Vampire Love

      Тэхён притягивает к себе взгляды многих людей. Не то чтобы Чонгук считал это неоправданным, ведь юноша действительно красив собой: утончённая фигура и ухоженные руки с аккуратными пальцами, на которых бы безумно хорошо смотрелись тонкие кольца с драгоценными камушками, изысканный стиль и вкус в одежде, сладкий запах души и тонкая внутренняя организация.       К слову, о кольцах вампиру бы стоило подумать, как о подарке на какое-нибудь человеческое мероприятие…       И снова, не то чтобы Чонгук сильно придавал подобным, ярко положительным чертам, значение, но внимание они определённо приковывают. Без восхищения иной раз и не посмотришь на парня; светится снаружи и внутри, представляя собой комфортное слияние чего-то по-лёгкому сладкого и невероятно прекрасного. Буквально цветёт на глазах, как самый хрупкий и нежный весенний бутон, на розовых лепестках которого оседают капли росы.       На душу хочется смотреть: мягкая улыбка всегда сглаживает хмурые дни, дарит умиротворение и покой. Чонгук чувствует себя рядом с Тэхёном комфортно. Приятно сидеть вдвоём летним деньком на качелях, обсуждать книги или витиеватые узоры вьющихся цветов в саду. Запах свежести и солнечная игра тёплых лучей приятно пригревают. Хочется подставлять свою бледную кожу под золотистый блеск, чтобы чувствовать себя живым.       Но не рекомендуется, знаете ли, приходится себя сдерживать.       Иной раз взгляд сам ищет в коридорах тонкую фигуру, которую часто облизывает свет из окна, заставляя выделяться на фоне заброшенной тишины поместья. Белые блики очень выгодно подчёркивают все достоинства чужого тела.       Речь не о чём-то извращённом. Для вампиров очень далеки понятия сексуализации и эстетики, но хотя бы последнее они любят, потому что сами не могут создавать. За что-то по-настоящему атмосферное отвечают люди; одна из причин, по которой вампиры уважают этих близких себе существ.       Из-за бессмертности вся красота мира тускнеет, но когда человек придаёт чему-то значение, называя эстетичным, интерес к жизни ненадолго, но появляется вновь. Всего на жалкие секунды. Вампиры ценят моменты, в которых способны увидеть что-то действительно цепляющее.       Чонгук задумчиво стучит пером по столу, закидывая ногу на ногу. Ему симпатичен ребёнок. Какой ужас.       Вампир тяжело вздыхает, откидываясь на спинку кресла. Ладно, хорошо, он — вековое существо, поэтому какие-то двадцать чужих лет жизни для него — пыль. Просто ничто. Тэхён же является вполне зрелой личностью в этом возрасте, но с меньшим размахом опыта, он не ребёнок.       С душой приятно проводить время. Чонгук даже и не припомнит, когда последний раз выходил из своего офиса из-за отсутствия желания поработать. Теперь всегда есть вариант вечером зайти к юноше и поболтать о том, да о сём, разгрузить голову, обсудить новый роман, беззаботно полепетать и забыть о бренности вампирского бытия.       Чонгуку первый раз в голову приходит мысль, что ему приятно общество людей. Нет, он всегда к ним хорошо относился, но проводить с кем-либо время не любил в принципе. Начал только тогда, когда походы и захаживания Тэхёна в его кабинет слегка сократились из-за расширения дел и хобби.       Чонгук не признается в том, что его это малость расстроило и подкосило. Он и не думал, что привыкнет к чужому присутствию больше, чем к отсутствию.       До некоторых вампиров дошла новость о том, что в его поместье поселилась душа. Каких только слухов не пускали: Господин Чон Чонгук имеет извращённые пристрастия, Господин Чон Чонгук планирует торговать душами за счёт проституции, Господин Чон Чонгук — садист, и вымещает всю злость на невинных душах, Господин, Господин, Господин…       Что люди, что вампиры, а любовь к сплетням одна на всех. Это несмотря на то, что, вроде как, последние — гордые и высокие существа. На деле же очень многое схоже с людьми. Что-то хуже, что-то лучше, конкретно нельзя сказать.       Чонгук откладывает перо, смотря на пришедшее письмо из другого поместья. Вот чем он занимается всю жизнь? Разбирает тонну писем от других кланов, из других стран, смотрит миллионы приглашений в элизиумы, участвует в Кровавой Охоте, принимает политические решения, ведёт экономику и зарабатывает огромное количество денег, которое просто-напросто даже не растрачивает на то, чтобы его поместье выглядело, как дворец.       Зачем ему это? Вампиры, конечно, очень любят роскошь, лоск и пафос; то выглядит красиво, привлекательно и величественно, но стоит признать, что смысла подобные траты не имеют. У Чонгука и без того огромное поместье в четыре этажа. Тэхён, правда, до сих пор думает, что их три, потому что попросту не нашёл лестницу на самый верхний.       Огромные окна с несколькими балконами выше третьего этажа его, походу, никак не смущали, и вопросом соответствующим он не задавался.       Чонгук тихо усмехается себе под нос, позволяя коротко улыбнуться мыслям. Лёгкая симпатия к человеку даёт о себе знать, заставляя чувствовать небольшой и приятный трепет в груди. Вампир не считает любовь высоким чувством, а влюблённость — тем более. Не очень здорово, когда не можешь контролировать своё тело, остановив то от выработки гормонов счастья, или когда не можешь избавиться от глупой улыбки, что сама непроизвольно натягивается на лицо, являя во всей красе это дурацкое чувство напоказ.       Но и противостоять чему-то такому безобидному, как симпатия к человеку, слишком глупо. В любом случае, какой бы влюблённость ни была, она приукрашивает действительность, а хорошо это или плохо — сугубо личное мнение каждого.       Чонгук долго на месте не сидит, а потому с тяжёлым вздохом покидает кабинет. Соскучился.       Тэхён примерно в это время обычно находится в библиотеке, сгребая с полок все книги вампира, чтобы почитать, окунуться во что-то прекрасное и романтичное. Уже ни для кого не секрет, что душа — натура тонкая, мечтательная. Всё о любви, да о любви. А о самом чувстве — ни сном, ни духом. Только из курса психологии и биологии — химические процессы, да и всё.       Вампир гуляет по коридорам, уже привычно пытаясь выловить взглядом знакомую фигуру и пушащуюся макушку, в волосах которой забавно путается солнечный свет. Как и ожидалось, Тэхён действительно оказывается в библиотеке.       Чонгук знает, что не стоит отвлекать юношу от чтения, но всегда мешает, потому что… Ему просто хочется немного внимания. Они и без того не так часто видятся или общаются, потому что вампир привык к тому рабочему графику, в котором он работает несколько суток подряд, без отдыха, а в другое время Тэхён занимается.       Очень много занимается.       Надо бы пересмотреть его график и внести некоторые корректировки… Никто не говорил, что вампиры не могут хитрить ради собственной выгоды, верно? Верно. Чонгуку даже стыдно не будет, но пока что со своей идеей он повременит.       Вампир шагает по разрисованному гладкому полу, слушая стук каблуков, который эхом отражается от стен. Запах клубничной химозы разлетается по помещению, и тонкое обоняние не может не уловить этот запах электронных сигарет.       Тэхён легко парит, склонившись над книгой, выпуская небольшие клубы пара в воздух. Чонгук по запаху чувствует, что электронные сигареты очень слабые и без никотина, но всё равно вздыхает, неодобрительно качая головой. Опирается о стенку книжного шкафа, наблюдая за душой, которая поглощена чтением.       Чонгук примерно догадывается, кто мог надоумить парня на то, чтобы испробовать вейп. Вампир тихой кошкой подходит к Тэхёну сзади, укладывая свою ладонь на его плечо. Душа от этого дёргается, роняя электронную сигарету из рук. В чужих глазах застывает страх за то, что его так некрасиво поймали на том, чего, кажется, нельзя делать. Нельзя же, да?        — Балуйся на здоровье, но не перебарщивай, — вампир кивает на устройство с клубничной добавкой. Чонгук запускает пальцы в чужие волосы, перекатывая между ними шелковистые прядки.        — Не ругайте Чимина, он не виноват… — Тэхён доверчиво смотрит на Чонгука, словно ещё раз убеждается в том, что тот — самое доверенное лицо, которое не осудит даже за курение. Или осудит, но не вслух. А на словах лишь что-то посоветует.       Чем больше свободы, тем меньше хочется ею обладать.       Эта фраза часто относится и к запретам. Не зря говорят, что запретный плод сладок; так хочется нарушить какое-то правило, понять, почему что-то нельзя делать, почему все против и не советуют совершать ошибку.       Ошибку ведь совершить всегда хочется, даже если знаешь, что не стоит.       Чонгук ласково гладит Тэхёна по макушке, вдыхая тонкий аромат чужой души. Раньше она не казалась такой вкусной, потому что была пустой. В ней не было совершенно ничего — даже базовых эмоций. Аромат был сквозным и слишком рассеянным. Сейчас же он наполнен разными мелочами, которые приятно щекочут лёгкие, задерживаясь в них на некоторое время. Ох, если бы ещё немного подольше…       Вампир прикрывает глаза и отстраняется. Тянет уголки губ вверх, заглядывая в чужую книгу. Тэхён скромно обхватывает электронную сигарету губами, втягивая небольшое количество пара. Посматривает из-под чёлки на вампира, не видя там какой-то злости, неприятия или ещё чего-то отрицательного.       Чужие глаза наоборот бегают по страницам книги, пытаясь вспомнить сюжет. Вампир, конечно, не очень рад химозному запаху клубники, но принципиально ничего не говорит. Даже наоборот, улыбается, едва удерживая себя от непринуждённой усмешки.       Чонгука очень радует, что душа просто не умеет курить и вдыхать глубоко. Это слегка смешит, потому что даже в таких слабых сигаретах становится ещё меньше смысла.        — Какой же ты… — вампир с улыбкой смотрит на пушащиеся волосы, приглаживает их своей ладонью и улыбается. Вот ну не может не прикоснуться! Душа ведь такая манящая, прелестная и симпатичная, что руки сами тянутся к чужим плечам, слегка поглаживая их, опускаются на чужую спину, а иногда и шаловливо на талию для того, чтобы слегка приобнять.       Не то чтобы Чонгуку было стыдно за своё извечное умиление Тэхёном. Симпатия, она такая — коварная, но вместе с тем нежная. Вампир понимает, почему его так перемкнуло на душе.       Он всю свою сознательную жизнь занимается бумагами, на его плечах целый клан, главой которого он является. За несколько веков смысл жизни утрачивается, превращаясь в существование. Большинство вампиров считаются мёртвыми не из-за бледного цвета кожи, а из-за мёртвого образа жизни. Они не живут, всего лишь выживают.       У вампиров бьётся сердце, пусть и очень медленно, по венам течёт кровь, пусть так же не быстро. Они не мертвы физически, но вот душевно…       И тут появляется какой-то человек — жертва обстоятельств, из-за которых он становится душой. Чонгук не хотел, чтобы невинный парень стал чьим-то рабом, а потому принял решение взять его на себя, предполагая, что на этом его добродетель закончится.       Ошибся, совсем не подозревая, что сам привяжется к чужому присутствию, которое уже давно не ощущалось в заброшенном поместье.       Привести Тэхёна в чувства было тяжело. После того, как из него высосали практически всю душу, наполнить сосуд заново заняло много времени. Некоторым везёт ещё меньше, чем Тэхёну, и восстановить хоть что-то становится практически невозможным из-за отсутствия душевного ядра, в котором как раз накапливается вся энергия.       Есть и наоборот более удачные случаи, когда душа восстанавливается сама. На это может уйти примерно полгода, тогда и память к душе частично возвращается, и она может вернуться домой. Если вампир отпустит, конечно.       Чонгуку долгое время было непривычно. Слуги не выполняли свои обязанности, поэтому с сокрушающим треском пришлось признать, что его не уважают в его собственном поместье. Он не из тех, кто ведёт себя грубо или показывает свою силу, потому что ему важны человеческие взаимодействия без распределения ролей. Ну глава он клана, и что? Ему всего лишь нужно, чтобы его уважали так же, как он уважает других.       С новым человеком возиться не хотелось, со слугами тоже, поэтому всех их пришлось уволить. Чонгук долго думал, кого нанять. Он нанимал людей, вампиров, женщин, мужчин, девушек, парней, но Тэхён о них даже не слышал. Это говорило о том, что в поместье опять никто не работает. Пришлось прийти к выводу, что слуги в поместье ему вообще не нужны. Зачем они? Чонгуку не нужно готовить, не нужно его с утра одевать, как недееспособного, не нужно приносить ему бокальчики крови в постель.       Он же не избалованная фифа во дворце, где царит хаос и жизнь, кудахчут слуги и практически каждый день тащат шторы от окон в пол по поместью, чтобы постирать.       С появлением Тэхёна пришлось много раз обдумать свою жизнь; посмотреть на себя со стороны, понять, как его видят другие вампиры. Чонгук очень редко приглашает других в элизиум, никогда не устраивает балы или приветственные вечера. Он не любит суету и шум. Да и сам посещать подобные места не хочет, но нужно.       Хотелось бы взять с собой Тэхёна, но… В главном зале среди закусок только отборная кровь разных сортов. Чего уж умалчивать, есть даже нулевая группа крови, которая не то что среди людей редкая, её и в донорстве очень тяжело найти.       Тэхён ведь не вампир, за весь вечер он проголодается, если не взять с собой человеческие закуски. А запах животины приведёт всех к суматохе. Хотя, что мешает просто перекусить на улице за столиком, заказав пиццу. Тэхён иногда бегает к Чонгуку и просит что-то купить. Обычно просьбы заказать что-то выглядят так: «Чонгук, закажите мне, пожалуйста, что-нибудь вредное. Я правильно питаюсь, честно, но мне хочется чего-нибудь… Эдакого».       Чонгук узнал, что больше запаха животных он ненавидит запах человеческих сладких газировок. От них чем только не воняет. Но Тэхёна он всё равно периодически балует вредной едой, зная, что в случае чего по голове ему настучит главный повар.       Тэхён выдыхает небольшие порции дыма, из-за чего в библиотеке начинает пахнуть химической добавкой клубники. Человек вряд ли чувствует то, что запах рассеивается по всему помещению.       Чонгук смотрит на эти несмелые действия. Видимо, душе всё ещё неловко за то, что вот так вот неудачно попался за курением. Вампир вздыхает, по-детски дуя губы. Тэхён в его присутствии пытается читать роман, но он же поболтать пришёл. Всего десять минуток уделить его присутствию, и день станет лучше.        — Что же ты такое читаешь? — вздыхает вампир, когда его руки снова ложатся на чужие плечи, слегка поглаживая те. Шелковистая белая рубашка приятно ощущается на коже, а тепло от чужого тела вызывает улыбку.        — А вот не мешайте мне читать, и я Вам расскажу… — бурчит недовольно, выдыхая клубничный пар, опуская глаза в текст. Чонгук тихо смеётся, качая головой.        — Ну посмотри на меня, — вампир заламывает болезненно и артистично брови, грациозно кружа вокруг парня. Тот внимания должного не обращает, поглощённый чтением. Ну что за душа, совсем игнорирует своего воздыхателя.        — Чонгук, Вы мне мешаете, — вежливо говорит Тэхён, улыбаясь, отрывая глаза от текста. Его голос звучит совсем тихо и мягко, никак не отражаясь эхом от стен светлой библиотеки, лишь плавно скользя по ним.       Чонгук сокрушённо опускает голову, опираясь локтями о стол, за которым Тэхён читает книгу. Вздыхает наигранно-горестно, корча обиженное лицо.        — Я совсем тебе не нравлюсь? — вампир разочарован в себе. А ведь когда-то он был таким сильным в чужих глазах. Сейчас же он не более того человека, к которому Тэхён приходит, чтобы узнать интересующие его вещи. Вампир хочет поболтать, всего-то. Ну, навязчивый немножко в данный момент, но в другое время он будет занят и уедет по приглашению к другому клану. — Что мне сделать, Тэхён? — Чонгук накручивает порядку чужих волос на свой палец, посмотрев серьёзно.        — Прошу Вас, дайте спокойно почитать, Чонгук, — просит парень, взмахивая своими густыми ресницами. Вампир горько усмехается, проводя ладонью по лицу. Он смотрит в чужие карие глаза, порываясь прикоснуться к лицу напротив.        — Ты такой красивый… — шепчет Чонгук, а в глазах его заворожённый блеск. Он не раз хвалил чужую внешность, но сегодня он влюблён немного больше, чем в другие дни. Так и чешутся ладони, чтобы обхватить чужие тёплые щёки.        — Для меня этого понятия не существует, — напоминает с лёгкой улыбкой на губах Тэхён. — Я не знаю, как выгляжу.        — Посмотри в зеркало, ты увидишь, насколько красив, — говорит Чонгук с придыханием, зачем-то утыкаясь носом в чужую мягкую щёку. Ну манит она его, чертовка. Тэхён на это действие поворачивается, хлопая глазами.        — Я видел такое в дораме, — делится, показывая на щёку, в которую тыкался чужой нос несколько секунд назад. — Это выглядит мило. Зачем Вы так сделали?        — Ты сам сказал: потому что это мило, — пожимает плечами вампир, совершенно не чувствуя себя виноватым. Вот довольным — да.        — Я тоже могу так сделать? — спрашивает, а Чонгук тяжело вздыхает. Хорошо, главное быть спокойным.        — Со мной всё, что угодно можешь сделать. Кроме того, чтобы называть меня на «Вы», сколько можно, — недовольно ворчит вампир, неосознанно скалясь. Тэхён тихо смеётся, откладывая электронную сигарету на стол.        — Ну как к Вам можно обращаться на «ты»? Чонгук, Вы же Господин.        — Значения не имеет, переходи на «ты».        — Я привык на «Вы».        — Отвыкнешь.        — Не отвыкну.        — Заставлю.        — Не-а.        — Грешная Лилит, какой ты вредный.        — Вы ещё хуже.        — Каин…

* * * * * *

       — Совсем Вы раскисли, Чонгук-щи, — Намджун тихо посмеивается, глядя на опечаленного вампира.        — Потому что он ко мне не заходит, — Чонгук кладёт голову на свои сложенные руки, тяжело вздыхая.        — Тэхён покинул Ваш кабинет десять минут назад, — Джун уже открыто смеётся, сверкая своими ямочками при улыбке. Чонгук цокает.        — Мне скучно, — говорит вампир так, словно до этого в этой жизни ему скучно не было. Словно не он более ста лет автоматом заполняет кучу документации и ездит по всему миру на общие конференции.        — Так приглянулся? — добродушно интересуется Намджун, разливая по бокалам свежую кровь.        — Приглянулся, — соглашается Чонгук, становясь более серьёзным. — Мне нравится его компания.        — Лукавите, — подлавливает, ставя перед Чонгуком красивый бокал.        — Не только его компания, — соглашается главный вампир, подпирая щёку кулаком.        — Намекните, — говорит очевидную вещь Намджун, а Чонгук начинает смеяться. Не то нервно, не то грустно.        — Боюсь, он не поймёт.       Намджун понятливо кивает, соглашаясь. Тэхён пока плохо ознакомлен с тем, как ведут себя люди.        — Чувствую себя так, словно нарушаю закон, — хмуро заканчивает Чонгук. — С его возрастом я начинаю чувствовать себя педофилом.        — Вы прекрасно знаете, что он совершеннолетний, — пожимает плечами Намджун, не видя никакой проблемы. Чонгук кивает, отпивая немного крови.        — Всё равно я чувствую себя ментально гораздо старше. Именно это меня и останавливает.       На чужие слова остаётся только кивнуть.        — В Вашей симпатии к нему нет ничего плохого. В любом случае, это был вполне предсказуемый сценарий для развития событий, — Намджун медленно раскатывает на языке вкус крови, о чём-то задумываясь. — Мне тоже симпатична Ваша душа, то есть Тэхён, но в качестве ученика. Способный юноша, не глупый. В каком-то отношении мы — друзья.        — Да знаю, знаю, — отмахивается Чонгук, хмуря брови. — В любом случае, скоро я поеду на бал. Возможно, там я встречу кого-то, кто больше подходит мне по возрасту.        — Какой Вы правильный, Господин, — Намджун улыбается, слизывая с уголков губ алую кровь. Немного жуткое зрелище для тех, кто никогда не сталкивался с вампирами.        — Зато Тэхён — не очень, — ляпает Чонгук, вздыхая. — Слишком любопытный.        — Что есть, то есть. Вам это нравится.        — Нравится, — подтверждает, потому что смысла что-либо настолько очевидное и лежащее на поверхности отрицать нет.

* * * * * *

       — Я так и знал, что ты попадёшься, — Чимин хохочет, а Тэхён дуется и краснеет.        — Он не ругал меня, — говорит душа, раскачивая качели. Чимин сидит в позе лотоса, уплетая фрукты, которые повар нарезал Тэхёну. Ну, немного отлынивает от работы, подумаешь. Пару разочков можно.        — Зачётный чувак этот твой Господин, я думал, что он такой же душнила, как и все, — с набитым ртом говорит садовник, пережёвывая свежие и сладкие яблоки. Дампиры едят человеческую еду, лишь изредка покупая кровь для утоления жажды.       У Чимина мать — человек, а отец обычный вампир невысокого ранга. Пак, по определению, рангом ещё ниже, не имеет права работать внутри поместья или на высоких должностях.       Да, у вампиров есть иерархия — это пережиток прошлого. Некая застоялость мышления присутствует у каждого вампира, потому что они жили в тех временах, когда существовали сословия. Не очень справедливо, но пока что реформы в этой системе проводить не планируют.        — Как тебе парилка? Специально с клубникой выбрал, — Чимин кивает на электронку, переходя на гроздь винограда. Тэхён разрешает есть его еду, значит можно.        — Мне… Нравится, наверное, — душа пожимает неуверенно плечами. — У неё вкусный запах.        — У тебя тоже, — садовник набивает щёки виноградом, становясь похожим на хомяка. Тэхён принюхивается к себе.        — Я чем-то пахну? — спрашивает, выгибая вопросительно бровь. Чимин сыто откидывается на спинку качелей, угукая.        — Да, вкусно пахнешь, — подтверждает, довольно поглаживая свой живот. Тэхён задумывается.        — Мне Сокджин тоже так говорил, но я ничего не чувствую.        — Ты и не должен, — садовник спрыгивает с качель. — Хочешь, я потом куплю тебе с вишнёвой добавкой электронки?        — О, я люблю вишню…        — Во, замечательно, значит куплю.        — Мне пока с клубникой хватает, — Тэхён вертит свою сигарету в руках, раздумывая, стоит ли увлекаться подобным. Наверное, всё же, нет. Но попробовать стоило?..        — Как хочешь, — Чимин подмигивает, надевая свою панаму. — Пошли, кусты будем чикать.       Тэхён со вздохом встаёт, кивая.