Харальд Длинный Меч

Зайти на следующий день к возлюбленной покойного Ральфа Харальду не удалось. Десятник совершенно внезапно поменял патрули местами и теперь уже он должен был патрулировать стены днём. О причине такой внезапности и выборе на нём догадывался. Его мысли о стукачестве были правдивы и кто-то рассказал Гарфу о случившимся в казарме драке между ним и Альвом. «Может стукачит не Харон, а именно Альв?» — вдруг пронеслась мысль. Это не было лишено оснований, но Харальд не делал поспешных выводов. Почему то раньше он думал именно на Харона из-за неприязни, но теперь в поле зрения попал и Альв. «Это может быть кто-нибудь и другой. А может, и нет стукача, может всё действительно случайно совпало». В общем, целый день он простоял, патрулируя стену вместе с Гиркуном. С ним гвардеец мало общался, ведь из Гиркуна иногда и одного слова за день не достать, не то чтобы добиться целого разговора. Настроение было мрачным и дерьмовым. Это никак не способствовало желанию посетить Бодил. Вечно лезли мысли не ходить, послать всех на четыре стороны. Упрямство взяло своё. Но всё имеет свойство кончаться, вот и патруль на стенах кончился, и закончилась ночь. Стало немного лучше после смерти Ральфа. Утром он специально начистил всю свою одежду от скопившиеся грязи и пыли. Несмотря на зимнее время, грязи этой было немало, да хотя бы вспомнить эти проклятые горы фекалий, кои жители выбрасывают из своих домов прямо на улицу. А уже днём, заблаговременно предупредив парочку своих сослуживцев о своём уходе, Харальд отправился в город. Он знал, где живёт Бодил, Ральф об этом ему рассказывал, когда только-только начинал за ней ухаживать. Только вот он не идёт ухаживать, а несёт плохую весть о смерти Ральфа. «В древние времена вестников принёсших плохую новость, убивали» — вдруг подумалось Харальду. Но его скорее встретят слезами или гневом. Пять минут быстрой ходьбы, и он дошёл до северного квартала города. Тут жили не очень богатые люди в основном, если судить по домам. Но и не бедняки, вроде восточного района, застроенного одними лачугами. Вполне неплохие домики с крытой крышей и деревянными стенами, со ставнями вместо окон. Проблема была в одном… он не знал конкретный дом, в котором живёт эта самая Бодил. Тут Харальд мог полагаться, только на одно средство… — Скажите, пожалуйста, не подскажите, а где живёт Бодил? — спросил он одного из проходящих мимо жителей. Тот взглянул на него как на умалишённого и ничего не ответив, прошёл мимо, будто не заметив. Он шёл в полном облачение, поэтому горожанин и побоялся его послать. Харальд как дурак спрашивал одного жителя за другим о местожительстве этой таинственной Бодил. Кто-то не отвечал, а кто-то говорил, что не знают даже кто она. Это начинало раздражать. В голове появилась мысль, что Ральф ему где-то наврал или он что-то неправильно понял. Он вот-вот хотел уйти, плюнув на всё от досады, но удача всё-таки улыбнулась ему. Невысокая старушка со сморщенным лицом указала ему путь до дома этой самой Бодил. Харальд всячески отблагодарил старушку, словесно конечно. Он быстрыми шагом отправился в нужное ему направление. Через пару минут взгляду предстал вполне представительный дом, правда острый глаз заметил несколько подпалин и выбитые ставни на окнах, кое-как отремонтированных. Ущерб, нанесённый штурмом, пытались замаскировать, но получилось не очень. Харальд, осторожно пройдя скрипучие лесенки деревянного крыльца, и постучался в дверь. Некоторое время он стоял, слыша в доме только странные шорохи. Наконец, дверь отворилась, показывая в проёме Бодил. «Странно, что этого не сделали родители. Обычно, гостей встречают старшие в семье» Одета девушка была слишком тепло для дома — почти каждый житель в этом районе наверняка имеют печи, и этот дом тоже. — Бодил, верно? — это глупый и риторический вопрос, но с чего-то начать то нужно разговор? Харальд решил пойти простым путём. Холодного голоса, безразличного взгляда… в общем, будто весть о смерти сына матери принёс почтальон Первой Мировой. Какие странные ассоциации. — Да, — произнесла она, странно смотря на Харальда. — А ведь ты друг Ральфа, верно? — продолжила Бодил, поправив светлый локон на лице, и улыбнулась. Выглядело это до нельзя мило. — Верно, — продолжил Харальд гнуть свою линию почтальона, никак не отреагировав на жест, — и я принёс плохую новость. Ральф погиб в патруле. Девушка неверяще расширила глаза. Слишком широко, подметил Харальд. — Как погиб? — Тихо спросила она. В её голосе послышались нотки неверия и удивления. — При патруле, — повторил он. Всё было слишком шаблонно, что вызывало резь в зубах. Что-то ему не нравилось в этой ситуации. — Не может быть… мой милый Ральф! — Он был похоронен за городом, вчера, — это действительно начинало раздражать. Харальду казалось, что будет грустная сцена или же равнодушное молчание, а тут какой-то фарс. «Это средневековье, люди тут по другому живут, с другим мировоззрением и познаниями о мире». Наступило неловкое молчание. По лицу девушки катились беззвучные слёзы, а Харальд стоял с фальшиво-равнодушным выражением лица. На самом деле ему было неловко и неприятно в одном флаконе. — Я, пожалуй, пойду, — сделав несколько глупых «кхе-кхе», произнёс он. Бодил кивнула, смотря на Харальда странным взглядом. В её глазах была виднелась грусть и какое-то… узнавание? Он ушёл, стараясь не оглядываться. Хотелось сделать это неимоверно, но усилием воли Харальд преодолел это желание. Вновь мерзко на душе — будто кто-то плюнул туда и старательно растер свой плевок. «Быстрее бы покинуть этот город» — была его последней мысль, перед тем как заснуть уже глубокою ночью. А на следующее утро он узнал, что погиб его знакомый из другого десятка. Сигруд, вполне неплохой парень с жидкой светлой бородёнкой и длинными усами. Харальда всегда забавляла постоянная беспечность этого гвардейца, хотя тот старше его на пару лет. Распоротый живот, отрезанные ноги и руки, выколотые глаза и обезображенное лицо. Солдата смогли распознать только по нескольким примечательным вещам, кои он постоянно носил с собой. Покойся с миром, Сигруд.