Харальд Длинный Меч

— Садись Келда, — спокойно сказал Харальд, убрав оскал. Не стоило пугать жену брата. Невысокая женщина, немного пополневшая после многих родов, присела на грубо сколоченный стул и уставилась на него кроличьим взглядом. Глупым и напуганным, словно перед ней удав, готовый вот-вот сожрать. Эйрон неуверенно огляделся, нашёл взглядом люльку, отвернулся, потоптался по земляному полу и, наткнувшись на суровый взгляд Харальда, вышел из дома, чувствуя себя смущённым. — И так, как поживает мой любимый племянник? Неужели братец его уже в поле отправляет? Когда Харальда насильно забирали рекрутеры, Иттану, его племяннику исполнилось всего три года. Мальчишка всегда тянулся к тем, кто проявлял к нему внимание, и Харальд был единственным, кто хоть как-то играл с ним, несмотря на тяжёлый труд и заботы. — Я… он был вынужден… — что-то блеяла Келда, а Харальд махнул рукой. Неужели он выглядит так страшно? Да, он до сих пор хочет провернуть клинок в животе старшего братца, но никогда этого не сделает, не желая оставлять любимого племянника сиротой. Сама Келда глупа как бревно, и выжить без мужской руки не сможет. — Не пытайся найти ему оправдание, моя любимая Келда, — ласково улыбнулся Харальд, проведя по длинным каштановым волосам мозолистой рукою, — вот придёт твой муж, вот тогда я и поговорю с ним. Сноха Харальда вновь побледнела как полотно. Неожиданно раздался звук стука. Это кто-то случайно ударился об стол, вылезая из-под него. Харальд заметил вихрящуюся от волос голову и ловким движением схватил маленькое тельце. — Это кто тут у нас прячется, — проворковал он, заглядывая в чумазое лицо. Детское, припухлое личико и такие же зелёные глаза, как у него. — Девочка, — удивлённо заключил Харальд, — как назвали? — Альмой. Девчонка попыталась вырваться, но он её удержал. А потом достал из своего походного мешка сухарь и поводил его перед лицом малышки. Через несколько минут племянница, о которой Харальд даже не знал, удобно устроилась у него на коленях и жевала сухари. За всё время она не произнесла ни одного слова. Харальд даже испугался, что она родилась немой, но одно произнесённое слово «Мама» успокоило его. — На редкость спокойный ребёнок, — улыбнулся Харальд Альме. Келда тоже успокоилась, но все ещё с напряжением смотрела на него, — как поживает мой брат Андерс? И где второй братишка? Неужели переехал? — Пропал, — мрачно сказала жена брата, — в прошлом году. Ушёл в лес, все хотел охотником стать, да не вернулся… Харальд, погладив Альму, нахмурился. Сразу вспомнилась Тринога, её отвратительное тело и лицо трактирщика. — Пусть упокоят его душу ангелы Создателя, — вздохнул он и спустил малышку с колен, как только услыхал громкий топот брата. Племянница сразу оказалась на руках Келды, а та поспешила оказаться поближе к люльке. Очевидно, Андерс, работая на поле, услыхал, кто вернулся и недолго думая, поспешил вернуться. Словно в такт его мыслям, дверь отворилась, показывая взору всех присутствующим невысокого, но с бугрящими мышцами руками и пухлощёким лицом мужчину со светлыми волосами и зеленоглазого. Если приглядеться, то можно найти немало внешних сходств с самим Харальдом. — Ну, привет, брат, — встал во весь рост Харальд, — я смотрю, у тебя серьёзное пополнение потомства. Старший брат с испугом посмотрел на него. Взгляд его дёрнулся в сторону жены с детьми, но увидев, что с ними всё в порядке, вновь посмотрел в сторону младшего брата. — Харальд… ты же на службе у лорда Каспера, — сглотнув, спросил он, — что ты тут забыл? Рекрутёром стал? В последних словах слышался настоящий страх. Харальд не винил Андерса в робости, но даже будь он рекрутёром, брата в гвардейцы или простое мясо точно бы не забрил. Просто из-за опасения, что любимый племянник и Келда без кормильца не выживут. — Я выкупился перед походом в Вислянию, — ответил Харальд, — вот, помотался по многим землям и решил вернуться в родные края. Смотрю, ты неплохо устроился. Брат немного успокоился, видя, что младший не собирается его убивать за откуп от жадных рекрутёров пять лет назад. — Зачем вернулся? — спросил Андерс, в глазах которого напряжение хоть и убавилось, но никуда не уходило. — Отдохнуть и пережить зиму в этих краях, — честно ответил Харальд, — а потом… возможно я останусь тут. Андерс, будучи человеком хозяйственным, на котором держится всё благополучие семьи и на которого в юном возрасте упала ответственность, так как их отец внезапно умер от непонятной болезни, недовольно пожевал губами. Причина недовольства довольно проста — если младший собирался пережить зиму, очевидно, где он будет жить. Так ещё этот его дружок тоже наверняка с ним! — Да, Эйрон тоже со мной собирается пережить тут зиму, — насмешливо сказал брату Харальд, прекрасно понимая ход его мыслей, — но мы не собираемся быть нахлебниками. Поработаем и на поле, и в доме. Я всегда могу сходить в лес на охоту. — Торрод уже сходил в лес на охоту, — сквозь зубы произнёс Андерс, — год как назад. Даже костей не нашли. — Я знаю. Но я не Торрод. Андерс все ещё был недоволен, но перечить боялся. Да и если попытается прогнать — соседи не поймут. Родственник всё-таки! Да и в то, что сможет выгнать, сам он не верил. Смотря на своего младшего брата, Андерс видел уже не деревенского дурачка, предлагающего какие-то несуразицы, а воина. Опоясанного, с двуручным мечом за спиной. Они ещё немного обговорили, а напоследок, перед тем как сходить к старосте, Харальд решил кое-что сделать. То, что он хотел уже очень давно. — Хороший ты человек, Андерс, — улыбнулся он, — детей растишь, кормишь, справным хозяином будешь. Только вот, грешок у тебя есть и надо этот грешок как-нибудь «отпустить». Андерс непонимающе посмотрел на Харальда. Но не успел он дёрнуться, как мощный удар по лицу сбросил того на земляной пол. — Вот теперь мы точно в расчёте, — с довольными нотками произнёс Харальд. *** Говорят, что зима — самое сложное время года для крестьян. Не верьте тем, кто это говорит. Самое тяжёлое, сложное — это лето. Когда каждый день надо впахивать, чтобы не умереть от голода, вспахивать огромные поля, убирать сорняки под палящими лучами солнца. Очень скоро, буквально через пару дней, устроившим и в так тесном доме старшего брата, Харальд вместе с Эйроном сняли своё привычное снаряжение и облачились в простые рубахи и широкие штаны с ботинками и отправились на поле. По дороге ловя на себе заинтересованные взгляды. Многие знали Харальда и даже успели перекинуться с ним парочками разговорами за последние дни, но всё внимание доставалось Эйрону. Сам Андерс, пользуясь моментом и мстя за поставленный фингал, отправил их вместо себя, предпочтя заняться нужными дому делами — заделыванием проёма и заготовкой подвала. Задача Харальда и Эйрона была в сенокосе — лёгкое, скучное занятие. Но необходимое. Скот, который держал брат (пара коров и свиней) нужно же чем-то кормить зимой? Сейчас разгар лета и крестьяне собирают свой первый урожай за этот сезон. Второй, последний они уже будут собирать в начале осени. Погода позволяла. Несколько раз Харальд зацеплялся языками со знакомыми — Оддом, здоровым парнем, с отрастающей бородой и усами, Тиром, сын старосты и первый парень на деревне (и до сих пор сохраняет это звание с тех дней, как Харальда загребли в гвардейцы) и Ульвом, вечно мрачном юноше, которого бывший гвардеец помнил ещё мелким шкетом. Каждый из них тоже отправлялся на сенокос. Через некоторое время взгляду бывшего гвардейца предстало огромное поле, разделённое на участки разных размеров длинными палками, а также разделяемое вытоптанными тропинками. По старой памяти он быстро нашёл семейный участок, заросший пшеницей. Да и вообще, половина этого огромного поля заросло зерном, которую крестьяне сейчас активно выкашивали, чтобы позже засушить и собрать в копна. Другая половина поля активно выращивалась просом, ячменем, а вместе со злаками росли и овощи вроде брюквы, моркови, свеклы, а также бобы и чечевица. Всё это было распределено в определённом порядке, через трёхпольную систему. «Половину из выращенного заберут местные налоговики» — усмехнулся Харальд, работая косой. Вместо барщины, которая исчислялась продолжительностью отработанного времени и объёмом работы, тут предпочитали оброк. Просто приходили к началу осени и забирали половину собранного урожая. Конечно, крестьяне хитрили, но так, по-мелкому. Немного спрячут где-нибудь, на чёрный день и всё. По-крупному боялись, по крайней мере в Больших Желудях. Лорд Каспер, как верный феодальным принципам, чувством милосердия не отличался, и это понимали все. «Посмотрим, из какого теста сделан его сынишка. Если окажется дураком, всё просрёт и надо валить отсюда. Папашка то его немало наделов нахапал». Каких либо светлых чувств к лорду Касперу и всему его роду он не питал. Харальд и в той жизни был сыном простых рабочих, а тут вообще из крестьян. Где тут можно найти любовь к тем, кто считает тебя чернью и спокойно продаст тебя, как простую вещь. Они с Эйроном работали до самого вечера и сделали немалый объём работы. Харальд не особенно то и запыхавшись, вернулся домой, как только последний сложенный пучок сена оказался скинут на очередную копну. Наполнив булькающий желудок супом из крапивы и кусочков овощей и ячменной кашей, он завалился спать на грубо сколоченную кровать, накрытую мехом медведя. Где-то рядом, на такой же кровати прилёг уставший до нельзя мальчишка. Ему оставалось только пережить зиму тут. А что дальше? Ему не хотелось об этом задумываться. Пережить бы этот год, будь он неладен. Так под простые и незатейливые мысли он уснул.