Харальд Длинный Меч

Идя по городу, в сторону церкви, Харальд мог увидеть множество каменных и деревянных домов с двускатными крышами из глиняной черепицы или сооружённые из досок. Некоторые деревянные дома после штурма были обвалившиеся и сгоревшие, но постепенно жители восстанавливают свои дома. Шли они в церковь, чтобы помолиться — это было обязательно. Каждую неделю верный Создателю человек должен посещать церковь хотя бы несколько раз, как гласят церковники. Он бы вообще не пошёл, ибо попов не переносил ещё в прошлой жизни, но нельзя. Еретиком могут счесть или богохульником. Без разницы, и тех и тех вешают по решениям церковных судей. «А ведь церковь — единственное здание, которое не пострадало во время штурма. Боятся лорды грабить священников, ой как боятся. Стоит взять на заметку» Шёл Харальд не один. Весь десяток захотел помолиться за свои грешные души… Его взгляду предстало крупное здание, мало чем уступающее ратуше в плане масштабности. Красивый бело-серый фасад, блестящие золотые купола, на вершинах которых установили звёзды с тремя концами. Символ веры в Создателя. Отряд прошёл через длинный притвор, в котором оказалось всего несколько человек, сидящих на скамейках, расположенные по углам. Пройдя через притвор — пристройки перед входом, солдаты увидели просторное помещение с алтарём в центре. Перед алтарём — плитой, на которой стояло несколько свечей, статуи каких-то Святых, и огромная икона. Икона была… уродливой, по мнению Харальда. Возможно, художник хотел изобразить Создателя в невозможном для восприятия человека виде, но получилось отвратительно. Перед алтарём уже замерла маленькая толпа, склонив головы. Среди них были и гвардейцы, и стражники, и простые горожане. Перед Создателем все равны. Их десятка мгновенно присоединилась к молебну. Харальд, склонив голову, закрыл глаза и начал мысленно… петь. Он это всегда делал, как только священник в белых рясах, стоя за алтарём, начнёт своё громкое молитвенное пение о славе и величие своего бога. «Меня внесли в этот храм, Чтоб со мною проститься. И ещё помолиться, За мою душу…» Хор усилился, и Харальд мысленно усилил громкость в своей голове. Слова запомнены на зубок, и даже проигрывалась подобие той музыке, что сопровождали песню. “ — Ну как же ты видел на небе бога? Это ошиблось сердце твоё! Значит и в рай закрыта дорога — В Боге не видишь себя самого!» Песни это одно из немногих, что соединяет его с прошлым миром. Песни Харальд любил, и слушал их всегда и много. «Я не дам Смерти забрать тебя снова! Для новой вселенной Ты изменись! И ты будешь людям нести моё слово! Ну, Хватит лежать! Эй, Мёртвый! Проснись!»* Не нужно было выкрикивать постоянно какие либо слова, вроде «Аминь». Лишь в конце песнопения, все должны сказать только одно: — Славься Создатель на небесах! Для него все эти песнопения были слишком скучными и заунывными. Но не скажешь же это всем остальным, верно? Вот так приходиться и изворачиваться, дабы не сойти с ума. На этом молитва подошла к концу. Зазвенели колокола, и в толпе сразу побежали шепотки и шуршание. Харальд огляделся. Рядом с ним стоял его десятник, а впереди и сам командир. — Идём. Нас ещё ждёт тренировка, а потом делайте что хотите! — сказал он, и они сразу последовали из церкви. Как и вся толпа впрочем. Выйдя на улицу, он вдохнул чистый воздух. В помещение было душно и воняло от пота, свечей и ещё чего-то непонятного. Кожаные сапоги ступили на каменную мостовую, и отряд отправился в западный конец города, где расположились солдатские казармы. А церковь стояла в центре города, недалеко от ратуши. Ещё бы табачок, было бы вообще шикарно. Мечтать не вредно. *** Получив от прибежавших слуг миску с жирным куском мяса и четырьмя неровными и безобразными кусками хлеба, Харальд присел на свою кровать. Деревянные доски скрипнули под его весом. Но выдержали. Как бы не треснули во время сна. Все это он запил неплохим вином, которым лорд приказал раздать каждому солдату по кружке. Сегодня был праздник… для него. Умер император, — какой и откуда, не знал. Харальд вообще впервые узнал, что тут правит какой-то император. Но видимо, это был злейший враг лорда Каспера, раз он обрадовался его смерти. «А во время боевых походов еды дают больше…» В казарме сидели почти все — лишь двое отсутствовали, патрулируя стены. Готф и Харон. В последнее время стало ещё холоднее — даже одежда не даёт того нужного тепла, чтобы согреться. Приходится постоянно заниматься зарядкой, чтобы согреть тело. Все на это смотрели как на очередное чудачество Харальда. Привыкли. Тело его могло похвастаться мускулатурой и неплохой ловкостью. Присовокупить это с его умением обращаться с мечом, то очень даже ничего! Для обычного гвардейца. «Порой этот мир меня сильно удивляет смешением эпох». Раннее Средневековье тут смешано с Высоким, так ещё и Позднее затесалось… ну вспомнить хотя бы гвардию — продукт Позднего Средневековья. Если вообще не Эпохи Возрождения… Так ещё и этот мир-фэнтези… почему Харальд его считает фэнтези? Небылицы об остроухих нелюдях, живущих на далёком востоке и зеленокожих варваров на севере очень его в этом убедили. Знаний об этом мире не так уж и много — легенды о прошлом, слухи и всё… Он примерно знает, что есть в родном лордстве и соседних, но и всё. Порой, Харальд чувствовал себя лягушкой на дне колодца. И это очень дерьмовое чувство, если ты осознаёшь что мир большой, но глянуть что он из себя представляет ты не можешь. «Вот бы научится читать… с местным счетоводством я разобрался быстро — довольно простенько, считают по чёрточкам, а десятки уже идут как полукруг» Сидящий в углу ещё один сослуживец, по не характерному в этой местности имени Гиркун, громко чавкал своей едой. Харальд мог только покривиться — люди этого мира не знали слово этикет и приличия. Может, у аристократов и есть что-то отдалённо напоминающее, но у простолюдинов… беда. Быстро съел свою порцию и чуть не рыгнул — настолько сытной она была для организма. Но в казарме всё равно раздались звуки отрыжки. «Хочу домой». В голову пришли воспоминания, как Харальд наивно полагал, что его идеи примут, пытался убедить десятника и своих сослуживцев в полезности кипячения воды и постоянного мытья тела. Не оценили, обиделись и дали по хребтине. Последнее сделал десятник. Поэтому, пьёт он либо только вино, либо кипятит воду отдельно. Авторитет уже есть, небольшой котелок можно и одолжить ненадолго. А моется Харальд тихо, дабы другие не заметили и при любой возможности. Тут, как и в средневековой Европе, мытьё считают грехом. «Все болезни от Бога, ага». Впереди ожидались долгие зимние месяцы. Лорд Каспер никуда уходить не собирался и в свою вотчину возвращаться тоже. Его устраивал и этот город. А его нет. Да кто спросит мнения Харальда? Одним словом — быдло. С некой грустью он приступил к очередной тренировке тела. — Выдох, вдох! *Павел Пламенев — Эй, мёртвый! Проснись!