Vampire Love

      Тэхён теребит пуговицу на рукаве своей белой блузы, рассматривая её золотую и блестящую каёмку. Чонгук покупает ему дорогие вещи, да? Душа вскидывает голову, уловив в отдалении звуки шагов: чёткие, уверенные, ритмичные. По затылку ползут мурашки, потому что по походке новый репетитор звучит жутко. Словно дрессировать его идёт, а не объяснять, почему же мир вокруг прекрасен.       Тэ затаил дыхание, когда в главный зал вошел он — улыбчивый и до безумия обворожительный молодой человек с сильной, но успокаивающей аурой.        — Тэхён-щи, здравствуйте! — Хосок отдаёт деликатный поклон в знак уважения, складывая руки за своей спиной. — Наслышан о том, что Вы — очень способный малый.       Душа сдержанно кивает на эти слова и делает неуклюжий реверанс, совсем забывая, что мужчины подобный поклон не делают.       Хосок умилительно усмехается, решив умолчать об этой детали. У него, конечно, есть некоторые вопросы к Намджуну по поводу манер, но об этом чуть позже.       Позади совершенно бесшумно появляется Господин, укладывая на плечо Тэхёна свою ладонь. Тот слегка вскрикивает, пугаясь такого неожиданного телесного контакта.        — Прошу прощения за его знания этикета, к этому направлению он совершенно не приспособлен, как ученик, — Чонгук дарит новому работнику его поместья весёлую улыбку, видя на чужом лице замешательство. — Совершенно забыл передать Вам важную информацию… — вампир немного медлит с тем, чтобы продолжить свою реплику. Переводит взгляд на Тэхёна, смягчаясь во взгляде. — Родной, принеси, пожалуйста, свой отчёт о пройденном материале за последнюю неделю.        — Ш… Ладно, — бурчит душа, жмурясь от того, как его треплят по волосам. Тэхён совершенно некультурно скрипит туфлями по полу, пока бежит по лестнице, не боясь поскользнуться на начищенном паркете.       Чонгук смотрит в чужую спину, хмыкая себе под нос. Потом переводит взгляд на Хосока, становясь более серьёзным.        — Он не знает о существовании вампиров, — проговаривает Господин, сканируя взглядом нового работника. Хосок тоже становится серьезным, выпрямляя спину. — И я хочу, чтобы впредь это оставалось неизменным.        — Как некрасиво с Вашей стороны врать столь прелестному молодому человеку, — Хосок прищуривается, явно не одобряя подобное решение главного вампира. — Или слухи правдивы?       Чонгук меняется в лице, смыкая губы в тонкую полоску. Он слышал, что о нём говорили в вампирских кругах: мол, Господин Чон нанимает персональных проституток, воспитывая их под себя, с целью потом продать.        — Я бы… — растерянно хватает ртом воздух, возмущенный подобным мнением о себе. — Я бы никогда так не поступил с Тэ, даже не смейте предполагать что-то подобное.       Хосок расслабляет плечи, пуская тихий смешок. Его глаза бледно-фиолетового цвета лениво гуляют по лицу напротив — изучают.        — Вы ведь очень молод, верно? — спрашивает Хосок, склоняя голову к плечу. Чонгук хмурится, пытаясь сообразить, к чему был задан данный вопрос.        — Обтекаемый вопрос, нужна конкретизация, — выдает в итоге, сверкая красными глазами. Хосок пожимает плечами и ярко улыбается, перекатываясь с пятки на носок. — Молод относительно чего, Хосок-щи?        — Что ж, ладно, — переводит тему новичок, озаряя своё лицо яркой улыбкой. — Оставим это на потом. Не буду отнимать у Вас время, — кивает Господину, слегка кланяясь. — Но я бы на Вашем месте не умалчивал правду — она всё равно всплывёт рано или поздно, — Чон небрежно ведёт плечом: узнает или не узнает, какая разница? Что в одном, что в другом случае, вина будет грызть изнутри.        — Учить он меня ещё будет, — бурчит Чонгук, недовольный тем, что другой человек прав. Он как-нибудь расскажет. Когда будет готов. Не сейчас.       Хосок с любопытством прищуривается, когда душа возвращается в зал, протягивая какие-то отчёты, которые в данной ситуации совершенно бесполезны. Улыбка на лице Чонгука говорит сама за себя — вампир влюблён.       Когда всякой нечисти что-то симпатично, то от чужих взглядов это редко укрывается. Вот и Хосок заприметил, заламывая брови крышей домика.       Чонгук надолго в зале не задерживается, напоследок оглаживая фигуру своей, как Хосок понял, пассии, бесшумно удаляясь в свои покои.       Никто не раскусит хитрую задумку нового работника немного подтолкнуть человека к решению вопроса о вампирской сущности. Хосок, вообще-то, исполнительный — делает то, что просят, но в данной ситуации уж очень хочется встать на чашу справедливости и уравновесить весы в сторону, в которой Тэхён узнает, что вокруг него происходит. В конце концов, парень не выглядит так, словно испугается новой и неизведанной информации.       Главное убедить юношу в том, что вампиры не пожирают людей. Ну, за редким исключением питаются их душами или иссушают, делая безжизненными куклами, но это вне закона… Так-то кровопийцы совершенно безобидны.       Если не брать в счёт то, что от жажды они сходят с ума, превращаясь в гулей. Вампиры безобидные и милые, совершенно не представляющие никакой опасности, что вы. Ни-ка-кой. Хосок усмехается от этих мыслей, рассматривая на своих руках яркие браслеты и фенечки. Он таким образом затягивает тишину, подогревая к себе чужой интерес. Вполне рабочий метод.       Тэхён с любопытством вытягивает шею, пытаясь рассмотреть незатейливые и в каком-то роде детские самодельные украшения, которые ему ещё не доводилось видеть в торговых центрах или ювелирных магазинах. Особенно сильно взгляд притягивает радужный браслет, в котором из букв складывается надпись «I'm your hope». К слову, с английским душа пока ещё ладит не очень.       Намджун решил отложить изучение иностранных языков на более позднее время, ибо проще разобраться с предметами, которые как-то друг с другом связаны. Корейская письменность с историей создания, плавно перетекающая в этнос и географию, к примеру.        — Интересно? — с улыбкой спрашивает Хосок, вызывая на чужом лице такую же ответную улыбку. Тэхён скромно кивает, вместе с тем беззастенчиво беря чужую руку в свою, вертя так, как хочется, чтобы рассмотреть все бусинки и бисеринки.        — Очень красивые штуки, — кивает головой юноша, склоняясь к браслетикам поближе, чувствуя позволение на это. — А где я могу приобрести такие же? — репетитор на этот вопрос щурится довольно. Эти искорки интереса в глазах ученика — то, что нужно.        — Нигде, — просто отвечает Хосок, совершенно умильно растягивая уголки губ в улыбке. — Я научу тебя делать такие самостоятельно. Что скажешь?        — Вы ожидаете от меня что-то помимо «да»? — Тэхён, кажется, удивляется искренне. Новый учитель лишь смеётся, качая отрицательно головой.        — Тогда пойдём, — ведёт душу за собой. — Я принёс очень много интересных вещей. Тебе понравится, — Чонгук, наблюдая за этим со стороны, хмыкает. Теперь у Тэхёна опять меньше свободных часов. Вот же напасть! Жизнь никогда не бывает сладкой…

* * * * * *

      Тэхён доволен новым учителем. Намджун, признаться, слегка даже ревнует его, как своего любимого ученика, к Хосоку. Душа теперь называет его «учитель Хоби» и делится увлекательными познаниями в мире эстетики. Чонгук тихонько наблюдает за всем этим со стороны, да вздыхает горестно, пытаясь смириться с тем, что его объект воздыханий постоянно занят, а если и не занят, то болтается в саду, не находя минутки, чтобы заглянуть к нему в кабинет и поболтать. Если только по делу. Как сейчас.        — Чонгук, — зовёт душа, заходя в кабинет. Лицо Чонгука, которое до этого было хмурым, озаряется улыбкой. — Почему Чимину нельзя к нам в гости? — улыбка меркнет. Тэхён хлопает глазами, становясь около рабочего стола: смотрит на неразобранные бумаги, конверты и пролитые не так давно чернила, и ожидает внятного, аргументированного ответа. Чон душой не кривит и отвечает, как есть.        — По рангу не положено, — пожимает плечами равнодушно, возвращая внимание к работе. Вампир чувствует себя обиженным, потому что душа заглянула к нему первый раз за всю неделю, да и то только по поводу… Чимина. Как тут губы не дуть?        — А можно для него будет исключение?.. — Тэхён не уточняет деталей, спрашивает осторожно, поведя слегка плечом, словно пытаясь скинуть с себя таким образом робость. — Он мой лучший друг, я бы хотел попробовать, как делается в книгах и фильмах — устроить вечер кино с… Пиццей. Сокджин мне разрешил один разочек, честно, — Чонгук усмехается себе под нос, не забывая отметить про себя, что душа больше переживала за разрешение на употребление вредной пищи от повара, нежели чем за разрешение впустить в поместье ребёнка-полукровку, что ниже по статусу.        — Почему ты подумал, что я позволю? — Чонгук отрывает взгляд от бумажной волокиты, откидываясь на спинку своего рабочего кресла. На его губах играет лёгкая улыбка, а в глазах Тэхёна — замешательство. Вампир вздыхает, качая головой; конечно, он позволит. — Только постарайся, чтобы об этом знало как можно меньше людей, — смиряется Чон, отмахиваясь от души, что благодарно тянет уголки губ вверх. — Не приглашай его, когда у нас здесь клининговая компания, — юноша кивает. — И ещё… — вампир поднимает взгляд. — Разрешение взамен на… — никогда ещё Чонгук не чувствовал себя таким коварным. — Обращение на «ты», — воцаряется тишина.        — Вы… — Тэхён то открывает, то закрывает рот, не зная, что ответить. — Серьёзно?.. — тихо спрашивает душа, неуверенная в том, что получится отвыкнуть от вежливого стиля речи в сторону Господина.        — Обращаешься ко мне на «ты» — Чимину можно «в гости», — выделяет Чонгук. — В противном случае…        — Я Вас… — перебивает душа, краснея от волнения. Чонгук не хочет признаваться в том, что немного насмехается над этими душевными терзаниями, которые отчётливо прослеживаются в аромате. Тэхён действительно становится пунцовым, едва ли не начав заикаться от стыда и стеснения. — Т-те… — вампир оголяет в улыбке клыки, посылая юноше снисходительный и добродушный взгляд. — Бя? — дрожит едва ли не от страха. Чон видит, как парню тяжело, но ничего не предпринимает для того, чтобы облегчить его страдания. — Понял… — заканчивает душа, хватаясь за сердце. — Кажется, я умираю… — Чонгук смеётся, а Тэхён обиженно дует губы.        — А теперь ещё раз.        — Отстаньте! — красноречиво посылает душа, вылетая из кабинета. Вампир пару раз моргает. Его послали?.. По кабинету разносится грудной, яркий смех — Чонгук смеётся чуть ли не до слёз на глазах.        — Какая он прелесть, — признаёт вслух вампир, мечтательно тыкая пером для письма в какой-то документ. Кто, как не он, будет воздыхать по проснувшемуся просторечию в Тэхёне, которого тот набрался, очевидно, от своего Чимина.       Спустя два дня Чонгук жалеет, что дал добро на то, чтобы этот садовый вампирёныш вообще переступал порог его поместья, потому что теперь то ходит ходуном из-за громкой музыки и ребяческой драки подушками в комнате души. Что-то как-то не прельщает перспектива терпеть этих голубков-неразлучников, которые бегают к Сокджину на кухню, чтобы попить водички из-за их активного ребячества. Одному пятьдесят, второму двадцатка, ну ради Каина, Чонгук не может их понять.       Тэхён, правда, честно раскаивался из-за шума, но поделился тем, что никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым, и Чонгук простил. Всё ему простил — и разбитую вазу, и шум, и порванную подушку… Всё простил, разве мог иначе?       Душа стучится в дверь; сейчас ночь, и все, кто должен спать, спят. Вампир лишь хмурит брови, от усталости не замечая Тэхёна, который неспеша передвигался по поместью и решил сейчас наведаться на ночь глядя к Господину.        — Заходи, сладкий, — разрешает Чонгук, закрывая окно в своей комнате. Душа несмело залезает на чужую кровать, пряча босые ноги под одеялом — кутается покрепче по самый нос, смотря из-под ресниц на вампира, что присаживается на край постели рядом, едва слышно вздыхая. — Что-то тревожит? — интересуется мягко, поглаживая ладонью одеяло, под которым лежит душа, что прикрывает от этого нежного жеста в свою сторону глаза. Чонгук ведёт носом по воздуху, принюхиваясь; аромат спокойный, плавный и лёгкий, без ноток волнения или вкусной сладости. Приходится вдохнуть поглубже, чтобы тоже прочувствовать это умиротворение на себе.        — Нет… — тихо говорит Тэхён, устраиваясь поудобнее на подушке. Сонно ёрзает под чужим взглядом, поворачивая голову к вампиру. — Я читал о поцелуях, но никак не мог понять, как же они выглядят. Вчера… — душа краснеет щеками и слабо улыбается, вспоминая, как Чимин чмокнул его в лоб, пока они смотрели странный сериал про любовь, где главные герои очень кропотливо изучали рты друг друга. Душа не понимает, зачем. — Я смотрел с Чим-и сериал, там два героя целовались друг с другом. Я представлял это как-то… Иначе, — Чонгук хмурит лоб, но кивает в знак того, что очень внимательно слушает. Никто же не заметит, как по его спине скатывается холодный пот. — Покаже… — запинается, снова рдея от смущения и неловкости. — Шь?.. — заикается, так пока и не привыкнув к тому, чтобы отбрасывать формальности. Вампир каменеет.        — Что показать?.. — интересуется чисто для уточнения и, возможно, урегулирования дисбаланса на фоне разбушевавшегося сердца, внешне выглядя спокойным, внутренне пытаясь рассчитать скорость падения с окна недалеко от себя.        — Как нужно целоваться. Мне не понравилось, как там делали.       Чонгук глубоко вздыхает. Выдыхает и, походу, подыхает. Даже не знает, благодарить Чимина за новые познания Тэхёна об этой жизни или проклинать.        — Почему ты… Обратился ко мне?.. — осторожно спрашивает вампир, с какой-то стороны радуясь, что душа не пошла к тому же Чимину, но с другой стороны…        — Вы разве не всезнающий? — спрашивает тихо и с лёгкой улыбкой на губах Тэхён, задавая этот вопрос явно невсерьёз. Душа снова допускает формальность, прикусывая себе моментом позже язык. — Ты.       Чонгук слегка нервно усмехается.        — Ты хочешь, чтобы я научил тебя целоваться? — как дурак ещё раз уточняет вампир, не зная, как на это реагировать. — Ох, ребёнок, я иногда забываю, что тебе это можно…       Тэхён прикрывает сонные глаза, никак это не комментируя. Лишь улыбается.        — Мне можно, — вот так вот просто говорит душа, и вампир вздыхает. Чувствует, как стук сердца отдаёт глухо в ушах, и кровь передвигается по венам гораздо активнее. Снова он оживает, что за напасть? Чонгук никогда не был самым правильным, поэтому отказываться из-за какой-то там морали и принципов не станет. Всё с согласия обеих сторон.       Вампир двигается к душе ближе. Простынь и одеяло шуршат от телодвижений, тихое, спокойное дыхание одного и сбившееся второго, запах Тэхёна, ватным облаком скопившийся внутри спальни, и воздушный флёр, оседающий в лёгких тяжёлым грузом, сглатываемый, когда нервно дёргается кадык: вся атмосфера непринуждённости испаряется, когда Чонгук склоняется над Тэхёном, выдыхая тому в безмятежно приоткрытые губы.       Душа открывает глаза, лениво наблюдая за вампиром из-под ресниц. Тот наблюдает в ответ, ведомый восхищением и разом выключившимся самоконтролем; смотрит внимательно на разметавшиеся по подушке русые кудри, блестящие влажные губы, очаровательно сложившиеся в тонкую полоску от ожидания, родинку на кончике носа и порозовевшую кожу на мягких щеках — становится пленником этих глубоких карих глаз, что наполнены живым блеском, передающим предвкушение дальнейших событий.        — Целоваться не больно? — тихо спрашивает Тэхён, опуская взгляд на губы вампира. Тот мотает головой, стряхивая вместе с тем с себя иней, который пропитал его едва ли не обожанием к душе, что моргает, возвращая взгляд к глазам Господина. — Вы… Красивый, — словно делится сокровенным. Интимным полушёпотом, робко, чувственно и так знакомо.       Чонгук прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Терпения, кто-нибудь, дайте ему терпения.       Тэхён смотрит на Чонгука, блуждая взглядом по его лицу: видит родинку под его губами, бледную, совершенную кожу без изъянов, слегка заметные торчащие клыки, которые немного продавливают нижнюю губу, как если бы она была мягким зефиром, глаза насыщенного цвета, что переливаются всеми оттенками красных драгоценных камней, слабое свечение от них же, притаившееся в радужке, и что-то глубокое, всепоглощающее на дне зрачков.       Чонгук касается его губ трепетно и осторожно, боясь спугнуть. Душа вся замирает, только сейчас заметив, как сильно бьётся в груди сердце, как оно трепещет от соприкосновения их губ в детском поцелуе, как сами собой закрываются глаза, а руки ложатся на чужую шею, обхватывая ту в ненавязчивом желании стать чуточку ближе. Тэхён шумно выдыхает, когда вампир аккуратно сминает его губы своими, оставляя на них лёгкое покалывание, что вызывает лишь головокружение вкупе с потеющими ладонями.       Всё сужается до них двоих, где громко слышно их общее дыхание и стук сердец, где шуршит постельное бельё, и с губ ненароком слетает стон удовольствия, такой постыдный и нечистый в своём проявлении, но показывающий в полной мере настоящее наслаждение. Чонгук не отстраняется, плавно ведя поцелуй ещё и ещё, пока Тэхён не начинает задыхаться от переизбытка чувств и эмоций, скрывая полыхающие щёки ладонями, отворачивая от вампира голову.       В комнате сладостью оседает возбуждение: Чонгук задумчиво слизывает его с губ, внюхиваясь в умопомрачительные оттенки ранее невинного аромата. Вампир не сделал ничего сверхъестественного: всего лишь с толикой обожания поцеловал по-детски, без использования языка и прочих мокрых гадостей, которыми не хотелось бы пугать Тэхёна, что прячется сейчас от смущения под одеялом, не понимая, что с ним происходит.        — Это было приятно, — тихо признаётся душа, а Чонгук лишь улыбается, оставляя кроткий чмок в его волосах.        — Рад слышать, — произносит вампир, вздыхая устало. — Спокойной ночи, радость.        — Спокойной ночи, — желает в ответ, пытаясь спрятать свой пожар на щеках в подушке.       Вот уж не думалось, что и ночи коротать вместе станет привычнее и приятнее.

* * * * * *

      Следующим днём Чонгук ходит несколько задумчивым, периодически пропадая где-то в облаках. Тэхён не чурался его, вёл себя как обычно. Осознание того, что душа восприняла поцелуй как нечто естественное, а не непоправимо страшное, несомненно, делает легче, но всё же было бы интересно и дальше наблюдать за тем, как душа смущается. Чего тот всё же на радость или печаль не делает, спокойно продолжая мельтешить перед вампиром и обращаться к нему на «Вы».       Походу, с этим ничего нельзя поделать.       Чонгук неспешным шагом прогуливается по саду, изредка кидая взгляд в знакомое окно, где иногда видно Тэхёна и садовника. Последний появляется в поместье только в свои нерабочие дни, поэтому Чон знает, что с этим делать — сократить тому количество выходных. Так у него будет меньше головной боли в виде молодых парней, которые оба отлынивают от своих обязанностей.       Тем временем в одной из комнат поместья звучит громкий смех и разговоры обо всём и ни о чём. Душе нужен был друг, потому что постоянно ограничиваться четырьмя стенами и репетиторами — не очень хорошая идея. Чимин вполне себе справляется с ролью товарища, планомерно привнося в жизнь юноши новую, доселе неизведанную информацию.        — Ты с ним что? — переспрашивает Чимин, перестав жевать чипсину и болтать ногами в воздухе: он лежит на животе, обнимая подушку и пачку картофельных химикатов, вылупившись на Тэхёна, как на по сию пору неизвестное существо с копытами на лбу. — В смысле, прям вот совсем? Ну, — отводит взгляд, почесав нос. — То есть вот прям сосался?        — Что такое сосался? — задаёт вопрос душа, а садовник отмахивается, вздыхая горестно с этого невинного взгляда, обращённого на себя.        — Он типа сам тебя или ты его? — Чимин на несколько мгновений задумывается, что вопрос звучит как-то неправильно и как будто не в том контексте. Он бьёт себя ладонью по лбу. — Короче, кто инициатор поцелуя, во, — вспомнил умные слова, наконец донося весь смысл вопроса до тэхёновой головы.        — Наверное, он, — задумчиво говорит душа и пожимает как ни в чём не бывало плечами, хлопая ресницами. Чимин готов пробить себе лоб своей ладонью. — Мне понравилось, — Тэхён говорит без былого стеснения, просто честно делясь своим отношением ко всей ситуации.        — Конечно, понравилось ему, — бурчит садовник, закидывая в рот пару чипсин. — Кому не понравится с чистокровным обжиматься… Будь моя воля, я б ему хоть стриптиз танцевал, лишь бы зарплату поднял, — Чимин говорит с набитым ртом и не очень громко, но душа вслушивается, пытаясь понять смысл.        — Это какой-то вид танца? — спрашивает Тэхён, не привыкнув пользоваться всё время поисковой системой. Садовник пускает нервный хохоток по комнате.        — Да. Такой вид танца, — уклончиво подтверждает Чимин, иногда искренне радуясь тому, что душа не понимает некоторых слов. — С бубном. Или бубенцами, раз на то пошло… — тише добавляет, кидая взгляд на Тэхёна, что отвлёкся на мармеладных мишек. — А как он это… Язык там как, фигурировал, не?.. — возвращается к прошлой теме, потому что любопытно. Чимин — не Варвара, чтобы нос оторвало.        — Язык? — душа встряхивает волосами, задумчиво зажёвывая губу. — Он только губами меня трогал, — лицо Чимина преображается за несколько секунд: от ужаса до скепсиса и выгнутой брови.        — Губами трогал губы? — уточняет елейно садовник, размышляя, чем обычно у мужчин отрывают репродуктивный орган в случае чего. Тэхён только непринуждённо кивает, рассматривая одного мармеладного мишку уже несколько минут: мнёт его в руках, тянет и всячески мучает. Чимин тяжело вздыхает, наблюдая за страданиями мармеладки. — Да откуси ты ему голову уже, — душа продолжает терзать мармеладного медведя. — А ты в курсе, что нравишься Чонгуку?        — Он любит меня, — без колебаний говорит Тэхён, и садовник понимает, что тот ничерта не в курсе.        — Прости, Тэ, но ты безнадёжен, — тихо констатирует факт Чимин, подпирая щёку кулаком. — Но вы продолжайте, я с удовольствием понаблюдаю со стороны.        — За чем?..        — Я уже говорил о твоей безнадёжности?

* * * * * *

       — Да, мажор и минор пока что для тебя — основа, — с улыбкой на губах говорит Хосок, трепля юношу по волосам. — Ещё парочку занятий с теорией, и сядем с тобой за инструмент. Господин как раз специально для тебя вызывал недавно настройщика, чтобы ты научился играть и не портил слух расстроенными нотами.        — Фортепиано — красивый инструмент… — тихо произносит душа, мечтательно закатывая глаза: очень уж ему полюбилась классика. — Музыкант во время игры занимается с музыкой любовью? — репетитор попёрхивается воздухом. Какой интересный вопрос, однако…        — Можно и так сказать, наверное… — не то чтобы Хосока часто ставили в тупик подобные вопросы… Признаться честно, вообще не ставили. И на шутку вопрос непохож, потому что Тэхён хмурит свой лоб от важности, выглядя максимально сосредоточенным.        — Мне кажется, что это будет похоже на поцелуй… — задумчиво выдыхает душа, и Хосок тактично молчит, даже если его саркастичная натура так и тянет спросить о каких таких поцелуях ведётся речь. — А ладони потеют? — спрашивает заискивающе Тэхён, поднимая свой взгляд.        — Зависит от степени твоего волнения, — учитель пожимает плечами, забирая с собой нотные тетради и учебники, сложив те в сумку. — Ну, бывай, через два дня увидимся, — Хосок подмигивает Тэхёну, покидая поместье. Душа же продолжает задумчиво сидеть, да размышлять о своём. Почему-то хочется ещё поцелуя. Это же нормальное желание? В книгах и фильмах много целуются, значит, нормальное.       И тёплое ощущение в животе от мыслей тоже — норма? Это называется возбуждением? Тэхён хмурится. Но разве половой орган не должен сначала перейти в эрегированное состояние?.. Тогда это просто волнение? Но волнение описывают, как бабочек в желудке…        — Чонгук, мне нужен Чонгук… — делает вывод Тэхён, отправляясь на поиски своего персонального источника информации, который наверняка разъяснит, что и как в этом мире работает. Заодно и о ещё одном поцелуе можно попросить. Можно же? Это, вроде как, не опасно для жизни, но зато приятно. Тэхён кивает сам себе, задумчиво бредя по коридорам, заглядывая в разные комнаты, потому что в рабочем кабинете Господина не оказалось. Вот как тут в этом поместье не потеряться?       Вампир обнаруживается в саду на качелях — релаксирует, наслаждаясь летом и теплом этого дня. Прокручивает воспоминания с бала, недавний поцелуй, расплывается невольно в улыбке, но одёргивает себя, когда чувствует душу, что идёт к нему неторопливо и слегка взволнованно. Чонгук вздыхает, вынужденно вырывая себя из фантазий. А что? Иногда и помечтать можно. О всяком.        — Чонгук, почему мой репродуктивный половой орган не встал при поцелуе? — ошарашивает вопросом сходу, заслоняя вампиру макушкой солнце. На фоне чирикают птички, но у вампира вместо красивых песен природы в ушах белый шум. — Я возбудился, а значит, он должен был…        — Ты был недостаточно… Взбудоражен происходящим, — перебивает Чонгук, судорожно думая о том, что с такими вопросами окосеет раньше времени. — Тебе было приятно, но до нужной степени возбуждения не довели… Тебя, — у вампира на языке вертятся смачные ругательства. Нет, такое обсуждать он не готов. Не надо травмировать его влюблённое сердце, оно и так к горлу сейчас подскочило. — Не переживай, это нормально… — добавляет на всякий случай.        — Можно ещё? — Чонгук хлопает глазами.        — Что ещё?.. — с губ срывается нервный смешок. Вампир очень надеется, что Тэхён не дойдёт до мысли научить его методам совокупления между людьми, иначе от Чонгука действительно ничего не останется, морально он умрёт под натиском этого лупоглазого человека, который спокойно познаёт мир во всех сферах, получая знания… Различными методами. В том числе и практическими.        — Поцелуй. Мне понравилось. Как часто можно целоваться? — спрашивает душа, смахивая мешающуюся чёлку с глаз. Чонгук переваривает вопрос. Нельзя ответить ему «сколько угодно», иначе неизвестно, во что это выльется… Надо было тогда отказать.        — Со мной не более одного раза в день ночью… — произносит тихо, уже не понимая, что происходит. И тут его осеняет. — Ты можешь целоваться только с теми, кого любишь! — как на духу выдаёт, но Тэхён не впечатляется.        — Я Вас люблю.        — Это немного другое люблю… — Чонгук зарывается рукой в волосы, едва ли не приходя в ужас. Какая тупиковая ситуация. — Ты должен трепетать рядом с человеком, который тебя целует.        — У меня с Вами так и было.        — Ты должен вкладывать в поцелуй эмоции… — пробует снова. Душа кивает.        — Я вкладывал. Мне понравилось.        — Для поцелуя должен быть какой-то любовный повод…        — А что мешает целоваться просто так? — что мешает? Чонгук без понятия! Почему так сложно объяснять такие вещи… Он, собственно-то, не против близости с предметом своей симпатии, но он был не готов к подобному развитию событий так скоро…        — Это была разовая акция, отстань… — произносит за неимением аргументов, тяжело вздыхая. — Я целуюсь в определённой атмосфере, а не с бухты-барахты.        — О, — Тэхён задумчиво кивает. — Я, кажется, понял, — произносит, а у вампира отлегает от сердца. Ради Каина, он ещё может пожить спокойно. — Я читал, что без нужного настроя это ощущается не очень приятным. Я понял.        — Молодец, — искренне хвалит Чонгук, подталкивая душу в спину. — Делай сегодня, что захочется, я сегодня очень занят восстановлением своих нервных клеток. Иди-иди, — снова подталкивает, плюхаясь устало чуть позже на качели.       Какой с этими юношами кошмар. То поцелуи, то ответы на вопросы о репродуктивных органах им подавай…