Харальд Длинный Меч

Мощный удар по лицу Харальд стоически выдержал. А после перенёс хлёсткую пощёчину. Всё лицо горело от побоев, но он терпел, понимая, что брыкаться не стоит. — Ты! — разъярённый Дэгнон переключился на старшего сына и без всякого стеснения наподдал и ему тумаков. Не как заботливый отец, а как грозный командир нерадивому подчинённому, — почему ты не смог отказать ярлу! Это наш трэлл, и ни Бранд, ни Громм… — Попробуй отказать Старому и Ужасноликому, когда находишься в одном с ними доме, — попытался оправдаться Грональф, — всё случилось слишком быстро, отец, я даже не успел осознать. Да и скавен умудрился спасти сына ярла и тот действительно был в долгу перед… — Трэллом. В долгу перед трэллом, — брезгливо поморщился хозяин Харальда, — конечно, старый дурак будет держаться мифических поверий и древних сказок, почему я не удивлён! Традиция Долга Жизни среди войров был столь же старым, как и сам народ, проживающий на этих островах. Неважно кто спас тебя от смерти — обычный землепашец, закоренелый убийца или даже раб, ты обязан отдать этот долг. Не все соблюдали этот долг как должное, судя по словам Дэгнона. Или тут имела место проблема статуса Харальда. Дэгнон посмотрел на длинный меч, который Грональф положил на дубовый стол. Слишком нехороший взгляд был у него, отчего Харальд забеспокоился и без всякого страха встал: — Оставь мне меч, который я взял честным путём, Д... хозяин, — последнее он произнёс неохотно, словно слово вырвали клещами под пытками, — и я продолжу служить тебе без всякого стеснения и тайного умысла. — А если заберу, то что? — равнодушно спросил Дэгнон, успокоившись. — Своё я не отдам. Даже у раба есть гордость, а у меня её достаточно. — Оставь этот меч себе, трэлл, — уступил Дэгнон и выдал Харальду новый удар. От такого скавен привалился к земле — удар у ублюдка хороший, чувствуется опыт, — Мокли, Грональф. В яму его, на пару деньков, да несите ему только воду. Запомни, раб, — сказал напоследок он, — не смей мне перечить ни в чём. Слишком храбрым ты стал после набегов. Побитого и уставшего Харальда унесли из дома и закинули в яму. Следующие дни текли на раздражение медленно и ужасно грустно. Живот вечно бурчал, требуя покушать, но старый Мокли по приказу своего и его хозяина носил только воду пару раз в день. От лёгкого холода спасали только несколько пледов, накинутых снизу и сверху. Всё же Дэгнон не желал терять полезный актив. Когда Мокли выпустил его через несколько тоскливых, наполненных невесёлыми размышлениями дней, обессиленного и уставшего, ему сразу намазала лицо Тира. Приятно пахнущей и легко накладывающейся мазью, сваренной из множества трав из далёких земель. От синяков и по приказу Марскии. — Наверное, больно. Рука у хозяина набита, — с жалостью сказала его маленькая соотечественница. Тира за последний год стала только выше и вскоре достигнет возраста, когда её организм начнёт перестраиваться под женские нужды и функции. — Я привык к боли, — ответил он, морща лицо и закрывая глаза от ставшего непривычным света. Сегодня на удивление, солнце умудрилось пробиться сквозь туман. Впервые, за всё время обитания здесь, он умудрился увидеть дальше нескольких сотен метров вдаль. Странная эта земля, таинственная и туманная. — Как Ансель? Как Ульрих? — спросил он. Девочка немного скосила глаза по сторонам, желая убедиться, что никого вокруг нет. Мокли ушёл, Грональф и Дэгнон занимались своими делами, а Марския наверняка в очередной раз засела с Ченгом за подсчёты. Брага, скорее всего, заставлял работать Ульриха и возможно Анселя. — Ульрих работает, опять кости ищет в земле, — рассказала она, — а Ансель… ну он смешной. Марския очень много у него спрашивала, причём на его наречии! «Значит, знает франкерский» — сделал зарубку в памяти Харальда. Эта женщина ему всё больше и больше не нравилась — слишком холодный взгляд, слишком странное поведение. Невероятно большое равнодушие для матери, она проявила, когда пропал один из её сыновей в тумане. Словно так и должно случиться. — Мальчик хоть живой? — Он сейчас учится у Ченга языку, иногда работает, но он слабенький для такой работы. Хотя и миленький… — пробормотала последние слова Тира. — Что это, любовь с первого взгляда? — подразнил её Харальд, хрипло рассмеявшись, а после поморщившись. Чёртов палец ещё болел после того удара клевцом, а его лицо сейчас, наверняка всё в синяках и заживших порезах. Тира его легонько ударила от смущения. — Ты не смущайся, девочка, а лучше скажи, что с моим мечом? — Такой большой и длинный?! — переспросила она, на что Харальда автоматом кивнул, даже не зная его ли это меч, — хозяин убрал его в оружейную комнату. Сказал, что в руки он твои попадёт при следующем набеге! Внутренне он успокоился. Сидя в местном холодном зиндане, у него ещё возникали сомнения и опасения, что Дэгнон не сдержит своих слов и заберёт меч. Или продаст. Неважно. Попытайся дотронуться ублюдок до него и Харальд за себя не отвечал. Отнять клинок у молодого Браги и покрошить всю эту семейку трэлл бы не постеснялся. Он с сомнением посмотрел на пробежавшего мимо Миркла, второго сына Дэгнона, которому недавно исполнилось тринадцать зим. Тира посмотрела на него обиженным взглядом. «Возможно не всех». — Тебе нужно идти работать, но сначала поесть, — напомнила Тира, — там, на столе, у амбара лежит миска супа с овощами. Оказавшись у просторного амбара семьи Мелькноров, Харальд осторожно, за минуту, съел миску, предварительно стянув деревянную закрывашку. Вкус капусты, моркови, картошки и лука приятно отзывались в желудке. Даже такая веганская еда уже была благом для его уставшего организма. «Как бы запор не хватил» — мелькнула мысль на мгновение, но потом он забил. В последнее время ему стало на многое плевать. Например, на собственную смерть от какой-нибудь местной гадости. Может, настроение шалит? Немного передохнув и посидев у амбара, он уже встал, но не успел уйти на поле, как на Харальда наткнулся старый Мокли. — Лежишь? — с усмешкой спросил старик, — а работать, кто будет, скавен? — Работу делает раб, да, — пробормотал Харальд, — уже иду. Дай только придти в себя, после ямы. Мокли подошёл ближе. — Хороший ты боец, — поцокал он, — но невезучий. Или везучий. Уже прозвище заслужил, что редкость для боевого трэлла. — А были трэллы с прозвищами? — Были, как же не были? Сто годков назад жил Баёйрон Верный, что являлся войром, но умудрился попасть в трэллы из-за долгов. А прозвали его так за его железную верность своему хозяину — говорят, слишком много соблазнов и даже желающих, чтобы тот вонзил нож в спину своему господину, ярлу Гратена. В стародавних легендах есть рассказы о Тимоке Камнешкуром, зверолюде-трэлле или Вестаре Отце Семерых Ярлов. Он скавен, кстати, и по преданиям являлся легендарным гвардейцем. — Даже не хочу знать, как он умудрился стать отцом семерых ярлов. — Здесь нет ничего секретного — естественно заделал. Могущественные владыки островов желали, чтобы хотя бы чуточка силы скавенской гвардии передалась их внукам и детям. — Не чувствую даже чуточки этой силы гвардии, — схохмил Харальд, на что Мокли осклабился. — Ну, так это сейчас, а раньше, когда вы ещё не предали своих богов. Бывший гвардеец нахмурился. — Старик, если тебе не сложно, расскажи мне эту историю про скавенских гвардейцев. Мокли посмотрел на него трудночитаемым взглядом. — Неужели вы скавены не знаете свои легенды? Не удивлён, учитывая, что вы все отдались в тень своего небесного божка из Франкерии. — Я никуда и никому не отдавался. — Ты нет, а вот твои глупые предки да. Променять такую силищу на какого-то несуществующего божка… Пожиратель, не дай наши потомки сотворят подобную глупость. «А твой Пожиратель существует?» — хотелось в насмешку спросить Харальду, но он сдержался. — Если тебе так интересно, я могу рассказать, — согласился старик, не услышав от скавена в ответ ничего, — когда-то давно, еще, когда предки войров только начинали обживаться на островах, на континенте существовала… империя, да, империя. Могучая и грозная, она правила от одного края мира до другого. Множество народов были под её управлением — люди, эльфы, зверолюди и множество других тварей из неведомых мне краёв. Но правили там орки, кои завоёвывали всё, до чего дотягивались. Даже здесь на некоторых островах остались их крепости и форпосты. Старик зевнул, показывая явное желание поспать после плотного обеда. Стоял полдень и холодный, весенний ветерок обдувал обоих. Но скоро наступит лето и здесь станет достаточно тепло по меркам Туманных Островов. — В общем, люди из Магна-Тар восстали против орков и их порядков. Восставали и раньше, если верить словам бьерда, что рассказывал мне эту историю в юности, но это отличалось от всех остальных бунтов. Один из скавенов, по имени Гвард обратился о помощи к одному Сказочному Барду, которого умудрился спасти. Он то и помог им, наделив могучей силой имя Гварда и всех тех, кто будет воевать под его стягами. Семьсот бойцов Гварда в итоге разгромили дюжину легионов орков, поймав в ловушку в тёмных лесах Скавении. — Так и появились гвардейцы, — понял Харальд, — получается, сила Барда перекинулась не только на Гварда, но и тех, кто называется себя гвардейцем… «Как это вообще работает?». — Верно, Харрнальд. Правда, сила эта пропала, как только ваши короли и лорды приняли веру в Создателя. Забыли вы своих истинных богов, и сила данная Бардом ушла. Оттого и воюете вы меж собой, потому, что прокляты за своё предательство. — А империя Орков? Что с ней случилось? Скавены её разрушили? Мокли рассмеялся. — Нет, бьёрды рассказывают, что орочьи цари заключили с сыновьями Гварда брачные союзы и сделали скавенских лордов вторыми по силе в Империи. В итоге, ваш народ, где только не побывал, завоёвывая множество новых земель и подавляя бунты других народов под тягами орков. «Видимо, золото и орчанки оказались дороже свободы». — Неужели эти Сказочные Барды были настолько могущественны? — Да, были. Но теперь их нет. Пропали в один миг, словно покрошили их всех. А теперь иди, работай, Харрнальд Длинный Меч. И помни, что может ты трэлл, боевой или простой, но теперь к тебе отношение будет другое. Не потеряй это. — Не особенно заметил этого другого отношения, — тихо пробормотал Харальд, отправившись в сторону поля. Он увидел Брагу, лениво сидящего на бочке, копающего землю Ульриха и помогающего ему Анселя. Получив деревянную лопату с острым концом, он пошёл копать. — Рад тебя видеть, скавен, Харльрих, — поздоровался с ним бретонец, исказив его имя по бретонски. Говорил он ещё плохо на языке войров, но успехи видны невооружённым взглядом, — твоя помощь будет кстати. — Много собрали? — спросил он, смотря на парочку ящиков, забитых всевозможными костями. Хватало там черепов, и один из них привлёк его внимание. Расколотый, он не потерял свою форму и напоминал ему мелкого динозавра из Парка Юрского Периода. — Уже седьмой ящик. Это место ещё не рыли, поэтому так много. — Помогите à l'aide! — крикнул им светловолосый Ансель, уцепившийся руками за край чей-то кости, застрявшей в земле. Харальд и Ульрих немедленно поспешили на помощь и втроём они стали вытягивать кость. Как только вытащили часть этой конструкции, так Ульрих и Ансель сразу отпрыгнули в испуге. — Крери, Крери sauve-moi, qu'est-ce que c'est? Харальд только покачал головой, всматриваясь в скелет огромной змеи, которая, скорее всего ранее здесь и обитала, а после и подохла. Мальчик уцепился за кончик хвоста, и они могли видеть только парочку метров удивительно сохранившегося скелета. — Это хвост?! — Нет, Ульрих, это змея. — Не бывает таких больших змей! — Природа удивительная вещь, бретонец, и создаёт она порой такие ужасы, которые человеку и не снились. К ним подошёл Брага, привлечённый болтовнёй. — Что это вы тут нашли? — он присмотрелся к торчащему из земли скелету, — это хвост. — Думаю, нам стоит чуть подкопать и вытащить этот скелет полностью. Брага посмотрел на Харальда с усмешкой. — Так копайте и вытаскивайте. Немного помучавшись с лопатами, они втроём вытащили на белый свет весь скелет, изрядно намучавшись и устав. При виде того, как очередной метр костей выходил наружу, глаза Браги и трэллов становились всё шире и шире. — Змея, — признал Брага, осторожно, так, словно сейчас скелет мгновенно оживёт и попытается заглотнуть нерадивого млекопитающего, — я слышал от стариков о змеях в несколько метров в далёких южных землях, но о таких длинных и толстых никогда. — Анаконда. — Анаконда? — переспросил Ульрих, — так они называются? Неужели такие твари обитают в Скавении?! — Нет, не обитают. Но я слышал, — соврал Харальд, — могут спокойно проглотить если не взрослого человека, то ребёнка точно. Причём заживо, медленно переваривая в своём желудке. Он насчитал четырнадцать метров длины и почти метр шириной. Ульрих сделал «звезду», спрашивая у Создателя, как он мог сотворить подобных чудовищ. Харальд на это мрачно улыбнулся. Если Создатель действительно творец всего сущего, то какого хера он решил, что Триноги и Мёртвые Невесты должны существовать? «А ведь если подумать, то почти у каждого вида животных и насекомых есть враг, который не даёт разрастаться популяции данного вида. Китайская Революция хорошо показала, к чему это может привести, когда юные коммунисты отстреливали и отлавливали кучу воробьёв. А что если здешние чудовища как раз таки и созданы для такого?». Вздрогнув, он постарался избавиться от этой мысли. Люди и сами неплохо с этим справлялись, причём успешнее чудовищ и магических тварей. Вышедшие на улицу Дэгнон и Грональф впечатлились. Облюбовавший скелет Ченг тоже был удивлён и при вопросе: «Обитают ли такие твари в твоей стране?» от Харальда, тот отрицательно покачал головой. — Такие огромные и широкие? Никогда даже не слышал о таких. Время текло своим чередом. Месяц за месяцем, наступило лето и к началу этого сезона он успел поучаствовать ещё в нескольких недолгих морских налётах на торговые когги франкеров. Ему дозволили тренироваться, и Харальд уже чувствовал, что вернулся к прежним кондициям, если не стал сильнее. Не то, чтобы он мог сказать об этом точно. Тем временем он видел, что на острове жизнь стала кипеть уж слишком активно. Нередко, мимо них стали постоянно проезжать повозки, целыми днями и вглубь острова. Дэгнон и Грональф стали постоянно уходить в гости к другим землевладельцам, хотя ранее делали это изредка и даже вынужденно, скорее соблюдая приличия, чем показывая своё добрососедство. В самом Хайфленде в неочевидных моментах виделись странные случаи живости и активности, словно жители города к чему-то готовились. Перед летом ярл сообщил всем через своих глашатых, что более не нуждается в запасах костей и у трэллов значительно убавилось работы. А после дом Мелькноров поразила новость, словно гром среди неба, что сюда прибудет Старый Кракен со своими сыновьями и ближниками. Неожиданностью это скорее являлось для рабов, чем для хозяев. Самые маленькие из них, Тира и Ансель вынуждены были наводить порядок в каждом углу дома под чутким наблюдением Марскии и иногда Миркла, которого мать начинала учить владеть своим имуществом. Особенно доставалось Анселю, как худому и неуклюжему, а оттого неважному работнику. Судя по всему, в монастыре он редко брался за тяжёлую работу, больше уделяя времени древним текстам и заучиванию хвалебных од Создателю. И Миркл, будучи всего тринадцатилетним подростком, с бушующими гормонами и желанием показать себя отцу, часто делал сначала замечания вперемешку с оскорблениями, а после и дозволял себе лёгкие тычки. Дэгнон не вмешивался, хотя не раз становился свидетелем подобного. Грональф смотрел с насмешкой, словно что-то знал, но помалкивал, дозволяя младшему набиться шишек самостоятельно. Юному франкеру, жизнь которого так ужасно перевернулась, с каждым днём становилось всё тяжелее и тяжелее. — Если ты искреннее веруешь в Создателя, считай это испытанием, — попытался как-то раз утешить его Харальд, — жизнь неприятная штука, парень. И увы, тебе придётся вкусить один из самых горьких концов. — Tu… ты не веруешь в Создателя? — уцепился в него парень, — ты же из Скавении, ты принял веру в Чудовище с Тысячью Глаз? — Я верю только в себя, Ансель, — хмыкнул он, — хотя местные меня окунали в воду и дали этот знак. Считай насильно крещён. Он показал ему деревянного морского дракона на своей груди. Паренёк немного поплакал о своей судьбе, да продолжил чистить свинарник. Вместе с ним. — Я хочу стать таким же сильным, как и ты, — признался ему мальчик после пятиминутного молчания. Харальд ответил не сразу, оглядев Анселя снизу вверх. — Тебе бы поесть плотно для начала… как минимум пару месяцев. Ансель поднял свои тонкие ладошки и посмотрел на них, словно там находились ответы на все вопросы вселенной. — А что именно? — Мяса, много мяса. — Откуда мне взять много мяса? — Хороший вопрос, мальчик. Здесь кусок говядины будет счастьем для тебя и для меня. — Тогда может, научишь меня сражаться с мечом, а потом мне будут давать мяса? — Не уверен, что Дэгнон захочет, чтобы я учил тебя клинку. У него были подозрения, что Анселя будут готовить на место Ченга. Китаец уже стар и может через пяток лет откинуть копыта по естественным причинам, а войры не особо любили считать своё добро и учить грамоте своих детей лично. А мальчик достаточно образован даже для своего возраста. Монастырское обучение давало свои плоды. Юный франкер вновь расстроился, но более к нему не подходил с такими вопросами. Как и к Дэгнону или тем более к Марскии. Первого он побаивался просто потому, а вторая вносила в душу мальчика необъяснимый ужас, как он сам однажды проговорился. Слишком странные и пугающие у неё были глаза. Одним туманным летним днём к чете Мелькноров, наконец, пожаловал их родственник. Старый Кракен прибыл не один, а с тройкой своих потомков, двумя сыновьями и юным внуком, а также с парочкой хирдманов. Один из известнейших людей Туманных Островов ничуть не изменился за последний год. Бодрое, плещущее здоровьем седобородое лицо с ясными и живыми глазами жемчужно серого цвета, высокий, крепкий стан и богатое одеяние из шёлка и бархата. Позади него столпились его сопровождающие и одного из них Харальд даже узнал — рыжий, высокий детина, с наглым улыбчивым лицом. Вегнор даже улыбнулся рабу, показывая, что помнит его. — Здравь будь, зять, — с улыбкой обнялся он с Дэгноном у входа в дом, — как дела твои, парень? И где моя дочь Марския? — Она дома, ждёт тебя. — Тогда не будем толпиться у входа. Мои спутники изголодались, пока добирались сюда из Хайфленда, а я давно не видел холодного лица дочери. Нам нужно о многом поговорить с тобой. Они вошли в особняк. Всех трэллов, даже Тиру с Анселем предварительно выгнали из дома и оставили под присмотром Браги и Мокли. Им ничего не оставалось, кроме как пользоваться возможностью отдохнуть. — Ченг, ты знаешь, что вообще происходит на Островах? — спросил он у старого китайца. Тот скривился как от зубной боли. Характер у старика стал только сквернее за последнее время. И лицо у него было всё такое же желчное и желтоватое. — Мастер Ченг, — сразу поправился Харальд, поняв свою оплошность. Житель далёкой Вечной Империи Вай не любил, когда к нему обращаются панибратски. — Варвар скавен Харальд, — колко ответил ему старик, — спроси у воина Мокли, а не у меня. — Предлагаешь получить нагоняй от старого войра? Я же не отстану. А в Яблоневое Озеро ты меня не отправишь — нужно же сказать Дэгнону, да и все бочки с водой полны. — Ты надоедливее любой мухи, унюхавшей конское испражнение, — фыркнул старик, — на Островах собираются избрать нового короля. — А разве старый умер? — удивился он. — Нет. Не было старого короля — на Островах вот уже век, как не избирались правители. А теперь отстань от меня, варвар, иди, поиграй с детьми, как ты любишь. Делать было нечего, пришлось развлекать Тиру и Анселя рассказами из этой и прошлой жизни. Присев на траве, он неспешно начал свой рассказ: — Раскол убил бабку топором, а после замёл все следы. Будучи довольно трусливым, он… Громкий звук открываемой входной двери и наружу из дома вышел один из спутников Старого Кракена. Вот уже час прошёл, как они там находились и видимо, не вытерпев душного помещения, тот решил просвежиться. Внук Кракена, а это был именно он из-за его юного возраста и похожих жемчужно серых глаз, огляделся вокруг, всей грудью вздохнув чистого воздуха, и подошёл к одной из уличных бочок с водой у входа. Скинул крышку и без стеснения полностью окунулся в неё. — А что было дальше? — привлёк к себе внимание Ансель с возбуждёнными глазами слушавший переработанный шедевр одного русского писателя девятнадцатого века. — А дальше… — он застыл, вглядевшись в наклонённую фигуру внука Кракена. Тот странно задёргался и стал косить ногами. Харальд привстал. Привлечённый его движением, Мокли проследил за его взглядом и тоже встал. Только медлить не стал, сразу побежав в сторону дёргающегося парня. — Брага! Харрнальд! Быстро сюда! — рявкнул он. Старик со всей силы дёрнул парня, но что-то держало его. Руки отпрыска Старого Кракена уцепились за край бочки, но с каждой секундой они слабели. Он, прибежав одновременно с Брагой, вцепился в шёлк и с рвущимся звуком одежды трое вырвали парня из бочки. От охватившего его ужаса Харальд отскочил с криком. Как и Брага. Вместо юного лица он увидел мерно пульсирующую с множеством тонких щупалец, тварь, вцепившеюся своими отростками. Оно закрывало всё лицо и в уши взбился звук чавканья, настолько громкого и мерзкого, что на душе мгновенно стало погано от представленных ощущений… Мокли мгновенно достал свой меч и вонзил клинок прямо в центр этой пульсирующей дряни, проткнув и голову бедолаги, тем самым окончательно закончив его мучения. Бездыханное тело громко опало на землю, а неизвестная тварь с десятками склизкими отростками-щупальцами скатилась с лица на землю, орошая траву чёрной кровью и обнажая то, что она оставило после себя. Ансель и Тира мгновенно опорожнили свои желудки. Мальчик-франкер и вовсе упал в обморок от шока. Брага сглотнул и последовал за маленькими трэллами. Мокли со злостью сплюнул и перевернул мечом маленькую тварь. Ченг с интересом подошёл ближе, но старый войр остановил его тяжёлым взглядом. Харальд сделал несколько шагов вперёд, очень жалея, что рядом с ним нет его родного двуручного клинка. Разъеденное лицо юного войра, чьего имени он даже не знал, заставило его выдохнуть и вздохнуть, побеждая тошноту внутри. Выглядело это так, словно на него вылили кислоту разъедающую плоть и кости. Ни глаз, ни носа, ни даже черепа больше не было — только дыра, в которой виднелись перемешанные остатки мозга и вытекающая кровь напополам с серой жидкостью. — Это… — Скрытник. Так они называются, — ответил Мокли, тыкнув несколько раз мечом по маленькому тельцу твари. Круглое, маленькое и с огромным ртом с сотней маленьких сверхострых зубов и щупалец, на концах которых виднелись острые коготки, благодаря которым она и смогла вцепиться в лицо. Они напоминали ему омерзительных тварей из Чужих, что подсаживали личинки через глотку. — У меня из-за одной такой твари отец погиб. По глупости полез в озеро, нырнул лицом вниз, а вернулся уже с изъеденным лицом. Эти твари любят, есть то, что лежит за черепом, — старик тыкнул себя по голове, — а ещё они любят закрадываться в бочки, тарелки, стаканы — туда, где налито любая жидкость, будь то вода или молоко. Шум и крики привлекли внимание тех, кто находился дома. Наружу выбежал Дэгнон и остановился, как только увидел труп у бочки. Следом за ним потянулись и остальные. — Уведи Миркла! — приказал хозяин дома своему старшему сыну. Грональф незамедлительно остановил мальчика у входа и уволок обратно, — проклятье! — Скрытник, — с омерзением прошмякал Старый Кракен без страха подойдя к трупу своего внука и убившей его твари, — будь прокляты те, кто считает их воплощением Великого Пожирателя… — Глупый Гаррох, полез в бочку с водой без страха, — оценил Вегнор Рыжий, — боюсь, мой старший брат будет в ярости… — Это его вина, что не объяснил своему сыну нужных вещей, — ответил Кракен, — хотя Скрытников уже как с десяток лет не видели, и я давно не слышал о людях, сожранных ими… расслабились, забыли. — Разбуди мальчика, — приказала Марския Браге и тот с замедлением, все ещё не придя в себя, лёгкими тычками разбудил Анселя. Женщина необычайно мощным движением схватила парню за рубашку, а после кинула обратно на землю. — Ты заполнял бочки. Я наказала тебе сразу закрыть их, как только зальёшь. Ты всё сделал, как я приказала? — Я… я… Мощная оплеуха вновь опрокинула маленького франкера. — Говори чётко, мальчик. От твоего ответа зависит твоя жизнь. Если ты стал причиной гибели моего племянника… Ансель заплакал. Марския поморщилась и уже собиралась совершить новый удар, но голос Дэгнона её остановил. — Прекрати. Он тебе не ответит. Скавен, бретонец, — обратился Дэгнон к Харальду и Ульриху, — эта бочка была на вашей памяти, когда нибудь открыта? Он отрицательно покачал головой. Ульрих последовал за ним. — Ансель сразу закрыл бочку, как только залил её, — добавил скавен. — Защищаешь парня? — сощурилась женщина и её сиреневые глаза стали ещё холоднее, хотя казалось, хуже уже некуда, — ты стал слишком храбр трэлл, может, стоит снять с тебя воинский ремень? — Может, лучше отдадите его мне? — предложил Вегнор Рыжий, — мне такие умельцы пригодятся на палубе. — Хватит, — рявкнул Старый Кракен, — ваш родственник погиб жуткой смертью, так имейте честь и совесть хранить благородное молчание. Мы отвезём Гарроха в Хайфленд, где и отправим в путь к Пожирателю. Дэгнон, — обратился он к своему зятю, — мы не договорили… но мы встретимся в Нифельхайме в конце лета. Дэгнон с мрачным лицом разглядывающий мёртвую тварь согласно кивнул и приказал Харальду с Ульрихом сжечь Скрытника. И отнести труп на повозку, предварительно укутав его в чёрный плащ, закрывающий ужасные последствия встречи с очередным чудовищем этого мира. Старый Кракен ушёл, а Харальд с Ульрихом разожгли небольшой костёрок недалеко от дома. Мокли тоже пришёл, смотря ненавистными глазами на медленно сгорающую тварь в пламени. Старый войр укутался в грязный и длинный плащ тёмного оттенка. «Старые кости плохо воспринимают тепло» — говорил он Дэгнону при всех, намекая, что хочет на покой, но глава семьи Мелькноров не торопился отпускать опытного бойца. — Как давно Скрытники существуют на островах? — спросил Харальд у старика. Тот не сразу ответил, вглядываясь, как белесое тельце твари превращается в пепел. Ранее оно и вовсе было фиолетовым, а когда они несли его, наколотым на копьё, то поменяло свой цвет на бледно зелёный, как у травы. — Век, может два. Мне про них рассказывала ещё мать. И про одного ярла, который испив из своей чаши с вином, потерял лицо и стал обедом для твари. С тех пор, все и закрывают всё крышками. Хотя, молодые может, думали, что это всё сказки. — И что дальше? — осторожно спросил Ульрих. Мокли постояв ещё пару минут, уже ушёл, когда маленькое тельце окончательно стало прахом, впрочем, не отходя слишком далеко от них. — Я теперь никогда не притронусь к своей чаше, пока не истыкаю её палкой, вот что Ульрих. А если ты про другое, — он многозначительно оглянулся на старого войра, — то торопиться не стоит. Боюсь, это лето будет тяжёлым для нас. — С чего ты взял? — усомнился бретонец. — Интуиция, Ульрих, интуиция, будь она неладна!