Погасшие звёзды

— Просыпайся, спящая красавица. Драко недовольно простонал, закрывая ладонью глаза и поворачиваясь на другой бок. Он почувствовал рядом с собой чьё-то голое тело и, распахнув веки, увидел спящее лицо Пэнси. Нахмурившись, парень поднял голову с подушки, замечая Блейза. Тот завязывал галстук, смотря на своё отражение в зеркале, висящее на дверце шкафа. — Какого… чёрта? — хрипло спросил Малфой, щурясь из-за солнечного света, проникающего в окно сквозь занавески слизеринской расцветки. — Понятия не имею, — хмыкнул Забини, продолжая своё занятие. — Я не видел, чтобы вы уходили вместе. Видимо, мулату даже ничего не нужно было объяснять или ударяться в уточнения, потому что он сразу всё понял сам. — А ты где был? — возмутился Драко, помня, как он просил друга приглядывать за ним, когда напивался, и особенно после посиделок в гостиной. — У Дафны, — просто ответил Блейз, будто существовал какой-то другой вариант его местонахождения. — Я лишь видел, что ты заливаешь в себя коктейль Тео. — И что там было? — простонал блондин и хватился за голову, зарывшись пальцами в волосы, оттягивая их на корнях. — В коктейле Тео? — усмехнулся Забини и покачал головой, заканчивая с галстуком. — Ну точно не лимонад. Наверняка виски и водка. А остальное, как он говорит, секрет фирмы. — Пиздец, мне очень плохо, — Драко хотел снова упасть на кровать, но, вспомнив, что рядом с ним лежит девушка, он перевёл на неё взгляд, приподняв брови. — Почему она?.. — Малфой, я не знаю, — спокойно произнёс Блейз, ища свою мантию под завалами одежды, которые всегда появлялись в их комнате после очередной попойки. — Пэнс весь вечер крутилась возле тебя, наверное, воспользовалась твоим невменяемым состоянием и затащила в постель. Делов-то. — Ага, это тебе так кажется, — буркнул Драко, медленно вставая с постели, боясь разбудить девушку, но не из-за рыцарского благородства, а из-за того, что она может устроить, проснувшись. — Паркинсон всеми силами доказывала мне, что я у неё первый. Забини замер, наконец найдя мантию, и завис посреди комнаты, с глупым и удивлённым выражением лица. — Ого, — видимо, это всё, на что он был способен в такой момент. — Вот именно, что «ого», — фыркнул Малфой, надевая трусы и штаны. — Она перестаралась с симуляцией, когда изображала боль от первого проникновения. Я, конечно, понимаю, что у всех всё по-разному, но у меня достаточно опыта, чтобы определить, девственница девушка или нет. — Да, это… паршиво, — прошептал Блейз, смотря на Пэнси, завёрнутую в одеяло с эмблемой Слизерина. — А учитывая, как сильно она хочет за тебя замуж… — А я о чём? — Драко подошёл к шкафу, достал свежую рубашку, отмечая время на часах, висящих на стене. В душ он точно не успеет, а жертвовать завтраком сегодня он не готов. — Если она разболтает кому-нибудь, ты понимаешь, что начнётся? — Тебе пиздец, — усмехнулся мулат, хлопнув его по плечу. От резкого звука Пэнси заворочалась на кровати и легла на спину, поведя носом. Парни замерли, смотря на неё, словно она была гарпией, а не шестнадцатилетней девушкой. Драко зло зыркнул на Забини, поджав губы, желая наорать на него за лишнюю громкость, которая сейчас совсем некстати. — Тише, — процедил Малфой, хватая галстук и мантию, а затем кивнул другу головой на дверь, показывая, что нужно убираться отсюда. Блейз поспешил за ним, идя на цыпочках к двери. Когда они спустились в гостиную, Драко физически почувствовал, что ему стало гораздо легче, несмотря на жуткое похмелье. Он завязал галстук привычным движением и, накинув мантию на плечи, обернулся, смотря на Забини, начавшего ворковать с Дафной, только что спустившейся из женской спальни. — Как себя чувствуешь? — Гринграсс поправила воротник рубашки мулата, улыбнувшись, когда он наклонился и поцеловал её в щёку. — Сносно, хотя было бы лучше, если бы мы не просто спали, — прошептал парень ей на ухо, но Драко всё равно их услышал и закатил глаза от желания проблеваться. — Ты же знаешь, что… — начала Дафна, но Блейз прикоснулся к её губам своими, затыкая девушку. Малфой отвернулся, не зная, почему он испытывает такие странные эмоции. Вообще он всегда замечал за собой некую особенность — чувствовать нечто непонятное в груди, когда взгляд падал на счастливые влюблённые парочки. Наверное, парень немного завидовал людям, которые смогли не просто найти нужного человека, но и справиться с трудностями, чтобы остаться вместе. Драко понимал, что это зависть. Самая обычная и очевидная, но по какой причине он испытывал её, для него оставалось загадкой. Был вариант, что он хочет того же, но блондин быстро отметал его в сторону, даже близко не желая какой-нибудь там любви. Возможно, ему просто хотелось понимания и поддержки, но не более. Но это можно получить и от друзей, так что Малфой не сильно переживал насчёт своих неопределённых ощущений в груди при виде чужого счастья. Забини оторвался от Дафны с дебильной улыбочкой на лице, поправляя её волосы. Тоже непонятно. Почему все парни вечно зарываются руками в волосы девушек и вообще испытывают к ним необъяснимое притяжение? И почему девушки так расцветают от того, что парень «заправил ей прядку за ухо»? Боже, какой же бред все эти отношения. — Вы на завтрак? — Гринграсс коротко поцеловала мулата в щёку, бросая на Драко безразличный взгляд. — Да, ты с нами? — едва Блейз задал свой вопрос, послышалось недовольное покашливание, сопровождаемое закатыванием глаз. — Ладно, увидимся позже, — друг слишком хорошо знал Малфоя, поэтому решил не нагнетать с самого утра и предпочёл мирно разойтись, а не устраивать боевые действия. — Хорошо, — Дафна что-то шепнула Забини, после чего наконец отпустила его и поднялась наверх, видимо, чтобы взять сумку. Они молча вышли из гостиной, но Драко чувствовал, как скулу режет злой взгляд Блейза. Слизеринцы прошли коридор, ведущий из подземелья, миновали один лестничный пролёт, когда Малфой не выдержал и спросил прямо: — Ну что? — его голос звучал так же, как парень себя чувствовал — паршиво. — Почему ты не любишь Дафну? — Забини спрятал руки в карманах мантии, смотря себе под ноги. Он не хотел ругаться, но если придётся выбирать, то выбор окажется не в пользу Малфоя. — Да, блять, почему сразу не люблю, — простонал Драко, снова закатывая глаза. У него жутко болела голова, и идиотские разговоры о девчонке, совершенно ему безразличной, вообще были ни к чему. — Я просто терпеть не могу ваши телячьи нежности. Как приклеенные друг к другу, честное слово. — Но ты вечно недоволен, когда она оказывается поблизости, — Блейз затормозил и заставил Драко сделать то же самое. Он схватил его за рукав мантии, не давая идти дальше. — Объясни мне всё нормально. Малфой ощущал, как мозги буквально пульсировали в голове. Они едва не вытекали через уши, окончательно покидая своего неудачливого хозяина. Драко на мгновение зажмурился и сжал пальцами переносицу, затягивая с ответом. Что он должен был сказать? Прости, просто смотря на твои лобызания с Дафной, мне хочется того же? Хочется чувствовать себя нужным? И это при том, что отношения мне на хрен не нужны. Какое явное отсутствие логики. Или у него просто биполярное расстройство. Им всегда всё можно объяснить. Любую несостыковку в сюжете или дебильное поведение персонажа. — Я… — он замолк, едва не начав говорить правду. Конечно, Малфой доверял Блейзу безоговорочно, но были моменты, в которые ты не всегда можешь посвятить даже самого близкого тебе человека. Иногда что-то должно оставаться в тени. — Просто она подруга Пэнси, а, учитывая, что Паркинсон вешается на меня с пятого курса, а сейчас даже более активно, — трудно не злиться на Даф за это. — Странная причина, но… — мулат взглянул на него, и, кажется, все подозрения во лжи Драко моментально пропали. — Но похоже на тебя. — И если Пэнси разболтает о нашем маленьком приключении ночью, я даже думать не хочу, что начнётся. И твоя дорогая Дафна как раз будет первой, кто начнёт осуждать меня за то, что я воспользовался и бросил малышку Паркинсон, — ядом в голосе Малфоя можно было удобрять землю от всякой мелкой живности, имеющей дурную привычку грызть растения и то, что совсем не нужно портить. Наверное, если бы можно было закупорить все противные качества Драко в бутылку, то ни одна тварь, портящая огород, никогда бы не выжила и ещё успела бы перед кончиной раструбить своим сородичам, что сюда соваться точно не стоит. Здесь противник слишком ядовит и ехиден. — Дафна не такая, — уже немного сердито сказал Забини, защищая свою девушку. — Естественно, — саркастично буркнул Малфой и сделал шаг, желая быстрее дойти до Большого зала, чтобы перекусить и найти там Тео, и попросить антипохмельное зелье. Иначе в коридорах величественного древнего Хогвартса появится новое приведение, такое же гадкое, как и Плакса Миртл. Они даже смогут устроить соревнования в таком случае. Где Драко сделает всё, чтобы победить, а это сулит страшную участь каждому ученику школы. — Стой! — рыкнул Блейз, хватая друга за локоть. — Серьёзно, Драко, ещё хоть слово или взгляд, брошенный на Дафну с твоим фирменным презрением, я буду с тобой по-другому разговаривать. — Ты будто выслуживаешься перед ней, — фыркнул Малфой, не принимая угрозы мулата так, как стоило. — Какого хера ты ведёшь себя, как ублюдок?! — не выдержал Забини, и блондин даже очень хорошо его понимал. Драко меньше всего хотел развивать назревающий конфликт дальше, но происходящее уже здорово выводило его из себя, так что он знал, что ещё секунда — и они с Блейзом могут знатно разругаться. Малфой ценил Забини как человека и друга, но ситуация, в которой они оказались, хоть и была глупой, тем не менее, несла за собой важный подтекст. — Да потому что я не планировал трахаться с Пэнси, но всё вышло из-под контроля! — не сдержался парень и прикрикнул, даже не обратив внимания, что они могут находиться в коридоре не одни. Но большинство студентов уже пировали в Большом зале, так что это спасло Малфоя. — Если о моём фиаско прознает Люциус или семья Паркинсон, ты хоть понимаешь, что начнётся? — зашипел он, зарываясь ладонью в волосы. — Они меня сожрут! — Так кто ж тебе виноват? — задал вполне резонный вопрос Блейз, всплёскивая руками. Но Драко уже был на взводе. Он знал, что вчера вечером облажался сам. Ему не стоило так напиваться по случаю победы в матче по квиддичу против Когтеврана. Они выиграли, и победу принёс команде именно Малфой, что и стало основной причиной его попойки и плохого настроения. Пэнси нагло воспользовалась его состоянием, зная, что пьяный Драко — более сговорчивый. Трезвым он бы в жизни к себе не подпустил такую, как Паркинсон. Подобную пиявку ещё стоит поискать. И зная, чем может всё закончиться, к чему привести, Малфой паниковал и бесился на пустом месте. Дело было даже не в Дафне и не в том, что она подруга Пэнси. Просто собственная тупость ещё никогда так сильно не била его по голове, наглядно показывая, что бывает, когда ты не держишь своего дружка в штанах. Драко хотел вернуться во вчерашний вечер и отшить Пэнси так, чтобы она и думать забыла о желании выйти за него замуж. Чтобы не смела приближаться к нему и на миллиметр. Но, увы, такое парню было не под силу, поэтому он так предсказуемо срывал злость на друге. На человеке, который до сих пор оставался с ним, несмотря ни на что. Конечно, он полный мудак, раз позволяет себе так говорить с Забини о его девушке. Драко давно бы уже дал себе в морду за подобное поведение. Но Блейз всегда являлся дипломатом, и он предпочитал сначала поговорить, обсудить проблему и лишь потом применять грубую силу. Жаль, что до мудрости Забини Малфою, кажется, никогда не дорасти. Но не стоит отчаиваться, верно? В конце концов, даже Драко может стать неким подобием вежливого человека. Что вряд ли. И только в мечтах Нарциссы. — Никто, я просто хреново себя чувствую и злюсь на самого себя, — достаточно честно ответил Малфой, немного ослабляя галстук, начавший давить на его горло, как жёсткая верёвка. — Ладно, пойдём, — Блейз хлопнул друга по плечу, возобновляя шаг в сторону Большого зала. Весь путь они преодолели в понимающем молчании. Драко расслабленно расправил плечи, ощущая, как холодный зимний воздух, проникающий через щели в стенах, щекочет его лицо и тело. Было приятно испытывать более-менее нормальные чувства к окружающему его миру. Малфой уже давно не понимал, кто он и что делает. Его поступки превратились в череду сплошных неудач и феноменальных фиаско. Парень провёл кончиками пальцев по левой руке и слегка затормозил, заставляя Забини непонимающе на него оглянуться. — Ты чего? — мулат выгнул бровь в вопросе, но стоило его взгляду упасть на руку Драко, он всё понял. — Не хочешь поговорить об этом? — Нечего тут обсуждать, — жёстко отрезал блондин, отдёргивая ладонь от самого себя, словно его ударило током. Он сам не осознавал, что с ним происходило. — Больше тебя не вызывали на собрания? — шёпотом спросил Блейз, когда они миновали двери Большого зала и направились к своему столу. — Забини, отвянь, — прорычал Малфой, сразу же накладывая себе в тарелку яичницу, бекон и тосты — свой любимый завтрак. Классический, как и он сам. Но грубость Драко никогда не действовала на мулата так, как должна. Наверное, он был мазохистом, раз вообще общался с Малфоем. Блейз просто пожал плечами, наполняя свою тарелку едой, и тут же начал уплетать её за обе щеки, сохраняя осанку и придерживаясь манер. Мулат знал, что Драко всегда всё рассказывает сам. Ему нужно задать необходимый вопрос, потом дать некоторую свободу, показывая, что он главный и сам всё решает, а затем — бинго. — Нет, больше не вызывали, — буркнул блондин, смотря на двери, где появлялись и пропадали ученики школы. Ну и что он говорил. Забини едва сдержался от самодовольной ухмылки, пряча часть лица за стаканом тыквенного сока. Он вытер рот салфеткой и слегка наклонился к Драко, чтобы никто лишний не услышал их серьёзный разговор о некоторых противозаконных действиях. — Переживаешь? Малфой нахмурился, уже чувствуя, как яд поднимается по горлу, чтобы нагрубить другу и послать его куда подальше. Но он закрыл глаза, надеясь, что такие простые махинации, как отключение от пространства и восстановление дыхания, смогут ему помочь обуздать гнев. Драко знал, что у него начались некоторые проблемы с самоконтролем, скорее всего, на почве стресса и постоянно натянутых, как канат, нервов. К сожалению, осознание собственной проблемы пока не сильно помогло парню хотя бы начать с ней бороться. Он так и срывался на каждого, кто раздражал его одним своим видом. Конечно, в этом году Драко перестал донимать то же Золотое трио, просто потому, что у него не было на них времени. Да и вспоминал он о них достаточно редко, учитывая, какая задница образовалась в его жизни. Но всё равно те же младшекурсники шарахались от него, как от драконьей оспы. — Да, — с жуткой болью выдавил Малфой, даже не замечая, что берёт салфетку в руки и начинает разрывать её на мелкие кусочки. — Слушай, давай искать плюсы, — преувеличенно добро начал Забини, откладывая столовые приборы на стол. — То, что ты не получил метку, даёт тебе больше свободы. Ты же сам говорил, что не в восторге от всего этого? — Я такого не говорил, — тихо возмутился блондин, поворачиваясь к другу лицом. — Просто… да, сначала это казалось честью, и я действительно хотел её, но… когда я увидел, кем мне придётся стать в таком случае… — Драко, ты шёл на поводу у Люциуса — это во-первых, а во-вторых, чёрт возьми, тебе шестнадцать, в таком возрасте нормально ошибаться. Угомонись. Не у всех сразу получается найти своё призвание в этом возрасте, — фыркнул Забини, закатив глаза. — Ты не твой отец. Это у него сразу всё сложилось, но где он теперь? Малфой опустил подбородок, нехотя признавая правоту друга. Он восхищался отцом всю жизнь. Потакал ему. Подражал. И чем это чуть не закончилось? Чёрной кляксой на предплечье. Слизеринец знал, что обязан своей временной свободой Снейпу. Именно профессору зельеварения удалось уговорить Тёмного Лорда подождать до Рождества, чтобы Драко успел проявить себя. Он аргументировал свои доводы тем, что Малфой слишком молод и ещё не понимает, чего от него требуют. Разумеется, Драко понимал, что Северус просто тянул время, давая крестнику возможность в принципе задуматься о своей дальнейшей жизни, но страх оставался, потому что Тёмный Лорд согласился весьма противоречиво. Малфой помнил, как стоял на коленях перед жутким существом, лишь слегка напоминающим человека, и смотрел на своего преподавателя, который спокойно объяснял Волдеморту незрелость детей. Он помнил, как задранный рукав перетягивал вены на локте, блокируя кровоток, отчего тот еле функционировал. Он помнил. И не хочет, чтобы это повторилось. Когда Кэти Белл неудачно пострадала от его руки, Драко осознал, на что именно подписался. Он рыдал, как девчонка в туалете Плаксы Миртл, боясь, что убил человека. Ему никогда ещё не было так стыдно и мерзко за свой поступок. Но о подобном проявлении слабости никто не знал, иначе бы уже вся школа судачила о том, что наследник Малфоев сентиментальная девица, льющая слёзы. Гадость. А теперь его просто заставили вариться в котле, наполненном неизвестностью и собственным бессилием. Радовало хоть то, что приближается Рождество, а значит — на одну проблему станет меньше. По крайней мере, Драко уже точно будет знать, какая жизнь ему предстоит. Но, по правде говоря, вариант-то всего один. Неутешительный. Нежеланный. Не его, как оказалось. — Я не хочу принимать её, Блейз, — шёпотом признался Малфой, впервые говоря о метке со страхом и отвращением. Забини удивлённо взглянул на него, разглядывая, как совершенно незнакомого человека. Он прочистил горло, очевидно, находясь в шоке, и моргнул, собираясь с мыслями. — Я думал, что это твоя цель — стать Пожирателем, — тихо протянул мулат, оглядывая стол, проверяя, нет ли навострённых ушей. — Я тоже так думал, пока не увидел, как Пожиратели пытают людей, — уныло усмехнулся Драко, опуская глаза в свою тарелку, понимая, что совсем не хочет есть. Хотя после вчерашней попойки как раз-таки стоило перекусить. Казалось бы, его не должны волновать такие вещи. Он был Малфоем, сыном своего отца. Но выяснилось, что дитя и родитель — это не одно и то же. Драко был другим человеком. Он был мягким по сравнению с отцом. Был более сговорчивым, опять же, по сравнению с Люциусом, хоть и обладал вспыльчивостью рода Блэк. Драко считал себя достаточно обычным человеком, если рассматривать ситуацию с этой стороны. Он, наверное, был тем, кто не собирался открыто выступать против кого-то, но в то же время парень не поддерживал и другую позицию. Ни вашим, ни нашим, как говорится. И если быть трусом — значит, не желать смерти людям, которых он даже не знал, то пусть. Малфой готов был поставить это клеймо себе на лбу, лишь бы больше никогда не видеть, как убивают человека на его глазах. — Я не знаю, что сказать, — поражённо произнёс Блейз, сочувственно поджимая губы. — Вот и я не знаю, — пробормотал парень, подпирая подбородок сложенными руками. Он вздохнул, зная, что нужно прекращать сеанс самобичевания и приступить к завтраку, от которого его слегка подташнивало. Но Драко привык проглатывать собственные желания, особенно если они шли в разрез с целями Люциуса. Малфой зажмурился до белых точек перед глазами, заставляя себя выкинуть из головы мысли об отце. Он прекрасно знал, чем обычно заканчивается его анализ и попытки понять, почему Люциус бросил родного сына на растерзание безносого ублюдка. Он не мог найти ответ и злился, пытаясь уничтожить всё вокруг. — Давай, — мулат заботливо подтолкнул ему тарелку, указывая на неё строгим взглядом, — ешь. Ведь если ты окажешься в бегах, тебе понадобятся силы. — Конечно, мамочка, — хмыкнул Драко, беря вилку и нож в руки. Забини что-то пробурчал себе под нос, возвращаясь к завтраку и оставляя Малфоя в покое. Блондин почувствовал себя значительно лучше, наверное, не зря говорят, что разговор с близким человеком иногда может стать самым эффективным лекарством. В Большой зал вошло Золотое трио, радостно сияя улыбками. Драко против воли напрягся, сжав вилку в руке чересчур сильно. Он терпеть не мог этих осквернителей общества, потому что именно они были виноваты в его бедах. Особенно Грейнджер. Грязнокровка являлась главной причиной, почему всё началось. Такие, как она, заполонили волшебный мир, подобно страшному смертельному вирусу, уничтожая всё, что ему дорого. Если бы Грейнджер и все подобные ей не лезли туда, куда их не звали, то не было бы никакой войны. Никакого Тёмного Лорда. Никакой возможной метки на его предплечье. Ничего из того, что Драко сейчас ненавидел больше всего на свете. Гермиона села за гриффиндорский стол, не переставая счастливо улыбаться и смеяться время от времени, очевидно, над идиотскими шутками Поттера и Уизли. Эти дегенераты не были способны на большее. Девчонка постоянно поправляла волосы, накручивала кудряшку на палец и выглядела такой лучезарной, что Малфой чувствовал себя ничтожеством по сравнению с ней. Но всё должно быть наоборот. Именно Грейнджер обязана ощущать себя не в своей тарелке, бояться ошибиться и не быть частью волшебного мира. Потому что Драко с каждым днём всё меньше чувствовал себя частью места, где он вырос. А Грейнджер так спокойно жила, училась, улыбалась, заводила друзей, что Малфой кипел от такой несправедливости. Это он должен купаться в любви близких и не думать о проблемах. Не думать о том, что скоро ему, по всей видимости, придётся принять чёрную метку. Было бы здорово, если бы Грейнджер оказалась на его месте. Это было бы справедливо. По-настоящему. Драко желал ей жестокой участи, потому что винил всех грязнокровок в том, что его семья оказалась в непроглядной тьме. Потому что грязнокровки испортили магическую Британию своим существованием. Потому что они должны были оставаться там, где им самое место — внизу. Под ботинками таких, как он. Но парадокс — Драко не хотел становиться тем, кто будет их истреблять, хотя с удовольствием посмотрит на то, как каждый из них будет страдать. Конечно же, в первую очередь, Грейнджер. Она заслужила больше всех унижений и смерти. Девчонка просто не могла не знать, что в случае победы Тёмного Лорда она станет первой, кого пустят в расход. Но Малфой радовался такой перспективе, ведь тогда она получит по заслугам за все те наказания, каким подвергал его Люциус из-за того, что в учёбе Драко обходит какая-то грязнокровка. Она получит за все слова и боль, что он вынес, хотя и знал, что его вины в проигрыше Грейнджер просто нет. А её была. Это она во всём виновата. Драко сильнее сжал вилку, чувствуя, как она начинает гнуться в его руке. — Малфой, перестань, — шикнул Блейз, обратив внимание на друга. — Ты в порядке? — Да… в порядке, — заторможено ответил блондин, мечтая, чтобы каждый член Золотого трио заплатил сполна за все страдания, выпавшие на его семью. Они заслужили, особенно она. А Грейнджер всё так же улыбалась, кладя крохотную ладошку на плечо Поттера, щуря глаза от смеха. Она была счастлива, пока Драко желал ей смерти. И боли.

***

Парень сделал глубокий вдох, чувствуя, как батареи буквально съедают свежий воздух, заставляя его плавиться под одеялом. Кожа практически на глазах сохла, превращаясь в маленькую пустыню. Драко откинул одеяло в ноги и ощутил небольшое облегчение, радуясь мелкой перемене в воздухе. Он закинул руку за голову, рассматривая уже изученный вдоль и поперёк потолок. Наверное, такое банальное и простое занятие приносило ему спокойствие, в частности, после не самых приятных снов и воспоминаний. Он был удивлён тем, что помнил настолько давнишний разговор с Блейзом о Дафне и метке. Как давно это было, кажется, словно в другой жизни. Забавно, но за последние два года Малфой впервые вспомнил о лучшем друге и его девушке. Когда он отправился на Рождественские каникулы, то даже близко не знал о плане матери сбежать. Разумеется, в тот момент последнее, что его волновало, это Забини. Драко не знал, что с мулатом, где он, стал ли Пожирателем или смог сбежать в Италию, к своим корням. Наверное, подобное отношение характеризовало Малфоя как не очень хорошего друга и человека. Но в своё оправдание он может сказать, что на его плечи легла забота о беременной матери, а после и о маленьком брате. Школьный друг просто выбивался из списка проблем Драко, особенно если вспомнить, что смерть Люциуса до сих пор держала его за глотку, иногда сжимая слишком сильно. Парень хотел бы знать хоть какую-то информацию о Блейзе, но запрет на отправку писем кому бы то ни было, знатно сократил возможности связаться с Забини. Но, видимо, дело было просто в желании. А Драко им не горел. Он забыл Блейза и большинство своих одноклассников, которых считал своими друзьями. И Тео с его дебильными шуточками. И Гойла с Крэббом, постоянно тупивших над самой простой задачей по трансфигурации. И Пэнси, которая вряд ли подходила под эту категорию, но всё равно являлась существенной частью его жизни. Драко их отпустил, испытывая теперь к ним только равнодушие. Закрыв глаза, парень усмехнулся, понимая, что Грейнджер стала его триггером. Её появление сильно пошатнуло его уверенность в том, что школьные годы остались в прошлом. Она была прямым напоминанием того, что его ждало, и это, как ни странно, причиняло боль. Малфой повернул голову на подушке, смотря на лицо Гермионы. Она слегка хмурилась, но, кажется, её сну ничего не грозило. Парень помнил прошлый раз, когда девушка просто дрожала под одеялом, боясь даже во время кошмара издать лишний звук, и беззвучно плакала. Драко так хорошо помнил, как выглядела Нарцисса после смерти Люциуса, и Грейнджер запустила цепочку воспоминаний в его голове, также выбивая из колеи своим поведением и рассказами. Когда их разделяла только дверь, Малфой внезапно осознал, что всё, чего он желал Гермионе, сбылось. Она страдала. Ей постоянно делали больно. Её унижали, хоть она и ничего прямо не сказала. Но Драко тоже не идиот — он просто сволочь. Её родителей, друзей убили, а шестнадцатилетний Малфой только и мечтал увидеть, как такая, как Грейнджер — храбрая и чистая, станет хуже, чем он сам. Сломается. И превратится в монстра. Оказывается, желание может сбыться, но в настоящем оно принесёт лишь боль за другого человека и разочарование в себе самом. Теперь Драко понимал, каково это — испытывать ненависть к самому себе. Неожиданно парень вспомнил слова одной девушки-магглы, с которой они иногда снимали стресс. Малфой никогда не рассказывал о ней матери, потому что у них даже не было отношений. Так, секс один-два раза в неделю. Аманда воспитывала двух младших братьев. Её родители погибли в автокатастрофе, и все тяготы жизни свалились на плечи девушки. Она была симпатичной, зеленоглазой брюнеткой, чем-то походившей на Пэнси, но только была гораздо менее истеричной. Они лежали на её кровати после неплохого секса, когда её братья уже были давно уложены спать. Драко сдерживал желание задремать, потому что неделя выдалась чертовски трудной. Он почти уснул, когда услышал тихий вопрос Аманды: — Ты когда-нибудь любил? Малфой распахнул веки, нахмурившись. Он недоумённо посмотрел на девушку, пускающую дым изо рта, и почувствовал концентрированный запах сигарет. Она хмыкнула, заметив его непонимание, и уточнила: — Ты любил когда-нибудь кого-то? — её голос был смертельно уставшим, почти мёртвым, но она находила силы улыбаться своим братьям каждый день. — Конечно, — фыркнул Драко, думая, что Аманда задаёт слишком дурацкие вопросы, когда его вообще не стоит трогать. — Я люблю мать и брата. — Я не о том, — девушка поднялась с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, и открыла форточку, чтобы выпустить дым наружу. К счастью, на улице было жаркое лето, а то они бы замёрзли насмерть. — Я имею в виду девушку. Ты был влюблён? — И зачем тебе это знать? — немного грубо спросил Драко, начиная одеваться. Он чувствовал, что разговор, который завела Аманда, ему совсем не понравится, и решил сделать то, что умел лучше всего — сбежать. — Просто любопытно, — с каким-то подозрением девушка следила за ним лисьими глазами, делая затяжку. — Ты всегда такой жёсткий. Грубый. Совсем не привлекаешь своим поведением, но твоя внешность спасает тебя. — Вот в чём дело? — фыркнул Малфой, застёгивая ремень. — Думаешь, что моя внешность привлекает кого-то ещё, кого я трахаю за твоей спиной? Драко всегда начинал плеваться ядом, когда ему что-то не нравилось. И сейчас был именно такой случай. Он не мог объяснить даже себе свою вспышку гнева, его причину, поэтому ещё больше хамил и злился. В основном, разумеется, только на себя. Всегда только на себя. Наверное, он сразу почуял некую опасность от вопроса Аманды, просто до последнего старался не показывать свой страх даже себе. — Это было предсказуемо, — усмехнулась девушка, сбивая пепел с сигареты. Она тряхнула волосами, и часть тёмных прядей прикрыли пухлую грудь, немного портя прекрасную голую картину. Драко не то чтобы питал к ней что-то наподобие симпатии. Просто она нравилась ему чисто внешне, хоть и её дурные привычки, вроде курения, вызывали у Малфоя диссонанс, потому что он всегда считал, что девушкам курение точно не идёт. Они сразу теряли уважение в его глазах, когда начинали увлекаться вредными пристрастиями. — Что ты имеешь в виду? — парень чувствовал себя, как нерадивый школьник перед взрослой преподавательницей, которая держала в руках его будущее. Так же неуверенно и зло. — Что ты холодный, — она пожала плечами, делая очередную затяжку. — Сомневаюсь, что ты когда-нибудь сможешь кого-то полюбить и совершать для неё красивые поступки. Например, не отвести в ресторан, это любой дурак сможет сделать, были бы деньги. Я говорю об искренней заботе. Ты просто не способен на неё. Ты сухарь, Драко. Малфой сжал челюсть, подходя к высокомерной дуре, думающей, что ей всё позволено. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Аманда лишь грустно улыбнулась, словно знала, что парень поступит именно так. — Видишь, я была права, — от её печального выражения лица Драко становилось физически плохо, но он упрямо не позволял себе показывать хоть каплю слабости перед чужим человеком. — Ты злишься, потому что я права. Ты не умеешь любить. Даже со мной, хоть у нас и просто секс, ты жестокий. Ты ужасный. Я не спорю, в постели ты хорош, но знаешь… я никогда бы не стала твоей девушкой. — Можно подумать, кто-то тебе предлагал это, — процедил парень и резко отпустил её подбородок, начав искать взглядом свою толстовку. — Ты думаешь, что хоть кому-то нужна? — он фыркнул и надел вещь, пряча тело от глаз девчонки. — Очень сомневаюсь. — Ты трус, Драко, — спокойно сказала Аманда, будто это не он только что пытался полить её грязью. Но это было обычным делом, когда он чувствовал себя уязвимым. — Ты просто бежишь от жизни. От любви. И знаешь… мне по-настоящему тебя жаль. — Ты чем обкурилась?! — обескураженно воскликнул Малфой, поворачиваясь к ней. — Что за нравственные речи? Или это попытка вставить мне мозги на место? Если да, то не стоит. С этим прекрасно справляется моя мать. Его голос звенел от едва сдерживаемой злости. Честное слово, от убийства Аманды его останавливала только мысль, что тогда её братья останутся круглыми сиротами. — Просто я захотела проверить кое-что, — расплывчато сказала девушка, выбрасывая сигарету в окно. Она встала с подоконника и потянулась, после чего взяла свой халат и закуталась в него. — Можно, блять, не говорить бесконечными загадками! — прорычал Малфой, желая убраться отсюда побыстрее. Он уже подошёл к двери, ведущей в коридор, как его остановил голос Аманды: — Думаю, если ты влюбишься, то в девушку, в которую сам не будешь ожидать. Такие, как ты, всегда долго отрицают свои чувства. Они предпочитают страсть и одноразовые связи, но, если им удаётся найти своего человека, то… они превращаются в другую версию себя. Драко обернулся, начиная всерьёз опасаться за душевное состояние Аманды. Он едва сдержался и чуть было не покрутил пальцем у виска, подчёркивая свои мысли. — Ты точно чокнулась, — саркастично фыркнул Малфой и вышел из её комнаты, хлопнув дверью. Аманда лишь грустно покачала головой и снова взяла сигарету, зажигая её и наблюдая за парнем в окно. Он спрятал руки в карманах толстовки, опустив подбородок, даже не смотря по сторонам, чтобы убедиться, что на дороге нет машин. Иногда ей казалось, что Драко кто-то другой. Не просто человек, но такие мысли всегда быстро исчезали, когда появлялись более важные проблемы. Больше он к ней не приходил. Малфой не знал, почему вспомнил Аманду. Почему вспомнил её слова. Но они удивительным образом заставили его задуматься только сейчас о происходящем между ним и Грейнджер. Конечно, дураком Драко не был. Он хорошо понимал, что они начинают нравиться друг другу. Даже сильнее, чем можно представить. Но из-за этого вырисовывалось что-то гораздо большее, чем было разрешено. Он не планировал её целовать. Всё получилось само собой. Гермиона была в тот день настолько близкой, настолько его, что парень не смог удержаться. Он никогда не испытывал подобных чувств, а здесь они накрыли его с головой, не спросив разрешения и не получив письменной квитанции. Они просто перевернули его мозги, где и так всё было жутко запутано, и теперь всё стало ещё сложнее. Во много раз. Драко скользил взглядом по спящей девушке, осознавая, что, кажется, его выбор будет в её пользу. Две чёртовых недели, и он готов бросить практически всё, лишь бы побыть с ней подольше. Разве это нормально? Разве это логично? Разве это реально? Наверное, нет. Ничего из этого нет. Потому что никто в здравом уме не станет влюбляться в девушку, которая пришла по твою душу, чтобы, возможно, убить в будущем. Никто. Кроме Малфоя. Ведь он был безумным. Сумасшедшим. А учитывая его гены, удивляться не стоит. Драко знал, что его семья надёжно защищена. Они в полной безопасности. Только Грейнджер удалось найти их, и то, используя настолько древнюю магию, какую даже трудно представить. Если верить её словам (а он верил), то Тёмный Лорд относился к древней магии слегка поверхностно и равнодушно. Он недооценивал её, несмотря на фиаско с Поттером. Лили тоже использовала древнее заклятие, чтобы спасти сына, вот только Реддл не учился на своих ошибках. Малфой помнил эту историю по рассказам отца после произошедшего на кладбище и, сам того не понимая, намотал на ус данную информацию. Кто же знал, что она пригодится ему через пару лет. Драко чудом отыскал в Индии необходимую книгу, чтобы спрятать мать и брата. Он израсходовал все свои денежные запасы, которые отложила для него Нарцисса, лишь бы добраться до нужных людей. И это того стоило. Даже то, что ему пришлось стереть воспоминания каждому, кто его видел и помогал, не омрачало тот факт, что ему удалось провернуть величайшую магию. Сильнее кровной. Но Грейнджер лишний раз доказала, что её не зря называли самой одарённой волшебницей своего поколения. Она оказалась такой же дотошной, как и сам Малфой, что не могло не восхитить. Разумеется, у него был запасной план, о котором знала Нарцисса, но применять его было опасно, поэтому Драко терпеливо ждал, когда запахнет жаренным. Первое время ждал. А потом сам надеялся, что они с Гермионой смогут вместе найти способ уничтожить все крестражи и Тёмного Лорда. Драко хотел, чтобы они работали вместе, не только ради возвращения домой, но и в надежде… Это даже смешно произносить. Даже думать об этом тошно. Малфой не понимал, когда, в какой момент он посмотрел на Грейнджер не как на убийцу и прислужницу Волдеморта, а как на девушку. Беззащитную, хоть и способную постоять за себя. Хрупкую, хоть и очень сильную. Нежную, трогательную. Смешную, забавную. Знакомую, но другую. Почему он не мог поймать за хвост ту роковую мысль, которая привела к такому исходу? Почему у него одни вопросы и ни одного ответа? Драко закрыл глаза, осознавая весь крах, допущенный его собственной рукой. Не стоило её целовать. Но… так хотелось. Желание было невозможным, словно от этого зависела его жалкая жизнь. Словно, если бы Малфой не поцеловал Гермиону, то его лёгкие просто отказали, и парень рухнул бы ей под ноги, окончательно превратившись в труса в своих же глазах. Блондин услышал, как завертелась в кровати Грейнджер, и, резко переведя на неё взгляд, встретился с шоколадными омутами, глядевшими на него с неким удивлением и робостью. Девушка закусила губу, не зная, как вести себя, и просто продолжила смотреть на Драко, даже не представляя, как сильно она действовала на него. Как сильно он терял голову от всего одного взгляда карих глаз. Объясните ему, так и должно быть? Он так и должен себя чувствовать? Наверное, в чём-то Аманда была права — если он влюбится, то катастрофа затронет всю чёртову землю.

***

Гермиона смотрела в зеркало в холле мотеля, не решаясь подойти к стойке администратора и устроить разнос. Она вроде бы собралась с силами, но почему-то упорно стояла на месте и никуда не двигалась. Наверное, девушка просто устала. Несмотря на относительно спокойный сон сегодняшней ночью, она долго не могла заснуть из-за мыслей в голове. Они кружили и кружили надоедливым роем, постоянно норовя укусить побольнее. Грейнджер некоторое время ворочалась с боку на бок, пока не повернулась лицом к Драко и не уставилась на него, гадая, почему он поцеловал её. Гермиона могла бы посмеяться над своей глупостью и неопытностью, но, вспоминая причины, по которым она оказалась в таком положении, больше не получалось насмехаться над собой. За неё это уже давно сделали. Шатенка провела рукой по волосам, убирая непослушные, наэлектризованные пряди на макушке за уши, и сделала глубокий вдох. Повернув за угол и пройдя немного вперёд по коридору, девушка остановилась возле стойки и вежливо покашляла, заставляя администратора обратить на неё внимание. Молодой парень, не сильно старше самой Гермионы, поднял на девушку взгляд и поспешил встать, поправив форменный пиджак. — Чем могу Вам помочь, мисс? — на английском языке произнёс парень, и Грейнджер удивилась, почти не услышав акцент. — Я бы хотела узнать, когда можно будет покинуть мотель. Видите ли, у меня и моего спутника ещё есть дела за пределами Вашей страны, — спокойно сказала Гермиона, видя, что парень кивает ей и внимательно слушает. Он взглянул на что-то лежащее у него на столе, чего не видела Грейнджер из-за стойки, и снова вернул внимание ей. — Мисс, боюсь, Вы не сможете покинуть мотель ещё пару дней. Сейчас активно ведутся снегоуборочные работы, которые помогут нам в будущем так же этим заняться. Погода ещё буйствует, и лишь завтра-послезавтра, согласно прогнозам синоптиков, постояльцы смогут выселиться. Даже власти призывают граждан оставаться дома в такую метель. — Я понимаю, — грустно улыбнулась Гермиона, чувствуя, как отчаяние сильнее стискивает её в своих удушающих объятиях. — Но неужели ничего нельзя сделать? — Я попробую связаться с ближайшим аэропортом, чтобы узнать, есть ли у них рейсы. А также постараюсь созвониться с таксопарком, чтобы при выселении Вы смогли уехать от нас на такси. К сожалению, связь сейчас очень плоха. Многие телевышки были занесены снегом, и боюсь, что только завтра я смогу дать Вам хотя бы часть ответов, — раскаивающимся голосом закончил парень, кажется, действительно желая помочь ей, но не имея возможности сделать ещё хоть что-то. — Что ж, спасибо, — расстроенно сказала Грейнджер, кивая администратору. — Буду ждать Вашего звонка. — Разумеется, приятного дня, мисс, — он коротко и дежурно улыбнулся ей и снова сел на стул, спрятавшись за стойкой. Уходя, Гермиона услышала, как он начал быстро что-то печатать на компьютере. Недовольно простонав, девушка обхватила ладонями шею сзади и откинула голову назад, смотря на потолок. Он был самый обычный, лишь галтели с узором вносили хоть какое-то разнообразие. Холл был без излишеств. Минимализм и комфорт. Грейнджер такое даже нравилось — свободное пространство. Ничего лишнего. Идя по коридору в сторону своего номера, Гермиона начала ощущать дрожь во всём теле. Она постоянно тормозила, буквально заставляя себя сделать следующий шаг. Девушка передвигалась, как черепаха, разница лишь в том, что животное уже родилось таким, а Грейнджер слишком страшилась очередной встречи с Малфоем, который, конечно же, ждёт её и новостей. Которых нет. Они снова вынуждены сидеть в четырёх стенах, ожидая, когда погода за окном помилует их и наконец отпустит. Гермиона готова была проклясть Драко от злости. Разумеется, ей бы всё равно пришлось бы останавливаться в России, чтобы забрать и уничтожить крестраж, но почему именно зимой? Возможно, если бы Малфой прятался где-то в другом месте, то они смогли бы выиграть время и сократить своё пребывание в этой стране. Но головой она понимала, почему парень решил скрыться здесь — большая территория, где легко затеряться в толпе. Грейнджер даже восхищалась его мастерством сливаться с людьми. Он научился подобным махинациям слишком хорошо, да так, что Гермиона даже немного завидовала ему, желая превзойти его успех. Наверное, комплекс отличницы и мечта быть во всём первой никуда не ушли. Это немного радовало девушку, ведь это значило, что она всё ещё жива и хранит себя прежнюю где-то глубоко внутри. Остановившись возле двери, ведущей в их номер, Гермиона замерла, едва не прикоснувшись ладонью к ручке. Она почти повернула её, не успев подготовиться. Грейнджер тряхнула головой, беря себя в руки. Набравшись смелости, девушка повернула ручку и толкнула дверь от себя, входя в помещение. Пройдя небольшую часть коридора, находившегося непосредственно на улице, как и положено в мотелях, она немного замёрзла, совсем забыв применить к себе согревающие чары. Когда Гермиона пребывала в задумчивости, она всегда совершала такую ошибку. Забывала о себе. Хотя даже без состояния «вне реальности» шатенка игнорировала заботу о своём здоровье. Драко сидел на кровати и снова сам с собою играл в шахматы. Он повернул голову, стоило Грейнджер появиться в проходе, и, поставив коня мимо необходимой клетки, напрягся, видя разочарование на её лице. — Нет вариантов? — тихо осведомился Малфой, зная ответ. Гермиона удручённо кивнула, обнимая себя за плечи. Она опустила глаза в пол, начав буравить его взглядом, лишь бы не столкнуться с грозовыми омутами, творившими с ней непонятно что. — Ладно, что-нибудь придумаем, — оптимистично сказал Драко, повергая девушку в шок своей верой в лучшее. Обычно, это он был тем, кто нагонял пессимизма и заставлял уныние распространяться гораздо быстрее. А тут… Он что, пытался приободрить её? Поддержать? Малфой?! Да вы просто шутите надо мной. Гермиона кивнула, лишь бы ничего не говорить, и решила поскорее спрятаться в ванной, чтобы не пересекаться с Драко больше, чем необходимо. Грейнджер с ужасом осознала, что сегодня ещё не принимала душ. Кожа буквально начала раздражаться за миллисекунду от пришедшей в голову мысли, и она провела ладонями по предплечьям, желая избавиться от зуда. С тех пор, как она выбралась из темницы, как смогла заслужить личную комнату с ванной, Гермиона не могла не мыться. Если девушка не способна была столкнуться с горячей водой и пеной в течение дня хотя бы раз, её начинали грызть микробы и грязь, которую она так долго хранила на теле, пока сидела взаперти. Та словно вставала на дыбы, пытаясь поглотить Грейнджер. Шатенка уже чувствовала, как неприятные мурашки пляшут на её теле, начиная вызывать жуткий зуд. Однажды она содрала кожу на руках в мясо только потому, что не смогла вовремя принять душ. Гермиона в прямом смысле срывала с себя частички кожи, надеясь избавиться таким образом от прикосновений Долохова и запаха его дыхания на шее. Девушка всхлипнула на пути к ванной, не сумев сдержаться, и в шоке замерла, услышав, как Малфой зовёт её. Кажется, не в первый раз. — Грейнджер, да что с тобой такое?! — грубо спросил Драко, разворачивая её лицом к себе и сжимая плечи. — Ты вообще слышишь меня? — Отпусти, — промямлила Гермиона, как зачарованная смотря на дверь, где скрывалась желанная вода и свобода. — Пока ты не объяснишь, почему стояла на месте, как истукан, и тряслась, я не отстану, — прорычал Малфой, кажется, по-настоящему беспокоясь за неё. Но Грейнджер не нужно было его волнение. Ничего не нужно. Только вода. Гермиона так устала. От всего. И особенно от Малфоя, из-за которого они оказались здесь. Из-за которого ей пришлось задуматься о выборе. Из-за которого она снова чувствует себя в той камере, куда в любую минуту может прийти Долохов со своей мерзкой улыбочкой и начать расстёгивать штаны, чтобы показать, насколько она беззащитна перед ним. Без палочки. Без физической силы. Без возможности ударить побольнее хотя бы словами. Просто, как кукла, с которой можно делать всё, что угодно. Чем он и пользовался. Драко сжимал её плечи, усиленно стараясь заглянуть девушке в глаза. Он не понимал, что с ней происходит. Ещё утром она была нормальной, спокойно с ним разговаривала, хоть и несколько неуверенно. Время от времени коротко улыбалась, когда Малфой пытался шутить. Неудачно, но всё же. А сейчас её словно подменили. Причём, так резко, что парень поначалу даже не заметил изменений. Он в шоке смотрел на потерянный взгляд Грейнджер, видя, что ей страшно, но она упрямо молчит, будто они чужие друг другу люди. Но разве это не так? Нет. Не так. Кто угодно, но не чужие. Драко готов был биться головой о стенку ещё неделю назад, лишь бы не находиться с Грейнджер в одном помещении, но теперь он чувствовал, что сделает всё, что только можно представить, лишь бы оказаться к ней поближе. — Чёрт возьми, да почему ты трясёшься? — уже абсолютно напугано спросил Малфой, наблюдая, как Гермиона стучит зубами. Он никогда не чувствовал такую беспомощность. Даже когда рожала мама, Драко был рядом. Он поддерживал её, старался помочь, как только мог. А здесь… ему словно приказали тупо стоять и смотреть на страх Грейнджер, открыв рот, как рыба на суше, и ничего не делать. — Пожалуйста, Гермиона, скажи, что мне сделать? — прошептал Драко, прикасаясь к её подбородку и заглядывая в глаза. Она не слышала его. Просто смотрела в пустоту, дрожа от неизвестного страха, который начал пугать Малфоя своей необъяснимой природой. Парень сжал зубы, думая, что нужно или можно делать в таких ситуациях. Но как на зло именно в этот момент ничего не приходило в голову. Просто чистый лист. Драко притянул Гермиону в свои объятия, подозревая, что тактильный контакт может разозлить её, и тогда девушка придёт в себя, чтобы убить его. Он был готов пожертвовать своей жизнью, чтобы она почувствовала себя лучше. Но Грейнджер закричала, колотя крохотными кулаками по его груди, изо всех сил вырываясь из рук Драко. Блондин застонал, когда она ударила его в солнечное сплетение, больше от неожиданности, чем от боли, но Гермионе хватило его секундной заминки, чтобы вырваться на волю и забиться в угол. Она плакала. Мерлин, она плакала. Драко не мог вспомнить хоть один момент из их прошлого, когда Гермиона бы плакала. Она всегда стискивала зубы, сжимала руки в кулаки, но не позволяла увидеть никому её слабость. Никогда. А сейчас Грейнджер прижимала ладони к груди, словно отчаянно защищаясь, и что-то шептала себе под нос, выглядя маленькой и потерянной. Парень присел на корточки в паре шагов от Гермионы, давая ей пространство. Он сам ощущал себя паршиво только от того, что девушка испытывала боль, к которой кто-то приложил руку. Драко не знал, что с ней могли сотворить, чтобы довести до такого состояния, но он почувствовал жгучую, как лава, ярость лишь от мысли, что ей делали больно. Много раз. И разными способами. Малфой немного пододвинулся к шатенке, понимая, что она смотрит на него, как загнанный зверёк. Ему совсем не понравилось, что Грейнджер испытывает к нему страх. Что она боится его, хоть и находится сейчас не в себе. — Гермиона, можно я подойду к тебе? — Драко старался не показывать, что чувствует в данный момент. Он говорил спокойно, но внутри всё тряслось от противоречивых эмоций. Девушка всхлипнула, качая головой. Она сильнее сжалась, притягивая ноги к груди, но не спускала с него напряжённого взгляда, будто готовилась к нападению. Малфой сглотнул, выбирая другую тактику. — Хорошо, хочешь я расскажу тебе о своём брате? Эридан, помнишь? Тебе понравилось про него слушать. Гермиона не ответила. Она не кивнула. Не склонила голову набок, показывая, что слушает. Не сделала ничего. Но Драко её реакция не возмутила, он просто прочистил горло, садясь по-турецки на пол, ощущая, как батареи нагревают его спину до слишком высокой температуры. — Знаешь, ему тоже снятся кошмары, — начал Малфой, переводя взгляд на окно. Он отметил, что погода снова дала о себе знать, запустив метель, словно чувствовала, что сейчас им нужно находиться именно здесь. — Когда ему было страшно, он всегда приходил ко мне, а не к матери. Не знаю почему, но мне приятно, что он настолько мне доверяет. Драко замолчал, не в силах продолжить. Он закрыл глаза, видя маленького мальчика с платиновыми волосами и беззубой улыбкой. Того, кто безоговорочно верил в него и всегда заливисто хохотал от одного простого фырканья брата. Воспоминания встали поперёк горла, и он покачал головой, не веря, что его прихватило именно сейчас. В такой момент. Тогда, когда Малфой был больше всего нужен Грейнджер. — Я рассказывал ему истории, — голос задрожал против воли, но парень решил проигнорировать свою боль, чтобы привести Гермиону в чувство. — Он очень хороший слушатель, особенно для трёхлетнего ребёнка. Всегда такой внимательный… Думаю, что поступил бы он точно не на Слизерин. Продолжай. Малфой смог медленно распахнуть веки, но не стал смотреть на Грейнджер, чтобы она не думала, что он пытается уговорить её против воли вернуться. Он просто рассказывал о мальчике, затронувшем его чёрствое сердце, а она была невольным слушателем. — Эридан любит сказку про русалочку. Ему нравится море. Когда мы выбирались туда, его было невозможно вытащить из воды. Наверное, точно станет каким-нибудь моряком. А может, и профессиональным игроком в квиддич. Его он тоже сильно любит, даже чересчур, — он хмыкнул, понимая, что отец такого не переживёт. Или начнёт вертеться в гробу, как уж на сковородке. — Я купил ему доску для сёрфинга, когда ему только исполнилось два. Мама была в ужасе. Хотя она до сих пор не одобряет подарки, которые я дарю брату. Но он у меня один, поэтому… — Ты любишь его, верно? — поломанный голос Грейнджер едва не напугал Драко, но, сумев отследить свою реакцию, он спокойно взглянул на неё, замечая, что она перестала безостановочно плакать и теперь просто ждала его ответа. В её взгляд вернулись осознанность и узнавание. — Да, он самое дорогое, что у меня есть, — честно ответил Малфой, выдыхая от облегчения. — И что ты сделаешь, чтобы не потерять его? — Всё, — одно слово, но сколько в нём заложено смысла. Драко видел, что Гермиона раздумывает над его ответом слишком подозрительно. Она будто хотела подловить его на чём-то, но не смогла, и теперь обдумывала другой вариант проверки. — И даже убьёшь меня? — шёпотом поинтересовалась Грейнджер, склонив голову набок и улыбаясь так, что его сердце замерло от её боли. — Почему ты так хочешь умереть? Драко действительно не понимал причин. Он не видел их. Но, возможно, ему было страшно узнать всё то, что могли сделать с Гермионой. Всё то, что превратило её в напуганную, сломленную, отчаявшуюся девушку. Самое паршивое, что это именно Малфой должен был оказаться на её месте. — Потому что я хочу быть свободной, — хмыкнула Грейнджер, пожимая плечами так беззаботно, будто они обсуждали погоду за окном. Но нет, они говорили о смерти. И от осознания хрупкости ментального здоровья Гермионы, Драко почти задохнулся. — Что с тобой стало, Грейнджер? — с чистым смятением спросил Драко девушку, замечая, как снова увлажнились её глаза. — От меня осталось только моё имя, — такой простой ответ, но он вышиб воздух из Малфоя. Шатенка опустила подбородок, молчаливо глотая слёзы, не обращая на шок Драко никакого внимания. Парень резко сократил между ними расстояние и сгрёб девушку в объятия, в этот раз не давая ей возможности вырваться. Да она и не пыталась. Гермиона просто вцепилась в его плечи тонкими пальцами, судорожно сжимая ткань чёрной толстовки, будто хотела слиться с ним, лишь бы не чувствовать той боли и страха, что так давно преследуют её. Она ощущала себя в полной безопасности в руках Малфоя. Покой облеплял её конечности, отчего она превратилась в невесомое существо. Девушка просто отпустила ситуацию, позволяя себе забыть обо всём хотя бы на пару минут. — Почему ты меня поцеловал? — Грейнджер уткнулась носом ему в шею, тихо всхлипывая. Драко замер. Его рука, которая почти опустилась на макушку девушки, зависла в подвешенном состоянии, в принципе, как и он сам. Он долго думал, что ответить, но ничего не приходило в голову, кроме правды. Малфой провёл ладонью по волосам шатенки, убирая со лба налипшие из-за слёз прядки. Затем он медленно опустил руку ниже, останавливая её на щеке девушки и начиная поглаживать нежную кожу. — Я хотел этого, — прошептал Драко и почувствовал, как Гермиона сильнее прижалась к нему, словно прячась от всего мира. Он лишь притянул её ближе к себе, обнимая. Она казалась такой хрупкой в его руках, поэтому Малфой совершенно иррационально поклялся себе, что будет защищать её. Просто так. Потому что Грейнджер заслуживала этого. Потому что она была достойна лучшего, но уж точно не утешений от труса, сбежавшего из родной страны и дома. Драко не хотел ударяться в лирику. Не хотел думать, как влюблённый дурак. Но ему показалось, что Гермиона будто разбудила в нём что-то. О чём до сегодняшнего момента Малфой и не подозревал. Возможно, Аманда всё же была права — он точно влюбится в ту девушку, в которую не ожидает. Так всегда происходит в мире — твоим идеалом становится тот, кто заставляет чувствовать себя лучше. И, кажется, Драко наконец нашёл такого человека.