Vampire Love

       — Сокджин-хён, — душа заходит на кухню, сияя сильнее самой яркой люстры в поместье. Повар снимает свой колпак, поправляя замокревшую от душной готовки чёлку. Здание обзавелось парочкой служек и слуг, которых теперь тоже надо кормить. Что уж говорить, Сокджин и сам теперь не один работает, хотя раньше из-за отсутствия людей мог не появляться в поместье месяцами, всё равно получая за свою работу деньги. Выгодно, но нечестно.        — Что-то хотел, пельмешек? — Тэхён щурится в довольной улыбке, ловя на себе удивлённые взгляды трапезничающих слуг. Душе никогда дела до них не было, потому что он до сих пор не понимает, что такого удивительного в его поведении; манерам он обучен, не дурен в красноречии и знаниями, нужными для жизни, не обделён.       Правда, умением различать чужие намерения всё ещё не научен. Не отличает косых взглядов от восхищённых, намёки не понимает, да и в целом во взаимоотношениях с вампирской четой плох. По-прежнему невинный и до ужаса простой, оттого легко обвести вокруг пальца, если дело касается каких-то чувств, коих он до сих пор пока не различает.       Сложно что-то понимать, если за всю свою жизнь — так душа по-прежнему и считает свои дни с того момента, как открыл глаза в поместье — общался не более, чем с пятью людьми.       Намджун как-то упоминал, что хочет попросить Господина озаботиться вопросом по духовному просветлению, тобишь сфере искусства: музыка, каллиграфия, живопись, пение и даже актёрское мастерство. По его мнению это поможет Тэхёну чуть лучше влиться в понятие человеческих эмоций. Душа знает их лишь со стороны психологии, которую преподавал ему репетитор.       И то с этим предметом у него неладно было.       Намджун полностью составлял индивидуальную схему обучения. Была астрономия, которая не сливалась с географией, а сама география никак не пересекалась с темой архипелагов, возникновения ветра и прочих природных явлений, потому что эти темы репетитор разместил в такие предметы, как естествоведение и физика.       География была строго про карты, естествоведение было про растения и природу, биология отвечала за то, как устроены животные, бактерии и люди, а физика включала в себя базовые законы и другие интересные штучки, с которыми Тэхён проводил эксперименты самостоятельно, под руководством Намджуна.       Так, однажды у лампочки, силу тока которой пытались проверить, перемкнуло проводки (на самом деле разрушилась клеевая основа лампы, с помощью которой колба склеивается с цоколем. Это может произойти из-за перепада температуры) и она лопнула, очень сильно напугав впечатлительную душу.       Намджун тогда повёл Тэхёна к Чонгуку, чтобы тот его успокоил. Бедный человек получил травму, испугавшись лампочки. Комично.        — Чонгук обещал съездить со мной в город, — душа улыбается во все зубы, заставляя Сокджина приподнять ласково уголки губ.        — Наш Господин очень добродушный, особенно по отношению к тебе, — подмечает повар, мягко обволакия вспотевший лоб мокрым полотенцем, чтобы взбодриться и отойти немного от кухонной духоты. — Столько реформ в поместье ради тебя учудил, — Джин тихо смеётся, пока ставит заботливо Тэхёну тарелку с супом. — Тут отродясь люди никогда не работали, какой-то период только и в малом количестве, а теперь… — повар вздыхает, отвлекая себя от мыслей. — Кушай, кушай, тебе полезно, — произносит, пока Тэхён довольно мычит, довольствуясь едой.       В поместье всего лишь одиннадцать слуг, если не включать двух садовников, главного повара и личного репетитора Тэхёна. Семь остальных — помощники по кухне, садоводству и уборке поместья.       Три из всех — обычные люди, а не вампиры, как принято во всех других частных владениях. Сокджин знает, что скоро Чонгук их уволит, поэтому готовить придётся снова только на одного Тэхёна. Он никогда не видел более трёх человек на их кухне. Поместье по-прежнему такое же пустое, тихое, выцветшее временем и мёртвое. Только иногда приходит ощущение, словно тут и правда кто-то живёт.        — Он сказал, что мы поедем после того, как он завершит все свои дела. Чонгук очень много работает, — говорит душа, когда повар хмыкает. Господин не «очень много работает», а «только и делает, что работает». В последнее время чуть меньше, Сокджин заметил.       Тэхён этому поспособствовал. Он часто меняет планы главы клана, когда приглашает на совместный ужин в своей компании. Чонгук каждый раз задыхается от запаха животины в помещении, но всё равно смиренно уделяет душе немного времени. В целях воспитания, конечно же, ведь воспитывая человека, ему нужно уделять внимание, чтобы без травм вырос. Обычная психология.       Которой Чонгук плохо пользуется, потому что выполняет любую просьбу Тэхёна, хоть и не всегда с первых секунд. Тот этим слегка избалован, но никогда не злоупотребляет и не пользуется, потому что по-прежнему остался простым и наивным.       Сокджин по вечерам частенько одним глазком поглядывает за этими двумя. Те сидят на кухне, когда свет выключен, и лишь по старинке горят свечи, освещая лица и аппетитные блюда. Которые, к слову, ест только Тэхён, уже не надеясь застать Чонгука, который не скажет ему: «Я уже успел поесть, скажи, чтобы налили вина». Повар всегда с сочувствием наблюдает за вампиром, потому что видит, как тот мучается от зловонного запаха человеческой еды.       В поместье вампиров никогда нет поваров, потому что в качестве слуг не берут людей. И только Чонгук делает исключения. Джин тоже является представителем всех кровососущих, но с плохим обонянием. По этой причине запах животных особо не мешает ему во время готовки, хоть и вампиры очень редко могут связать свою деятельность с кулинарией.        — А ещё Намджун сказал, что будет дальше образовывать меня.       Повар подпирает щёку кулаком, растягивая свои пухлые губы в улыбке.        — Правильно, ты ведь ещё глупенький совсем, — Сокджин воспринимает Тэхёна, как своего младшего брата, оттого говорит так ласково. До сих пор помнит, как увидел душу первый раз на своей кухне. Кстати, с этикетом за столом у парня всё ещё проблемы.        — К слову, хён, что такое день рождения? — душа совершенно легко интересуется вполне обыденной вещью. Повар склоняет голову вбок.        — Поговори об этом с Господином, — сворачивает диалог Сокджин.       Он вообще не в восторге при мысли, что может ляпнуть чего-то не того, наткнувшись на немилость Чонгука.       Как бы он отреагировал на новость, что Тэхён узнал о существовании кровососов, которые пьют кровь таких, как он. Как бы вообще эта новость выглядела? «Душа, я должен сказать, что иногда хочу сожрать тебя, когда наступает период жажды, и я перестаю видеть в тебе личность». — повар встряхивает головой. Что-то он человеческих книг перечитал. В современном мире жажда для вампира — вещь редкая, ибо её легко можно утолить, сходив в продуктовый.       Понятное дело, что иногда Тэхёна и правда хочется попробовать — тот вкусно пахнет, всё-таки. Но вампиры не видят в людях свою еду, разве что только иногда любопытничают, принюхиваясь к чужим ароматам. Сокджин, честно, уже привык к лёгкому и сквозному аромату потеряшки.        — Чонгук назовёт меня баламошкой опять, — вампир иногда его так величает, прекрасно зная, что потеряшка не очень понимает смысл слова.        — Будет прав, — с улыбкой пожимает плечами повар. — Не я же пытался ловить снежинки в ведёрко, — хитро щурится.        — О не-е-ет, ну зачем…! — возмущённо хнычет, позволяя себе чуть больше эмоций. На самом деле, Тэхён на них довольно скупой, потому что в основном тихий, молчаливый, задумчивый и слегка непринуждённый со стороны.

* * * * * *

      Первая зима       Тэхён застыл посреди коридора, заворожённо смотря в окно. Так и стоит в одиноком поместье, наблюдая за тем, как хлопья снега медленно кружатся, подхватываемые ветром. Душа только проснулась, оттого босиком, со слегка опухшим от сна лицом, смотрит на снег. Осень его удивила не так сильно, он лишь искренне наслаждался новым цветом листвы и дождями.       Когда за окном бушует погода, а ты находишься в библиотеке, то чувствуешь умиротворение от происходящего. Капли шумно бьют по стёклам, а на улице пасмурно, но ты, погружённый в лёгкий сюжет романтичной книги, вовсе этого не замечаешь, лишь включая ещё одну лампу, чтобы в помещении стало посветлее.       Юноша бежит по коридору вниз, скатываясь с мраморных перил лестницы. Он пугает Чонгука, врываясь в его кабинет первый раз без стука. Запыхавшийся, не любящий активную деятельность, раскрасневшийся от лёгкой физической нагрузки. Вампир смотрит на чужое гнездо на голове, заспанное лицо и след от подушки. Ночная рубашка чуть съехала с плеча, оттого Чонгук смеётся, наблюдая за этой неряшливостью.        — Там белые ромашки с неба падают! — Тэхён вертится вокруг своей оси, дуя щёки. Пытается показать, как снежинки выглядели, когда кружили свой вальс в воздухе. Чонгук приподнимает бровь, пока наблюдает за этими неуклюжими танцевальными потугами. До вампира не сразу доходит, о каких ромашках ведётся речь. Только потом он вспоминает о зимнем времени года, тяжело вздыхая.       Ненавидит этот сезон. Холодно, мерзко, противно, слишком ярко для глаз, во время оттепели мокрый ужас. Перечислять можно долго.        — Это снежинки, родной, — произносит, наблюдая за тем, как в чужих глазах зажигается маленький огонёк любопытства. Вампир размышляет, как бы доходчивее объяснить этому человеку о том, что это. Тэхён хлопает глазами, прожигая в Чонгуке очевидно дыру. — Они холодные и тают в тепле, а в большом количестве образуют сугробы. Ты их скоро увидишь.        — А если собрать снежинки в ведёрко, то у меня будет сугроб? — вампир на вопрос тихо смеётся. Несмышлёный ребёнок.        — Ну, попробуй, — с улыбкой на лице говорит Чонгук, никак не пытаясь Тэхёна отговорить. В итоге ведёрко юноша собрать не смог, зато сказал, что зима отлично подчёркивает красоту чужих красных завлекающих глаз. Его открытость иногда смущает.

* * * * * *

       — Чонгук, — Тэхён разучился стучать — это неоспоримый факт, с которым вампир поначалу мирился довольно тяжело. — Вы не знаете, что такое день рождения? — встряхивает своими кудряшками, розовея щеками. Смущается, когда чего-то не знает, хотя раньше за ним такой черты не наблюдалось. Чонгук невольно принюхивается, глубоко вдыхая чужой аромат в лёгкие. Прикрывает глаза, незаметно для себя открывая новую черту в запахе.       Вампир приоткрывает глаз, пытаясь вспомнить, когда последний раз мог уловить нотки невинного возбуждения. Этот вопрос Чонгука заинтересовывает чуть больше, чем какой-то день рождения, но не потому, что он извращенец. Мужчина улыбается, выдавая этим своё искреннее любопытство.        — Тэхён, — зовёт, показывая в улыбке клыки. — Какую последнюю книгу из художественной литературы ты прочёл?       Парень сконфуженно тупит взгляд, почему-то сразу вспоминая эротическую сцену. Его не должны интересовать такие вещи, но Тэхён в тот момент так сильно проникся эмоциями героев, что случайно не понял, как покрылся лёгкими мурашками, словив головокружение. Эрекции не было, действительно лишь невинное эмоциональное возбуждение от романтичной сцены.       Физиология, на самом деле, не очень привлекательная. Тэхён даже не задумывался о том, что половые органы могут кого-то возбудить. Он знаком с этим процессом, но наотрез отказывается понимать, что в чужих детородных органах такого прекрасного. Тычинки, да пестики… Но в книге всё было по-другому: не было опошлённых фраз и биологических названий с прикладными рисунками маленьких сперматозоидов, только описание трепетных касаний рук и мягких поцелуев.       Тэхён, честно, без понятия, как они выглядят. В учебниках поцелуи не рисуют, а фильмы он всё ещё не смотрел, хоть и знает, что это и где их можно увидеть.        — Вы читали мне эту книгу перед сном, когда я болел, — признаётся душа, расплываясь в улыбке. Чонгук понятливо мычит, вспоминая, как Тэхён слёг с температурой. От переизбытка эмоций расплакался и попросил посидеть с ним. Вампир просто не мог отказать.        — Никакой там эротики нет, — скучающе зевает Чонгук, не понимая, какая сцена могла так впечатлить потеряшку.        — Там всё очень чувственно и красиво, — тихо говорит Тэхён, задумываясь. — А в жизни тоже так? — вампир на вопрос задумчиво трёт подбородок.        — Если влюблён, то да, — пожимает плечами, всё ещё не понимая, чего в этом такого впечатляющего. К тому же, в жизни интим, особенно для вампиров, не более, чем обычная биологическая потребность в расслаблении.       Вампиры, если так говорить, не так уж и любят близость. Из-за медленного кровообращения половой акт длится слишком долго.        — Так что такое день рождения? — повторяет ранее заданный вопрос Тэхён, заставляя Чонгука рассмеяться.        — До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мы можем обсуждать с тобой серьёзные темы, после которых ты обязательно задашь какой-нибудь примитивный вопрос, — вампир мягко улыбается (в меру своих возможностей, учитывая то, что обычно это похоже на оскал), наблюдая за потеряшкой. Мажет взглядом по заспанным глазам, которые обрамляют пушистые ресницы, закрываемые лёгкими кудряшками волос. — Святой Каин, какая же ты красота, — искренне хвалит вампир, а Тэхён показывает пальцем на себя, мол, «Я?»        — Вы тоже очень красивый, — душа всегда говорит эти вещи легко и так, как считает на самом деле. На его памяти не было ни одного «некрасивого» человека. Для Тэхёна это понятие вообще несуществующее. Потеряшка переводит взгляд в чужие глаза. Смотрит в них пару секунд, наслаждаясь ярким, насыщенным алым цветом. — В особенности Ваши…        — Глаза, — со смешком заканчивает вампир, слыша это не в первый раз от Тэхёна. — Такие не только у меня, так что в них нет ничего необычного.        — Разве то, что они есть именно у Вас, и не придаёт им красоты? — душа смотрит с любопытством, наблюдая за замешательством на чужом лице. Пока не очень понимает, что это за эмоция, поэтому склоняет голову вбок.        — Возможно, — тихо говорит Чонгук, смутившись. Внешне этого никак не видно, вампиры редко краснеют. — Ладненько, ступай, — Тэхён хмурится.        — Я спрашивал, что такое день рождения, — тихо напоминает душа, выглядя немного недовольным и нахохлившимся.        — Грешная ж ты Лилит, — устало выдыхает Чонгук, прикрывая глаза.

* * * * * *

      Первая простуда       Намджун по привычке заходит в чужую комнату, не заморачиваясь над тем, чтобы постучать. Душа всегда в это время спит.        — Тэ, просыпайся, — мужчина, преисполненный силами и хорошим настроением, открывает шторы, которые сам же перед чужим сном обычно и закрывает. — Проснись и пой, Тэ, — но парень, на удивление, никак не реагирует, лишь тяжело сопит, приоткрывая рот. Намджун подходит к чужой постели, наблюдая за румяными щеками и надломленными в мучениях бровями. Пугается, прикладывая свои ледяные ладони к чужой горящей коже. — Батюшки…! — несмотря на то, что вампирам людская кожа всегда кажется горячей из-за температуры собственного тела, даже сейчас понятно, что у Тэхёна жар.        — Я умираю? — душа открывает слезящиеся глаза, чувствуя, как морозит. Обманчивое чувство. Намджун нервно усмехается. Верно, в биологии они просто проходили условные обозначения того, что такое вирусы и как они вредят организму, но на практике Тэхёну это было не знакомо.        — Нет, конечно нет, — Намджун позволяет себе улыбку, но тут же становится серьёзным, ретируясь из чужой комнаты.       Тэхён в тот момент почувствовал себя брошенным, быстро проваливаясь обратно в сон.       Господин должен знать о состоянии души и отправить слуг за лекарствами. Повару нужно будет отдать поручение о смене рациона для скорейшего выздоровления, а потом и вызвать врача. Человеческого.       Какое сумасшествие. Вампиры очень редко болеют, но вполне на это способны, как и обычные люди.       Всё действительно делают быстро. Даже до садовников долетает новость о том, что у главного переполоха всего вампирского поместья жар. Тэхён — переполох.       Чимин в тот день поставил у входа корзинку с фруктами и оставил открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления. Ему, как одному из низших по рангу, нельзя вторгаться внутрь поместья. Хотя, благодаря Тэхёну, садовник это правило нарушал несколько раз, разевая рот на внутреннюю роскошь.       Обычным людям такая суета покажется глупой, но вампиры на практике редко осведомлены о том, что нужно делать в подобных ситуациях. Понятное дело, что о человеческом состоянии озаботились чуть сильнее, чем нужно.       Сокджин втихую подкладывал душе сладости, пряча их за салфеткой. Пусть сладкое и не рекомендуется, но побаловать испугавшегося мальчишку хотелось.       Намджун, не упуская возможности Тэхёна образовывать, показывал различные химические реакции, которые казались очень интересными. Ничего страшного не будет, если они перепрыгнут два урока по химии, всё равно ведь собирались проводить опыты.       А Чонгук читал. Читал душе книжки перед сном, удостовериваясь, что тот крепко спит. Успокаивал, когда тот плакал и заставлял ещё выпить чая с ягодами. Следил по-своему, пусть не целый день, а каких-то десять-двадцать минут из всех суток. Не навязывался в своём присутствии, но, пусть и в жалких крупицах короткого времени, дарил нежность и внимание, ему несвойственные.       Так Тэхёна и отпаивали чаями, да лекарствами, пока тот на ноги не встал. Сиял ярче любой красивой люстры с кристалликами в поместье, потом широко улыбался и был рад тому, что все его так любят.       Врач у жителей поместья доверия не вызывал, хотя женщина всего лишь слушала парня, да лекарства прописывала. Чонгук тогда озаботился вопросом о возможном повторении подобной ситуации, поэтому решил нанять персонального врача, который будет приезжать по вызовам.       Всё-таки, у людей слабый организм: они выглядят очень разбито во время болезни, в зависимости от сложности протекания становятся в некоторых моментах недееспособными, не имея сил встать с постели. Вампирам сложно понять, но и гордиться особо своими способностями тоже не хочется.       У них всё ещё существует много жестоких законов, этого у вампиров не отнять. Самое страшное наказание — Кровавая Охота. Виновному вампиру отрезают конечности, а потом качают из него кровь до полного иссушения тела, чтобы потом вынуть сердце. Даже бессмертное существо можно убить.       Кровь из провинившегося высасывают другие вампиры, сплёвывая некачественный продукт в специальные вёдра. Это та часть жизни вампиров, о которой лучше не знать, особенно людям. Информация о внутреннем устройстве редко просачивается куда-то за пределы, в которых об этом не должны знать.       Древние существа на то и древние, чтобы иметь какую-то дикость.       Но, возможно, по-другому бы просто не получилось добиться правосудия. Вампиры — существа справедливые и очень гордые. Если в их кругах заводится «грязь», то её вычищают, пусть и не самым гуманным образом.       Чонгук гладит Тэхёна по волосам, в какой-то степени радуясь за то, что он человек. Под его эгидой не познает жестокости как вампирской, так и человеческой, а если и захочет, то держать его никто не станет.       Свобода — штука простая. Чем её больше, тем меньше желания ею обладать.

* * * * * *

      Чонгук размеренными шагами ступает по коридору на второй этаж. Тихо стучит в чужую комнату, предполагая, что душа ещё спит. Заходит без разрешения, оказавшись правым — Тэхён сопит, обнимая подушку. Вампир без особого интереса поправляет чужую, задравшуюся во время сна, рубашку, снимая с себя свой галстук, откладывая на спинку стула. На сегодня эта вещь ему не нужна, заберёт потом.       В своей одежде в расправленную кровать не сядет.        — Солнце, вставай, — вампир очень редко появляется в чужих покоях. Только во время крайней необходимости или если Тэхён сам просит посидеть с ним. А он, как правило, не просит.        — Вы едете в город? — сонно спрашивает, так и не раскрыв глаза. Солнечные лучи из окна спешно бегают по лицу юноши, пытаясь помочь вампиру его растормошить. Жёлтый блеск на ресницах притягивает взгляд, поэтому Чонгук и смотрит на чужие подрагивающие веки.        — Да, мы едем в город, поэтому, — делает паузу, усмехаясь от того, как душа недовольно щурится из-за солнца. — будь добр, проснись.        — И пой, — бубнит душа, заканчивая фразу. — Намджун так говорит, когда будит меня, — Тэхён клюёт носом, усаживаясь на постели. Потом молча встаёт, шлёпая босыми ногами по полу.       Чонгук усаживается на стул рядом с письменным столом, подпирая щёку кулаком. Смотрит на наручные часы, чтобы прикинуть, через какой временной промежуток откроются первые магазины. Вампиры редко пользуются такими вещами, как часы, только в случаях, когда нужно в места, где обитают люди.       Тэхён лениво переодевается, надевая белую блузу. Чонгук закатывает глаза, потому что не любит ожидание, но терпеливо ждёт, пока потеряшка соберётся в дорогу. Внимание на переодевание никто не обращает, потому что ничего смущающего в этом нет. Поэтому уже минут через десять молодые люди спускаются вниз.       Ну, кто-то спускается, а кто-то скатывается по перилам, ловя на себе удивлённые взгляды двух мужчин. Намджун ждёт их внизу и неодобрительно качает головой. Много раз ведь говорил Тэхёну не делать так.        — В городе правда очень высокие дома? — душа показывает руками размер, забавно хмуря лоб. — Я читал в книгах, что там шумно и очень много людей.       Намджун кивает.        — Представь большой муравейник, — он потягивается, делая расслабленное лицо. — Город тоже похож на муравейник.       Потеряшка угукает, пытаясь представить, как там всё выглядит.        — Не могу привыкнуть к тому, что мы не в том веке, когда все на лошадях ездили…       Джун тихо смеётся на реплику Тэхёна, но стихает, когда ловит на себе взгляд Господина.        — Съездишь в город — привыкнешь, — немного равнодушно кидает Чонгук, привычно пожимая плечами. Душа на это кивает, усаживаясь в салон машины. Он уже видел этот механизм и знает, как он работает, но сам внутри никогда не ездил.        — А ей сложно управлять? — Тэхён озирается по сторонам. У него в голове всё ещё каша. Он не может привыкнуть к реалиям, которые его окружают, и которых он не видел. Душа привыкла к тишине, звуку шагов, которые отражаются от стен поместья, к тихим голосам, которые скользят по всем поверхностям, природе в огромном саду, где цветут цветы и поют птицы, тёплому ветру, шуршанию книг…       Явно уж не к рычанию и лёгкой вибрации машины, когда её заводят. Потеряшка вжимается в сидение, чувствуя, как в животе от волнения кишки кувыркаются друг с другом. Вот это, кажется, называется новым этапом в жизни.       И «бабочками».

* * * * * *

      Город встречает шумом машин, грязной духотой и суетой людей.       Тэхён в первые же секунды теряется, пугаясь громогласных звуков, которых вокруг в большом количестве. Изнеженный слух не может перенести весь этот балаган. Душа слышит звон в своих ушах, поджимая губы. Неприятно.        — Сходите за одеждой с Тэхён… — Намджун косит взгляд на юношу, не зная, как стоит обращаться к нему при Господине. — …щи? — заканчивает, пока Чонгук отмахивается от него, как от назойливой мухи.        — Сходим, — отвечает вампир, поглядывая на часы. — Солнце, ты как? — оборачивается, видя посеревшее и скорчившееся лицо. Тэхён поджимает губу, тихо всхлипывая. Чонгук теплеет взглядом, откладывая свою спешку на потом.       Он подходит к душе, мягко закрывая чужие уши своими ладонями. Тэхён, опустив голову, привыкает к вакууму в своей голове, решая, что так гораздо тише и спокойнее.        — Мы зайдём в магазин, там гораздо тише, идёт? — Чонгук приподнимает чужое лицо, заставляя взглянуть на себя, чтобы убедиться в том, что всё в порядке. — Намджун-щи, купите моему подопечному беруши, будьте добры.       Намджун наблюдает за чужой заботой, мелко прищуриваясь.       Он помнит день, когда они с Чонгуком обсуждали Тэхёна: его аромат, внешность, продвижения в обучении и так далее. Что-то вампир не отзывался так тепло о потеряшке. К слову, вежливые обращения между репетитором и главой лишь формальность, тогда как они неплохие приятели.       У Джуна сегодня цель — салон связи. Тэхёну нужно купить телефон и этот день — отличная возможность сделать это. У Чонгука же особых планов не было, так, по мелочи: купить новую мебель, в особенности шторы, которые уже насквозь пропахли пылью, заменить ковры и прикупить что-нибудь душе. Может быть вампир даже поинтересуется мнением Тэхёна по поводу фасона штор, которые не стирали из-за громадного размера.       Душа же щурится от наплыва размытых воспоминаний. Каждый раз, когда в голове возникают образы из прошлого, это приводит к сильной головной боли. Тэхён обречённо вздыхает. Его спасают только ладони вампира, которые закрывают от внешнего шума.       Тэхён привык к их поместью; там тихо и спокойно. Если занимаешься в библиотеке, то любуешься проблесками солнца на книгах, а ещё зелёными растениями, которые красиво опутывают высокие ставни, поднимаясь выше по стенам к балкону. Звук шуршания бумаги и запах дерева, шкрябанье ручки по поверхности и тихое эхо от мелодии, которую напеваешь себе под нос.       В городе же не слышно самого себя, теряешься среди толпы, и все звуки сливаются в один ужасный и противный фоновый шум. Но и красотой, пожалуй, такие места не обделены: величавые многоэтажные дома, свет от вывесок разных кафетериев и баров, пестрящие огни машин на дорогах и ощущение жизни. Душа ни разу не видел такой оживлённости вокруг, потому что он привык жить среди гармонии, где нет предрассудков. Лишь жизнь внутри поместья, где есть цветущий сад и чистый воздух, которым можно дышать полной грудью.        — Родной, не разевай рта, муха залетит, — одёргивает Чонгук заглядевшегося на городскую красоту парня.        — Тут даже насекомых нет… — тихо бубнит Тэхён, доставая свой платочек из кармана. Ситуация вполне себе нервная, а звук шуршания ткани очень расслабляет.       Но вот головная боль не проходит, лишь сильнее напоминает о потерянной памяти.       Душе никогда не было интересно, какого его прошлое. По своему желанию он не вспомнит всего, что с ним когда-то было. Зато Тэхён чувствует, как разнятся прошлый он и он в данный момент. Иногда это сбивает с толку, но он просто не обращает на это внимания.       Его легкомыслие облегчает ему жизнь.