Харальд Длинный Меч

Они прибыли в город днём. Крыши домиков оказались засыпаны снегом, а городская дорога покрыта льдом и сугробами по бокам. Жуткий шум бил в уши – людской гомон на рынках и в порту. Тумана почти и не было – так, лёгкий и белёсый, он не мешал обозревать город во всей его красе. Харальд вместе с Мокли остались на улице, недалеко от деревянного дворца ярла, расположившегося на холме, окружённый высоким частоколом и круглыми башенками. Дэгнон в сопровождение сына отправились на поклон к местному хозяину, обозначить присутствие и выполнение присяги бонда-землевладельца. “Сколько тут людей в доспехах и с разными гербами. Пожалуй, такое столпотворение на улицах не видел даже во время летнего состязания”. -Мокли, - Харальд посмотрел на старого войра. Один из туманников, кто нормально к нему относился. И сейчас, в отсутствии Грональфа и Дэгнона, стоило попытаться разговорить старика, - сколько раз ты ходил в походы? Старик лениво разлепил один глаз и уставился на него. - Больше, чем пальцев на руках и ногах вместе взятых. - И ты бывал во Франкерии? - Верно, бывал и не раз, - согласился войр, - тёплый край, без туманов. Многие бы пожелали там поселиться. - И что им мешает? - Знать Франкерии дерёт своих крестьян, словно шелудивых псов. У войров в этом плане проще. Не сможет он жить под тяжёлой пятой франкерского графа или барона. Было уже дело как-то, - Мокли окончательно встал с жёсткого настила крытой повозки и посмотрел на прохлаждающего на улице Фрольфа. Харальд хотел было продолжить осторожно подводить к интересующего его вопросу, как старик резко сменил тему. - Ремень с бляхой не снял? Он неуверенно дотронулся до названного предмета. Ремень был нацеплен поверх всей одежды, на поясе, а бляха с выгравированным морским драконом блестела, будучи начищенной заранее. - И никогда не снимай, - предупредил Мокли, - это твоя защита от других войров. Если увидят тебя без бляхи – либо наложат виру на бонда, либо тебе уполовинят голову. Боевой трэлл не имеет права снимать опознавательный знак, запомни это. Трэлл осторожно кивнул. Вернувшийся Дэгнон с сыном выглядели слегка помятыми и уставшими. В их глазах виднелся винный пар, и причина долгого пребывания во дворце становилась ясна словно день. Они переночевали в одной корчме с внутренним двориком, недалеко от центра Хайфленда. Харальда расположили в конюшне и там он, и провёл неприятную ночь. От сена чесалась спина. “Даже клинка не доверили в руки”. Дэгнон ушёл, оставив командовать Грональфа. Отряд из четырёх человек отправился в сторону порта, находившего в отдаление от Хайфленда. Там - то Харальд и увидел привычные драккары туманников – десятки кораблей заполонивших пристани. - Старый Кракен, - улыбнулся Мокли, углядев средь плеяды судов один из драккаров, выгодно отличавшихся от остальных – таран, одномачтовый, поджарый и длинный. Бока корабля были прикрыты круглыми щитами, а длинные вёсла лишь широким краешком виднелись сквозь прорези. Харальд шёл последним, с интересом осматривая каждый корабль и сотни людей – волосатых, в шкурах и в грубых одеждах, с шапками и опоясанными топорами. - Грональф! – раздался громовой голос, настолько он был громким, - не видел тебя с прошлой зимы! Как поживаешь? Сын Дэгнона остановился, как и весь отряд. Перед ним предстал рыжеволосый мужчина с весёлым огоньком в глазах. Он осмотрел каждого, особо остановившись на Харальде. - Боевой трэлл? – с сомнением протянул он. - Да, боевой трэлл, - ответил Грональф, - из скавенов. - И хорошо дерётся? - Получше некоторых, - буркнул он. На этом разговор закончился и вся группа отправилась в сторону того самого корабля некоего Старого Кракена. Старый войр сидящий на троноподобном кресле на палубе драккара и был этим Кракеном. Несмотря на старость, лицо мужчины дышало бодростью, короткие седые волосы украшали чело. Руки скорее кузнеца, чем воина – настолько здоровые лапища Харальд видел впервые. Голубые глаза внимательно смотрели на них. - Здравствуй, Грональф, - сказал он голосом тихим и странно обволакивающим, - но я ожидал увидеть твоего отца, ведь ярл Громм призвал всех бондов. - Он не может прибыть, но нас четверо, а не трое. Договор исполнен. Капитан посмотрел на Харальда. - Вместо себя послал боевого трэлла? Не ожидал подобного от него. Марския окончательно размягчила твоего отца. Великий Пожиратель, но Дэгнон совершил глупость, послав его, а не отправившись сам. Грональф промолчал, что было странно. На оскорбления или даже намёк на него тут принято отвечать – даже если перед тобой стоит ярл или король всех Туманных Островов. Но вспыльчивый сын Дэгнона стоял перед Старым Кракеном, словно нашкодивший подросток, а не бывалый налётчик. Ещё некоторое время капитан о чём-то расспрашивал Грональфа, отослав их назад. Мокли и Фрольф безоговорочно подчинились капитану драккара, Харальду пришлось следовать их действиям. А после посадили на один из кораблей Старого Кракена – у него в подчинение было целых три драккара и чуть ли не две сотни вооружённых до зубов бойцов. А позже Харальд узнал от Мокли – Марския дочь Старого Кракена. Всё становилось на свои места. Ярким и безоблачным днём флотилия покинула порт. Туман для неё не был препятствием – Харальд, сидя в конце драккара, средь нескольких таких же боевых трэллов, видел, как ловко ладьи огибают отвесные скалы или останки разбившихся судов. Харальда посадили отдельно от остальных войров – сами Грональф или Фрольф нередко виднелись средь гребцов. Боевого трэлла до этого места не допускали – только туманник имел право грести. Он не был единственным боевым трэллом. Рядом сидело ещё шестеро, с разных концов мира, среди них оказалось несколько скавенов. По тем коротким обмолвкам, скавены явно издалека – может, северных лордств. Балдер, высоченный детина, сын пекаря, бежавший из дома и оказавшийся на Туманных Островах. Парень был прост, как пять копеек, но невероятно силён. Харальд успел убедиться в этом, сыграв кулаками, и безбожно проиграл. Второй скавен был нескладным и худым, Рерик, поставленный лучником. Поумнее Балдера, но тоже не хитрец. Просто опытный и побитый жизнью. Они продолжали общаться – благо им никто не мешал. Находились они на корме корабля и практически охраняли часть припасов. Если это можно назвать охранением в ограниченном пространстве средь множества вооружённых до зубов викингов. Через несколько дней они выплыли на морские просторы, где не властен туман. Скорость прибавилась, теперь войрам не было причин бояться неожиданно натолкнуться на невидимое препятствие. Капитаном корабля оказался тот самый рыжеволосый, вечно улыбающийся детина, что повстречался им в порту. Звали его Вегнором Рыжим, и мужчина являлся одним из потомков Старого Кракена. Младшим сыном, если говорить прямо. - Так значит ты бывший гвардеец? – удивился Балдер, по-другому взглянув на Харальда, - Создатель, как ты тут то оказался? - Случайность, - нехотя ответил он, прикрывшись шерстяным пледом от холода, - простая случайность. Балдер мог только задумчиво почесать голову. Для него быть гвардейцем лорда – почётно и уважаемо. И сам факт, что перед ним сидит человек, отказавшийся от этих регалий… Харальду не хотелось объяснять, как он дошёл до жизни такой. Не хотелось признаваться в дезертирстве, хоть и вынужденном. - Слушай, а вы давно на Туманных Островах? – спросил Харальд скавенов. Те переглянулись. Рерик неуверенно ответил: - Ну… чётвёртую зиму как. Только в этой стал боевым трэллом. - Знаешь Гнойного Альбатроса? - Знаю, - ещё более неуверенно. - А его герб? - Белый Альбатрос. Харальд кивнул, запоминая. Сам он, несмотря на некоторое нахождение на корабле ублюдка, укравшего его меч, так и не смог увидеть герб предводителя варбанды. Приподняв голову, он внимательно осмотрел каждый корабль в флотилии – топоры, шлемы, грозные соколы, ястребы или кракены с левиафанами. Но, ни одного альбатроса. - Ты этого Альбатроса явно недолюбливаешь, - заметил Балдер. - Да, - не стал отрицать он, и увидел взгляд одного из боевых трэллов. Задумчивый. Они говорили на языке скавенов, и раб не мог знать их языка, но в глазах мужчины виднелась искра понимания темы разговора. - Чего смотришь? – грубо спросил Харальд. Мужчина с соломенными волосами улыбнулся. Так неприятно, что захотелось украсить лицо синяком, но Харальд сдержался. - Смотрю на будущий труп, - хрипло рассмеялся он, ответив на языке войров, - Гнойный Альбатрос не тот человек, с которым стоит связываться. Открутит тебе твою тупую головёшку и с яблоком подаст себе на стол. - Для боевого трэлла ты слишком горласт, - поморщился Харальд, смотря на наглеца. Тот ощерился, показывая недостаток зубов во рту, - откуда ты родом? Из Франкерии? - Из Туманных Островов. - Так ты войр? – Не поверил скавен, - и как же ты умудрился стать трэллом? - Должен был ярлу Бранду. Как видишь, долг я не отдал. На этом разговор прервался. На драккаре возникла активность – менялись гребцы. А больше заговорить трэлл-войр не пытался. Харальд изнывал от… скуки. Сидеть на корме драккара, смотреть на бескрайние морские просторы – интересно в первые часы. Он был не против сесть даже на место одного из гребцов, да кто допустит трэлла до этого священного для любого войра места? Кто-то из туманников играл в местные кости – но Харальд вновь был ограничен даже в этом. А после ему стало не до скуки. - Следите за ним, трэллы, - приказал капитан корабля, рыжеволосый Вегнор. Двое войров аккуратно положили на меха стонущего собрата. Приглядевшись, Харальд понял – лихорадка и кровавые дёсны. Цинга? “Разве цинга распространена не в южных морях?”. Он не был моряком в прошлой жизни. Не был он матросом и в этой – и мало что понимал в жизни морских волков. Как и в болезнях, что характерны возникать на суднах. - Да он заболел! - заметил Балдер. Харальд сдержался от возгласа: “Да ладно!”. Но один из боевых трэллов всё же ехидно заметил: - Ты только сейчас это заметил, дуболом? Балдер обиделся, но по своей доброй природе глупого человека не ответил – ни словом, ни ударом пудового кулака. Харальд постарался отодвинуться от больного подальше, но понимал – это мало поможет. Если зараза распространяется воздушно-капельным путём, шансы остаться здоровым маловероятны. И это безумно удручало. Ситуацию накаляли новые заражённые – сначала из числа войров, а после и несколько соседей Харальда. Вскоре он почувствовал, как его трясёт изнутри. Заболела голова, тело прошиб озноб. А через несколько часов странно заныли зубы. Не болью… это чувство нельзя объяснить. - Это зубная лихорадка, - пробормотал Рерик, - мне рассказывали о ней. Редкая болезнь, но если подхватил… считай, половину зубов лишишься. Если не все. Хотелось ругаться, но не он счёл опасным беспокоить ноющие зубы. Зубная боль самое худшее, что вообще можно придумать с человеком! Три дня он мучился – у него выпало несколько зубов. Лихорадка мучила не менее сильно, но прошла уже на второй день. В чём Харальд был уверен точно – так это в том, что половина экипажа точно переболела и скавену ещё повезло переболеть легко. Окровавленные рты, лишённые половины зубьев достаточно неприятное зрелище. Отварные супы не помогали. Приходилось пить их холодными, заранее запасёнными – ведь не приготовишь же на драккаре. Так и эффективность этих варев сомнительна, Харальд мог говорить это с высоты своего небольшого опыта проживания с Хлоей. “Я скоро сойду с ума от такого морского странствия! Всего полторы недели, а уже хочется спрыгнуть на дно…”. Но, то ли боги услышали его, то ли просто везение – но в этот же день вперёдсмотрящие флотилии увидели земную твердь и поспешили об этом уведомить всех: -Земля! Вперёд были посланы разведчики – несмотря на частое посещение, берега Франкерии не так хорошо известны туманникам. Через несколько часов все драккары встали на песчаный берег. На трэллов сразу упала обязанность готовить лагерь, привязывать корабли, вставляя деревянные кнехты с помощью молотов. Скавену досталась роль забивателя одного из таких. - А ты силён, - заметил Балдер, помогая Харальду, - небось, на мясных щах отъелся? “Конечно, на икре красной и жареных кабанах”. - Нет, - ответил он, - просто природа не обделила силой. И не тебе жаловаться на недостаток мышечной массы, Балдер. - Мышечной массы? – не понял скавен, а Харальд сдержал разочарованный цок. Всё никак не может привыкнуть к незнанию местных тяжёлых терминов. - Неважно, - махнул рукой он, проверив крепость кнехта, - лучше давай привязывай наш драккар к столбцу! Закончив с кнехтом, они занялись помощью своим собратьям в обустройстве шатров. Дело это было хлопотным, особенно для тех, кто походной жизни не видел. У него был определённый опыт в этом деле, чем Харальд и пользовался. Они провозились до вечера, делая всю грязную работу в спешно построенном лагере. И лишь когда солнце исчезло за закатом, он смог присесть у костра, средь остальных трэллов. - Я думал, нас пошлют убивать, а не выполнять всю грязную работу, - пожаловался один из трэллов. Кажется, его звали Дитрихом. - Привыкай, Дитрих. Всю грязную работу в походе выполняем мы, - ответил старик. Высокий и седой, удивительно видеть столь пожилого человека средь боевых трэллов. Харальд, молча, принял глубокую глиняную чашу с наполненным овощным супом, в коем еле заметно угадывались мясные кусочки. Разговаривать или делать иные телодвижения откровенно не хотелось – так устал скавен. А мужчины продолжили спор: - Разве мы не боевые трэллы? Зачем нам вообще дали эти ремни и назвали таким красивым словом? Дали бы лучше перчатки и сказали бы по чесноку – мы походные слуги! Старик неодобрительно посмотрел на Дитриха. Уроженец горного королевства, соседствующего с Франкерией, мог похвастаться тёмным цветом волос и тяжёлым акцентом. Глаза, карие, смотрели на всех будто недовольно и тускло. Сытная еда наполнила желудок, глаза слипались от усталости, а руки тянулись к огню в желание согреться. Сейчас царствовала зима и даже в тёплой стране франкеров это видно невооруженным взглядом – тонкий слой снега, холодный ветер с севера и хмурое небо. “Чего ещё надо для счастья?” – ему хотелось рассмеяться от этой мерзкой мысли, возникшей в голове. Так можно и стать своим средь чужих, средь потомственных морских грабителей и тех, кого боятся, и ненавидят на континенте. Редкие мысли о побеге заставляли выметать эту глупость. Никогда он не станет своим средь войров. Он трэлл и умрёт трэллом, если мысли о свободе станут призрачными и неважными. - Тогда кто будет заниматься походными делами? Кто соберёт и разберёт палатку, прикрепит ладьи к кнехтам, разожжёт костры и очистит землю от грязи? Думаешь, войры будут сами этим заниматься, когда есть трэллы? – усмехнулся старик, чьё имя было неизвестно. Лишь блестящая в темноте бляха на поясе говорила о его принадлежности к боевым трэллам, - и говори потише, Дитрих. Рядом ходят войры и уж им твои слова точно не придутся по вкусу. Недовольная гримаса на лице Дитриха была всем ответом. Но более он, ни сказал, ни слова. Тема за костром ушла в другое русло. Люди стали обсуждать – что будет дальше? - А куда мы отправимся? - Так, капитаны решают – куда. Не видел огромный шатёр в центре? Там то все и решают! - Видел, конечно, видел! А ещё слышал грохот и тосты. Пьют и пируют они, а не обсуждают. Кто-то издал смешок, кто-то угрюмо молчал. Харальд закашлялся и провёл рукой по ряду зубов с недавно возникшими прощелинами. Выпали задние зубы, те, что обычно не видно. “Ну, хоть женщин и детей пугать не буду уродливой улыбкой”. Внезапно он заметил среди остальных нескладного мужчину – донельзя нервного и постоянно оглядывающего. Это было довольно странно, словно он нагрешил и сейчас старается сделать спокойный вид. Занимаясь своими делами и создав задумчивый вид, Харальд продолжал посматривать на странного трэлла. Но за время нахождения у костра он ограничился странностью лишь в нервозности и постоянно бросаемых взглядах. Настало время ложиться спать – патрули трэлла то ли не доверяли, то ли считали очередным священным местом для войров. Харальду было плевать. А утром, на суку старого дубу они обнаружили висящее тело. Харальд спросонья даже не поверил своим глазам – но вот, вчерашний знакомый, показавшийся странным, теперь с бледным лицом был повешен ранним утром. - Он пытался бежать, - объяснил тот самый старик, - я видел, как его вешают – это было практически ночью. Дурак, думал, сможет спокойно пройти сквозь патрули. - Бедняга, - вздохнул Балдер, - он же из этих был… франкеров. Видно думал, что спокойно сдриснет и вернётся в деревню. Крепко завернувшись в меховое одеяло, Харальд наблюдал, как вокруг трупа собирается толпы войров и трэллов. Люди обсуждали, спорили или смеялись. “А если бы мне в голову взбилась глупость бежать сегодня? Я бы был на его месте?”. Они уходили, но неудачливый беглец так и остался висеть на дереве. С него сняли всё ценное, вырвали бляху боевого трэлла с поясом. Харальд видел, как войры пытались скрыть свои следы пребывания – но слишком небрежно. Он не был великим стратегом или тактиком, но подобное… было как-то глупо? Либо скавен чего-то не понимает, либо войры слишком высокомерны. Ещё три дня они плыли, отдалившись от берега. Харальд продолжал скучать, ожидая когда они доберутся до неизвестного конца маршрута. Пара десяток ладей быстро преодолевала морские просторы, а вдалеке виднелись песчаные, иногда засыпанные тонким слоем снега берега Франкерии. Но очень скоро они увидели поселение – небольшое, огороженное частоколом и с двумя башнями. Харальд мог чётко различить очертания селения – по - сути, простой деревни. Войры не стали всем скопом набрасываться на деревню – послали пару драккаров под командованием некоего Мойры Острозубого. Царил вечер, и атака для селян была неожиданной – через полчаса вдалеке виднелись загоревшие дома и крики, продлившиеся недолго. Флотилия ждала, и сидя на корме, скавен слышал недовольные шёпотки – многие хотели оказаться на месте людей Мойра Острозубого. Через час войры вернулись – довольные и насытившиеся женской плотью. Драккары их были забиты провизией и бытовыми безделушками. Часть из них ушла предводителям флотилии – Старому Кракену и некоему ярлу, чьего имени Харальд так и не услышал. Они продолжили путь. Иногда они останавливались на берегу, иногда целыми днями плыли вперёд. Ещё несколько деревушек попадались им на пути – но посылали всё время других капитанов, а не Вегнора Рыжего. “Может он не в почёте у Старого Кракена? Но всё же, младший сын. Или просто не хочет показывать явную благосклонность, предпочитая задабривать самых ёршистых из капитанов?” – невольно подумалось Харальду. Неожиданно они остановились ночью у берега – и задача, данная боевым трэллам кардинально отличалась от предыдущий. Их заставили сооружать осадные лестницы и мастерить таран под чутким вниманием понимающих людей. Работали они с раннего утра, когда стало достаточно светло и до позднего вечера, когда без свеч нельзя был различить гвоздь и молоток. Скавену досталась работа над одной из осадных лестниц, ему помогали Балдер и Рерик. “Город… будем штурмовать город!” – шептались люди. Радость и довольство слышалось средь речей боевых трэллов. Харальд их восторг не разделял. Впрочем, и загадкой чужая радость не была. Всё дело в трофеях – а именно в его справедливом распределении. Даже трэллы имели право на трофеи и нередко за заслуги в бою, добродушный хозяин мог отпустить раба. Харальд не верил этим россказням. И через день, гудя боевыми рогами и поднимая знамёна, войры шли на приступ города – небольшого, хорошо укреплённого со стороны моря. Но для туманников это не было препятствием, ведь первыми должны идти в бой трэллы. - В бой! Стена щитов! – заорали поставленные надзиратели. Харальда поставили где-то в середине тех нескольких сотен, что сейчас стремительно бежали на приступ каменных стен. Звонко и грубо лилась песнь горна и топот ног глушил остальные звуки. Взметнулись вверх лестницы, а в их сторону полетели стрелы, смазанные пакостью. - Осторожно, рвы! – закричал кто-то впереди Харальда. Заполненные мутной водой, средь этой мутицы едва виднелись острые концы колов. Послышался громкое плесканье и человеческий крик боли. Кто-то был неосторожен и теперь медленно умирал средь дерьма и мочи. Осадные лестницы пытались скинуть – на них полилось вскипячённое масло, камни или мелкий щебень. Но трэллы, подгоняемые сзади войрами шли вперёд несмотря, ни на что. Оружие им выдали только перед битвой и сейчас Харальд, закрывшись круглым щитом, держа в одной руке с топором одновременно, лез по лестнице. Сердце то и дело замирало от любого действия сверху, могущее привести к гибели скавена. Лилось дерьмо и масло, летели вражеские стрелы и падали те, с кем ты разговаривал вечерами за тёплым костром. Он видел смерть Балдера, здорового сына пекаря – молотом по лицу и падения со стены, прямо на рвы. Едва забравшись на зубчатую стену, Харальд чуть там и не погиб. Один из защитников пытался его скинуть копьём в незащищенный живот. Увернувшись, Харальд поймал наконечник и подрубил его топором. Не сломало и не перерубило, но оружие испорчено. - Вайр мью гуд! – заорал франкер что-то на своём. Харальд не мог понять говора, несмотря на некоторые уроки с Хлоей. Топор смачно вошёл ему в лицо. Не успел Харальд опомниться, как на него набросился вооружённый коротким мечом воин в кольчуге. Удар квадратного щита ясности не добавил, скавен привалился к стене. Закружилась голова от стремительности происходящего и тело от непривычки стало ныть. Всё что он успел это закрыться круглым щитом от смертельного удара. Раздался стук, а потом ещё. Враг продолжал стучать, и Харальд отползал от неожиданно сильного франкера. Голова кружилась, сердце билось как бешеное. Каменная поверхность стены больно ощущалась сквозь кожу и шерсть, локти неудачно ударились об зубец. Ещё один удар и щит трещит, вываливаясь из руки. Харальд дёрнулся вперёд, напрягаясь всем телом – и франкер не ожидавший такой прыти от трэлла, глупо дёргается. Топор бьёт по кольчуге, не прорезает, но заставляет осесть на землю. Второй удар не даёт возможности опомниться – сталь вошла в плоть в районе незащищённой шеи. На стену полезли уже сами войры – в доспехах и в более лучшем вооружение, они стали той каплей, сломавшей дух защитников. Вражеские лучники перебиты, никто более не пускал камни и не лил вскипячённый кал на головы штурмующих. “Сделали всю грязную работу” – сквозь боль вздохнул Харальд, поднимая свой треснувший щит и быстрым движением очистив острую кромку топора от крови. Короткая стычка на стене, а он уже безбожно устал и чуть не умер. Проведённые полтора года в мире в деревне и в рабстве у войров сильно сказались на его боевой составляющей. Воздух прорезался победоносными звуками рогов, а войры, добив сопротивляющихся защитников, побежали по каменным лесенкам вниз, в сторону не ограбленных улиц. Ворота пробиты, и основная масса войров, словно мощная река ворвалась в город. Взглядом Харальд пытался найти знакомого – хотя бы кого – то из них. Он видел того мужчину, что назвал его трупом на драккаре – судя по ране на лице, его убили копьём. Прямо в глаз. Разрубленный и выпустивший на поверхности стены свои сизые кишки Дитрих, убитый молотом старик. Половину трэллов будто выкосило, словно жнец махнул своим орудием и забрал обильную жатву. - Рерик, - обратился он к нему, увидев средь приходящих после кровавой сечи боевых трэллов, - живой, засранец! Рерик посмотрел на него, держась за окровавленную руку. Взгляд усталый, как у побитой собаки. - И ты живой, Харальд. А вот Балдеру не повезло. - Знаю, видел, - спокойно сказал скавен, будто полчаса назад не погиб знакомый, с которым разговаривал за костром, - все войры заняты грабежом, - заметил он, оглядевшись. - Не все, - покачал головой Рерик, - вон там за стеной ещё стоят воины, а вон там, посмотри, - он указал тонким пальцем в сторону конца стены, заканчивающей входом в башню. Там стояло четверо войров, обирающих трупы защитников и посматривающих на трэллов. Трэллы стали спускаться и сами вниз – трофеи никто не отменял. Харальд, срезав кольчугу и подобрав бесхозный кинжал, отправился вслед за ними. Войры врывались в дома и брали всё ценное – драгоценности богатых купцов, искусно выделанные меха и шкуры, провиант и чужую одежду. Рерик шёл рядом, до боли стискивая свой меч, подобранный на стене. Слышались редкие женские стоны, но их заглушал крики горожан и звук стали. Защитники дрались в домах и узких закоулках, не желая лёгко отдавать родной дом налётчикам. - Харальд, - послышался голос и трэлл обернулся. Перед ним стоял Грональф и внимательно смотрел на скавена. С окровавленным мечом, он оглядев своего боевого раба, довольно кивнул и ощерился ухмылкой, - ты жив. В его словах прозвучало то ли обвинение, то ли довольное урчание. Харальд не мог с уверенностью сказать что именно. - А это чей трэлл? – спросил он, оглядев Рерика, - тоже скавен? Скавен поклонился перед войром и ответил: -Я Рерик, трэлл Вегнора Рыжего. Харальд сдержал удивление. Всё это время он общался с боевым трэллом капитана и даже не знал о его принадлежности к нему. Грональфа оглядел Рерика ещё раз и ухмылка на молодом лице пропала. - Тогда иди к своему хозяину, парень. Он вон в том поместье местного наместника, - сын Дэгнона указал на север, на большое, двухэтажное каменное здание со двухскатной крышей из красной черепицы. Рерик поклонился ещё раз и убежал в ту сторону. - Интересных ты друзей себе находишь, - заметил Грональф с ухмылкой. Харальд не ответил. Войр ещё раз оглядел его на ранения и, убедившись, приказал следовать за ним. - Пошли трэлл, сегодня ты доказал, что чего-то стоишь. Узкие переулки, некоторые из них не могли похвастаться чистотой – смешанные комья грязи, крови и дерьма, трупы горожан и защитников. Они пришли к одному из домов с выбитой дверью. И около дома перед ним предстал Мокли, тяжёлым, суровым взглядом карих глаз осматривающий округу. Недалеко от старого войра лежало трое трупов и у Харальда не было никаких сомнений – их всех убил Мокли. Старик изначально показался скавену старым волком, слишком опытным, чтобы проиграть необученному франкерскому ополчению или городским стражникам. - Заходи, - требовательно сказал Грональф, и Харальд последовал словам господина. Выбитые стёкла из бычьего пузыря, переломанная и раскиданная мебель, труп мужчины у входа. Они зашли в одну комнатку – судя по всему, спальня хозяев. Грональф улыбнулся, увидев на кровати истерзанное женское тело. Комната пахло мерзостью, и лицо Харальда на мгновение скривилось гримасой. - Она твоя, - заявил Грональф, указывая на уже изнасилованную девушку со светлыми, словно пшеница, волосами. Мёртвые как у снулой рыбы глаза цвета неба уставились на скавена, и ему стало неприятно смотреть на неё, - ты заслужил. - Откажусь от такого великодушного дара, - сухими губами произнёс Харальд, не смотря на Грональфа. Но был полностью уверен в гневе и ярости. Голос, леденящий и злой подтвердил его мысли. - Ты отказываешься? Трэлл, ты уверен в своих словах? – громко и чётко спросил он. На шум прибыл Мокли. Харальд нигде не видел Фрольфа и скорее всего он был мёртв. Харальд посмотрел прямо в глаза Грональфу. Без страха, спокойно. - Мой тебе совет, господин, убей её. Для неё смерть это лучшее избавление – отруби ей голову, если не хочешь риска быть разорванным на куски. Мокли напрягся, помня рассказы Харальда, а Грональф рассмеялся. Слова скавена позабавили сына Дэгнона. - Раз отказываешься, вали отсюда, тупой трэлл! – резко рявкнул он, - а девка станет рабыней. Продам её на Хайфленде. Харальд ушёл, слыша за спиной бормотание старого войра и женские всхлипы. Через минуту из комнаты вывели девушку, связанную и опутанную. Скавен тихо спросил Мокли про Фрольфа и получил ожидаемый ответ: “Мёртв”. Грональф полоснул его яростным взглядом, но никак не наказал. Видно, счел, что зря перед свиньёй бисер метает. Войры не торопились покидать город, чьё название было неизвестно Харальду. Чувствуя себя хозяевами, они грабили поселение с чувством и долго. Выбитые двери и разбитые ставни, трупы, заполонившие франкерский город. Убивали в основном стариков или мужчин, детей и женщин предпочитали брать в трэллы. Они вышли к центру города, к поместью наместника или мэра по простому. Отряд Вегнора Рыжего собирался там. У поместья происходил раздел трофеев меж капитанами. Харальд, устроившись далеко, у угла одного дома, где собрались все трэллы, видел Вегнора Рыжего и Старого Кракена. А вместе с ними – десятки вооружённых до зубов их “коллег”. И сейчас шёл спор меж худым мужчиной в чёрных мехах и женщиной, что в руках держала странный шлем с крылышками. Средь трэллов шли шёпотки – тихие, но Харальд слышал. “Ярл Бранд”, “Мельни”, “Ужасноликий” или “Стальная Звезда”. Было несложно догадаться, о чём и о ком шла речь. Он смотрел на худого мужчину с холодным выражением лица – ничем не примечательное и не внушающего ужас, но этого Бранда боялись. Почему? Харальд не знал и не особо хотел знать. Он видел всё издалека и даже с его мест видно – спор слишком горячий и дело чуть не дошло до крови, но один из капитанов вмешался. “Мельни дочь ярла Сокланда, а значит и повелитель острова не особо дружит с этим Брандом. Но вынужден считаться? Насколько же могущественен этот ярл?”. Но все сомнения Харальда растаяли, стоило ему взглянуть на лицо Бранда. Узкое лицо, тонкие губы, худые, будто впавшие щёки – всё это не внушало страха, но глаза… карие, холодные и не моргающие, словно застывший ледник, они смотрели, обводили взглядом каждого… и мало кто выдерживал взор ярла. На скавена он даже не взглянул, да и всё внимание уделялось Мельни и остальным капитанам. Наконец добыча была распределена справедливо – по мнению всех капитанов. Больше споров не возникло и войры, быстро загрузив трофеи и награбленное, покинули город – через несколько часов, после его падения. Харальду оставалось лишь смотреть на догорающие остатки некоторых домов, складированные трупы и жмущиеся подальше от экипажа новоиспечённых трэллов. Рука держала меч – обычный, но хорошего качества. Подаренный Грональфом трофей, наряду с кольчугой, кинжалом и меховой накидкой.