Харальд Длинный Меч

Утром, после тяжёлого и недолгого сна, Харальд мог видеть последствия посещения войров очередного франкерского города. Десятки висящих тел на каждой улице, ещё больше трупов валялось на улице. Каждый дом зиял дырами из пробитых дверей и окон, куча мусора, крови и невероятная вонь, куда бы не ступала нога боевого трэлла. Полуголые трупы, обобранные до ниточки и карканье воронов, нашедших внезапный пир в человеческом муравейнике. Не пали под натиском островитян только два места – городская крепость, что пыталась штурмовать одна из варбанд, полностью сгинув. И церковь Создателя. Сначала войры старались выбить стальные ворота, главный вход, потерпев сокрушительную неудачу. Из маленьких бойниц с верхних церковных этажей лились стрелы и болты, отчего они более не пытались зайти с пинка. Нет, ночью, парочка варбанд пыталась выманить запершихся церковников, солдат и прихожан из укреплённого здания, разжигая костры, рядом, испускающие густой дым. Час, второй – дым уже давно валил в церковь через бойницы и щели, но арбалетчики продолжали отстреливаться. Ничего не понимающие войры лишь отступили, не желая более терять бойцов. - Отдай нам злата, серебра и своих сыновей, графёныш, а мы обменяем всех заложников и покинем город! – кричали войры с начала рассвета, но владыка Туркуэна игнорировал эти требования. - Герцог, а не граф, - сплюнул Мокли рядом с Харальдом, когда они проходили мимо городской крепости. В последнее время старый войр часто плюётся, - и Скалон ничего не отдаст. Скорее удавится, чем уступит. - Скалон? – автоматом спросил Харальд, хотя уже пожалел об этом, получив от впереди идущего Грональфа пронзительный взгляд. Рядом с ним плёлся десятилетний мальчишка в робе – юный послушник и сын священника, схваченный Брагой, когда тот обшарпывал дома горожан. Грональф схватил пару девушек, а Мокли приволок пузатого купца, не успевшего или не пожелавшего спрятаться в замке. Вот и весь человеческий улов, впрочем, довольно богатый. -Род, что правит этими землями издревле, - только и ответил ему Мокли, продолжая толкать что-то бубнящего на своём языке купца. Немногие слова франкера он понимал, ловя лишь постоянное «Создатель», «Дочь» и «Деньги». Войры покидали город стремительно, как приливная волна, что пришла… и ушла. Колоннами пленных франкеров загружали на драккары, набитыми добычей мешками закидывали свободные места. Один из островитян играл победную песнь из гулкого и мощного рога, двое у сломанных ворот игрались, перекидываясь ножиками. Когда они подходили к берегу, Харальд видел, как войры скидывали знамёна владык города и устанавливали свои, с многочисленными гербами. У берега их остановил один из капитанов. Он предложил обмен купца на небольшой мешок с медяками, роскошный рогатый шлем и плащ, подбитый мехом. Как оказалось, франкер оказался важной особой для войров – главой одной из городских гильдий. И за него дадут немалую цену. Грональф отчего-то согласился, хотя наверняка франкеры отдали бы больше. - Пристраивайся старик, - крикнул ему Амарок. Подросток, измученный и вялый, облокотился об флашборт и поигрывал глазами с одной из пленных девиц Грональфа. Та заворожено на него смотрела, будучи в трепете и шоке от его волчьих ушей. А тот только и вертел ими, чем ещё больше шокировала франкерку. - Ты бы не приставал к ней, - посоветовал Харальд, оглянувшийся на занятого сына Дэгнона, - а то твоя хозяйка может и подумать чего нехорошего. - Она не будет против, если со мной будет играться и вторая, и третья самка. На это Харальд промолчал. Тёмное средневековье, такое тёмное… Рядом с ним посадили франкерского мальчика-послушника, что глядел вокруг пугливым взглядом лани. - Он младше меня на пару зим, а такой… хрупкий, - заметил Амарок, подползя к маленькому франкеру, - все ваши дети такие слабые, когда маленькие. - А ваши нет? – Спросил Харальд, придерживая мальчонку, чтобы тот не пополз прочь от зверолюда. Лучше ему не стоит привлекать к себе внимание остальных войров, что только-только начинали отчаливать от берега, развязав верёвки от кнехтов. - Ну, когда я пережил первые пять зим, то впервые вышел на охоту. Не помню всего, но вкус крови бражки мне запомнился на всю жизнь. Как оказалось, после очередного вопроса от него, «бражка» – это что-то вроде… рыси. Он посмотрел на трясущегося мальца. Редкие капли слёз вырывались из его глаз. Как хорошо подметил Амарок, худосочный, наверняка питавшийся одной постной водой и хлебом долгое время, светловолосый и голубоглазый, как и многие франкеры. “Настоящий ариец!” – воскликнул бы один художник из Австрии. - Будешь? – Он преподнёс ему пару сухарей. Мальчик дрожащими руками взял их и начал грызть. Дабы позволить запить всё это, он одолжил у Амарока кожаную флягу с брагой внутри. Мальчик сначала скривился от запаха фляги, а потом чуть не подавился от неожиданного вкуса браги во рту. - В первый раз пробует, - уверенно сказал Харальд зверолюду, - он же послушник, а их там нормально морят. Плюс, он сын священника. Мне Мокли сказал. «Пусть мальчонка немного опьянеет. Там ему будет легче пережить первые дни своего нового… бытия». Спросив на ломаном и грубом франкерском имя мальчика, Харальд получил ответ. - Ансель. - Ансель значит, - на скавенском произнёс Харальд, пробуя имя на звучание, - хорошее имя. Первые дни были самыми жаркими – войры, довольные, постоянно пили, соревновались меж собой и приставали к пленницам. Благо, Мельни запретила устраивать соития прямо на драккаре и пить тем, кто грёб. Но на других кораблях… Харальд видел, как один из войров задрал порванный подол солидного возраста женщине и сделал своё дело за пару минут. Такое безобразие со стороны местных викингов он ещё не видел – обычно они достаточно дисциплинированны, чтобы терпеть до суши, но видимо отсутствие того самого Старого Кракена сказывается, благо тот является авторитетом для всех налётчиков. Попеременно он подваривал для войров, иногда осторожно дотрагиваясь до своего лица. Синяк наверняка уже меняет свой цвет на жёлто-зелёный. К сожалению, собрать травы он просто не успел, поэтому придётся красоваться таким образом. Одновременно с этим, он разговаривал с Анселем как мог. Харальд плохо знал франкерский и таким образом решил его дополнить, выясняя значение новых слов. Из мальчика получился сомнительный собеседник и учитель, но пару десятков слов он выцедил и запомнил. Грональф и Мельни постоянно ругались – капитанша предлагала пару раз выкупить Харальда, но сын Дэгнона ушёл в отказ. Он даже не знал, радоваться ему или наоборот, кривиться. В таком плане ему стоило занять выжидательную и нейтральную позицию… “И как там поживает Андерс? Небось, опять бухтит и вспоминает меня недобрым словом”. Доплыли они до тумана быстро – все схваченные франкеры лишь хлопали глазами и пораженно смотрели, как драккары войров бесстрашно входят в него. Здесь островитяне отдалились друг от друга как можно дальше, зажигая многочисленные яркие масляные светильники. -Добро пожаловать на Туманные Острова, - с ухмылкой сказал всем один из войров, когда они увидели вдалеке такие же яркие огоньки, прорезающие туман. Они добрались до берегов Сокланда. Несколько драккаров так и не прибыли на берег, сгинув по дороге. Возможно, они наткнулись на редкие отвесные скалы, может их сожрали морские чудовища. Островитяне больше плевались на потерю добычи и трофеев, чем на гибель глупых и неудачливых соотечественников, благо все утонувшие оказались жителями других островов. Харальду, напрягая спину, пришлось тащить на себе немалые скарбы. Но прежде, чем покинуть Хайфленд, Грональф немедленно отправился на рынок, желая продать мальчишку и схваченных женщин. - Десять медяков и не больше, - крикнул зазывала, знакомый Харальду. Тот самый, которому скавен пробил в лицо, когда продавали его, - женщина, красивая, с хорошими ляжками и здоровенными титьками! Он демонстративно помял грудь одной из женщин, вызвав смех у толпы войров. Грональф на такое наглое лапанье собственного товара лишь усмехнулся. - Девять! – попытался сбавить цену один из покупателей, сидя на удобном, специально заготовленном кресле. - Двенадцать! - Двенадцать! – крикнул зазывала, глянув на Грональфа и получив одобрительный кивок, - за двенадцать! Грормиль из Рокады! За час почти все рабы, схваченные в Туркуэне, были распроданы – не купили только Анселя, отчего Грональф разочарованно цокал, бормотая, что отец будет недоволен. Когда ясным днём они собирались покидать город, внезапно к Грональфу подошёл один из людей ярла, что-то тихо сказав. - Мы остаёмся здесь до следующего дня, - сообщил всем Грональф. Мокли безучастно кивнул, а Брага удивлённо воскликнул: - Почему? - Ярл Громм пригласил всех, кто участвовал в налёте на пир. Слишком щедро для старого владыки Сокланда, но отказать ему будет… опасно. - Куда мы денем трэллов? – Спросил Мокли, глянув на молчаливого Харальда и чуть ли не плачущего Анселя, что пережил сегодня очередное крушение своего детского мира. - Твой брат сможет приютить их? – спросил Грональф. Мокли немного пожевав губу, задумчиво покачал головой: “Не знаю, нужно спросить”. Грональф с раздраженным лицом, не замечая нежелание Мокли, с командными нотками произнёс: - Ну, так спроси! Иди! Старик, ничуть не изменяясь в лице, кивнул и потопал, чтобы вернуться через двадцать минут и обрадовать Грональфа, что трэллов приютят, поселив… в подвале. - Опасно, - поморщился Грональф, а услышавший его Харальд напрягся без меры. Оружия с собой не было – оставили только бляху боевого трэлла. - Мой брат хоть и беспечен порою, но за этими вещами следит внимательно. В итоге сын Дэгнона дал добро, и их отволокли в трактир Бранда Весло, уже в возрасте мужчина, с вислыми усами и цепким взглядом прожженного торгаша, а не пирата и воина. - У меня в подвале для трэллов будут ждать своих хозяев ещё несколько рабов, - предупредил Бранд. - Бабы? – с осторожностью спросил Грональф, на что хозяин трактира отрицательно качнул головой. - Не, такие же боевые трэллы. Вы не единственные, кого внезапно пригласили на пир к ярлу. По короткой лестнице они спустились вниз. Харальд, спустившись первым, осторожно прихватил с собой Анселя и огляделся вокруг. Здесь горел единственный источник света – масляная лампа, рядом с которой восседал молодой парниша с уставшим взглядом. Сам подвал представлял собой крытое камнем и деревом прохладное, слишком прохладное помещение. Скавен отдал свою меховую накидку мальчишке, дабы тот не окоченел от холода. “Слишком роскошное место для трактирного подвала”. - Ну и синячище, - сказал паренёк. На скавенском. Харальд улыбнулся, увидав земляка. - Один франкерский рыцарь оставил, перед тем, как я его порубил, - ответил ему на родном языке Харальд. На родном в этом мире, а не в прошлом. - Земляк значит, - оценил парень, - ты случайно не родом из земель лорда Томаса? - Не слышал о таком. Он осторожно присел рядом, на кучу рваного тряпья. Ансель, как ничего непонимающий юнлинг присел рядом. Мальчик пришёл в себя, но подвал пугал его и он старался держаться рядом с ним. - Я из земель лорда Каспера. С Больших Желудей. - Не слышал о Желудях, - признался скавен, - а вот о Диком Кроле слыхал. Он сдох вроде. Меня зовут Армин. - Харальд, - представился он, и они крепко пожали друг другу руки. Он обернулся, услышав движение сзади. Там, в углу, притаился ещё один человек. - Co oglądasz, dzikusie? - Он вислянин, - рассмеялся Армин, - и даже не пытайся с ним заговорить, хотя язык войров он знает. Я думаю, он из знатных банов иль крылатых всадников. Всё это он говорил на языке скавенов, дабы вислянин ничего не понял. - Он на нас не набросится? - Не, - махнул рукой Армин, - просто не трогай его, и он сам будет молчать как икуш. Так они и сидели, полутёмном подвале, с иногда покачивающей масляной лампой. Иногда Харальд разговаривал с Армином, рассказывая друг другу истории своих жизней. - Я здесь полгода как торчу, - признался скавен, - освятили местному божку, дали бляху и вперёд, в бой. Я же раньше гвардейцем был, да бежал… - Бежал… из Вислянии, - Харальд заметил, как молчаливый мужик в углу оживился, услышав знакомое звучание родины, - во время битвы лордов? - Да, - признался он, - ты тоже? Он кивнул, и они оба помолчали. - Жаль, нет чего-нибудь тяжёлого выпить. Там полегло много моих знакомых. - Вонючие лесники, о чём вы там болтаете? - Подал голос вислянин, заговорив на языке войров. Его хриплый и баритонистый голос резонировал, создав еле слышимое эхо. - О, заговорил! – ухмыльнулся Армин, - я уж думал, ты совсем глупый. - Я задал вопрос, чернь. - Ты называешь нас чернью, но сидишь с нами тут, в подвале, - заметил Харальд, - кем бы ты ни был в прошлой жизни, здесь и сейчас ты такой же трэлл, как и мы. Вислянин помолчал немного, прежде чем высокомерно фыркнуть. Но градус чванливости в его голосе поубавилось. - Хорошо, не чернь. Черноногие, о чём вы тут болтали. Я слышал знакомое название своей родины среди множества гнусных и непереносимых словечек вашего буйного народа. - Мы говорили, что висляне любят ебать коров и сувать свои члены рыбам, ведь их бабы настолько уродливы… Вислянин угрожающе зарычал и встал. Армин щербато улыбнулся, тоже привстав, разминая кулаки. Но послышался щелчок. Ансель с дрожанием пробормотал: “Ils nous suivent, Créateur aidez-nous!”. Им предстало лицо Бранда. Тот посмотрел на напряжённых трэллов с улыбкой. - Эй, парень, - он указал на Харальда, - вставай. Там за тобой люди ярла пришли. Он, недоумевая, встал и напоследок сказал Армину: “Не трогай его, ведь я помочь не смогу”, на что он лишь понимающе кивнул, и он полез наверх, сразу наткнувшись на парочку бойцов в железе и с копьями наперевес. Без объяснений и ожиданий, они повели его прочь из таверны, выведя на улицу. Стоял уже вечер и густой туман вновь насытил собою улочки Хайфленда. Харальд ничего не спрашивал, опасаясь получить грубый ответ в виде тычков и приказов молчать. Интерес людей ярла был непонятен, хотя определённые догадки имелись. Оказавшись на улице и немного пожалев, что отдал свою меховую накидку франкерскому мальчику, он, чувствуя постоянный холод, шёл по улице в сопровождение двух амбалов. “И где все? Неужели весь город празднует в палатах ярла?” – удивился Харальд, оглядывая пустые улицы. Всё пусто – и ни одного огня в окнах. Только одинокие, редкие масляные лампы и факелы, освещающие путь. Вскоре они оказались у высокого крыльца, ведущего в пышную и просторную горницу владыки острова. Весь вверх над входом оказался изукрашен выступающими рыбьими головами. Их рты, широко раскрытые, таили в себе еле заметные в темноте острые, выструганные искусными плотниками, зубы. Края огромных дверей-врат расписаны языком войров, а также мелкими рисунками. Уже входя, он слышал гул голосов, звук прикосновения деревянных жбанов и даже песнопения. Оказавшись в главном зале, втолкнутый вперёд Харальд застыл, увидев целое сборище. Здесь собрались сотни и сотни войров, посаженные за длинными столами. Множество знамён прикрепили слуги, а от невероятного обилия ламп и факелов рябило в глазах. Столы, набитые яствами. И на одном из таких парочка островитян, забравшись наверх, жарко отплясывало меж собой под одобрительные выкрики остальных. Вся еда была выброшена вниз пьяными танцующими воинами. Барабаны мерно отбивали ритм, а в такт им играла странная дудка, с тремя концами и множеством дырочек, что издавала звуки, характерные мощным трубам, а не таким маленьким приспособлениям. Каждая стена здесь оказалась забита прикрепленными головами, рогатыми, с выпирающими мордами и большими челюстями. Сидящий на самом краю помещения, на огромным троне, ярл привстал, прищурившись, как только Харальд оказался в здесь. В зале медленно, но верно наступала тишина – каждый войр оборачивался, прекращал разговор или отвлёкся от еды, чтобы посмотреть причину изменений атмосферы вокруг. - Приведите трэлла сюда, - приказал ярл мощным тоном, не соответствующим его возрасту. Несмотря на старость, Громм был худ как тростинка. Его глаза постоянно щурились, и казались холодными, равнодушными ко всему – явный признак плохого зрения. Лицо, испещедрённое морщинами, ранее, скорее всего, являлось эталоном суровости. Подойдя ближе под давлением двух сопровождающих, Харальд вгляделся в старого ярла безо всякого страха или почитания. Рядом с ним сидел его младший сын, а по другую сторону – Мельни Стальная Звезда, рядом с которой примостился Амарок, в чьи волосы крепко вцепилась женская ручка, поглаживающая словно собачку. - Зачем сюда привели трэлла!? Это праздник для войров, а не рабов! На выкрик из зала, ярл хищным взором посмотрел на наглеца и тот быстро утих. - Да, это праздник для войров, но трэлл заслужил быть здесь, - сказал он, - ведь он сделал то, что не смогли другие. Он спас моего сына. Подошедший Грональф не был пьян, в отличие от многих, что показывало определённую выдержку и волю в сыне Дэгнона… или осторожность. Молодой войр недовольно спросил: - Мой ярл, ты позвал трэлла моего отца сюда, не сказав мне. - Мне очень сильно захотелось посмотреть на него. Ведь он убил довольно известного франкерского рыцаря, - выкинул ещё одну новостную «гранату» ярл, дабы успокоить всех вокруг. Харальд молчал, чувствуя, как накапливается раздражение. Он осторожно водил взглядом, всматриваясь в лица войров, иногда зажимая нос от дыма и кучи запахов. Ему даже на мгновение захотелось стащить вон ту аппетитную курочку, но сдержался. Потом стащит. - Он спас моего сына, и я не могу остаться в долгу. Особенно перед своими детьми и людьми, - он медленно обвёл всех взглядом, - будь он трижды трэлл. Грональф отступил, не желая ссориться с ярлом. - Ты спас моего сына, и как твой должник, я хочу погасить этот долг сегодня, - он сделал ударение на последнем слова, - Я могу дать тебе всё… кроме свободы. От такого у Харальда зачесалась рука, и появилось несомненное желание врезать этому старому дураку. - Ведь свободу тебе может дать только твой хозяин. - Даже не надейся трэлл, что ты получишь свободу, - напомнил о себе Грональф и у Харальда резко сменился вектор желаний в сторону сына Дэгнона. Было до боли обидно. Вот он шанс – Харальд спас сына ярла, а тот не может дать то, что ему хочется больше всего. Ублюдский мир с ублюдскими правилами. Где его светлое, нефильтрованное фэнтези?! В местном пабе Вселенной осталось только тёмное, крепкое… От переполнивших его мыслей, напополам с раздражением, злостью и лёгким бешенством, он стал бродить вокруг, неясным взором смотря на всех. От такого ранее весёлые и улыбающиеся войры онемели. Ярл смотрел с молчаливым интересом. Без всякого стеснения он стырил яблоко с одной из тарелок и громко, с хрустом надкусил. Ему было плевать на последствия. Все валькирии побрали бы этих скандинавов. - Ты будешь говорить, трэлл? – напомнил ярл спокойным, даже вежливым тоном, улыбаясь. Его взгляд упал на черноволосого, косматого и звероватого войра. В нём зажглась ненависть, захотелось схватить одну из тарелок и до смерти забить тварь, что сейчас держала… его клинок! Медленно подняв руку и указав пальцем на мерзко улыбающегося войра, Харальд сказал лишь два слова: - Мой меч! Ярл снова показал ему улыбку старого добродушного старика, а не владыки целой своры пиратов, убийц и грабителей. Он здесь хозяин всего – положения, людей и вещей. Косматый войр встал и заорал во всю ширь своей глотки. - Чтобы трэлл требовал от войра его оружие! - Это моё оружие, которые ты взял у меня, - напомнил Харальд, подойдя ближе, ничуть не боясь, что его сейчас утыкают клинками. В душе царило шторм эмоций и именно это давало сил держаться спокойным перед всеми этими уродами, - с этим клинком я прошёл множество сражений и не только с людьми. Косматый пригляделся к нему и в его глазах зажглось узнавание. - Так это ты, скавен. Пожиратель, я надеялся, ты сгнил в шахтах или у бонда за полями. - Трэлл сказал своё слово, - произнёс Громм. - Ты не мой ярл, - взъярился косматый, - мой ярл Бранд Ужасноликий, и он сейчас здесь! Все перевели глаза на сидящего за одним из длинных столов, на его краю, мужчину в роскошных одеяниях. Ранее сидящий безучастно, с бесстрастным лицом, он сдвинул губы в подобие жуткой улыбки, отчего у всех вокруг него и на отдалении возникли мысли отсесть подальше. Худой, с преобладающим чёрным цветом в своих одёжках, Бранд ничуть не изменился с последнего раза, как его видел Харальд. Но его глаза… Они действительно вселяли определённую тревогу. Фиалковый блеск в них был слишком ненормален и ярок. - Трэлл имеет права требовать что-то себе за такой подвиг, - начал он и все затихли, прислушиваясь к нему, - но он выбрал не то, что может дать ярл Громм. Гнойный Альбатрос торжественно улыбнулся, но Ужасноликий не закончил. - Пусть будет дуэль. Этот праздник весел, но в нём не хватает определённых ноток… настоящего веселья. Разве ты не согласен со мной, мой брат в правлении? Старый ярл согласно кивнул. - Да, пусть так! Гнойному Альбатросу не оставалось ничего иного, как с надрывом согласиться. Войры мгновенно отодвинули столы в стороны, освобождая приличное пространство для сражения. Вдвойне мощнее забили барабаны, а бьёрд, местный недо священник, благословили на бой человека, выставленным Гнойным Альбатросом. Сам он не пожелал участвовать, заменив себя своим сильнейшим бойцом. И дал ему его двуручный клинок в насмешку над Харальдом. С длинными руками, высокий, выше Харальда на целую голову и рыжеволосый. Облачённый в латные доспехи, словно мерзкий франкерский рыцарь, а не благородный налётчик Туманных Островов. - Рокридий Длинные Руки против боевого трэлла Харрнальда! Бой до смерти! И пусть тот, кто умрёт, насладит уста Пожирателя! – воскликнул бьёрд в чёрном хитоне. Ему дали в руки короткий меч, его собственный. И щит. А ещё рыцарский нагрудник, который он стащил у мёртвого франкера. Не став надевать шлем, Харальд посмотрел на своего спокойного, как удава, противника. Без бравады, угроз и криков, они пошли друг на друга, желая только одного – убить друг друга. Двуручный клинок впился в выставленный щит – Харальд решил пожертвовать им, желая быстро убить своего врага. Но Рокридий с усилием быстро его вытащил, отбивая смертоносный выпад. - Ахтун Гаранг! – кричали войры, подзуживая дуэлянтов. Отбив финт войра, Харальд вновь ринулся вперёд, сжимая зубы от боли в руке – она все ещё слегка побаливала, несмотря на прошедшую неделю. Сверкнула сталь меча, соприкасаясь с металлом брони. Неудачный удар. А потом он начал принимать множество выпадов на свой щит, что обещал вот-вот треснуть. Удар. Боль в руке усилилась. Удар. Полетели щепки, и послышала еле слышимый треск. Удар. Харальд вовремя отбросил щит, поднырнул снизу, опрокидывая противника. Тот от неожиданности не успел среагировать, упав и выронив свой клинок. Попытка перебороть противника не увенчалась успехом – войр приподнял его и опрокинул на один столов с громким хеканьем. Зрители от такого отшатнулись, ругаясь и крича, но, ни Харальд, ни Рокридий не обращали на это внимания. Всё своё оружие он либо окончательно потерял, либо уронил при попытке единоборства. А его противник тем временем поднял клинок и попытался порубить прямо на столе. Ему не оставалось ничего иного, как увернуться. Как сайгак, он стал уворачиваться, прыгая и перекатываясь по длинному столу, пугая остальных войров и скидывая громко стучащую посуду. Рокридий приходил в бешенство от постоянных неудач и стал быстрее, сильнее кромсать дерево в попытке достать вёрткого скавена. Пока клинок, вонзившись в дерево, лишь слегка не доставал до ничуть не дрогнувшего и не сдвинувшего ярла Бранда. Тот продолжал наслаждаться зрелищем, смотря на рыжеволосого войра немым, жутким взглядом. Тот застыл, понимая, что чуть было не совершил и Харальд этим воспользовался. Удар! Войр опрокинулся назад, но он не останавливался, ударяя со всей силы, не жалея себя и своего ублюдского «спарринг» партнёра. Два пальца воткнулись в глаза и от боли рыжеволосый островитянин закричал. Он скинул с себя шлем, пытаясь рефлекторно дотронуться руками до них, словно это мгновенно лишит воина боли. Клинок выпал из рук войра, и Харальд поймал его в момент падения. Блеснула сталь, и меч с удовольствием впился в чужую, незащищённую плоть на шее, прорезая до половины. Кровь хлынула на металл. Захлёбываясь, булькая, войр опал на землю, как только он вытащил клинок. Кровь лужицей стала копиться рядом с ним, а в зале установилась тишина. - Пожиратель сказал своё слово, - произнёс в могильной тишине старый ярл, - трэлл получит свой меч. Хороший, - он с интересом посмотрел на оружие. Харальд тоже посмотрел на клинок, и на секунду ему померещился блеск рун. Он помотал головой, отгоняя наваждение. - Может он и трэлл, - продолжил Громм, и никто не посмел перебить хозяина дома, - но достоин прозвища. Отныне и до конца жизни, ты Длинный Меч, Харрнальд.