Харальд Длинный Меч

При слове Осада, люди наверняка представлют какое-то эпическое столпотворение народа перед стенами, которое безмозгло стоит и ждёт, пока осадные орудия либо прорвут ворота, либо сломают стены… однобокое видение, привитое фильмами. Осада это грязь, постоянное напряжение удара сбоку и ожидание штурма — когда прикажут идти на убой, поднимаясь на стены через длинные лестницы или прорываясь через выдолбленные тараном ворота, сквозь крепкий строй защитников. Как известно, штурмующие теряют намного больше людей, чем защищающие. И лишь очень редко бывает наоборот. Город, который они осадили, назывался Брвинувом. Звучание города жутко похоже на один земной язык, но Харальд так и не смог вспомнить, почему город так знакомо звучит. Все близлежащие деревни, усадьбы и мельницы были преданы огню и грабежу. Солдаты вдоволь насладились человеческими страданиями после кровавой битвы с армией этих самых вислян. И лишь после грабежа началась серьёзная осада — на достаточном расстоянии от стен города установили лагерь и первым делом отправили посланников, несколько рыцарей под мирным флагом. Мирный флаг представлял собой трёх лучевую звезду на белом фоне. «Видимо, белый цвет и тут ассоциируется с миролюбием». Но судя по всему, защитники города не приняли предложение открыть ворота в обмен на жизнь, и началась подготовка к штурму — заготавливались лестницы, таран и даже подобие онагров. Стоя либо на патруле, либо просто осматривая город, Харальд вглядывался, пытаясь угадать глубины рвов, внизу которых наверняка натыканы колья и залиты водой с дерьмом, на крепкие, высокие стены с зубцами, на головы таких же выглядывающих, только в их сторону, защитников города. Штурму быть, это никто не сомневался. Но только когда? «Лишь бы не в первых рядах» — помолился он так называемому Создателю. Харальд не был набожным, но предпочёл перестраховаться. Если тут существует всякая нежить вроде Мстящей Невесты, может, существуют и боги? — Стройтесь! — кричали десятники, подгоняя своих подчинённых. Через несколько дней штурм всё-таки начался. За последние сутки онагры выпустили немалое количество снарядов, но всё бестолку. Лишь несколько снесённых зубцов и возможно парочка проваленных под тяжестью камней крыш городских домов стали результатами этой бомбардировки. Не хотят лорды ждать долгие месяцы осады, хотят всё и сразу, жадные ублюдки. — Лестницы! Прикрывайте лестницы! — Вперёд! Во славу лорда Каспера! Гвардия, перемешанная с простыми ополченцами и рыцарями, пошла вперёд, закрывшись квадратными щитами. На солдат сразу полился поток вражьих стрел, впивающихся в деревянные поверхности щитов и создавая от этого стук столкновения металла с деревом. Кому-то не везло, и он падал с простреленной ногой и получал новую порцию стрел, только уже не имея возможности защищаться. «Прощай Агрон» — из его бедного сослуживца сделали ёжика из стрел. Стук! Стук! Стук! Стучали стрелы об щит, беспомощно застревая в нём. — Поднимайте лестницы! — кричали люди и те, кто был ответственен за лестницы, быстро стали их поднимать, цепляя за верхние края стен. Враг пытался их столкнуть, но они крепко держали снизу. От осажденных в ход вместо стрел пошли камни. «Суки» — от страха прошептал Харальд, когда рядом со ним приземлился немаленьких размеров камень, раздробивший одному солдату руку. Он держался ото рва подальше, дабы не повторить участь нескольких неудачников, упавших на колья, чьи кончики оказались смазаны свиным дерьмом. Когда лестницы, наконец, были окончательно установлены, а вдалеке виднелся приближающийся к воротам таран, он удержал себя от того, чтобы полезть одним из первых. Именно самые первые и подыхают в подавляющих случаях. На стены Харальд полез шестым-седьмым, прикрываясь своим щитом от летящих стрел и камней. Где-то слышались ужасные крики предсмертной агонии — защитники использовали кипящее масло и горячий песок. «Ещё… лесенка, ещё, лесенка!» — напряжённо перескакивая по лестнице, в надежде думая, что его не заденут. В щит несколько раз ударило несколько стрел, и беспомощно застряли в нём. «Да!» — выдохнул он, когда забрался на самый верх и оказался на стене. Но пережить поднимание на стены — это ещё не самое опасное. Самое опасное пережить мясорубку на самих стенах! И эта самая мясорубка уже вовсю шла. Отбив удар набросившегося на него вражеского воина в кольчуге, Харальд ловко ударил кинжалом в подмышку, ничем не защищенную. Воин посмотрел с ненавистью на него и опал на землю. Наконец он смог воспользоваться двуручным мечом, который, несмотря на габариты, никак не мешал. Стена была достаточно широка, а своих пока ещё мало, так что Харальд не был ничем стеснён. Рычала и звенела сталь. Защитники дрались, словно загнанные в угол звери, понимая, что пощады не будет ни им, ни их семьям. На Харальда налетел гигант в простых одеждах, топор в его руках блеснул и сразу столкнулся с длинным мечом. Раздался звон, и здоровяк попытался продавить его защиту. Сдерживая подкашивающиеся ноги, Харальд из всех сил оттолкнулся. «Так просто тебя не завалить… будем действовать хитро». Подобрав лежащий в крови одноручный меч, понёсся на противника. Здоровяк улыбнулся его наивности, показав множественные прощелины в чёрных как смоль зубах. Он не ожидал, что Харальд кинет в него тем самым, коротким мечом. Враг замешкался, удивлённый подобной атакой. Беспорядочный звон стали — это был отбит бросок меча и он ударился об зубец. Только вот удар двуручного клинка он отбить не смог — железо вошло плоть, словно раскалённый нож в масло! — Курва! — закричал здоровяк. Он оцепенел. Это слово было ему жутко знакомо. Добив его, гвардеец перешёл на нового противника, щуплого ополченца с круглым щитом и злобным взглядом. Харальд уже перестал считать своих противников. Он жутко устал от этой бесконечной битвы на стенах. Воинов разных лордств становилось всё больше, но защитники-висляне даже и не думали сдаваться. Они лишь яростнее сражались. Выпад. Блок. Хитрый финт. Не ожидавший подобного юноша со светлыми волосами неуклюже выронил свой меч. И сразу получил клинок в горло — никакой пощады. Мёртвый враг — живой ты. — Кажется, они кончаются, — проговорил неизвестный ему солдат с гербом вставшего на дыбы льва. Тоже солдат какого-то лорда, — поднажмём, братцы! Мочи вислян! И они поднажали. Ещё десять минут беспорядочного боя и последние защитники, зажимая раны стали бежать по каменным лестницам, ведущие вниз. — Не стоять! Наши прорвались через ворота, но там нужна наша помощь! — продолжали подгонять выжившие десятники, — бегом, вниз! Не все побежали вниз. Несколько бойцов остались на стенах, несмотря на грозные взгляды десятников-сержантов. Гвардейцы лорда Каспера не относились к их воинскому составу, поэтому им было плевать. Они служили десятникам своего феодала, а не десятникам какого-то там другого лорда. А их сержанты молчали, никого не подгоняя. «Слишком устали… слишком много потерь. Пусть гибнут другие, мы посидим и трофеи соберём» — было нетрудно догадаться о ходе мыслей командиров. Привалившись спиной об стену, наплевав на немалое число литров крови, разлитое тут, Харальд осматривал использованный им как копьё одноручный меч. «Хорош, хорош». Клинок не заработал ни одного скола или мало-мальски другого повреждения, несмотря на такое грубое использование, однозначно берёт! На смену мечу, оценке подверглись пара сапог, вовремя стянутых с одного трупа. Его сапогам скоро придёт кирдык, пора искать им замену. Люди, следящие за выданным солдатам имуществом, не заметят подмены. А если заметят, то против ничего не скажут. После сапогов, осмотрел парочку кинжалов, которые Харальд отдаст трофейщикам, чтобы сохранить за собой сапоги и меч. Пока остальные солдаты дрались на улицах города, они отдыхали на стенах. Лично ему была дороже жизнь, чем удовлетворение жадности, поэтому предпочёл отдохнуть на стенах хотя бы десять-двадцать минут. Да и стимулом для солдат служил не только грабёж, но и изнасилование дородных и богатых горожанок. Харальд предпочитал секс на добровольческих основах. — Эй, хватит сидеть! — крикнул Эйрон, который вновь умудрился пережить бой. Этот факт кое-как вернул прежнее, весёлое настроение, — пошли вниз! Иначе все трофеи утащат! — Мальчишка, — гаркнул Харальд, — имей уважение к старшим! Ты откуда вообще? Я тебя что-то не видел среди штурмующих. — Меня поставили в другом месте, — ответил ему Эйрон, печальным взглядом осматривая уже полуголые трупы защитников. Все трофеи успели обобрать, — вот, решил тебя поискать… — Понятно, — кивнул, — ладно… пошли вниз, а то мы тут кажется последними остались. И, правда, почти все уже спустились, только он с Эйроном тут языком чешит. Город пал к вечеру, когда мэр города, толстопузый мужик торжественно отдал ключи от города… от такого хотелось скрипеть зубами. Вид у этого мэра был такой, будто он всем делает одолжение. Даром, что позже этого ублюдка лорды повесили вместе с теми, кто сражался до конца и был взят в плен. Уличные бои не принесли многого — пара мешков, набитых медяками и раненое плечо. Горожане дрались до конца, не желая, чтобы их дочерей и жён обесчестили, а их дома подверглись грабежу. Вот один удачливый ублюдок и проткнул его, благо Харальд ему за это глаза выколол. Дерьмо случается.