Харальд Длинный Меч

Работая в разгар дня на поле, Харальд поморщился от палящих лучей солнца. Крестьянский быт был тяжелее воинского, но не таким опасным. За несколько недель, находясь постоянно под ультрафиолетом, он приобрёл загар, а руки, кажется, перешли на новый уровень загрубелости. Сенокос прошёл и теперь люди снова вспахивали землю, чтобы по быстрее посадить новый урожай и собрать его в начале осени. Рядом пыхтел Эйрон, мотыгой разрыхливая землю. Для него работа на поле тоже была тяжёлой, даже, несмотря на принадлежность к крестьянскому сословию. Отвык за последний год военных походов. Смотря на мотыгу в своих руках, Харальду хотелось сплюнуть от горьких воспоминаний. Ещё до того, как Андерс откупился им от рекрутёров, он был дураком, надеявшимся что-то изменить в этом мире. Втайне от братьев и ещё живого отца сконструировал соху и попытался убедить остальных в том, что с ней будет гораздо легче разделывать землю. Результат был печальным. Соху отобрали и пустили на дрова, а Харальду дали оплеуху и отправили работать со словами: «Чем бы дитё не тешилось». Вот тогда желание заниматься прогрессом сильно поубавилось. Окончательно оно умерло, когда стал гвардейцем на службе лорда Каспера. — Сильно же ты окреп, но на поле всё равно тяжко тебе, — покачал головой Андерс, смотря на младшего брата. Он работал вместе с ними, но уставшим не выглядел. Для него дело это было привычным и рутинным, — а друг твой совсем хиляк. Эйрон возмущённо посмотрел на приютившего их крестьянина, но промолчал. — В походах мы не копали землю целыми днями, — пожал плечами Харальд, — мы её орошали кровью, братец. А это намного сложнее и опаснее. — Убивец, — поджал он губы, — Создатель запрещает убивать себе подобных. — Ты всегда был слишком религиозным. Но это не помешало тебе отдать меня гвардейцам на откуп вместо Торрода, где я и стал убивцем. Значит… — Харальд погано улыбнулся, увидев как переменилось лицо старшего брата. Андерс поспешил сменить тему. — Нужно было отдать рекрутёрам Торрода, а тебя оставить, — сплюнул брат, — возможно, он бы и смирил свой скверный характер. — Неужели всё так плохо? — Он перестал улыбаться, — я, конечно, прекрасно помню его выходки, но всё же, думал, он поумнеет с возрастом. Что он натворил? — Из-за него поругались с семьёй Вейта. Торрод за его дочерью ухлёстывал, да получил отвор-поворот. — Дай угадаю, — приподнял бровь Харальд, — он устроил ссору? — Хуже, — помрачнел брат, — выпил во время Дня Создателя и попытался снасильничать девку. Они решили немного передохнуть. Эйрон куда-то ушёл. В последние несколько дней он стал скрытничать, но Харальд не особо переживал по этому поводу. У всех должны быть свои секреты. — Дурак, — вздохнул Харальд, — и что, его за это палками не забили? — Хотели через Обряд правосудие вершить. Вейт настаивал. Вот теперь помрачнел Харальд. Обряд это серьёзно. После него мало кто выживает. Была такая старая, мерзкая традиция, о которой старались забыть, но иногда прибегали к ней. Провинившегося крестьянина ставили перед всеми мужиками деревни. И каждый, по очереди наносит по одному удару по виновнику. Вот такая суровая, крестьянская справедливость. Повезёт, если калекой останешься, так могут отбивным куском мяса сделать, если захотят. — Если Торрод пропал в лесу, а не был забит насмерть, значит, Обряд не совершился. — Староста заступился, — кивнул чему-то брат, — но с тех пор семья Вейта обходят мой дом десятой дорогой. Он помнил Вейта, тощего, нескладного мужчину. Трудолюбивого, вполне общительного и любящего свою жену и детей. Помнил Харальд и его дочь, с роскошной гривой светлых волос и длинной, заплетённой косой, а также неплохими «достоинствами». Марна была красива, но слишком холодна и неприступна. — После этого Торрода стали обходить стороной, — продолжил рассказывать Андерс, — он стал ещё более буйным, чуть даже руку на Иттана не поднял. Харальд прищурился. Очевидно, после того как его загребли, один из старших братьев вообще с нарезки стал съезжать. А другой лишь усугубил ситуацию своим бездействием. — Ты его выгнал? И после этого он пропал в лесу, да? — тяжёлым голосом произнёс бывший гвардеец, — и почему ты думаешь, что он сгинул в лесу? Может он просто сбежал. — Все его вещи остались тут, — отрицательно помотал головой его собеседник, ничуть не испугавшись изменившегося настроения брата, — и не смотри так на меня. Торрод уже давно был взрослым мужиком, не моя вина, что родился дураком. — Забудем об этом, — решил не заострять конфликт Харальд, — тогда скажи где Иттан? Ты послал его в лес, за ягодами? — Да. Ему ещё рано возделыванием земли заниматься, так пусть ягоды собирает, дай Создатель не потеряется рядом с лесом. На этом их разговор закончился. Они продолжали работать мотыгой. В голове Харальда всё больше зрело желание сходить к деревенскому кузнецу Трюггви и таки сделать лопату. Нормальную, железную. Только вот где железо найдёшь? Не из меча же своего делать, глупость какая. — Что-то твой дружок пропал, — сказал Андерс, оглядываясь, — небось, опять секретничает. — Ты что-то знаешь, — нахмурился, — выкладывай уже, затейник ты наш. Андерс довольно улыбнулся. — Мне Келда нашептала, что Эйрон твой к Сив клинья подбивает. Наморщив лоб, Харальд пытался вспомнить кто такая Сив. Дочь Гуда, единственного в деревне человека, умеющий профессионально плотничать. Если какая серьёзная беда в доме, то сразу плотника зовут, а взамен вместо денег продукты. Откуда деньги в деревне? Тут все торговые взаимоотношение основаны на продуктовом обмене. Ты мне оконный проём почини, я тебе пару килограмм (условно) хлеба, литр молока и корзинку с овощами. — Вот оно как, — задумчиво почесал нос бывший гвардеец, — а я ни сном, ни духом. Ай да, засранец. А что Гуд, плотник наш? — Скорее всего, ещё не знает. — Мда… дела! Тут как не кстати перед ними появилась запыхавшаяся девчонка лет двенадцати. Запыхавшаяся от быстрого спринта, она перемёживая слова с вздохами, с волнением сказала: — Там…. *Вздох-вздох* дерутся… Эд с Эйроном… Харальд и Андерс переглянулись. — Где? — спросил один из братьев. — Там! Дерутся! — указала пальцем она в сторону деревенской окраины, ведущей на большую дорогу. — Пошли Андерс, иначе Эйрон ненароком убьёт этого Эда, — бросив мотыгу на землю, Харальд практически бегом отправился следом за девчонкой, которая повела их в сторону драки. Несколько минут братья шли по протоптанной дорожке, ловя на себе непонимающие взгляды, и вскоре они оказались где-то в конце поселения. Глаза Харальда сразу зацепились за парочку сцепившихся парней и несколько женщин, пытавшихся разнять драчунов. Харальд без всяких предисловий ворвался в эту разборку. И быстрым движением разнял сшибленного Эда от удушающих объятий Эйрона. — Успокоились! — с металлом в голосе остудил головы юнцов бывший гвардеец, — цыц я сказал! — цыкнул он на Эйрона, держащего одной рукой окровавленный нос, а другой собирающий добить бедного паренька, не ожидавшего такого жёсткого отпора. Эд выглядел как побитая собака, столько синяков наливалось на его лице. Но всё же, он оказался не промах, судя по разбитому носу. — Что случилось? — спросил Андерс, но в ответ получил лишь упрямые взгляды и упёртое молчание. — Бесполезно, брат, — махнул рукой, — может, подрались из-за девчонки? Эйрон и Эд дёрнулись одновременно, подтвердив его догадку. — Слушай, брат, какие-то они слишком помятые. У одного нос разбит, другой вообще весь сияет синяками. Отведи их к травнице, — сказал Андерс. Травницами или травниками называли людей, имеющих определёнными медицинскими навыками, занимались некой алхимией и вообще, познавали местное подобие биологии. Ну, в примитивном понимании. По крайней мере, подобные выводы Харальд сделал по своим многочисленным походам, где не раз ночевал в чужих деревнях и контактировал с этими травниками. Так называемая травница поселилась в Больших Желудях несколько лет назад и жила на отшибе, практически в лесу. Неизвестно чем она занималась целыми днями, но если верить словам старых знакомых, лечила она хорошо. Что ещё примечательного — никто не знал её имени. Все называли её Травницей. Харальд уже давно планировал к ней зайти на беседу, но тут выпал подходящий случай. — Да, действительно, — оглядел он драчунов, — кажись, у Эйрона нос вообще сломан. Недолго думая, они, подхватив парней, отправились к окраине Больших Желудей. Напоследок Андерс успокоил женщин и отправил их по своим делам, и попросил привёдшую их девчушку предупредить его жену, Келду о разбросанных мотыгах на поле. Негоже инструментам на земле валяться. *** На окраине их встретил небольшой домик с двухскатной крышей из соломы и высоким крыльцом. Вокруг всё заросло травой, показывая отношения хозяйки к благоустройству территории вокруг жилища. Во время пути Эд пытался вырваться, но Харальд удержал его. Андерс несколько раз размеренно постучал в дверь. — Травница, мы тут это, — косноязычно начал старший брат, — двух побитых привели. Подлечить бы их… Дверь отворилась. На крыльцо вышла высокая девушка, одетая в длинную женскую тунику и котту, подвязанные ремнём. Длинные, распущенные волосы, умный взгляд голубых глаз и походка. Не раз Харальд мог определить характер людей по походке. У этой Травницы она была по-настоящему женской, уверенной и плавной. И в тоже время, чувствовалась некая пружинистость, будто всегда готовый к броску хищник… Она оглядела их всех. Взгляд её остановился на «пациентах». — Заводи их. Подлечу, — коротко бросила травница и вернулась обратно. Андерс отошёл, давая возможность затолкнуть Эйрона и Эда в дом местной знахарки. Непередаваемый букет лесных запахов впился в нос, как только они оказались внутри жилища. А ещё воняло… псиной. Еле уловимо, но он учуял. В остальном — обычный дом крестьянина. Но расставленные на одной из приколоченных полок толстые книги, несколько стеклянных толстых бутылок, наполненных непонятной субстанцией и множество других мелочей выдавали в хозяйке образованную особу. Но больше всего Харальда привлекла странная, толстая и квадратная доска, приколотая к стене. Странность заключалось в вырезанном ножом выступающем лице старика на этой доске. С длинной бородой, с густыми бровями и грозным видом, лицо будто взирало на пришедших с неким укором. Такое ощущение чем-то напоминало при взгляде на православные иконы из прошлого мира. Вот смотришь, и кажется будто в ответ смотрят на тебя. — Ложи с разбитым лицом на кровать, — оторвала травница Харальда от разглядывания вырезанного из дерева лица. Эйрон уже сидел в углу, обмазанный непонятно чем. Харальд и не заметил, как травница быстро позаботилась о нём. — Что это за лицо? — спросил Харальд, ничуть не стесняясь. Второй драчун уже был обработан и выгнан вместе с Эйроном за порог. — Оберег, — сухо сказала она и прогнала Харальда вслед за двумя парнями. «Странная какая-то травница».