что Вы будете мешать? — Тэхён не помнит всей структуры языка, поэтому даже после того, как ему прямым текстом разрешили обращаться неформально, он всё равно использует модель «Вы». Чонгук тяжело вздыхает. Ему не претит возиться с бесполезным пацаном, которого он, возможно, даже видеть в поместье не будет. Слишком сложно пересечься каким-либо образом, если живёшь в огромном здании.        — Тэхён, — парень поднимает глаза. Если реагирует, значит действительно понял, что теперь у него есть имя. Хотя оно и было, но теперь он это хотя бы осознаёт. Всё равно «Тэхён» ему ни о чём не говорит. Абсолютно пустое слово. — Мне нужно работать, не отвлекай меня, — Чонгук вовсе не злой и никогда таковым не был. Он не кричит без повода и на раздражающие личности (одной из которых сейчас выступает этот парень) внимания особо не обращает. Слишком много чести бесполезным в его жизни людям.       Тэхён что-то обдумывает, внимательно всматриваясь в лицо некогда незнакомца. Теперь Чонгука. Оно совсем какое-то не такое, как у тех женщин. Нет, конечно, они тоже различались, но Чонгук какой-то вообще… Не такой. Тэхён просто ещё не понимает различия между полами. У него в голове только слова, хотя он сам не понимает, к чему они привязаны. Ему подсознание просто выдаёт, а он его слушает. Живут в мире и согласии, так сказать.        — Это я мешаю? — вспоминает ещё одно значение слова, внезапно краснея. Опять это чувство. — Стыдно… — говорит вслух. Чонгук игнорирует чужие странности.        — Будь добр, покинь кабинет, — мягко просит, не желая невинному человеку зла. Пусть обитает здесь, как призрачная душа, но не лезет. Ему, как бы, не жалко, серьёзно. Некоторые используют таких чепушил в своих целях. Заполняют тем, что удобнее. Даже если это непристойные или незаконные вещи. Чонгук не моральный урод, он такой же, почти обычный человек. Над пустой душой измываться не будет.        — Извините, — вертелось на языке и вспомнилось! Тэхёну нравится, когда он вспоминает какие-то слова. Он выходит из кабинета.       Чонгук добродушно хмыкает, приступая к заполнению бумаг, от которых его отвлекли. А ведь в некоторых кланах считается, что чем больше таких, тем выше по статусу вампир.        — Идиоты, — хмыкает, пожимая плечами.       Одна работа. Скоро зрение от этой бумажной волокиты поплывёт. И так уже за свой век зрение слегка посадил, но спасибо нечеловеческой регенерации, иначе бы совсем ослеп. Чонгук слегка посмеивается, включая лампу, так как вечереет, и света становится меньше.       Весь этот бизнес, торговля и прочая фигня иногда так раздражают. Аж голова заболела. Вампир откидывается в кресле, вытягивая затёкшие ноги. С самого утра тут подписывает какую-то ненужную документацию. Ещё и письма всякие разбирать, ответы на них писать. Рука отвалится. Слава Каину, что он не зомби — развалился бы давно.       Самое, пожалуй, спокойное из работы — выезд по приглашению в элизиумы, чтобы поприсутствовать на банкете, бале-маскараде и прочее, прочее, прочее. Якобы, закрепление дружеских отношений между кланами. Если какое-то приглашаемое лицо отклоняет встречу, то такой человек становится под вопрос о мирном сосуществовании. Сложная система, но Чонгука и это раздражает. Вечно надо из-за этого куда-то таскаться.       Теперь ещё предстоит разобрать дело с Кровавой Охотой. Развелось мудаков нынче. Чонгук зарывается пальцами в свои волосы, устало осматривая кабинет. Обречён поддерживать свой статус, разбирая всю жизнь бумажную волокиту. Чем только вампиры не тешатся, лишь бы от скуки не помирать. Своего рода, как дворянство в человеческом обществе. Только поумнее. Или нет.       Чонгук открывает очередное письмо. Видно, что от совсем неопытного и молодого вампира. Отличительная черта тех, кто уже долго возглавляет клан — идеальный почерк. Вампиры пишут и заполняют бумаги всю жизнь (подразумеваются именно главы кланов), конечно, тут у любого почерк дойдёт до автоматизма. Заполнять бумаги нужно понятно — это вам не врачи, которые пишут «д», как «р» и поди разбери, что за хрень тот наскрёб на лечебной выписке.       Тэхён же в это время снова блуждает по этажам, любопытствуя в каждой комнате. Ему важно всё потрогать и пощупать. Он этим, в принципе, и занимается. Пока не чувствует, что хочет спать.       Он медленно бредёт по коридору, в котором лунного света гораздо больше, чем в его комнате. Если посмотреть на него со стороны, то можно испугаться. Взгляд у Тэхёна уставший, а сам он словно прозрачный, купается в белых лучах, растворяясь в ночной тиши. Словно ожившая фарфоровая кукла, что встала посреди ночи, чтобы напугать жителей поместья.       Он страшен, потому что красив. Неестественно-человечески красив.       Сам он, конечно, об этом не знает. Тэхён не знает, как выглядит. В поместье совсем нет зеркал. Да он даже и не помнит, что это. Зачем ему тогда знать свою внешность, верно? Даже если бы он себя увидел, то не смог бы оценить свою внешность. У него нет в голове понятий «красивый» или «страшный». Сейчас никто не прививал ему стереотипы. Ему все новые люди кажутся просто странными и непонятными. Вроде такие, как он, а вроде и совершенно другие.       Все, кто хорошо с ним говорит — приятные. Некоторые поначалу пугающие. Но потом уже привычные и знакомые, хоть Тэхён и увидел только трёх человек за всё время. Он поел сегодня только один раз, хотя чувство голода особо не испытывает, поэтому лишь бредёт медленно по коридору, шаркая по ковру. Ему нравится коврик. Хотя больше всего сейчас он хочет услышать шуршание одеяла. Это его любимый и самый классный звук.       «Классный»       Тэхён улыбается, заходя в комнату. Он запомнил, где она. Почему-то ему кажется, что он должен переодеться. Он это и делает, натягивая пижаму. Правда, перед этим он очень долго мучается с пуговицами, не понимая, как они работают.       Каждый предмет здесь какой-то новый и непонятный.       Тэхёну нравится.