Харальд Длинный Меч

После памятного разговора с Мокли, прошёл ещё день, прежде чем Харальда выпустили из местного зиндана. Спина продолжала болеть, хоть раны и затянулись корочкой, отчего трэлла сильно не напрягали на поле, а заставляли помогать в мелких делах, да скинули всю кормёжку скота на него. Походы в Яблоневое Озеро взял на себя Хильдерик. Перспектива вновь таскать тяжёлые бочки с водой очень не понравилась юному франкеру, и тот незамедлительно сообщал об этом всем вокруг – Тире и другу-скавену, и даже бедный имперец Ченг имел честь услышать жалобу от него. - Ну чего ты ноешь? – взмолился Харальд, в очередной раз услышав от Хильдерика тяжесть наполненных холодной озёрной водой бочек, - ты и раньше их таскал, успел отвыкнуть за пару месяцев? Хильдерик надулся, но отстал. В последнее время поведение франка стало странным, дёрганным и даже истеричным. Это не нравилось Харальду. Ему не по душе такие люди и видимо приятельские отношения с ним подходят к концу. Густой осенний туман держался несколько дней и даже на время прекратил всю дорожную связь на острове. Если верить слухам, в городе люди спотыкались друг об друга, не видя ничего. Вновь вернулась традиция обвязывать себя верёвкой перед выходом из дома, люди стали натыкаться на отметки и колышки в земле. А ещё будоражащие вести с другого конца Сокланда о пропаже целой семьи бонда и нескольких детей в Хайфленде. Мокли обмолвился, что несколько лет назад такой же густой туман стоял по всему острову, только зимой. Тогда некоторые дома оказались опустошены от её жителей по неизвестным причинам. Ни трупов, ни даже следов – ничего. Харальд вздохнул, вновь вглядываясь в туман, выйдя из дома. Сейчас не такой густой и непроглядный ранее, он всё равно манил. В голову вновь лезли слухи и слова о происхождении этого необычного феномена на Островах. Магия или природа, вот в чём вопрос. Дэгнон не сразу смирился с потерей младшего из сыновей. Поиски продолжались сутки после пропажи густого тумана, но они ничего не нашли. Следы исчезли, - они могли чётко увидеть свои, но вот отпечатки мальчика, словно сквозь землю провалились. Харальд старался не попадаться ему на глаза, да и Дэгнон, судя по всему, остыл и сейчас сосредоточен на оплакивание сына, чем местью своему рабу. Его в этом поддерживал Миркл, один из сыновей и даже Грональф, казавшийся скалой со стороны, не мог сдержать собственного горя. Лишь Марския дышала равнодушием от гибели собственного дитя. Да, она грустно качала головой, вздыхала, говорила печальные слова, но в её глазах стоял лёд, а в голосе вместе с печалью слышалась фальшь. С той минуты фиалковые глаза жены Дэгнона вызывали только отвращение у Харальда. Она была странной. Скавен сначала принял её за травницу, как Хлою или даже ведьму, но нет. Ничего не указывало на это, лишь странное поведение и скавен решил махнуть на этой рукой. Люди разные бывают. Есть те, кому невыносимо от смерти родных, а есть те, кто лишь спокойно цокнет и пройдёт мимо, даже если рядом с ними будет помирать собственный сын. “И как войры поддерживают дорожную связь или что-то строят при таком тумане?” – подумалось Харальду, проходя в конюшню. Настала середина осени и Дэгнон собрался с детьми в Хайфленд. Спасали масляные лампы. На Туманных Островах их научились изготавливать сами, в больших количествах и делать максимально яркими. В доме Дэгнона таких ламп можно насчитать в пару десятков штук, но лишь девять из них активны, остальные в резерве. “И чего мы не взяли лампу в тот раз? Неужели настолько дорогие или Дэгнон не додумался?”. В конюшне было тепло и уютно. Целых три масляные лампы освещали помещение – лошади чувствуют себя неуютно в темноте. Здание было небольшим, но поделённым на денники, ограждённый забором участок для каждой лошади. Благо, их тут оказалось всего четыре. Сначала напоив лошадей, Харальд накидал им овса. А после начал по одной выводить на чистый воздух, предварительно привязывая. Взяв щётку в руки, уверенными движениями начал водить против шерсти, встав перед животным. - Тира, - заметил скавен подошедшую к нему девочку, отвлёкшись от чистки лошади, - что случилось? Девочка выглядела заплаканной, а на лице, под левым глазом алел синий до безобразия синяк. Харальд немедленно подошёл к ней и крепко обнял, вглядываясь в грустные зелёные глаза, словно в своё отражение. - Кто тебя обидел? - Марския, - призналась она, - я… опять неправильно… неправильно… и она ударила меня, а после выгнала… Она снова разревелась. Харальд поспешил её успокоить словами и поглаживаниями по спине. И как можно быстрее, иначе жена Дэгнона услышит эти вопли, и Тире вновь достанется. - Нужно приложить чем-нибудь холодным, - он смочил одну из сухих и чистых тряпок водой и приложил к синяку, - держи минут десять, а после выкинь. Побудь пока тут, со мной. Девочка примостилась в углу конюшни, смотря, как он ловко чистит лошадь Дэгнона – невысокая, вороная кобылка и самая спокойная из всех, подстать хозяину. Минут десять меж ними хранилось молчание. Но как только успокоившиеся Тира убрала смоченную тряпку с лица, то спросила: - Харри… а где ты научился так ловко чистить лошадей? Даже Хильдерик так не умеет! - Тут и научился, - ответил Харальд, - чего тут учиться? Ты лучше скажи, синяк болит? - Нет, - поколебавшись, сказала девочка, - но… я не хочу обратно домой. Там злая Марския. - Знаю, знаю. Тебя ведь выгнали? Ну, вот и сиди тут, смотри, как я чищу лошадок. Сегодня вечером Дэгнон с Грональфом в Хайфленд отправляются. Вслед за лошадкой Дэгнона, “Хвойной”, следующими на чистку пошли “Грозный” и “Матёрый”, более беспокойные животные, один из которых в своё время чуть не лягнул Харальда. Вытерев их сухой тряпкой и вернув в денник, Харальд заметил Миркла, теперь уже самого младшего из сыновей Дэгнона. На Тиру он посмотрел отчуждённо и равнодушно, пройдя мимо. После пропажи Гейва наивная дружба меж девочкой-рабыней и господскими детьми прошла. Скавен вновь с беспокойством осмотрел синяк девочки. Будь он где-нибудь в Скавении, то, несомненно, что-то да нашёл средь растительности. Но местные травы не могут похвастаться разнообразием и целительными свойствами. Пришлось сводить Тиру к Ченгу. Тот посмотрел на синяк внимательно. Даже не спрашивая причину его возникновения (и так понятно, рабов тут имеют право калечить только хозяева), намазал дурно пахнущей мазью от которой слезились глаза. - Приходи первые три дня, буду мазать тебе на синяк, скавенка Тира, - попросил Ченг, - но после третьего дня синяк должен начинать спадать. Тира поблагодарила имперца и на этом эпопея с синяком закончилась. А вечером Дэгнон со старшим сыном и Фрольфом покинули дом, отправившись в Хайфленд. Несмотря на осень, снег ещё не выпал, и Харальд продолжал работать на поле, только уже одетый теплее в пуховик. Они искали кости и вновь собирали в ящики. - Давай, тащи это сюда, - приказала Марския и Харальд, напрягая руки, потащил здоровую тумбу, набитую бытовыми вещами. В стороне шуршал Хильдерик, вытаскивая полугнилое тряпьё. Очередная уборка в большом доме. “И откуда у них столько мусора накопилось?”. Сразу на следующий день после ухода Дэгнона, его жена оторвала трэллов от поля и стала напрягать в доме – уборка, передвижение мебели – местные тоже любили этим промышлять, менять обстановку в помещение. Сразу вспоминается суеверная в этом плане Скавения – передвинешь стол, так Создатель лично обозлится и пульнёт в тебя камнем с неба! Хильдерик чихнул. Тира споткнулась. Харальд ударился мизинцем об угол. Даже старый Мокли, оставшийся в доме в отличие от Фрольфа, испачкал свою бороду в густой и светло-серой пыли. Марския только морщилась на это. Неожиданно Харальд заметил взгляд Хильдерика на отвернувшуюся женщину. В глазах франкера не было отвращения или презрения, а иное, подходящее больше под другое слово. Любовь. Вечером Харальд попытался заставить юнца одуматься и перестать страдать глупостью. - Я видел твой взгляд на Марскию, Хильдерик, - сказал он, когда они пошли в сторону амбара, - не притворяйся дураком. Молодое лицо франка исказилось гримасой. Хмуро посмотрев на Харальда, он попытался уйти в другую сторону, но скавен не дал ему этого сделать. - Мальчик… - Я не мальчик, - вспыхнул Хильдерик, - хоть я и не держал в руках меч, но познал женщину уже в тринадцать. - Ты можешь познать женщину хоть в десять, это не делает тебя мужчиной. И дело не в мече, Хильдерик. Ты влюбился в хозяйку, а это не сулит тебе добром. Дэгнон в последнее время не отличается смирным нравом, и ты можешь пожалеть об этом. - Ну а что я могу сделать? – взмолился Хильдерик, - не могу я не смотреть на неё… - Ты смотришь на внешность. Она красива, не спорю, но стерва та ещё. Тебе ничего с ней не светит, парень, просто прими это и постарайся заняться чем-нибудь другим, лишь бы не думать. - Не могу, - прошептал франк. Харальд плотно сжал губы от недовольства, - не могу! - Сможешь, - раздражённо произнёс Харальд, припечатав, - сможешь, иначе твою тупую головёшку открутит Дэгнон или его сын. Хочешь закончить свою жизнь здесь, на пике или умереть в подвале? Но мальчишка оказался упёртым. Не внял словам Харальда и даже стал наглее засматриваться на Марскию, правда, не переходя определённой границы. И именно этого момента боялся он. Когда Хильдерику придёт глупая мысль в голову и франк попытается подбивать клинья к ней. Результат слишком очевиден. В очередной раз Харальд видел, как ослепляет любовь. “Никогда не хочу пробовать это чувство…” – подумал Харальд, понимая внутри, что это невозможно. Придёт время и он попадётся на этот крючок. Через два дня вернулся Дэгнон, задумчивый и напряжённый. Ему накрыли стол – рёбрышки, овощные супы с ячменем и хрустящие крабы, запечённые с яблоками. Пока Харальд переносил блюда, помогая Тире, во всей мере чувствуя их запах, Дэгнон общался с женой, не обращая внимания на слуг. - Ярл собирается в поход на Франкерию. Вместе с ярлом Брандом, он надеется собрать богатый улов и сотню рабов. Многие капитаны с разных уголков островов собираются под его стягами. Густой дым заполонил собою весь зал – огромный, со сводчатым потолком и балками, чьи стороны были украшены рунической резью. Две масляные лампы освещали комнату, и пара десятков свеч дополняла свет. В чём туманников можно было действительно похвалить, так это в умении строить уютные и красивые дома. - Ты тоже отправишься? – спросила Марския. - Нет. Я отправлю Грональфа с Фрольфом и Мокли. - Но ведь каждый бонд обязан выставить четырёх бойцов в случае призыва, - заметила жена Дэгнона. Тот скривился, но быстро вернул прежнее спокойное выражение лица. - Верно, и я отправлю четырёх. Один из наших рабов прекрасно подойдёт в качестве боевого трэлла. Взгляд фиалковых глаз уставился на Харальда, прекрасно слышавшего разговор. Дэгнон последовал за ней, тоже посмотрев на скавена. - Ты уверен, любовь моя? Скавен как боец неплох, но слишком своеволен. - Мокли сказал мне, что он мог бы одолеть Грональфа, но уступил. Этот трэлл умеет быть смирным. И достаточно искусным, чтобы сражаться против изнеженных франкеров. Грональф до этого равнодушно колупавший одного из крабов, с прищуром посмотрел на Харальда. Сидевший на другом краю Мокли делал вид, что он тут не причём. Харальду оставалось лишь молчать и держать лицо равнодушным. Марския оглядела застывшего скавена с головы до ног. - Он выглядит воином, но как давно он сражался? Вот как полгода живёт тут, и лишь раз взял в руки деревянный меч. Навыки имеют свойство затупляться, любовь моя. - Тогда мы проверим, насколько затупились способности скавена, - улыбнулся Дэгнон жене, - завтра утром Грональф и Мокли узнают из чего он сделан, а сейчас давайте лучше поговорим о другом. Они глядели на него, ожидая, но он молчал и никак не реагировал. Утром следующего дня всё случилось, как и сказал Дэгнон. Харальда принудительно разбудили и вывели в местное тренировочное поле. На самом деле это было просто огороженное от остального огорода поле. Его облачили в некое подобие панциря – только деревянного и сложенного из обработанных толстых веток, скрученных с помощью тонкой верёвки. Дали деревянный меч – опять короткий, недовольно подумалось Харальду, видя, как перед ним встал Грональф. Весёлый и возбуждённый от будущей схватки. Слова отца заставили задуматься, и вспомнить тот летний поединок и старший из сыновей Дэгнона осознал, что скавен ему поддался. И это бесило. Холод, пронизывающий, через слабый ветерок, трепал светлые волосы. Прикрыв их вонючей меховой шапкой, в которой давно уже завелись блохи, Харальд взглянул на своего противника. Грональф мало изменился с их последней встречи, и дело было не во внешности. А в боевом опыте и навыках. Харальд уже и отвык от меча, и ощущения на ладонях казалось новым и в тоже время привычным, что создавало ощущение дежавю. Мышцы не пропали, но уже не были прежними, несмотря на все старания Харальда сохранить тело. Реакция не была так остра, как раньше, а сознание привыкало к этому с тяжестью. - Ну что, скавен? – ухмыльнулся Грональф, - готов? - Готов, господин Грональф, - соврал Харальд. Ничуть готовым он себя не ощущал. Было бы неплохо сделать зарядку, а лучше полноценную тренировку, но подобное войры могут счесть излишней роскошью для трэлла. Топор в руках Грональфа был затупленным, но из железа. Круглый щит с гербом Мелькноров – стоявшего во весь рост облачённого в тёмные доспехи воина с секирой в двух руках. Харальд мог похвастаться только мечом. И своими умениями. - Так начнём! – воскликнул Грональф и бездумно кинулся на Харальда. Стараясь не встречаться клинком об железную часть вражеского орудия, Харальд отбивался как мог. Уворот и Грональф рефлекторно делает несколько шагов вперёд, взмахивая топором в пустоту. Попытка ударить по спине неудачна – противник успевает обернуться и отбить удар щитом. Шаг назад. Щит бесцельно выпирает вперед-обратно, и оглушить Харальда не удается. Снова несколько неудачных выпадов от Грональфа. Он злится, рычит. Глаза злобно прищурены, а рот искривлён в гримасе. Харальд улыбнулся. Нагло, призывающее. - Не того противника ты выбрал пацан, - по скавенски произнёс Харальд и Тира, стоящая рядом с Хильдериком несмело хихикнула. Поддаваться он был не намерен – нужно показать свои навыки во всей красе. Даже если от этих навыков осталось не так много. - Что ты там бормочешь, ублюдок! - Заорал Грональф и вновь бросился на него. Этого бывший гвардеец и добивался. Он ударил хитро – по нижней части выпирающего лезвия, за бороду – меч зацепился за неё и, обхватив собственное оружие двумя руками, Харальд дёрнул вперёд. Так сильно, как только мог и одновременно ударил ногой в живот Грональфа. Доли секунды и молодой войр падает на землю, а топор валяется на земле. Грональф стал кашлять, и Марския немедленно двинулась к нему, бросив на Харальда предостерегающий взгляд. - Силён, - признал Дэгнон, тоже с беспокойством глянувший на сына, но не сдвинувший с места, - значит, ты ранее служил одному из лордов Скавении в гвардии? - Да, господин. - И что же заставило тебя уйти от него? - Поражение и смерть. - Вот как, - задумался Дэгнон, - хорошо. Считай теперь ты боевой трэлл. Не зря жрец дал тебе Морского Дракона. Мокли! – позвал старого воина он, - дай ему пояс с специальной пряжкой. Ты знаешь какой. Принёсший пояс Мокли оглядел Харальда и дал ему. Стальная пряжка с выгравированным морским драконом и пояс как раз к размеру подошёл. Дорогой подарок, оценил он. - Носи пояс с честью, боевой трэлл. Теперь все будут знать твою роль. Но оружие тебе выдадут лишь во время похода. Харальд преклонил колено и склонил голову в знак смирения. Он стал на шаг ближе к свободе, но это лишь начало. Это не освободило его от бытовых трудов – уборкой, кормом скота или возделывание поля в поисках новых костей. К концу осени выпал снег и это выглядело… прекрасно. Сквозь туман падающие снежинки выглядели необычно и завораживающе. Так началась зима. А через неделю после начала зимы к бонду прибыл посланник. Седой, в тёплой куртке, на хорошей лошади вороной масти, с гербом ярла, он словесно передал призыв повелителя Сокланда. - Время отправляться, - сказал Тире Харальд, прощаясь с ней, - старайся сильно не злить Марскию. Я не знаю когда вернусь и вернусь ли ведомо лишь Создателю. Хильдерик, с которым они поссорились, обошёлся парой слов. Вечером этого дня они покинули дом, отправившись в Хайфленд.