Харальд Длинный Меч

Тяжёло вздыхая, чувствуя запах талого снега, уходящего под влиянием наступающей весны, Харальд протёр свой потный лоб от последних танцев с мечами. Эйрон все ещё был юрким и выносливым засранцев, отчего победить подобного противника в спарринге энергозатратно. — Ну что, Эйрон, — обратился Харальд, слегка попинывая лежащего на мокрой траве уставшего парня, — вставай, давай, а то заболеешь хворью какой. Он медленными движениями приподнялся. — Ну и к Создателю, — фыркнул он, — Харальд, ты я смотрю, форму не растерял ни разу. В его голосе послышались нотки зависти. — Я просто не отлынивал, и каждый день прокачивал ловкость и силу! — Прокачивал? — не понял парень, — опять твои непонятные словечки. — Забудь, — махнул рукой Харальд, помогая Эйрону подняться, — ну что, ты так и не сказал, как твои дела? Небось, женишься скоро? Парень явственно засмущался от последних слов друга. — Нет… пока нет. — Пока? — выгнув бровь, зацепился за слово Харальд, — ох, дружище, если устроишь женитьбу до лета, чур, зови меня, я тебе на свадьбу такого кабана притащу! Он рассмеялся, а Эйрон озадаченно посмотрел на него. — Почему до лета? Смех Харальда исчез. Твёрдо и без сомнений, он ответил ему: — В начале лета… я уйду из Желудей. — Но почему? — не понял Эйрон. — Кажется, я уже отвечал на подобный вопрос. Весь в тёплых шкурах, дабы удары были мягкие, Эйрон выглядел сильно расстроенным. — Может, всё-таки останешься? Это же твоя родная деревня. Да и куда ты отправишься? Неужели, к новому лорду? — Нет, — отрицательно покачал головой, — а куда… на восток. Мирная жизнь мне оскудела, боюсь, не смогу я тут осесть. В душе стало грустно. Большие Желуди были хорошим местом, но не для него. Сжав рукоять длинного меча до боли, Харальд оглядел навершие клинка. Такого привычного и любимого. «Боюсь, без приключений и сражений жить теперь не смогу». Это было странно. Харальд ни в коем случае не ощущал себя адреналиновым маньяком, но повседневная жизнь без забот для него стала словно кость в горле. Почему-то вспомнился прадед из прошлой жизни. Старый, обрюзгший, прошедший войну и сошедший с ума после Курской Битвы. Давящие живые тела танки многих могут заставить усомниться в смысле жизни и пошатнуть здравость души. Эйрон печально вздохнул, но больше убеждать не пытался. Они провели ещё пару тренировочных дуэлей. Харальд даже не пытался угадать, какая пчела укусила друга за задницу, что он решил опять возобновить тренировки. Может, заметил, что стал полнеть? Он ехидно улыбнулся, вновь помогая подняться Эйрону. От их передвижений и так расчищенное небольшое поле от мокрого снега, окончательно стало чистым и зелёным. — Ну что, на сегодня всё? — спросил он, поглядывая вокруг. Они отошли недалеко от деревни, спрятавшись за несколькими рядами деревьев. Нахмурившись, Харальд заметил приближающуюся к ним фигуру. — Больше не могу, — дыша как загнанная лошадь, сказал Эйрон, — так что, дальше тренировка без меня. — Как знаешь, — пожал плечами Харальд, — но всё-таки, посиди пока, отдохни. Никуда твоя зазноба от тебя не убежит. — А твоя сама прибежит, — ухмыльнулся парень, тоже заметив приближение фигуры. Чем ближе она подходило, тем яснее угадывались женские черты в ней. И тут Харальд заметил ещё кое-что. Поначалу он не придал этому значению, но как оказалось, за спиной травницей бегало ещё парочка маленьких, детских фигур. — Ещё и с детьми Андерса пришла, — удивился он, застёгивая меч в длинные ножны через стальное устье. Ножны с мечом он обычно таскал на руках, но в походах или в долгих путешествиях, Харальд тащил его за спиной, но поднимал высоко, дабы конец ножен не болтался по земле. — Дядя Харальд! — радостно закричали Иттан с Альмой, подбегая к нему. Откидывая ножны в сторону, сгребает обоих в широкие объятья. Дети захихикали. — Чего это вы с Хл… — он осёкся, — с травницей бегаете? — Сами поплелись за мной, — ответила она на взгляд Харальда, — а я не в лес собиралась, поэтому и не отгоняла. — Ну и чего вам надо от дяди Харальда, маленькие засранцы? — спросил он, поглядывая то на детей, то на Хлою. Иттан за прошедший год сильно вытянулся, и было очевидно, что его рост только начинался. Альма лишь слегка выросла, обещая стать невысокой девушкой. И худенькой. Хотя вспоминая Келду… возможно, девочка пошла в мать. — Играть! Играть! — Играть?! — деланно возмутился Харальд, — а что мне за это будет? Иттан с Альмой на несколько секунд замолкли, а потом перевели взгляд на травницу. Та улыбнулась. — Ягоды! Мы дадим тебе ягоды! «Надеюсь, не волчьи. Вот уж добрые дети пошли…». — Ну, раз ягоды… тогда давай в догонялки! Иттан вводит! Он бегал быстро. Но детишкам поддавался, ибо никакого желания доминировать над ними у него не было. — Вот уж не думала, что тебе нравится играть в детские игры, — с иронией сказала ему Хлоя, когда Харальд переключил активность детей на Эйрона. — Дети — цветы жизни. Иногда ядовитые, иногда пахучие, но цветы, — наставительно поднял палец Харальд, — к ним всегда надо относиться с нежностью и пониманием. Кто знает, может быть, одно твоё действие сделает из ребёнка озлоблённого волчонка, который в будущем вырастет в злого волка. — В твоих словах есть доля истины, — согласилась Хлоя, подходя к нему ближе, — но я пришла поговорить о другом. — Мы могли бы поговорить и дома, — Харальд оглянулся на играющего с мелкими Эйрона, — всё-таки… — Лучше тут, на свежем воздухе, — перебила она, — ты действительно хочешь покинуть Большие Желуди? Помрачнев от повторного вопроса, он демонстративно недовольно пожевал желваками. — Ты уже не первая, кто задаёт мне этот вопрос. — Я даже догадываюсь, кто был первым, — она игриво, будто не замечая его настроения, улыбнулась, отчего Харальд несколько подобрел. Её улыбка всегда приводило его к меланхоличному настроению, и она об этом знала, используя своё оружие в редких случаях, — но мне бы не хотелось, чтобы такой мужчина как ты, покинул меня. Неужели моя постель тебе опротивела? — Дело не в тебе, — без раздумий ответил он. Нельзя делать паузы в таких разговорах, ох как нельзя, — а во мне. — Здоровый, пышущий силой мужчина, — фыркнула она, — в тебе проблем нет. — Я не создан для пахания. Не создан для собирания трав. Боюсь, теперь моё дело это убивать. — Не ожидала, что ты берсерк, — из-за рта травницы так и лилась ирония. А ещё скрытая обида. Умный взгляд голубых глаз сверлил Харальда, будто видят его душу насквозь, — а казался таким спокойным. Эйрон предчувствуя ссору и перепалку, предпочёл ретироваться вместе с детьми. Они остались на небольшом поле одни, окружённые лишь деревьями и пением прилетевших весною птиц. — У тебя есть право обижаться и выгнать меня, но своего решения я не изменю. Большие Жёлуди не то место, где бы я хотел остаться жить до конца дней. Теперь она не скрывала своей обиды и злости. Выражение её лица прямо говорило о желании чем-то стукнуть Харальда, но женщина сдержалась. Он осторожно подошёл к ней ближе, обнимая за талию. Хлоя не возражала и не оттолкнула его. — Значит, ты уходишь в начале лета? — переспросила она, смотря ему прямо в лицо. Горячее дыхание обжигало лицо. Длинная женская туника слегка съехала в сторону. Харальд скрыл своё удивление, а Хлоя придвинулась к нему близко. Слишком близко. Без слов, они слились в поцелуе. Долго они не могли оторваться друг от друга и лишь через несколько часов вернулись, когда весенняя прохлада начала пробирать их нагие тела. *** Словно в насмешку над словами Харальда, Андерс попросил помощи. Пахать землю для него не было трудно, но и отказать брату не мог. Брат же не выгнал, когда тот попросил приюта. С лёгкостью вспахивая землю мотыгой, Харальд оттёр пот с лица и оглянулся. Рядом пыхтел Андерс. — Чего уставился? — Спросил старший, — небось, устал уже? Это тебе не это, титьки травницы мять. На подобную колкость Харальд ничуть не обиделся. Только удивление. Обычно Андерс не бывает таким колючим. Небось, с Келдой поссорился или очередная дрязга с соседями. — Да нет, погода сегодня хорошая. В самый раз для труда! Он промолчал, продолжая вспахивать мягкую землю. Харальд, вздохнув, нагнулся и тоже занялся низким, по мнению аристократии, занятием. Маленький Иттан шёл впереди их, выдёргивая траву и складывая в плетеную корзину, чтобы позже отнести её в небольшое заграждение. За год-два она перегниет, дав неплохую землю в обмен. В прошлой жизни Харальд и подумать не мог, что средневековые крестьяне знают о таких биологических процессах и пользуются ими во всю. Он не знал, было ли так в его мире, и узнать уже не мог. — Как бы нам в этом году священник бродячий не зашёл, — внезапно буркнул Андерс. Он с сомнением на него посмотрел. — С чего ты взял? — Да так, предчувствие. В прошлый раз, один к нам заходил, года три назад. Еле отвадили. К бродячим священникам в деревнях относились с подозрением. Не всегда они имели сан священнослужителя, не всегда были верными Создателю служителями. Иногда и вовсе еретиками, прячущиеся в глуши. В бытие гвардейцем, Харальд как-то участвовал в ловле такого засранца. Возможно, лорд Каспер задолжал одному из епископов услуги или просто пытался задобрить, но пойманного еретика (судя по его безумным речам, что Создатель тоже человек) посадили на копьё. «И никакой инквизиции не надо. Местные священники-землевладельцы спокойно ловят подобных, пользуясь своей властью и силой церкви». — Как бы травницу не увидел очередной бродячий священник, — сказал Андерс, — никто, конечно, не сдаст её, но всё-таки, сам знаешь, Харальд, как они относятся к травницам и лекарям. — Ха, братец, я видел, как монахи шли на поклон к знахаркам, так что не так уж и люто они их преследуют. Скорее, самые… ретивые из них. Ты лучше скажи, ты что, с Келдой поругался? Злой сегодня, аки надувшийся тетерев. «Да и разговоры странные ведёшь» — пронеслась мыслишка и тут же утихла. — Да нет, опять с Вейтом пересёкся, — помрачнел брат, — всё забыть не может он обиду и Торрода. — Людская память удивительная вещь, — улыбнулся Харальд на подобные слова, — добро люди всегда быстро забывают, ибо нередко считают это чем-то обыденным, привычным. А вот зло… думаю, он до старости будет это припоминать. Но и повод у него действительно есть. Скажу честно, будь я на месте Вейта, зарубил бы Торрода, не боясь чужого гнева и мести. Андерс отмахнулся. — Совсем уж озверел на службе у лорда. Теперь понимаю, почему уходишь от нас. Лучше уж тебе действительно помотаться по миру, а то и прирежешь кого-нибудь, небось. — Уж тебя не трону, Андерс, — фыркнул он, — и давай уже работать, а то у Иттана скоро уши горячими станут, вон смотри, слушает. Мальчишка сразу сделал вид, что активно выдирает траву из земли. Андерс фальшиво-грозно помахал ему рукой и рассмеялся вместе с Харальдом. Они продолжили работу. Харальд давно для себя определил, что как только он поможет брату засеять первый урожай, то покинет Большие Желуди. Травница смирилась с этим, и прогонять от обиды не стала. Но её взгляды в последнее время стали раздражать и немного пугать. Будто, знающая что-то, чего сам Харальд и представить не мог и думает — рассказать или нет? У него были свои подозрения насчёт Хлои, но он молчал, не желая создавать конфликт из пустого места. — Сколько там ещё рабо… — устало громыхнул он, но его прервали. Высоким фальцетом слух резанул женский визг. Тело среагировало рефлекторно и повернулось в сторону крика. Кричали со стороны деревни, причём довольно близко. — Кажись, оттуда кричали, — недоумённо покачал головой Андерс, указывая на один из домов. Он нахмурился, понимая кому принадлежит этот дом. — Ох, не к добру это, Создатель нас сохрани, не к добру! Пошли, нужно узнать что случилось. — Иттан, — покачал головой Харальд, заметив, что мальчик собирается с ними, — посиди лучше тут. Охраняй наши инструменты, — мальчик недовольно насупился, но пререкаться со взрослыми не стал. За минуту они преодолели расстояние разделяющие их с тем домом. У дверей уже собралось несколько мужичков, оказавшихся расторопнее братьев. Один из них, увидев их, печально покачал головой. — Что случилось, Бёдмод? — спросил Андерс, подходя к входу дома, — кто кричал? — Вива, дочь Хрута. Увидела труп. — Труп? — не понял Харальд, отворяя дверь. Как только ему предстало висящие в центре помещения мёртвое тело, он понял. Медленно раскачиваясь (возможно, кто-то успел его осмотреть и случайно дотронулся), с бледной, почти белой кожей и пустыми глазами, на полотняной верёвке висел Фри. Тот самый Фри, чья семья сгинула от зимней лихорадки. — Создатель милосердный! — Воскликнул Андерс. — Повесился ночью, — сразу дал вердикт Харальд, — свежий ещё. Надеюсь, Виву увели уже к отцу? — Наказали ей отправиться к Хруту и послали одного из юношей. Друга твоего, Эйрона. Харальд кивнул. — Видимо, девка утешить парня хотела, да тот всё витал в облаках, всё не мог отойти от смерти родных. Да лишился воли к жизни окончательно, — сказал Бёдмод, — надобно этого… снять его, а то как-то негоже. — Надо, — согласились все, и парочка мужиков сначала приподняла, чтобы снять с петли, а после положила на пол, пыхтя от тяжести окоченевшего трупа. — Юный ещё, а уже на тот свет отправился, — грустно сказал Андерс, осторожно снимая прицепленную к потолку верёвку, — теперь к Создателю не попадёт. Самоубийство грех ужаснее любого прелюбодеяния и убийства. — Похоронить то его можно, — почесал голову Бёдмод, здоровый детина в простой рубашке, — но лучше дождёмся старосты, может чего умнее посоветует. Вон, слышу уже галдёж людей, идёт толпа! Прикрыв глаза мальчишке, Харальд огляделся на вход. Скоро сюда ворвётся толпа любопытных глаз, шум и гам. Стоит поторопиться покинуть данное место. Не любил он подобное. «Мёртвым покой, живым живое». *** Нагруженная котомка, наполненная едой, полезными бытовыми инструментами и личными вещами была приспособлена на спину. Привязав покрепче, дабы не выпало, Харальд посмотрел назад. Розовый рассвет наступал. Солнце, словно нехотя, начало свой медленный подъём наверх, орошая мир своими золотыми лучами. Именно в такое время, Харальд чувствовал себя в самом лучшем настроении, приподнятом и философском. И идеальным для ухода. Длинный меч был привязан так, чтобы было удобно и быстро его вытащить, а кольчуга напялена под рубаху с длинными рукавами. Будет неудобно по началу, ибо Харальд успел отучиться от привычки носить доспехи под одеждой, но это лучше, чем вообще таскать их в котомке. Шлем также занял своё место сзади, но так чтобы можно сразу было его одеть при столкновении. — Уже уходишь? — раздался мягкий, ироничный голос. Он немедленно обернулся, наткнувшись на твёрдый взгляд Хлои. — Я надеялся, что ты не заметишь моего ухода, — честно сказал он, — не хотел расстраивать. — С подобным я давно смирилась, — вздохнула она, кутаясь в своём тёплом, меховом платье. Рассветное утро всегда приносило прохладу, — но мог бы уходить и не так тихо, словно вор в ночи. Харальд виновато склонил голову на короткое мгновение, а после подняв её, с нажимом сказал ей: — И всё-таки, ты пришла провожать меня. — Верно, — улыбнулась она. А после… Харальд заметил его только чудом, настолько он был тихим и малоприметным, несмотря на чёрную окраску и блестящие, жёлтые глаза… От мимолётного страха схватившись за клинок, Харальд тут же его отпустил. Все пазлы в его голове сложились, когда огромный чёрный волк остановился подле травницы и ласково потянул к ней морду. — Вот оно как, — чувствуя, как рот стал сухим, он сглотнул вязкую слюну, — теперь я понял все странности. — У меня давно зрело желание рассказать тебе. Но решилась только сегодня, в день твоего ухода. — Так мне доверяешь? — удивился он, — кто я тебе? Просто любовник в постели, который может и церковникам тебя сдать, и рассказать о твоём колдовстве. Она улыбнулась. Понимающе, зная, что я этого не сделаю. Раздался мощное, вороное карканье. Испуганно оглядевшись, Харальд заметил приземлившуюся на плечо травницы жирного и здорового ворона. — Управление животными? — спросил он. — Таких как я называют варгами. Мы управляем животными, создавая через сны связи с ними. Дети Хелен, ведь именно эта богиня покровительствует варгам. — И много таких, как ты… варгов? — осторожно говорил Харальд, смотря в основном на волка, который внушал опасение своими габаритами и клыкастой мордой. — Не знаю, — пожала она плечами, — знала только одну — старую бабку, что обучила меня лекарскому делу и… умению управлять зверями и птицами. Разговор затих. Они стояли друг напротив друга, и каждый не знал что сказать. — Иди, Харальд, иди, — наконец произнесла она, — не жалей ни о чём. Считай это знаком моего доверия. И то, что я увидела в твоих глазах, мне понравилось. Он не знал, чего травница могла прочесть в его глазах. И даже не пытался понять. Он степенно кивнул и без страха повернулся спиной к ней и её питомцу. — Возможно, мы ещё увидимся, — с сожалением сказала она вслед уходящему любовнику. Но мужчина уже ничего не услышал — настолько далеко он ушёл, — надеюсь, верно, Чёрный Ветер? Хлоя с любовью прошлась ладонью по волчьей морде. А мужской силуэт на горизонте окончательно пропал среди вековых деревьев и лесной чащи.