Харальд Длинный Меч

Наступала весна. Зажурчали весенние ручьи, в лесу запели птички. Солнце стало показываться на небе с каждым разом чаще, а трава от этого просыпалась и становилась зеленее. Природа просыпалась, а вместе с ней просыпались и людские амбиции. В городе уже твёрдо верили, что они покинут Шрисбург, как только снег растает. Их вера не была безнадёжной. Хандра, возникшая после битвы с Мстящей Невестой, прошла. Харальд вновь вошёл в строй, как морально, так и физически. Рана уже практически зажила за полтора месяца, и он уверенно гонял своих подопечных — Гюнтера, Гарди и Бруни. Новички показывали вполне неплохие результаты, и Харальд причислял это достижение себе, благодаря изматывающим тренировкам. Они уже уверенно стояли в строю и дрались на копьях. О владение мечом пока нельзя было сказать что-то хорошее, тут дело опыта. Если выживут, станут неплохими мечниками. По меркам остальных конечно. Обязанности никуда не делись, и как только Харальд уверенно мог держать оружие, то сразу же его стали ставить в патрули. Он копил денежку и потихоньку продавал накопленные трофеи, коих было немного. И осторожно расспрашивал людей, что да как с этим выкупом. Его десятник подтвердил, что выкупиться можно и даже дополнил, что парочка гвардейцев так уже сделала. Это вселило определённые надежды в сердце. — Собирайте вещи, остолопы. На рассвете мы покидаем Шрисбург, — оповестил их одним вечером десятник Гарф. — Наконец-то мы уйдём из этой дыры, — порадовался Харон, и на удивление его поддержали все, несмотря на отчуждённость десятка к нему. Харальд и сам был согласен с ним, несмотря на неприязнь. Маршируя по улицам города, он надеялся, что в последний раз увидит этот город. Слишком многое тут произошло, слишком многое он тут переосмыслил. Шрисбург навсегда останется в его сердце, как шрамы на плече после битвы с нечистью. Неприятное воспоминание, которое хочется забыть, да не получается, ибо память человеческая это та ещё мерзкая дрянь… Как только гвардия из трехсот человек покинула город, под командованием их собственного командира, так мгновенно замедлились из-за плохих дорог. Харальд вновь почувствовав полузабытый запах костра, неубранных в отдельную кучку портков и фекалий. В тех лагерях, которые они устраивали, он вновь видел безобразие, а не порядок. «И это гвардия? Тьфу! Не видели вы настоящую гвардию!». Путешествуя до родной вотчины лорда Каспера, замка Гетенфург, Харальд смог насладиться местными видами природы. Чем-то это напоминало пейзажи из его родины, но всё же неуловимо отличалось. Дубы, сосны, поющие птички и иногда замеченные кролики, которые быстро попадали в солдатские котлы. Иногда останавливались у речек, где Харальд втихаря обмывал своё тело от грязи и пота. В Шрисбурге он обходился снегом, дабы от него не воняло, но тут обтёр свою кожу до красноты. Но даже спустя несколько дней он всё равно чувствовал несуществующий слой грязи… — Сегодня на ужин бульон из кролика и овощей! — заявил им Эйрон, которому не повезло быть поваром в этом походе. Мальчишка умел готовить, этого у него было не отнять. — Гиркун снова поймал кролика или квартирмейстер расщедрился? — спросил Аргон. — Гиркун поймал сегодня утром, — подтвердил догадки всех присутствующих за костром солдат Эйрон. — А нас это… — неуверенно пробормотал еле слышно Гарди, — не накажут за охоту в землях м’лорда Каспера? — Наказали бы, если мы были простыми крестьянами, — ответил Харальд, — гвардейцам тоже по идее нельзя, но на это смотрят сквозь пальцы. Лорду будет лучше, если его провизия для солдат будет кончаться намного позже, чем раньше… Практически всем десятком они сидели у костра. Был светлый до омерзения день и сегодня никто из их десятка не был поставлен в патруль или в дозор. — Как думаете… — сказал кто-то, Харальд не рассмотрел его, уткнувшись в костёр, — летом опять будем воевать? — Скорее всего, — вздохнул Альв, — вы помните тех богатых посланников, что прибывали к нашему м’лорду зимой? Так вот, я слышал что это были послы от других лордов с призывом на войну против кого-то там, далёкого… — А против кого будем воевать, не слышал? — задал глупый вопрос Гюнтор. — Нет, — в голосе Альва послышалось раздражение, — уши раздвинь, я же сказал, кого-то там далёкого… — Чёртова война… вот бы рог пива в глотку, как же я заебался жрать бульоны из овощей и мелких кусков мяса и жидкую кашу из пшена… Харальд хмыкнул на такие размышления. Во время разговора он в основном молчал, особо не вмешиваясь. Ему было интереснее смотреть на разгорающийся костер и размышлять о чём-то далёком, о чём-то, что местным никогда не будет подвластно или понятно. Перекусив приготовленной Эйроном баландой, они всей толпой сидели до вечера. Вокруг горело множество других костров, около которых разместились другие десятки или офицеры. Множество квадратных или круглых палаток расположились на земле, с остроконечными концами и небольшим размером. Но когда большая часть его сослуживцев ушла спать и у костра остались только Харальд и Гиркун, первый решил завязать разговор. — Гиркун, — обратился он к нему, — скажи мне… слышал ли ты что-нибудь о Мстящей Невесте? Об этой твари было мало что известно самому Харальду. Частые расспросы остальных дали обрывки — мол, сказки про неё какие-то, да и только. Никто толком не знал что это за нечисть. Нечисть в этих краях редкое явление, как понял Харальд. «И мне повезло наткнуться тут на эту самую нечисть. Да я везунчик». — Отец мне часто рассказывал сказки, — начал его собеседник, — и рассказывал он мне и о Мстящей Невесте. Харальд с горячим любопытством пододвинулся поближе. Так-так! Это уже интересно. Не зря он решил Гиркуна расспросить. — Говорят, они появляются после смерти девушки, над которой перед смертью надругались с особой жестокостью. И мстят своим обидчикам, и лишь когда их месть свершится, они превращаются в пепел и прах… «Вот оно!». Многое ему казалось странным в Бодил. И теперь все пазлы сложились воедино. Вот почему её мало кто знал, вот почему её дом выглядел, будто его подпалили и ограбили. Вот почему у неё не было родителей… И становились понятны постоянные убийства гвардейцев. Она считала своими обидчиками всех, кто носил доспехи с гербами лорда Каспера. «Тогда почему она убила тех двух пьяниц?» — подумал Харальд. Ещё один вопрос… — Тебе очень повезло, что ты выжил в сражении с подобной нечистью, — хмыкнул Гиркун, — ты хороший воин, Харальд. — Спасибо и на этом, — махнул он рукой, — и спасибо за рассказ. Я всё гадал, что эта за Мстящая Невеста, а вот оно что… — В здешних краях редко увидишь нечисть, и особенно Мстящую. Вот поэтому о ней и мало что известно. «Жопа мира короче». На следующий день они продолжили путь. Солдаты собирали палатки, тушили костры и складывали свои пожитки. И лишь ближе к концу первого полудня отряд выдвинулся. И прибыли в вотчину лорда Каспера вечером. Замок Гетенфург представлял собой не очень большое сооружение, но это ему не мешало быть довольно крепким орешком. Построенный на нескольких холмах, он имел высокие стены, квадратные башни со знамёнами, на чьих полотнах намалёваны гербы лорда Каспера — два скрещённых белых меча на чёрном фоне. Над стенами лишь слегка высился Донжон, главная башня крепости, квадратный и построенный из камня серо–бурого цвета (как и стены). Но расположилась гвардия не в замке, нет, туда они не влезут. Солдаты расположились в Бурме, в небольшом, при замковом городке, в котором специально для них построили казармы. Как давно он не был в Бурме? Наверное, больше года. Но свою старую кровать он ненавидел до сих пор, за клопов, кучу заноз и постоянный скрип при любом движении. Грёбанное средневековье.