Харальд Длинный Меч

Топор с лёгкостью вошёл в незащищённый живот, прошивая его словно мягкую перину. Наружу вываливаются сизые кишки и еле слышимым стуком падают на деревянную палубу корабля. Вооружённый коротким копьём матрос неверяще смотрит на свои вываливающиеся внутренности и опадает вниз, орошая поверхность кровью. - Ох, Крери… - пробормотал он, умирая. “Создатель” на франкерском. Звук металла и мерзкий запах мёртвых тел впился в нос. Небольшая палуба торгового когга была забита людьми – безжалостно убивающих друг друга за золото и предметы роскоши. Войры, облачённые в шерсть и кожу, а самые бесстрашные и в железо, догнав корабль, яростно ринулись на вражеских матросов, убив треть ещё в начале боя. Харальд быстро огляделся. Защитников осталось единицы, в то время как войры уже вошли в капитанскую каюту и в трюм. Бой закончился за пару минут. - Живой, - ухмыльнулся ему Рерик, ловкими пальцами снимая бронзовое кольцо с пальца одного из убитых, - ничуть не удивлён. Скольких ты убил? - Четверых, - признался Харальд. Матросы представляли собой неважных воинов. Будь их больше, а войры не так быстры и яростны, он бы убил больше. - Скавенский гвардеец, - расхохотался он, - мне хватило и одного, чтобы чуть не умереть, а ты завалил четверых. Ну, ты и силач! - Твой хозяин, кажется, убил рыцаря с клевцом. Это стоит больше, чем даже пятеро тупых и мало что способных матросов. На это Рерику было нечего возразить. Харальд присоединился к поиску трофеев и обыскал убитых им людей. Но лишь хорошие, матросские ботинки, да пара франкерских монет стали ему радостью. Не самый богатый улов. Из каюты вывели капитана, толстого мужчину в шёлковых одеяниях и женщину в светло-сером хитоне, доходящих до пола. - Вот, командир, капитан когга и монашка ещё. Пытались спрятаться, - войр привёдших их похабно ухмыльнулся. - Ну и уродина, - скривился кто-то, - ты что, привёл нам вместо прекрасной франкерской м’леди, какую-то жабу? Лицо женщины открылось всем, и Харальд вынужден признать – она была слишком уродливой. Толстые, червивые губы, морщинистая грубая кожа, крючковатый нос и лицо, похожее на жабье. - Вы как хотите парни, но я её пользовать не буду. Лучше уж отдайте её Великому Пожирателю. Вот нацепите ей что-то тяжёлое на шею и в воду. Рыжеволосый Вегнор думал недолго – взмахнул рукой и женскую шею привязали к специально заготовленным для таких случаев камням. Она что-то истошно кричала на франкерском, молила и просила, но войры незатейливо пустили её на дно ударом ноги. Женщина перевернулась через фальшборт, и послышался громкий всплеск. Харальд никак не отреагировал на это. Ему бы отдохнуть после палубной сечи, омыть лицо и замертво лечь. К таким вот жертвоприношениям он привык. С десяток войров приватизировали корабль, и повели его в сторону общей флотилии, вместе с ладьёй, коих ждала их у берегов. Эскадра разделилась на мелкие куски – кто-то поплыл жечь деревни, кто-то ловить торговые когги, как Рыжий Вегнор или Старый Кракен. Очистив себя от крови, а вместе с ними и оружие сухой тряпкой, скавен присел в конце ладьи, вместе с остальными боевыми трэллами, число которых оскудело. Рядом ютились свежепойманные трэллы из франкерских поселений – среди них скавен заметил и светлую голову той самой девушки. Боевым трэллам нередко приходилось заботиться о них. -Жалеешь их? – выгнул бровь Рерик. - Немного, - буркнул он. - И что, хочешь освободить? - Ни в коем случае. Ты сам должен понимать, что это невозможно. “Странные вопросы”. Рерик чему-то покивал и посмотрел на Харальда уже другим взглядом. - Рад, что ты это понимаешь, Харри. В прошлом походе один из дураков пытался сбежать, да прихватить с собой и обращённых в трэллов людей. Думаю, ты догадываешься, что с ним случилось. - И часто боевые трэллы пытаются сбежать? – спросил Харальд. - На моей памяти только трое – одного из них ты сам видел повешенным на суку. Скавен заметил взгляды франкеров-трэллов сидящих недалеко. Видно, люди прислушивались к ним и пытались понять, что говорят странные (по их мнению) войры на чужом языке. - Половина из них будет продана на рынках Хайфленда, а другая разъедется по разным частям острова. И не сказать, чтобы их судьба совсем плоха, - цокнул Рерик, - бонды следят за состоянием своих рабов лучше, чем франкерские бароны за собственными крестьянами. - Ну, так, первые куплены за кровные деньги, а вторые это наследство, - хмыкнул Харальд, - люди больше заботятся о вещах, полученных тяжким трудом, чем то, что получили легко, и не тратя сил. Рерик согласно кивнул и на этом их беседа закончилась. Захваченный торговый когг и ладья войров плыли обратно, в сторону заранее намеченного места. Слитно вздыхали гребцы, а ветер наполнял паруса. Через полдня они оказались на обозначенной цели, где собралась значительная часть флотилии – войры собирались отправляться домой. Вот уже целых полтора месяца эскадра морских налётчиков бороздит море, и люди немало устали от такого. - Ты долго, - проворчал Старый Кракен, увидев одного из своих отпрысков. Поставив ногу об фальшборт собственного корабля, Вегнор посмотрел на стоящего напротив него старика. Два корабля сблизились и остановились друг напротив друга. - Мы нашли богатый улов, отец, - улыбнулся Вегнор, - пузатый когг франкеров, везущий рулоны гладкой ткани и наполненный парочкой сундуков с серебром и златом. - Всё равно долго, - продолжал ворчать Кракен, - ты вернулся одним из последних. Хороший налётчик должен знать, когда возвращаться. Вегнор скривился, но промолчал. На берегу алели небольшие дымки костров и виднелись разнообразные палатки. Войры ничуть не боялись внезапных нападений и устроились на чужом берегу как у себя дома. Харальду пришлось вновь заниматься грязным делом – устройством лагеря для Грональфа и старика Мокли. Даже пришлось взяться за готовку, которой ранее занимался Фрольф. - Ты хорошо постарался, скавен, - поблагодарил его Грональф, уплетая жареное мясо кролика вместе с тушёными овощами, - талант повара у тебя даже больше, чем как воина. Мокли просто благодарно улыбнулся. Отношение войров заметно изменилось после полтора месяца похода – они увидели в нём сносного и опытного рубаку, в чём-то даже похожего на них. Кредит доверия явственно возрос, учитывая, что скавен не торопился пытаться сбежать и ему доверили готовку. Он немного удивился такому доверию и даже простодушию со стороны недоверчивых туманников. А ведь он прекрасно знал некоторые травы, способные вызвать понос или неслабые боли в желудках – уж Хлоя первым делом объяснила свойства подобных растений, дабы случайно не ошибиться. Такие травы росли и здесь, он видел. Скавен спокойно мог добавить их в котёл, но что-то останавливало его. Вот так, травить людей, с которыми ты сражался бок о бок? Может Грональф и не вызывал в нём приязнь, но старика Мокли убивать или отравлять абсолютно не хотелось. “Да и даже отравлю пару войров, сбежать всё равно будет трудно” – успокоил себя Харальд. Не хватало глупых подколов мёртвого Фрольфа или каких-нибудь возвышенных слов о Франкерии Хильдерика. Стало холоднее и приходилось постоянно ходить в трофейной меховой накидке. Теперь он не был похож на оборвыша – кольчуга и меч говорили сами за себя. Правда последним он редко пользовался в последнее время – всё более топору время уделяет. “Вот бы здоровый, двуручный меч… слишком дорогое удовольствие”. - Пошли, трэлл, - сказал ему на следующий день Грональф, - идём, говорю. - Куда? – осторожно спросил Харальд. - На поле. Покажешь свои умения во всей красе. Облачись в кольчугу и меч свой не забудь. “Битва? Нападение?” Но никаких звуков горна или хотя бы криков не было слышно. В лагере царила спокойствие и повседневность. Значит, дело в другом. Полем оказалось небольшое, круглое место с примятым снегом и окружённое кучей туманников. Толпа яростно галдела и кричала. Приглядевшись, сквозь толпу орущих людей Харальд услышал звук стали. На поле кто-то дрался. Сомнения, зачем его сюда привели, испарились. - И ты Грональф привёл своего трэлла? – ухмыльнулся один из бородатых войров сыну Дэгнона, - крепкий рубака, против кого выставишь? - Против трэлла Мельни, - сказал Грональф и бородач сначала удивлённо вскинул брови, а после понимающе ухмыльнулся. - А, понял тебя, хитрец. - Давай, иди, оповести всех, что выставляю своего трэлла против её раба. Неизвестный войр пожал плечами и ушёл куда-то, ближе к полю. Осознавать себя местным эквивалентом гладиатора было неприятно. Даже появились мысли всё-таки травануть Грональфа. Чем-нибудь лёгким. Они стояли немного на обочине, и Харальд стал немного нервничать. Своего противника он ни разу не видел и возможности его не представлял. Так ещё и на публику выступать – не самое любимое дело. И хорошо, если до первой крови… “Не думаю, чтобы войрам было такое выгодно – бои до смерти. Всё-таки боевые трэллы должны быть ценным ресурсом и тяжёло восполняемым”. Прошло несколько боев, но он не видел, как они проходили и кто победил. Из-за толпы тел ничего не было видно. Но настала и очередь Харальда идти в поле. - Не подведи меня, скавен. Победишь, получишь награду, - напоследок предупредил Грональф. Толпа затихла и расступилась перед ним. Его уже ждали – вооружённый щитом и топором боевой трэлл внимательно смотрел на Харальда, оценивая и осматривая. В шлеме с полумаской, в хорошей кольчужной рубахе, на его фоне скавен выглядел бледной молью. “Опасный противник”. -Пусть начнётся бой! До первой крови! – заорал тот самый бородатый войр и махнул рукой. Наступила тишина – все следили за каждым шагом двух трэллов и ждали: “Кто же нанесёт первый удар?”. Видя, что Харальд без щита и с одним мечом, враг атаковал первым. Блеснул топор, целясь в незащищённую голову. Увернувшись, Харальд саданул по выставленному щиту и тут же саданул ещё раз, только уже по руке с топором. Но противник оказался опытным волком и ловко отошёл назад. Среди криков и оскорблений войров они кружили меж собой, смотрели и каждый ждал своего момента удара. Никто ничего не говорил. Говорить в бою – непозволительная роскошь. Вновь звякнула сталь. Харальд рыкнул, осознав, что его попытка оказалась неудачной, и резко сделал несколько шагов назад. Но ублюдок и сам начал натиск мощными ударами топора. Еле отбив их, он, взревев и начал бить со всей возможной силой. Если ранее он не хотел драться всерьёз, то теперь изменил своё мнение в кардинальную сторону. Удар! И от удара об щит, вражеский трэлл удивлённо раскрыл глаза, почувствовав всю силу удара. Удар! Удар! Меч, словно бешеная юла крутился и заставлял скрипеть древесину. Удар! Чувствуя, как сбивается дыхалка, он нанёс ещё один мощный удар – последний. И щит треснул на две половинки, малую и большую. - Этот трэлл…. Неплох… как дикий волк… - доносились голоса до уха. - И победил боевой трэлл Грональфа! – громко возвестил всех бородатый войр. Харальд пригляделся и увидел, что смог задеть противника. Его рука кровоточила. Встав в полный рост, он огляделся. Довольные туманники смотрели на него с множеством и всем разнообразием эмоций – интересом, любопытством, презрением или насмешкой. Плевать. Грональф встретил его улыбкой, не сулящей добро. В руках сына Дэгнона скавен увидел небольшой мешок, позвякивающий от обилия серебра. - Ты принёс мне победу, трэлл. Видать, не зря отец выкупил тебя и сделал боевым рабом. Будешь приносить пользу нашей семье таким образом – получишь большие блага. Харальд понятливо кивнул и заметил женский взгляд. На него смотрела женщина, что самое странное – в доспехах. В простом стальном панцире, со свисающей по краям кольчуге. Если бы не открытое лицо, он бы не принял её за дочь ярла. Скорее сына, уж слишком хорошо защитное снаряжение скрывала сей факт. В зелёных глазах Мельни был хладнокровный интерес – на него смотрели как на воина, а не как мужчину. “Я победил её трэлла и заставил расстаться с немалой суммой. Сомнительно, что мне стоит ждать от неё тёплых слов”. - Откуда у тебя этот трэлл? В прошлом году я его не видела, - спросил она Грональфа, холодно и с неприязнью. Тот ответил ей взаимно, что было странно для скавена. Дочь ярла и сын землевладельца – разные уровни, но нет, этого как будто никто не замечал. - Купили в городе твоего отца, - усмехнулся Грональф, - он из скавенов. Боец, и очень хороший. - Я заметила, - недобро глянула она на Харальда. Тот молчаливо смотрел на них, находясь на небольшом отдалении в несколько метров. Сзади громыхали крики и выкрики – шёл очередной бой на своеобразной арене. - Не хочешь провести ещё один бой? – спросил он дочь ярла, но та ответила лишь равнодушным отказом. Грональф нагло оскалился, чувствуя преимущество и триумф. Ещё раз получив изучающий и недобрый взгляд одновременно, Мельни Стальная Звезда покинула их и Харальду даже стало немного легче от её ухода. Воздух стал что ли чище? В одном он был уверен – эта женщина не простая воительница. Чувствуется военная аристократия в крови – повелительные нотки, осанка, взгляд. Всё говорит о её принадлежности к особой касте. Чего нельзя сказать о сыне его господина. И их отношения вызывает вопросы. - Ну что, трэлл? Пора отрабатывать! Это не твой последний бой, а глупцов, желающих проверить свою удачу сегодня много! “И одним из глупцов являешься ты”. Ещё два раза Харальд выступал в поле. Один раз он смог победить против хилого, но ловкого противника с простым мечом. Но второй раз проиграл некоему трэллу Олди Седобородого, здоровому лбу с необычным акцентом и длинным мечом в руках. Он даже позавидовал его оружию – ему такой не выдают и не выдадут при всём желании. За это, лишившийся всех денег Грональф лишил его еды на целый день и заставил таскать и помогать всем соседям по палаткам. Не самое приятное дело, готовить пищу и не иметь возможности её опробовать. Они покинули чужой берег, когда войры-капитаны собрались в одном месте. Армада кораблей покидала Франкерию, запомнившаяся Харальду не зелёными лугами и величественными городами, а кровью, зимней метелью и разрушенными поселениями. Он наблюдал, как Вегнор Рыжий распределял награбленные дары меж воинами. Видел шёлковые одеяния с оторванными украшениями из рубинов, гранённые драгоценные камни, золотые и серебряные франкерские монеты, оружие и доспехи, горшки вина, звонкие цепья, кожаные башмаки или другие бытовые вещи, вроде дубовых сундуков, окованных бронзой. Харальд видел даже арфу, отданную одному из юнг. Люди, увидав это, рассмеялись – как оказалось, паренёк случайно зарубил барда во время налёта, и Рыжий узнав об этом, решил таким образом подшутить. Грональф получил мешок серебра, два рубиновых камня, халат из меха, который он пожелал подарить собственной матушке и замковую сталь, меч, полуторный и качественный. Таким мечом и головы рубить можно. Ему досталось довольствоваться тем, что он добыл в бою. Впрочем, это намного лучше, чем прозябать на ферме на Туманных Островах. Этот поход взбодрил его и дал немало сведений. Но и понимание, что он немало ослаб из-за долгого сидения. Развлекая себя разговорами с Рёриком, так он пробыл на ладье до прибытия в Сокланд. Хайфленд встретил их привычным туманом – не таким густым как летом, но всё же. Чищенная от снега и льда деревянная пристань с брёвнами-бортиками, куча людей, впивающийся в уши гомон разговоров и речи войров, вернувшихся на родину. Как только они привязались к причалу, трэллов сразу напрягли выносом вещей – сначала Харальду пришлось вытаскивать какие-то ящики, а после пару бочонков нести до города, находившийся на отдалении от пристани. Как позже он узнал, это оказалась местная таверна. - Прежде чем мы вернёмся, Мокли, - рассказывал Грональф, щеря лицо от выглянувшего солнышка. Ни туманы, ни хмурые тучи не смогли его закрыть, и сейчас войр наслаждался редкой возможностью, - нам надо продать рабов. У нас как раз таких оказалось целых четыре! - За двух парней дадут немало. А вот за девчонку и женщину – не уверен. Не думаю, что кто-то польститься и купит их, - с опытом ответил Мокли. Грональф недовольно хмыкнул, но принял слова старого воина. Мокли оставили охранять пожитками, в то время как скавена сын Дэгнона взял с собою, вместе с рабами. В городе как раз планировалась рабская ярмарка – так называлось это мероприятие, в котором довелось участвовать и Харальду. Пришлось ждать несколько часов, прежде чем эта самая ярмарка началась. Рабы дрожали от холода и удивлённо поглядывали по сторонам. Нередко они переговаривались меж собою, но речь быстро пресёк Грональф. Постепенно к центру города стекался народ. Большая площадь, огороженная столбами, чьи навершия заканчивались рыбными головами. Всё такими же мерзкими на вид, словно порождения Лавкрафта. Знамёна с окровавленными топорами примёрзли и прилипли к деревянными палкам, обвисли и сейчас не так впечатляли, как осенью. И вновь обряженные в шёлка и бархат люди – только уже с мехами и шерстью. Вновь многочисленные кресла занимали местные бонды и торговцы. Некоторые из лиц были знакомы – Вегнор Рыжий, Старый Кракен, Мельни Стальная Звезда и ещё парочка капитанов, имеющие свои варбанды за спиной. На высокий деревянный помост выходили множество лиц – Харальд их даже не запоминал. Грустные, промёрзшие, избитые или усталые. Чьи-то глаза горели яростью, некоторые могли похвастаться схожестью со снулой рыбой. Кто-то принял свою судьбу равнодушно и лишь внимательно внимал криками меж войрами. Двух франкерских крестьян продали сразу. Рабочие руки всегда ценились на Туманных Островах. Девочку с натяжкой продали за жалкую монету. Слишком худая, слишком зяблая и вид не слишком. Так размышляли туманники, но нашёлся глупец, купивший её. Что странно, светловолосую женщину никто так и не купил. - У девки слишком потасканный и неприятный вид, - недовольно пробормотал Грональф, когда она под насмешливые крики, спустилась обратно с помоста к Грональфу, - плохо, что её приняли за тяжёлобольную. Больше им оставаться на Рабской Площади не было смысла и они отправились к одной из таверн, где и засел Мокли с пожитками и добытыми трофеями. - Как тебя зовут, девка? – презрительно спросил Грональф, прикоснувшись пальцами за подбородок. Приподняв лицо, увидел лишь опухшие глаза от слёз и грязные щёки. Она молчала. Харальд сразу понял: “Откуда франкерка могла знать язык войров?”. Грональф осознав свою оплошность, посмотрев на скавена. - Я знаю, ты немного знаешь язык франкеров. Пусть скажет мне своё имя! Харальд и спросил, произнеся одно лишь слово на франкерском: “Имя?”. В глазах девушки зажглась искорка понимания и та сиплым и тихим голосом прошептала: - Анга… Ангантруда – и вновь заплакала. Грональф пожевал губами и велел скавену отвести её в покои, дабы успокоилась. Придётся её везти домой, к отцовскому дому. Не пропадать же добру? Харальд отвёл девушку в выделенные покои, купленные в таверне. По пути встретил Мокли, разговаривающего с неизвестным войром. - Как скоро мы покинем город? – спросил он, удостоверившись, что Ангантруда успокоилась и сейчас тихо сидела в комнате. - Через половину дня сюда прибудет господин Дэгнон на повозке. Как только, так сразу и покинем, - добродушно сказал Мокли, ничуть не смущаясь от общения с боевым трэллом на виду у остальных войров. Кто знает, может ремень повлиял так или просто старому волку уже давно наплевать на подобное. Скавен кивнул, принимая ответ. Ранее разговаривающий с Мокли мужчина с интересом оглядел облачённого в меховую накидку и утеплённую тунику трэлла. - Его зовут Харальд, он из народа скавенов, - представил старый войр его, - скажу сразу, да он боевой трэлл и дерётся хорошо. Немолодой мужчина с вислыми усами и цепким взглядом фыркнул, расслабившись. - Я это сразу понял, старый ты балбес. Первый налёт? – спросил он Харальда. - Первый, - подтвердил скавен. - Но не первая битва. Я сразу понял, что ты боец, парень! Харальд неуверенно посмотрел на него. Уж на парня он точно не был похож – за время похода у него отросла небольшая светлая бородка, волосы цвета пшеницы дошли чуть ли не до плеч, обветренное длинное вытянутое лицо с зелёными глазами стало старше со времён своего гвардейства. Ему давно перевалило за двадцать, и словами было не просто описать своё… старение? Или взросление? “Последнее уж вряд ли” – усмехнулся Харальд. - И так брат, - сказал мужчина Мокли, - как тебе поход? Прогрел свои старые косточки? “Брат?” - Если бы ты не был таким отшельником, то знал бы, что в Франкерии сейчас тоже лютует зима. И там она даже кажется холоднее, чем на самом отдалённом острове из Туманного Архипелага. - Мне и тут хорошо. Туман, утреннее пиво и девка под боком. Разве есть что-нибудь прекраснее? - Две девки под боком, - мрачно вставил Харальд и мужчина расхохотался. Даже Мокли издал короткий смешок. - А ты понимаешь смысл жизни, парень! Зови меня Брандом Весло! Я младший брат Мокли. А эта таверна принадлежит мне. Мокли немного подёргав за седую бороду, спросил брата: -Ты говорил, что мой господин приезжал в Хайфленд? Зачем? - За рабом новым. Видно, рук стало не хватать, вот и взял. - Зимой? – удивился Мокли, - там и одного франкера хватило бы, а кормить даже двух-трёх трэллов накладно. - Никто не знает – это никому не интересно. Половину здешних людей интересуют только золото и привезённое добро из-за моря. Если продаёшь что-то в Хайфленде, не задавай лишних вопросов. На этом они вынуждены были распрощаться – их позвал Грональф. - Трэлл, ты чего там застрял? Небось, всё-таки запоздало решил воспользоваться даром? – ухмыльнулся он. Харальд промолчал, - а ну иди, выноси наши трофеи из покоев. Отец приехал. Трофеев было достаточно, чтобы намаяться. Дэгнон встретил его угрюмым взглядом. У господина явно паршивое настроение, поэтому Харальд встретил его равнодушной маской на лице. - Значит, ты показал себя как хороший боец, трэлл, - послушав рассказы старшего сына и Мокли, Дэгнон удобно устроился в начале повозке, крепко держа поводья, - и смог даже добыть определённые трофеи. Уважительно кивнув, Дэгнон вперил взгляд на Грональфа. - Что с Фрольфом? Как он погиб? - В переулке, от затаившегося в тени франкера с ножом. - Не самая лучшая смерть для налётчика, - вздохнул Дэгнон, - надеюсь, ты похоронил его честь по чести? - Похоронил, - не дрогнув лицом, ответил Грональф. Фрольфа они просто скинули в воду, привязав камень к груди. Грубый способ захоронения по меркам войров, но они торопились и подобным образом делали многие. Сын Дэгнона решил не становиться исключением. - Вот как? Пусть же покоится в желудке Великого Пожирателя. Закончив с погрузкой, приведя Ангантруду в повозку, вызвав новые вопросы у Дэгнона к сыну, они покинули Хайфленд. Вновь поля, покрытые снегом и закрытые туманом предстали перед ним – видимость стала лучше, поэтому Харальд мог получше насладиться местными пейзажами. Иногда встречались редкие деревья – старые, скрюченные, словно сгорбившиеся старики от тяжести времени. Грональф и Дэгнон сидели спереди и о чём-то тихо переговаривались, контролируя лошадь и следя за дорогой, Мокли равнодушно уставился куда-то, а девушка уткнулась в колени и закрылась в себе. Ему оставалось только размышлять и ждать, когда они доберутся до дома Дэгнона. “Может, в следующем походе представится возможность сбежать? Или всё-таки есть возможность выкупиться?”. К вечеру они уже подходили к хозяйскому дому – туман стал гуще, и от этого увидеть что-то на расстояние в десять шагов уже чудо. И как лошадь может так спокойно ориентироваться в тумане и не бояться? Очередное скрюченное дерево, но что-то было не так. Харальд пригляделся. Мокли и Грональфа тоже заинтересовало висящее тело на нем, и они повернули голову в ту сторону. Мокли удивлёно закашлялся, узнав труп, Грональф недоверчиво хмыкнул и посмотрел на отца. Не гниющее из-за холода, но явно повешенное уже давно, оно раскачивалось в такт ветру. Свисающие ниже голых ног полоски кожи и порванной одежды, мертвенно бледное лицо, исклёванное птицами. Несмотря на темноту и туман, Харальд узнал его. Мёртвый Хильдерик вновь качнулся, и повозка быстро прошла мимо него. - Он приставал к твоей матери, Грональф. Марския пожаловалась мне, и я повесил наглого трэлла, - тихо, почти шёпотом произнёс Дэгнон, но Харальд всё услышал чётко. В голосе господина слышалась нотка злости. Устало вздохнув, скавен плотнее укутался в свою меховую накидку и уставился в одну точку. Покойся с миром, юный франк. Он пытался заставить его одуматься, но видно глупость и влечение к равнодушной ко всему красавице оказались сильнее.