Харальд Длинный Меч

Очень неприятно смотреть, как привлекательная женская фигура трансформируется в нечто страшное. Бледная кожа стала ещё бледней, голубизна глаз полностью сменилась красным цветом, с яркой-чёрной сеточкой. Пальцы становятся длиннее словно шпалы, руки изгибаются под звуки хруста, выпрямляются ногти, становясь длиннее и острее. Смотреть на подобное было жутко, до мокрых портков. «Я что попал в какой-то фильм ужасов? Что эта за хуйня?!». Когда-то красивое лицо стало морщинистой и уродливой рожей твари. Эйрон от испуга стал дрожать и сделал несколько трусливых шагов назад. — Стой, дурак! Повернёшься к ней спиной и сдохнешь! «Сука, сука, сука!». «Кто же знал, что в этом мире есть ебаная нечисть?!». Бывшая Бодил, за несколько секунд превратившись в непонятную хуйню, стала приближаться к ним. Острые, словно акульи зубы обнажились, показывая длинный и мерзкий язык. «Эта тварь убила Ральфа». Вцепившись до боли в рукоять своего меча, Харальд отбил первый удар. Тварь замахнулась, но ответный удар гвардейца заставил её отпрянуть от острой стали. Поняв, что так просто его не достать, эта тварь повернула голову в сторону Эйрона. — Эйрон. Уходи, со всех ног отсюда, — процедил Харальд, — беги в казармы и поднимай наших. Понял? Я её отвлеку. Мальчишка быстро закивал и сдёрнул отсюда со всех ног. Тварь, прятавшаяся под личиной Бодил попыталась дёрнуться в его сторону, но Харальд ей этого не дал. Раздалось раздражённое шипение — он задел её руку, которую она не успела одернуть. — Ну что, потанцуем, недобитая жертва ведьмака? — Ухмыльнулся Харальд. От страха сводило ноги и хотелось, подвывая, убежать отсюда нахер! Но каким-то образом, понимая, что его мгновенно сожрут, стоял на месте и смотрел за неподвижной хренью. Звяк! Звякнула сталь, столкнувшись с такими же острыми и твёрдыми как камень когтями. Харальд ловко отбивал наскоки, но нечисть становилась с каждым ударом быстрее. Нападения её становились хитрее и опаснее. Спасала лишь длина двуручника, державшая тварь на расстоянии. Подловив момент, он изо всех сил ударил плашмя по мерзкой голове. Тварь зарычала от боли, но не успела она оправиться, как Харальд отрубил ей руку, сделав новый замах. Улицы огласил громогласный, звериный крик боли! — Вот теперь не убежишь, — устало сказал гвардеец, стараясь как можно скорее восстановить дыхалку. Он уже начинал уставать. Мышцы гудели, а ноги вот-вот подкосятся… Вздох. Выдох. Красные буркала посмотрели на него с яростью. В них читалось желание сделать из солдата месиво, намного хуже того, что эта тварь делала из других жертв. Вздох. Выдох. Вот она поворачивается в его сторону, и готовиться прыгнуть. Прыгнуть, растерзать и стереть наглую ухмылку на лице Харальда. Вздох! Выдох! Стараясь не застонать, поднимает, ставшим тяжёлым для рук, меч. Один удар. Всё решит один, единственный удар. Тварь делает несколько быстрых шагов и стремительно несётся в его сторону. Столкновение! Взмах меча! — Это конец? — прошептал Харальд, заваливаясь на стену одного из домов. Тварь таки задела, прямо за плечо! Где-то там, за спиной опало на грязный снег огромное, уродливое тело. Двуручная сталь пронзила её прямо в шею, проткнув как спелое яблоко. Несколько минут прошли как в тумане. С каждым мгновением становилось хуже, и Харальд уже прощался с этой реальностью. «Всё равно эта жизнь была полным дерьмом. Так хоть в приятную тьму попаду. Ни забот, ни проблем… только вечная тьма и всё. Вечное Блаженство». — Он тут! Сюда! — смутные голоса прорывались в уши, словно сквозь вату. Боль в плече усиливалась. Проклятая тварь, даже кольчуга не была ей преградой. Насколько остры её когти? Чьи-то руки уверенно взяли и потащили его, но Харальд этого уже не чувствовал. *** — Ну как ты? — улыбнулся ему Эйрон, подавая положенную похлёбку. Практически неделю Харальд валялся у местного лекаря, которого все звали Дубом. Почему его назвали в честь этого вида деревьев, он не представлял. — Нормально, — буркнул гвардеец, впиваясь в такой же чёрствый хлеб и громко стуча деревянной ложкой по глиняной миске, в которой лежала свежо сваренная каша из пшена, — как там новички? Кто их там дрючит? — Гиркун и я, — в голосе его подопечного послышались нотки гордости от этого факта. Харальд хмыкнул. — Понятно. Ещё несколько дней придётся тут отлежаться, по словам лекаря. Его лечение было оплачено и кажись, он теперь должен лорду… «Пиздец» — констатировал Харальд. В этом мире ничего не делается просто так. Первые несколько дней, лежа тут, ему пришлось многое обдумать. Снова побывав на волосок от смерти, задумался. А надо оно ему? «Почему я горбачусь на этого сраного лордёныша, рискую своей жизнью, так ещё и должен ему? Я понимаю средневековье, но я то, человек современного мира». Ему плевать на здешние традиции, законы чести и аристократию. Срал Харальд на это дворянство, срал как коммунисты… «которые ставили вас к стенке в семнадцатом году…». «Что-то меня не в ту степь понесло». Он отдаст этот долг, накопит денег и… откупится. И уйдёт куда-нибудь, где тихо и спокойно. Где он сможет осесть и заняться чем-нибудь другим, кроме как убивать других людей и рисковать своей шкурой. Подальше от аристократов и их вечных войн. Харальд страдальчески вздохнул. Ему понадобится несколько лет, чтобы вернуть этот должок за лечение у лекаря… уж его оповестили, сколько стоит это самое лечение. — И да… — Эйрон замялся. — Говори уже. — Мне десятник сказал, что наш милорд лично желает тебя увидеть. Мол, увидеть храбреца, убившего нечисть. — Спасибо, что предупредил, — поблагодарил его Харальд. Уж об интересе лорда к нему он не знал. Теперь будет хотя бы морально готов к встрече со своим «господином». Эйрон ушёл, а Харальд остался со своими мыслями наедине. Ещё несколько дней лежать тут… Следующие дни он просто лежал, ел и разговаривал с регулярно навещающим Эйроном. Местный лекарь был довольно молчалив и смотрел на него, как на очередного пациента, которого надо побыстрее вылечить и выгнать. Так и случилось — одним утром Харальд оказался за порогом лекарского дома и сразу оказался вынужден отправиться в местную ратушу. — Милорд! — немедленно преклонил колено, когда гвардейца привели перед очи лорда Каспера. Тот сидел перед ним на деревянном троне и оценивающе смотрел на Харальда. В его глазах он видел равнодушие пополам с холодом. — Так это значит, ты убил Мстящую Невесту? «Это её имя или название класса этой твари?». — Верно, Милорд, — ещё раз поклонился Харальд, — я убил её во время патрулирования ночных улиц. — Знаю… — взмахнул рукой, словно от мухи лорд, — не нужно подробностей. Ты хороший воин, раз смог убить такую опасную нечисть. Сколько я обещал за убийство этой твари? Вопрос был направлен в сторону одного из рыцарей. Вперёд вышел Сир Кайс, усатый мужик, которому давно перевалило за сорок, с пивным животом и вечно тусклыми глазами. — Пятьдесят серебряных, милорд, — тихим и нудным голосом ответил начальник стражи. Когда один из слуг принёс маленький мешок, заполненных серебряными монетами, лорд Каспер спросил: — Ты называешь меня милордом, хотя чернь обычно проглатывает букву «и». Ты из лишённых дворянства? «Никогда не слышал о таких. Но смысл понятен сразу». — Нет, милорд. Я простой крестьянский сын из Больших Желудей, — покорно ответил Харальд. — Вот как? Умный крестьянин. Понятно, — интерес в глазах лорда потух, окончательно и бесповоротно. Смотря на его холодное лицо и жестокие глаза, ему почему-то перехотелось спрашивать о возможности выкупиться. Такая возможность есть, только цену каждый лорд устанавливает сам… «Лучше выясню сначала у офицеров». Но прежде чем его успели выгнать из чертогов ратуши, Харальд воскликнул: — Милорд, я бы хотел оплатить свой долг за лечение у лекаря Дуба! Дикий Кролик криво усмехнулся. В его глазах стояла насмешка. «Вот сучёныш!» — хотелось вдарить по уродливому лицу с жирным подбородком, но Харальд сдерживался. Двадцать серебряных вынули из мешка. Вот цена его лечения. Как вдохновляет служить отечеству… В казармы он вернулся в скверном расположении. Его встретили с распростёртыми объятиями, и каждый из его сослуживцев норовил спросить, как он пережил встречу c нечистью. Заметил мрачные взгляды Альва и Харона. Будто сожалели что он не сдох. От этого настроение улетучивалось ещё глубже… «Как же всё заебало».