Погасшие звёзды

Она помнит этот щелчок. Гермиона сидела на жёсткой койке в своей привычной камере — почти родной — и смотрела на стену, пытаясь пробурить взглядом себе выход на волю. Но, естественно, ничего не получалось, и она просто пялилась в пустоту, надеясь не сойти с ума. Руки чесались. Она давно заметила за собой новую особенность — постоянно шкрябать ногтями по коже, словно пытаясь отчистить её от грязи. От скопившейся грязи, оставленной руками Долохова. Больше он не приходил. Никто не приходил. Гермиона даже заметила некую закономерность в том, когда её кто-нибудь решал навестить. Обычно проходило минимум дня три, прежде чем кто-то заставлял её выйти на свет и убить очередного друга или родственника. Сейчас была тишина. Грейнджер искренне надеялась, что она им просто надоела. Она так отчаянно старалась понять причину, по которой её заставляли делать грязную работу, что ещё больше запуталась. Гермиона честно не понимала, зачем она Волдеморту, только если не в качестве домашней игрушки. Возможно, он хотел сделать с ней что-то, но, опять же, что? Она не понимала, и это сводило с ума. Будто медленное скольжение мела по доске. Такое же раздражающее, противное и скрипящее так, что уши сворачиваются в трубочку. Гермиона прислонилась спиной к стене и откинула голову назад, ударяясь затылком о бетон. Она держалась из последних сил. Из самых последних. Безумие уже потихоньку подбиралось к ней, всё настойчивее уговаривая совершить нечто безрассудное, нечто противоестественное, нечто противоречащее ей — начать убивать голыми руками. Сворачивать шеи раз за разом. Каждому, кто просто раздражал её одним своим существованием. Вершить свою справедливость. Грейнджер фыркнула, осознав, до чего она дошла. Она всегда старалась быть доброй, отзывчивой, храброй, сильной, но как же оказалась непредсказуема жизнь, раз теперь девушка превратилась лишь в бледную копию себя. Наверное, в каком-нибудь другом измерении Гермиона осталась собой. Верной себе. Такой же несгибаемой, как и прежде. В этой… она стала тряпкой. Безвольной, не способной дать отпор. Просто той, кого она всегда презирала. Конечно, стоит сделать скидку на её положение и едва не обморочное состояние, но злость на себя являлась важным элементом её борьбы. Её жалкого подобия. Гермиона сейчас жила за счёт ненависти к себе и окружающему миру. Она целенаправленно ожесточалась, чтобы остаться в своём уме. Ведь если она по-настоящему сдастся, действительно сделает всё, чтобы умереть, тогда в чём был смысл её страданий? Гермиона должна — обязана — закончить свою жизнь по-другому. Пускай её руки будут в крови, но это будет кровь Пожирателей и Волдеморта. Она убьёт их всех, даже если ради своей мести ей придётся изменить самой себе, предать себя. Наверное, она была в полном отчаянии, но стало так плевать на всё, что единственная мысль, которая мелькала в её голове и преследовала, была о жажде отмщения. Ушли мысли о смерти. Желание никуда не пропало, но сейчас первостепенная задача — научиться хорошо подыгрывать. Хорошо и правильно соглашаться с тем, от чего воротит. Хорошо исполнять свою роль, потому что от её актёрской игры будет зависеть всё. Все смерти, совершённые её рукой, будут не напрасны. Её душа окрасилась в чёрный не просто так. Все эти события были лишь ради одной цели. И она её выполнит, а уже потом подумает о покое и смерти. Гермиона закрыла глаза, пытаясь полностью отключиться. Выключить свою чёртову человечность, мешающую ей убивать близких. Грейнджер прекрасно понимала, что Пожирателей и Реддла забавляет её реакция, её слёзы, её боль, а значит — их нужно спрятать. От них следует избавиться. Как жаль, что она не владела окклюменцией, но, если Гермиона когда-нибудь выйдет из тюрьмы, то первым делом займётся изучением этой науки, способной спасти ей жизнь и значительно помочь в устранении безносого ублюдка. Очередные глухие, тяжёлые шаги сверху выдернули девушку из вихря отречения, заставляя отложить планы в долгий ящик. Тень мужчины показалась у подножия лестницы, и, выйдя на свет, он плюнул себе под ноги, разглядывая Гермиону, как дикое омерзительное животное. Забавно, потому что она точно так же смотрела и на него. Пожиратель был ей не знаком, но ничего удивительного, ведь ряды прислужников Тёмного Лорда пополнялись каждый день, поэтому Грейнджер чисто физически не смогла бы запомнить столько лиц, даже не имея возможности наблюдать их постоянно. И Слава Богу. — Грязнокровка, на выход! — гаркнул мужчина, распахивая дверь камеры, предварительно открыв её ключом. — У Повелителя для тебя сюрприз. — Неужели, ещё один? — уныло усмехнулась Гермиона, следуя за Пожирателем. Она намеренно старалась не вспоминать о чёрной кляксе на своём предплечье, потому что было слишком тошно от осознания своего предательства. Руку жгло ещё вчера, но сегодня ничего не чесалось и не болело, только вот с душой это не работало. Гермиона снова почувствовала желание почесать шею, но смогла удержать свои руки, сплетя вместе пальцы. Она медленно перебирала ногами, поднимаясь по лестнице, ощущая, насколько же её тело стало слабым. Кости всё сильнее выпирали, грудь почти полностью исчезла, будто её никогда и не было. Ноги превратились в палки. Глаза жутко смотрелись на лице, щёки впали, а кожа превратилась в сплошной сухарь. Грейнджер утратила всю красоту, какой вообще обладала. Но она оставалась живым напоминанием того, что с ней сделали. Даже та картинка, что засела в её голове, когда девушка мельком увидела себя в отражении зеркала в прошлый раз, служила той самой точкой отправления — она желала добраться до каждого Пожирателя, чтобы отрубить ему голову и заставить сожрать свой же язык. Они превратили её в скелет — она лишит их всего. За всех тех людей. За то, что её насиловал мерзкий ублюдок, наслаждаясь её беспомощностью. За родителей. За друзей. За всё. Они поплатятся. Вместо отчаяния теперь ей владела злость. Чистая и концентрированная. Та, которая была способна сокрушить целые миры. Отошло на второй план самобичевание, уныние и желание бросить всё. Теперь Гермиона могла лишь стиснуть зубы и терпеть, зная, что дальше будет ещё хуже. Что дальше придётся терпеть ещё больше. Но… Но расплата всегда требует времени. И она подождёт. Гермиона запасётся таким количеством терпения, что сможет пережить всё человечество, лишь бы дождаться того мгновения, когда она посмотрит в глаза Тома, и он поймёт, что именно грязнокровка смогла убить его. Вот тогда она вернётся. На миллисекунду, чтобы попрощаться с самой собой. А затем…свобода. Грейнджер толкнули в спину, когда она оказалась в знакомом помещении, и, обернувшись, она увидела Долохова, противно скалящего свои зубы. Сжав челюсть, Гермиона задрала подбородок, идя дальше. Сегодня она не даст им того представления, которого они все так ждут. Чтобы её не ждало. Чтобы не случилось. Не даст. — А вот и моя милая грязнокровка, — с напускным радушием сказал Том, раскрывая руки в объятиях. Гермиона просто остановилась в паре метров от высокого трона и выгнула бровь, смотря на его плохую актёрскую игру, словно он был не Тёмным Лордом, а всего-навсего каким-нибудь младшекурсником, которого она приготовилась отчитывать за бег по коридорам школы. Кажется, Реддл оценил её упрямство и несгибаемую волю, потому что уголки его губ слегка дёрнулись, будто он хотел улыбнуться. — Ты не очень рада меня видеть, — его голос снова вызвал странный импульс во всём теле, вынуждая девушку сильнее стиснуть руки вместе, чтобы не начать срывать с себя кожу. — Или мне показалось? — Разумеется, вам показалось, Повелитель, — своё обращение она снабдила хорошей порцией издёвки, и, услышав охи за спиной, Гермиона поняла, что не все Пожиратели были безбожно тупыми. Она отметила про себя, что на таких мероприятиях, если можно так выразиться, всегда присутствуют Пожиратели — целевая аудитория. Грейнджер не раз замечала, что в основном здесь собираются прислужники более высокого ранга, казалось, что возможность понаблюдать за её мучениями нужно было ещё и заслужить. Гермиона хотела бы в этом разобраться, но чем больше она думала о странностях, окружающих её, тем сильнее попадала в тупик, не понимая, как в нём оказалась. Поэтому она предпочла немного отпустить ситуацию, решая выяснить всё позже. — По-моему, мы подрезали тебе твой дерзкий язык в прошлый раз, разве нет? — Том раздражённо зыркнул на неё, вертя в руках палочку. Его любимое движение, нагоняющее жуть на жертву. Он всегда держал палочку рядом, видимо, чтобы в любой момент пульнуть в тебя Круцио или сразу Авадой. А возможно, это просто была паранойя, что совсем не исключено, особенно учитывая уровень доверия Реддла к своим самым близким собачонкам. — Вы правы, Повелитель, простите, — с трудом выдавила из себя Гермиона, склонив голову. Ей необходимо быть послушной, и пускай, что её воротит лишь от мысли согласиться с этим чудовищем. Пускай. Цель оправдывает средства. И собственную боль. Но, наверное, ей стоило подумать о составлении своего плана и методики поведения более подробно, потому что её резкое повиновение может выглядеть подозрительно. Но то ли Том был настолько уверен в своих силах и являлся невообразимым нарциссом, то ли остальные Пожиратели ни капли не сомневались в силе своего хозяина — непонятно. Они просто поверили ей. Гермиона удивилась тому, что никто не стал лезть к ней в голову, пытаясь узнать истину. Они поверили без каких-либо сомнений. Можно ли назвать подобное отношение самоуверенностью, она не знала, но была рада такому исходу событий. Потому что в противном случае ей пришлось бы непросто. И это мягко сказано. Позже, у Грейнджер будет ответ, но в настоящее время Том смотрел на неё с непоколебимой верой в собственные силы, пока Пожиратели за её спиной шёпотом восхваляли своего обожаемого Лорда. Мерзость. Но ей придётся делать так же. Ей нужно учиться мастерски целовать человека в задницу, иначе все жертвы будут напрасны. — Я рад, что ты наконец-то взялась за ум, — Реддл спустился на ступень ниже со своего постамента, на котором стоял трон, и приподнял лицо девушки за подбородок. — Ты весьма ценный экспонат, и я надеюсь, что ты меня не разочаруешь, грязнокровка. — Конечно, нет… Повелитель, — она споткнулась, но её заминка осталась без внимания. Вместо этого Том сделал то, чего она так сильно боялась — проник в её разум. Гермиона знала кое-что об окклюменции и о защите сознания из рассказов Гарри, который занимался со Снейпом, но всё равно её знаний было недостаточно, чтобы одурачить такого опытного в этой науке волшебника. Он просматривал её воспоминания о школе. Нынешние события, происходящие с ней, Тома ничуть не волновали. Поэтому Грейнджер позволила себе расслабиться, чтобы лишний раз показать, что ей нечего скрывать. Волдеморт жёстко держал её лицо за подбородок, агрессивно разглядывая жизнь шатенки, как под микроскопом, словно она ничего не стоила. Он видел, как она обдурила Амбридж на пятом курсе. Как они сражались с Пожирателями. Как Гермиона заработала проклятие от Долохова. И как Гарри рассказывал ей с Роном про свои видения. Гермиона попыталась дёрнуться, но её пригвоздили к полу руки, которые больно вцепились в плечи. Лорд продолжал атаковать её разум, и скольжение Реддла в сознании причиняло адские ощущения, он не заботился о сохранении каких-то мелких воспоминаний Грейнджер. Девушка закусила губу едва не до крови, не позволяя себе закричать. Она понимала, что, чем больше сопротивляется, тем сильнее и больнее будет рыскать Том, поэтому не издала ни звука, пока он искал какую-то информацию в её прошлом. — Что ж, — Реддл резко покинул её сознание, оставляя задыхаться от боли и едва терпимых импульсов в черепе, — тебе уже сказали, что тебя ждёт сюрприз? Гермиона кивнула, выпрямляясь. Она помнила обещания, данные самой себе, и должна была их выполнить. В помещение ввели девочку, похожую на Грейнджер. Такие же большие, любознательные карие глаза, тот же размер рта и губ, одинаково непослушные волосы, разве что у девочки они были чуть светлее. — Твоя кузина Грейси, да, грязнокровка? — с издёвкой произнёс Том, наблюдая за её реакцией. — Ты скучала по ней? Пожиратель, который привёл Грейс, отпустил её руку и оставил стоять прямо напротив Гермионы. Девочка увидела сестру и уже хотела подбежать к ней, но рука Реддла вскинула палочку и наложила Остолбеней, напугав ребёнка. — Не надо! — крикнула Грейнджер, делая шаг вперёд. — Ты знаешь правила, — спокойно сказал Волдеморт, растягивая губы в усмешке. Он опустил древко, предвкушая представление и ожидая кровопролитие в первом ряду. Гермиона замерла, чувствуя, как горло сжалось и воздух прекратил циркулировать по её организму. Она помнила, что обещала сделать всё, что потребуется, когда поднималась сюда. Она помнила. Но как же теперь смешно выглядит её попытка храбриться. Девушка сжала руки в кулаки, смотря на маленькую напуганную девочку, не имеющую возможности даже что-то сказать из-за, видимо, заклинания немоты. Гермиона так отчаянно пыталась отказаться от своей человечности, так сильно хотела избавиться от сочувствия и сожалений хотя бы на время, необходимое для свершения мести, что сейчас все её желания показались пустышкой. Бесполезной и никчёмной, как и она сама. Как же шатенка ошибалась, думая, что у неё больше не осталось никого, чтобы стать её слабым местом. Оказалось, что можно найти многих людей для выполнения подобных целей. — Ну же, грязнокровка, ты же не хочешь, чтобы твоя сестра стала жертвой, например…Сивого? — Том махнул рукой в сторону, и Гермиона проследила глазами за его движением, наткнувшись взглядом на оборотня, скалящего зубы в предвкушении. Она слишком хорошо знала, что Фенрир любил детей. Сначала он их насиловал, а потом поедал. И от одной мысли, что такое может произойти с её сестрёнкой, которую она нянчила на руках, бросало в дрожь. Гермиона нервно облизала губы, вытягивая руку, чтобы получить палочку, которую ей выдавал Тёмный Лорд для убийства невинных людей. Том довольно хмыкнул и отдал ей древко, с интересом следя за каждым её движением. Просто отключи чувства. Отключи всё. — Что с её родителями? — приглушённо спросила девушка, смотря прямо в глаза Грейс. Напуганной, непонимающей, что происходит. Одинокой и маленькой, сжавшейся в комочек. — Антонин с огромным удовольствием лишил их жизни, — известил её Реддл, игнорируя смешок Долохова, словно тот желал получить больше внимания. Одно имя. Одно поганое имя. Но сколько же оно причиняло боли. Гермиона подошла к девочке, зная, что все присутствующие в помещении замерли, наблюдая за её действиями, желая увидеть, как одна маггла убивает другую. Она могла бы возмутиться всей несправедливости. Могла бы закричать и сказать, что это всё неправильно. Что нельзя убивать невинных детей только потому, что они не родились волшебниками. Могла бы. Но не стала. Что бы это изменило? Ничего. Поэтому Грейнджер сжала до побелевших костяшек палочку, направляя её на Грейс. Девочка ещё сильнее сжалась, округлив глаза от страха и ужаса перед старшей сестрой, которая ещё летом читала ей сказки на ночь и обещала защищать от всего на свете. — А тебя обижали в детстве? — Грейс теребила уши своего любимого зайца, подаренного Гермионой, и опустила глаза на игрушку, будто стеснялась заданного вопроса. Грейнджер оторвалась от посуды, отставив в сторону грязную тарелку, которую собиралась помыть. Тётя Эмили и дядя Джон ушли за покупками, оставив на попечение племянницы свою дочку. Гермиона любила общаться с сестрой мамы и её семьёй, и сейчас, смотря на маленькую девочку, так похожую на неё, она поняла, как оказывается сложно быть матерью. Она задала простой вопрос, но ответить нужно на него деликатно, осторожно, так, чтобы не напугать ребёнка и ни в коем случае не обидеть. Девушка сложила локти на столешнице кухонного гарнитура, немного наклонившись корпусом к Грейс. Она провела рукой по волосам девочки, молчаливо прося посмотреть на неё. — Почти всех детей обижают в детстве, Грейси, — ласково сказала Гермиона, видя, как девочка надувает губы и снова прячет взгляд. — Тебя кто-то обижает? — Один мальчик называет меня дурой, — пробормотала девочка, сильнее сжимая в руках игрушку. — Я правда дура? — Боже, Грейси, — Грейнджер расслабленно вздохнула, обходя стол и присаживаясь на корточки перед сестрой. — Поверь мне, те люди, которые говорят плохо о других, чаще всего не правы. Они тебя не знают, чтобы утверждать что-то плохое, понимаешь? Многие просто хотят сделать тебе больно, не думая, что это может так сильно тебя задеть. Они пытаются лишить тебя силы, понимаешь? — И тот мальчик… тоже? — робко уточнила девочка, заглядывая в глаза Гермионе. Шатенка улыбнулась, не сдержав в груди чувство умиления. — Разумеется, — она поцеловал её в макушку, возвращаясь к посуде. — Знаешь, в детстве меня тоже сильно обижал один мальчик. Он говорил, что я уродина и что я не достойна учиться с ним в одной школе. Ты считаешь также? — Конечно, нет! — возмутилась Грейс, смешно фыркнув и сморщив очаровательный, маленький носик. Грейнджер прыснула, смывая с тарелки остатки еды и соуса. — Вот видишь, то, что люди говорят о нас, чаще всего не правда. Они либо завидуют, либо сами ненавидят себя и пытаются таким образом транслировать это на других. — Что значит транслировать? — с неподдельным интересом спросила девочка, нахмурившись. — Показать, — просто ответила Гермиона, решая ограничиться пока только таким вариантом. — Они могут хотеть твоей помощи или дружбы, но по-другому говорить они не умеют. — Значит, тот мальчик хочет дружить со мной? Он часто обзывается и постоянно забирает мои игрушки, — задумчиво произнесла Грейс, склоняя голову набок, отчего хвостики на макушке смешно подпрыгнули. — Всё может быть, — немного таинственно ответила Гермиона и улыбнулась, понимая, что её сестра вполне могла раскусить засранца, который либо действительно не умел нормально заводить себе друзей, либо и правда был просто ребёнком с плохим характером и воспитанием. Грейси дрожала. Они прижимала руки к груди и что-то говорила, но из-за заклинания Грейнджер могла только догадываться, что она просит помочь ей. К сожалению или к счастью, Гермиона не слышала её голоса, который точно не позволил бы ей сделать то, что необходимо. И здесь было дело даже не в чёртовом плане. Не в желании отомстить в будущем. Если Гермиона не сможет убить достаточно безболезненным способом сестрёнку, то её отдадут Сивому, а он сделает с девочкой самые страшные вещи, какие только можно представить. Вот почему ей просто не оставляют выбора? Почему её вечно загоняют в тупик? Лучше от твоей руки. И это действительно так. Теперь Гермиона в полной мере понимала смысл слов Полумны. Теперь она знала, что лучше она вся будет в крови друзей, родных, но все они умрут спокойно. Без пыток. Без издевательств. Без мучений. Быстро и спокойно, смотря ей в глаза. Отключи их. Собственный разум защищал её. Диктовал правильные действия, необходимые для сокрытия тайн, и чтобы не сойти с ума от осознания совершённого. Поэтому Гермиона послушала его и, закрыв глаза, смогла отрешиться от своей сути — сочувствия, эмоций, желания спасти всех. Сейчас она просто станет роботом, чтобы сделать то, в чём поклялась самой себе. И…другого выбора просто не было. — Прости меня… — неслышный шёпот разорвал ей сердце, потому что в следующее мгновение Грейнджер произнесла два ненавистных слова, которые оставили жуткий ожог у неё на языке. — Авада Кедавра! Грейс упала на пол, как и все до неё, закрыв глаза навеки. Маленькая девочка с большими карими глазами, восторженно смотрящими на окружающий мир, теперь была мертва. От руки старшей сестры. Гермиона помнила этот щелчок, положивший начало её настоящей душевной смерти. Она помнила этот щелчок.

***

Гермиона сдержала судорожный вздох, глядя на маленькую девочку с кудрявыми волосами цвета соломы. Она смотрела на неё не отрываясь, пока внутри всё переворачивалось. Воспоминания, которые девушка так усиленно прятала глубоко в себе, пытаясь закопать их вместе с совестью, снова выныривали на поверхность, подобно дереву в воде. Они были непотопляемы. Особенно тогда, когда Гермиона расклеилась слишком сильно. Позволила себе это сделать, потому что почувствовала заботу, поддержку и понимание. Три составляющие, являющиеся её слабыми и яркими пятнами в непоколебимой стальной обороне. Она подвела саму себя и теперь разгребала последствия, не способные исчезнуть за одно мгновение. Они копились годами, и потребуется не мало времени для проработки собственных проблем. Боже, об этом даже думать страшно. — Грейнджер, ты в норме? — встревоженно поинтересовался Драко, прикасаясь к её плечу, резко выдёргивая наружу из сплошной темноты. Гермиона встряхнула головой, убирая косу с плеча, и перевела взгляд на Малфоя, наверное, слишком искусственно улыбнувшись. — Да, я просто… — она махнула рукой, чтобы отвязаться, но парень схватил её за локоть, не давая отстраниться от себя ни на миллиметр. Драко сжал зубы, заглядывая ей в глаза, прижимая всё ближе к себе каждую секунду. Он на мгновение взглянул на её губы, после чего полностью сконцентрировался на янтарных омутах, превращающихся в горячий обжигающий шоколад, готовый сварить его заживо. — Прекрати врать, — прошипел Малфой. — Мне казалось, что мы пришли к взаимопониманию, поэтому… — Тебе показалось, — отрезала Гермиона, не понимая своего поведения, но почему-то сама мысль даже коротко рассказать Драко о том, что она сделала, вызывала рвотные позывы и желание перерезать себе глотку. — Отпусти меня! Она так дёргалась, что на них уже начали поглядывать прохожие, как и мама той самой девочки, так похожей на Грейс. Её сестрёнку, которую Гермиона хладнокровно убила, руководствуясь тем, что так будет лучше. Ни черта это не так. Каждый раз, когда девушка думала таким образом, всё получалось ещё хуже, чем было. Именно Грейнджер стала катализатором происходящего. Если бы она отказалась убивать Рона, то ничего из того, что случилось с ней, не стряслось. Да, тогда бы Рон и другие её друзья умирали бы мучительно и во время пыток, но не от её руки. Лучше от твоей руки. Гермиона ненавидела Луну за те роковые слова, что она произнесла, пытаясь успокоить подругу. Но кто же знал, что всё так обернётся. Никто. — Грейнджер, я не твои Пожиратели, которые трясутся от одного твоего имени, — прорычал Драко, практически вжимая её тело в своё. — Не смей мне указывать и так со мной разговаривать! — А причём здесь вообще это? — возмутилась шатенка, перестав дёргаться, зная, что Малфой не причинит ей вреда, но она всё равно не прекратила вырывать руку из его захвата. Просто из принципа. — И как хочу, так и будут разговаривать, понял? — Какого чёрта ты вообще начала ссору? — Драко злился. Гермиона видела в его глазах назревающую ярость, но он сдерживал её из последних сил, видимо, понимая, что с ней точно не всё в порядке. Давно не всё в порядке. Грейнджер недовольно отвернулась от него, замечая, что некоторые люди, проходя мимо, с интересом разглядывали их. Видимо, не так часто можно увидеть на улице ссорящуюся парочку, да ещё так активно и бурно. Гермиона не думала, что решение прогуляться вместе за порт-ключом станет очередным поводом, чтобы поругаться с Драко. После того случая с её истерикой они не разговаривали полтора дня. Девушка хотела разобраться почему, но не решалась спросить. То есть бросать вызов Тёмному Лорду она способна, а просто поговорить с парнем — нет? Железная логика. Несгибаемая. Они толком не успели отойти от мотеля, как уже почти разругались в пух и прах. Наверное, такой исход их временного тандема можно было считать предсказуемым. Они оба были непростыми людьми. Оба были упрямцами с тяжёлыми характерами и теми, кто пережил так много тягот и жизненных испытаний. Просто каждый по-своему. И сейчас Гермиона как никогда остро осознала, что этот курортный роман, если можно его так назвать, ничего не стоит. Он испарится из их жизни, прошлого, настоящего, воспоминаний, как будто его никогда и не было. Они снова станут друг другу чужими людьми. Так что надеяться на другой исход просто жутко глупо. Но Грейнджер уже давно поняла, что никакая она не самая умная волшебница. Она обычная девчонка, возможно, чуть умнее других, но не более того. Потому что по-настоящему умная смогла бы найти решение, придумать его, не убивая всех своих близких. — Может, просто ты меня раздражаешь? — она долго молчала, и её ответ ничего не дал Малфою. Парень, кажется, успел успокоиться, пока Гермиона пребывала в своих мыслях. Он лишь покачал головой, отпуская её руку, и нахмурился, не сводя с девушки взгляда. Грейнджер поёжилась. Она не привыкла к такому пристальному вниманию, поэтому по привычке закусила губу, которую, наверное, уже скоро будет не спасти, и посмотрела себе под ноги, на белоснежный снег. — Ты смотрела на ту девочку, — спокойно сказал Драко, вызывая поток боли в её груди, даже не стараясь. — Она кого-то напомнила тебе? Гермиона усмехнулась, не в состоянии сделать хоть что-то. Она отвернулась и закрыла лицо руками, приказывая себе собраться и заставить Малфоя прекратить лезть к ней в душу. Удивительно, она была одна столько времени. Она справлялась, казалось, с невыполнимыми заданиями и чувствами. Она была сильной столько времени. Столько времени боролась, чтобы уничтожить самое могущественное существо на планете. И в один момент Грейнджер теряет всю свою выдержку, всю свою силу, и только потому, что Драко показал ей часть какой-то другой жизни. Той, где она не одна. Наверное, её реакции на заботу и внимание Малфоя были странными, но по-другому девушка попросту не умела, ведь всё, что она видела на протяжении четырёх лет — это боль и страх. Гермиона срослась с этими эмоциями, совсем не сопротивляясь, но, когда пришло осознание того, что она собственноручно натворила, было поздно что-то менять. Слишком поздно. — Пожалуйста, — шатенка всхлипнула, до стиснутых зубов злясь на свою вернувшуюся чувствительность. Она так хотела продержаться ещё хоть немного, что натянулась как тонкая нитка между двумя кусками ткани, которые были готовы в любой момент разойтись в разные стороны. — Не надо… Гермиона не видела лица Драко. Она всё так же закрывала глаза руками, обещая самолично проклясть себя, если хоть одна слеза скатится по её щеке, поэтому, когда Малфой обнял её со спины, девушка замерла, забыв о своей боли и сконцентрировавшись на совсем ином. — Хорошо, — прошептал парень, опуская подбородок ей на макушку, точно так же, как делал вчера, когда она обливалась слезами горя и ужаса от невозможности принять ванну. Грейнджер подняла и опустила руки, не зная, стоит ли ей прикоснуться к Драко или лучше так и стоять на месте, как истукан, не демонстрируя своей благодарности. Так и не выбрав, она продолжила держать ладони в воздухе, то слегка приподнимая их, то снова опуская, как полная идиотка. Ну почему же как, верно? — Ты говорила, что нам нужно пройти эту улицу, чтобы забрать порт-ключ? — спросил Малфой, говоря в волосы девушки, словно не хотел расставаться с буйными кудрями, но Гермиона тут же откинула подобный бред, потому что такая перспектива её бы сильно порадовала. Сильнее, чем она могла бы себе признаться. — Да, — получилось неуверенно, и, прочистив горло, Грейнджер заговорила уже более внятно. — Да, именно так. Нам нужно дойти до конца этой улицы, а затем повернуть налево. Там будет тайник, где мы и сможем забрать ключ. — Ладно, тогда идём, — немного устало сказал Драко, отпуская её, будто ничего не произошло, и слегка подтолкнул в спину, чтобы она начала двигаться и соображать быстрее. Прекрати вести себя, как набитая курица! Гермиона сжала руки в кулаки, злясь на себя за свой внезапный тупизм. Она возобновила свой решительный шаг и спокойно направилась вперед, иногда поглядывая на Малфоя. Парень расслабленно следовал за ней, смотря по сторонам с какой-то скрытой любознательностью. Он спрятал руки в карманах пальто и опускал подбородок всякий раз, когда поднимался промозглый ветер. Грейнджер закатила глаза на такую глупую браваду. Почему бы не надеть шарф? Или это недостаточно круто? В любом случае, учить его Гермиона не собирается, хотя очень хотелось прочитать ему лекцию о серьёзных заболеваниях, связанных с горлом, но она сдержалась. С большим трудом. На улице всё ещё было жутко холодно. Согревающие чары не справлялись с таким морозом и быстро теряли свою силу, из-за чего их приходилось постоянно обновлять, что было весьма неудобно. Людей на проспектах можно было сосчитать по пальцам, большинство всё ещё сидели дома. Местные жители были готовы к такой погоде, но предпочитали просто переждать её бунт, чтобы потом снова начать жить обычной жизнью. Когда Гермиона решила отправиться за порт-ключом, не имея сил и возможности больше ждать, она никак не ожидала, что Малфой увяжется за ней. Он даже не задавал лишних вопросов, просто поинтересовался, куда она собралась, и начал одеваться. Грейнджер смотрела на него, как под гипнозом, не понимая, какого чёрта он делает. — Что? — спросил он, наконец увидев, как поражённо девушка глядит на него. — Я собиралась одна… — в шоке начала говорить Гермиона, но Драко её бессовестно перебил: — Нет, одна ты никуда не пойдёшь, — отрезал парень и открыл дверь, приглашающе махнув ладонью, пропуская её вперёд. Грейнджер подумала, что лучше промолчать и не выводить его на ссору, но её так и подмывало сказать, что она прекрасно справится со всем сама. Всегда справлялась. Хотя немного шатенка всё же лукавит, но это никак не относится к делу. Никак! Дежурный портье предупредил о стоящих морозах, лишь чуть-чуть порадовав тем, что теперь температура на улице не под сорок градусов, а всего под тридцать пять. Гермиона не знала местный климат, но ей казалось, что такая разница совсем незначительна, но, когда они вышли на улицу, мнение девушки слегка изменилось. Было действительно теплее, но это можно объяснить только тем, что больше не стояла жуткая метель, готовая превратить каждого в сосульку за считанные секунды. Они всё ещё шли совершено молча. Драко, казалось, вообще не испытывал никаких неудобств. Видимо, ему и вправду был интересен местный колорит, раз он, с почти детским энтузиазмом, смотрел по сторонам. На здешние вывески на магазинах. На архитектурные постройки. На проходящих мимо людей. Гермиона даже позавидовала его непосредственности. Той, что ему удалось сохранить в себе, а ей — нет. Грейнджер больше не могла так же радоваться мелочам. Больше не могла с таким же интересом изучать доселе незнакомую страну. Она утратила эту способность. Вместе с желанием жить. Мотнув головой, она едва сдержалась, чтобы не ударить себя по лицу, надеясь избавиться от пессимистичных мыслей, уже давно преследующих её. Гермиона была готова поставить что угодно, лишь бы доказать, на каком дне она находится. Марианская впадина покажется мелочью по сравнению с её настроением. Хотя бы с ним. — Как ты оказался в России? — неожиданно выпалила Грейнджер, сама удивившись своему любопытству. Но ведь и правда. Драко находился в этой стране. Именно здесь она и нашла его. По какой причине он выбрал такую холодную часть мира? Малфой приподнял брови, почти не скрывая своего замешательства от её вопроса. Он помолчал некоторое время, и, лишь когда они приблизились к пешеходному переходу, где были только они вдвоём, парень наклонился к ней и приглушённо заговорил: — Местные власти магического сообщества весьма благосклонно относятся к иммигрантам. Они защищают их, поэтому я и направился сюда. Ещё плюс, что в холодное время года отсюда практически невозможно сбежать и также сюда невозможно просто так попасть. Зима надёжно оберегает таких же беженцев, как я. — Холодный расчёт, Малфой, — усмехнулась Гермиона, имея в виду именно прямой смысл. Забавная игра слов. — Естественно, Грейнджер, — хмыкнул Драко и снова опустил руку ей на поясницу, видимо, чтобы помочь перейти дорогу. Но он сделал только хуже. Девушка резко затормозила, как только его рука коснулась её тела сквозь ткань и едва не расквасила себе нос, споткнувшись о бордюр. Она уже выставила ладони вперёд, понимая, что точно не сможет восстановить равновесие, но, как и в любом классическом сценарии, её успел поймать прекрасный принц, прижав к себе. Драко посмотрел ей в глаза, превращая тело Грейнджер в вату. Она сглотнула, опустив ладони ему на грудь, пытаясь отдышаться. Больше от шока, чем страха. Гермиона мельком взглянула в сторону дороги и поняла, что они упустили свой шанс и теперь придётся ждать, когда зелёный светофор загорится снова. — Ты всегда такая неуклюжая, Грейнджер? — по-доброму усмехнулся Малфой, кладя руку ей на щёку и убирая со лба короткие непослушные волоски. Зачем он это делал? Гермиона знала, что разучилась понимать людей. У неё и в детстве, и в подростковом возрасте были существенные проблемы в плане отношений со сверстниками. Но сейчас её смело можно назвать тупицей года. Потому что от каждого взгляда Малфоя она плавилась, а потом, начиная анализировать его и своё поведение, понимала, что опять оказалась в тупике. Она просто не видела того, что, возможно, Драко говорил без слов. Потому что не умела замечать элементарные вещи, прямо как маленький ребёнок. Ребёнок. Грейси. Звонкий женский смех удачно выдернул Гермиону из болота за шкирку, и она моргнула, заметив, что они с Драко всё ещё стоят слишком близко друг к другу. Боже, если они будут так замирать на каждом переходе, то просто не дойдут до порт-ключа. — Спасибо, — шатенка прокашлялась, чтобы вернуть голосу нормальное звучание, но, кажется, Малфой даже не услышал её. Или, может, решил проигнорировать. Когда снова загорелся зелёный светофор, они спокойным шагом перешли магистраль и повернули налево, уходя всё дальше от шума города и приближаясь к обычным домам среднего класса. Миновав парочку метров, Гермиона резко остановилась, услышав знакомый голос. Взглянув на Драко, который, очевидно, не понимал причины их заминки, она толкнула его в сторону, прижав к стене одной из многоэтажек и закрыв ему рот рукой на всякий случай. Он недовольно посмотрел на девушку и скинул её ладонь со своего лица, но промолчал, видимо, додумавшись, почему Гермиона вела себя страннее обычного. — Думаешь, он соврал? — мужчина средних лет остановился в поле их зрения, повернувшись спиной к Грейнджер. Он был высок и одет в чёрную куртку, по всей видимости, чтобы не привлекать лишнее внимание магглов и местных волшебников. Рядом с ним возник другой мужчина, чуть младше. Только он был в серой ветровке, несомненно, неподходящей к погоде. — Он сказал, что видел её здесь. Что она, скорее всего, придёт за порт-ключом, — он харкнул себе под ноги, почесав нос. — Блять, а если мы её упустили? — второй зарылся рукой в волосы, совсем не заботясь о том, что в такую погоду можно отморозить себе мозги. Хотя если их нет… то о чём переживать, верно? — Не знаю, никакого ключа я там не увидел, хотя Антон сказал, что он должен быть здесь, — первый мужчина в чёрной куртке психанул и пнул сугроб, отчего небольшое количество снега разлетелось в стороны. — Ладно, идём, — второй махнул рукой, доставая пачку сигарет и прикуривая никотиновую гадость. — Не хватало, чтобы нас кто-то увидел здесь. — Ага, — первый ещё что-то буркнул себе под нос, и они вместе медленно удалились за поворот, откуда пришли Драко и Гермиона. Грейнджер резко выдохнула, даже не подозревая, что задержала дыхание. Лёгкие горели от недостатка кислорода, но это было последним, что волновало её в данный момент. Она прижала руку к нижней части живота, чувствуя, как покалывает левый бок. Так всегда бывало, когда девушка перенервничает. — Вот же чёрт, — пробормотала Гермиона, забыв про рядом стоящего Малфоя, который пилил её своими штормовыми глазами, источая просто бурю непонимания. — И что это было? Точнее, кто? — зло проговорил он, не меняясь в лице. Кажется, парень был готов придушить её. Грейнджер неопределённо мотнула головой, не желая отвечать. Она даже не смогла бы найти слов. Проведя руками по бокам, заставляя себя успокоиться, Гермиона пообещала себе, что как только всё закончится, она придёт по душу мерзкого предателя и выпотрошит его к чертям собачьим. Это так он ей отплатил за спасённую жизнь. Мерзкий ублюдок. — Нет, Грейнджер, ты сейчас мне всё объяснишь, поняла? — прорычал Малфой, хватая её за плечи и разворачивая, прижав к стене. — Я жду. — Ты что, совсем сдурел?! — ахнула шатенка, пытаясь убрать его руки со своего тела. — Отпусти меня немедленно! — Нет, пока ты не скажешь мне наконец правду! — Драко был в ярости и едва её сдерживал. Его голос буквально трещал по швам. — Нет, и не подумаю! — воскликнула Гермиона, царапая ногтями его руки, надеясь, что причинение боли сработает, и он отпустит её. — Грейнджер, блять! — Ладно! — крикнула девушка, сдаваясь. Она больше не могла молчать. Ей стало физически больно молчать. Гермиона опустила руки и голову, не в силах сдержать судорожный вздох. — Ладно… — шёпотом, признавая своё поражение. Малфой сглотнул, почти опустив ладонь ей на макушку, но он сумел вовремя остановить себя, сделав шаг назад. Драко спрятал руки в карманы пальто, совсем себе не доверяя. Девушка подняла на него растерянный взгляд, не зная, с чего начать. Она обняла себя за плечи, чувствуя бегущий мороз по коже. И непонятно, от холода на улице или от осознания, что впервые за долгое время ей необходимо говорить только правду. Конечно, Гермиона и раньше делилась с Малфоем кое-какой честной информацией, но почему-то сейчас всё ощущалось по-другому. — Эти люди что-то вроде тайной организации, которые ищут приспешников Лорда, чтобы попытаться свергнуть его. Это не Орден, — она запнулась, пряча взгляд. — Это международная организация. Однажды я столкнулась с ними в Америке, когда выполняла одно задание, и они предложили мне сотрудничество. Думали, что я с удовольствием соглашусь. — Почему отказалась? — спокойно спросил Драко, уже подозревая, каким будет ответ. — Я решила, что справлюсь со всем сама, — саркастично хмыкнула Грейнджер. — К тому же уже тогда я была занята поиском крестражей и… Нельзя, чтобы кто-нибудь знал о них, иначе… Его… Мы от него никогда не избавимся. Малфой кивнул, понимая. Единственное, что оставалось странным, это визит мужчин сюда. — Почему они тебя ищут, если ты им отказала? — Думаю, они просто не смогли смириться с поражением, — усмехнулась шатенка, но её ответ был серьёзным и искренним. — Они давно следуют за мной по пятам. Наверное, МАКУСА никак не может успокоиться, ведь им не под силу самим уничтожить Тёмного Лорда, раз они так отчаянно ищут моей помощи. — Их центр МАКУСА? — уточнил Драко, даже не удивляясь подобному факту. — Ага, — Гермиона приподняла брови, закатывая глаза и складывая руки на груди. — А МАКУСА всегда пытается выглядеть победителем тогда, когда они даже палец о палец не ударили. Хотят казаться в глазах всего мира теми, кто остановил распространяющуюся тиранию.

***

Малфой распахнул дверь, пропуская её вперёд. Гермиона благодарно кивнула ему, проходя в их номер, сразу стягивая с себя пальто, шапку и шарф. Она растёрла руки друг о друга, понимая, что против такой погоды ни одна шерсть, даже вкупе с согревающими чарами, просто не выстоит. Девушка почти не чувствовала конечностей, настолько она замёрзла. Ещё и чёртов ветер поднялся, когда они возвращались обратно. В общем, им колоссально повезло. Драко тоже начал снимать с себя верхнюю одежду, совсем не смотря на неё. С тех пор, как они забрали порт-ключ, он даже не говорил с ней. Грейнджер не хотела паниковать и придумывать то, чего нет, но почему-то в голову упорно лез всякий бред. — Они же сказали, что не нашли его. Что его там нет, — сказал парень, когда они закончили их напряжённый диалог и направились к тому месту, откуда ушли раздражённые служители МАКУСА. — Они просто не знали, где нужно искать, — довольно произнесла Гермиона, улыбаясь своей находке. Она взмахнула палочкой, и стена дома начала медленно растворяться, показывая небольшой тайник. — Только я могла убрать чары. Я поняла, что очень удобно использовать те заклинания, которые кроме тебя никто не способен снять. Девушка подошла к тайнику, постучала по дверце палочкой три раза с интервалом в три секунды, и открывшаяся маленькая дверь позволила Грейнджер увидеть то, что было ей необходимо. Небольшой сундучок, доставшийся ей от матери, в котором она хранила свои немногочисленные украшения. Забрав дорогую сердцу вещь, она убрала его в расширенный заклинанием карман пальто и взглянула на Драко. Он сложил руки на груди, сильно хмурясь. — Этот Антон же сдал тебя, почему они не нашли тайник? Гермиона закусила губу, понимая, что Малфой многого о ней не знает. В частности, что она вообще не рассчитывает на других. — Я заранее попросила его спрятать порт-ключ, когда узнала где ты, и собиралась отправиться сюда, но… я никому не доверяю и соврала ему, на всякий случай. — Почему тогда они всё равно ничего не нашли? — Драко свёл брови на переносице, и его глаза окрасились чем-то непонятным. — Потому что та вещь, что я отправила ему, оказалась подделкой. Я знала, что за мной следят МАКУСА и подстраховалась. Я всегда так делаю, на случай непредвиденных обстоятельств, — Гермиона пожала плечами, не видя в своих действия ничего удивительного. — А как сюда попал настоящий порт-ключ? — уже более раздражённо спросил Малфой. — Он был давно здесь. Том… — Грейнджер запнулась, мельком посмотрев по сторонам, не желая разговаривать о таких вещах здесь. Но она видела, что, если попросит Драко повременить с вопросами, он вспыхнет, и тогда они точно разругаются, а этого ей хотелось меньше всего. — Он хотел захватить Ведомство Магического Конгресса России, но ему ничего не удалось, и пока он был занят своими делами, я отлучилась, чтобы подготовить пути отхода, когда смогу вырваться сюда и уничтожить крестраж. — Ты всё предусмотрела, — поражённо выдохнул Драко, хмыкнув. Он зарылся рукой в волосы, кидая на шатенку странный взгляд. — Он безвременный? — Да, — просто ответила Гермиона, съёжившись от глаз Малфоя, рассматривающих её, и от холода, проникающего под одежду. — Нам пора возвращаться. И теперь он с ней даже не разговаривал. Грейнджер отчаянно пыталась понять причину его молчания, но спрашивать о таком прямо она и близко не собиралась. Поэтому они просто ходили по комнате, по очереди занимая ванную, совсем не взаимодействуя друг с другом. Гермиона намыливала волосы шампунем и смотрела на своё расплывчатое отражение в стекле душевой кабины, разглядывая собственное тело со всех сторон. Конечно, от той девушки, какой она была, когда вышла из темницы, ничего не осталось, но многочисленные шрамы лишь сильнее показывали, кем Грейнджер была на самом деле. Шрам на нижней части живота. Шрам на плече в виде зигзага (она не успела вовремя увернуться от заклинания). Шрам на внутренней поверхности левого берда. Тот случай сильно отпечатался в её сознании, потому что Долохов, видимо, забыл, что она получила палочку и теперь могла спокойно вспороть ему глотку. Антонин как обычно пришёл к ней под ночь в её новые хоромы, на ходу расстёгивая ширинку и что-то бурча себе под нос. Гермиона тогда дремала и не сразу услышала его, но как только небольшая кровать прогнулась под весом мужчины, она схватила древко, лежащее возле подушки, и прижала то к шее Долохова. Он сначала ничего не понял, но потом озверел и попытался скинуть девушку с себя, проклиная её разными словами, от которых до сих пор вяли уши. Мужчина выхватил свой нож из ножен на предплечье, так как палочка осталась в штанах, валяющихся у кровати, и наугад разрезал воздух, попав прямо в бедро Грейнджер. Пожиратель исчез из её комнаты так же незаметно, как и пришел, оставив Гермиону истекать кровью. Хорошо, что она всегда старалась узнать больше и изучила колдомедицину более тщательно, чем требовалось. Поэтому девушка без труда залечила свою рану, но шрам ничто не смогло убрать. В конце концов, она просто не обращала на него внимания, крайне сомневаясь, что кто-то увидит её без штанов. Скорее он сам останется без важного атрибута, определяющую принадлежность к мужскому полу. Она смыла шампунь с волос, принимаясь за остальное тело. Усыпанное её многолетней болью. Гермиона давно не задумывалась о том, как она выглядит, но по какой-то причине сейчас ей стало интересно посмотреть на себя со стороны. Наверное, она бы сильно разочаровалась. Да, Грейнджер смотрелась неплохо для девушки-убийцы, но самое главное заключалось в том, что её глаза были мёртвыми. Они лишились задорного блеска и жажды жизни. Просто утратили всё, за что их ценила и любила Гермиона. Они стали блёклыми. Обыкновенными. Резко отведя взгляд от себя в отражении, девушка принялась оттирать кожу жёсткой мочалкой, соскребая вымышленную грязь. Когда она вылезла из душа и вытерла тело от воды, Грейнджер замерла, не желая признаваться себе в том, что ей хотелось бы нравиться Малфою хотя бы внешне. Несмотря на то, что он поцеловал её и сказал, что хотел этого, она практически на сто процентов сомневалась в его адекватности. Гермиона действительно не доверяла никому. И Драко пока не стал исключением, хотя она и рассказала ему больше, чем кому-либо. Одевшись и высушив волосы, Грейнджер распахнула дверь, сразу находя взглядом Малфоя, который напряжённо сидел на кровати, низко опустив голову и оперевшись локтями о колени. Его волосы всё ещё были влажными после душа, а полотенце, которым он должен был промокнуть их, висело на его плечах. Услышав неуверенные шаги шатенки, Драко поднял на неё взгляд, выпрямив спину. — Ты есть не хочешь? — преувеличенно жизнерадостно спросила девушка, подходя к телефону, чтобы сделать заказ. — Нам нужно будет встать пораньше, так что лучше поужинать сейчас, чтобы лечь не слишком поздно. — Грейнджер… — Ты что будешь? Знаешь, я, наверное, закажу картошку. Она здесь у них потрясающая. А ещё что-нибудь сладкое. Хочу… медовый торт! — Гермиона проигнорировала Малфоя, начиная тараторить, чувствуя, как нервы душат её и не отпускают, заставляя вести себя подобно клинической идиотке. — А может… — Грейнджер, чёрт возьми, помолчи! — не выдержал Драко и прикрикнул, и девушка немного вздрогнула от неожиданности. Он увидел, как она подскочила на месте и удручённо застонал. — Чёрт… прости… Гермиона кивнула, всё ещё стоя к нему спиной. Она сжала ладони в кулаки, ощущая, как короткие ногти впиваются в нежную кожу. Рядом послышались тихие шаги, и в следующее мгновение знакомые руки притянули её к себе, обнимая и прижимая к мужской груди. — Прости, я не хотел на тебя кричать, — пробормотал парень, но даже она явно почувствовала, как нелегко ему было извиняться. — Да ничего, всё нормально, — Грейнджер дёрнулась, надеясь, что он отпустит её, но снова ошиблась. — Нет, не ничего, — раздражённо сказал Драко, разворачивая её к себе лицом, кладя руки на плечи девушки. — Нам нужно о многом поговорить. Особенно о том, какой у тебя план действий. — Я не помню, чтобы мы договаривались о совместных планах, — фыркнула Гермиона, сама не понимая, зачем начинает доводить его и разводить ссору на пустом месте. Даже Малфой смог найти в себе силы, чтобы по-взрослому с ней поговорить, а она ведёт себя, как избалованный ребёнок. Господи Боже, треснете её уже кто-нибудь по лицу со всей силы, чтобы мозги встали на место. Она скажет только «спасибо». — Грейнджер, мать твою, почему нельзя не вести себя, как сука?! — прорычал парень, неожиданно хватая её за плечи и начиная вдавливать в стену. Он не делал ей больно, но сам факт того, что Малфой так сильно злится, что даже не может держать себя в руках, довёл Гермиону до последней стадии бешенства. Девушка рыкнула и ударила парня под дых, зная, что это не причинит ему существенной боли, но даст ей лишнее время. Драко, как она и ожидала, слегка скривился и немного ослабил хватку, чем Грейнджер и воспользовалась. Она подставила подножку и повалила парня на спину, прекрасно пользуясь своими небольшими габаритами и умением находить слабые стороны у противника. Гермиона надавила на горло Малфоя коленом, лишая его возможности нормально дышать. Его руки всё ещё были свободны, но, невербально произнеся заклинание, она соединила его ладони вместе склеивающим заклятием. Они оба тяжело дышали. Их недодрака длилась не больше минуты, но было ощущение, что прошло около нескольких часов. Гермиона сглотнула и убрала волосы за спину, проклиная себя за забывчивость и за то, что так и не заплела косу после душа. — Ну что? Ещё будешь нападать на меня? — хмыкнула девушка, видя, как сильно Малфой недоволен поражением. Он закатил глаза и долго тянул с ответом, пока едва слышно не буркнул, поворачивая голову на ковре в сторону. Грейнджер с улыбкой сняла с него заклинание и убрала колено с шеи парня, не ожидав, что он тут же накинется на неё. Драко резко подскочил и, хватив её за талию, повалил на кровать, нависнув сверху. Гермиона подумала, что теперь точно сломает ему челюсть, но стоило ей посмотреть ему в глаза, как она тут же забыла, о чём размышляла секунду назад. Малфой прикоснулся к её носу своим, опаляя лицо горячим дыханием. Гермиона растерянно замерла, боясь пошевелиться. Она почувствовала что-то странное. Словно, если не коснётся Драко, то не сможет больше существовать. И это было то желание, которое ей так хотелось выполнить. — Я просто хотел поговорить, — прошептал парень, соединяя их лбы. Он перевёл взгляд на её губы, будто молчаливо спрашивал разрешения, и Грейнджер плюнула на всё и поцеловала его. Драко отпустил её руки, которые держал до этого момента, и ладонями обхватил талию девушки, сжимая её до приятной боли. Он провёл языком по её нижней губе и углубил поцелуй, заставляя Гермиону застонать. Она буквально горела. Тело перестало слушаться хозяйку, живя полностью своей жизнью, но Грейнджер ни о чём не жалела. Она наоборот была рада, что ей хватает смелости отвечать на действия парня. Малфой задрал её водолазку, оставляя ладонь на животе, мягко поглаживая его, а потом медленно поднял руку к груди. Гермиона замерла, разрывая поцелуй и напугано заглядывая парню в глаза. Он же не дурак, должен понять… Что он должен понять? Ничего. Но ей было до ужаса стыдно за то, что с ней делали. Делал Долохов. Она не была нормальной, чистой, невинной. Она действительно была грязной, и тот факт, что её насиловали, нисколько не умалял гнева девушки на себя. Грейнджер на задворках сознания понимала, что с её психикой и самооценкой не всё в порядке, но сейчас точно был не тот момент, когда стоит задумываться о таких вещах. Драко удивлённо вскинул бровь, кладя ладонь ей на щёку, поглаживая кожу. Он нахмурился, кажется, о чём-то догадавшись. По крайней мере, его взгляд стал значительно мягче и там появилось нечто похожее на понимание. — Если ты не хочешь, ничего не будет, — он говорил так осторожно, что Гермиона на мгновение ещё больше растерялась, но смогла быстро прийти в себя. — Обещаю, Грейнджер, я не причиню тебе боль. — Я… никогда… — она задохнулась, даже не представляя, как сказать то, что было необходимым. — Меня… — девушка зажмурилась, утыкаясь лбом в плечо Драко. — Сама я никогда не хотела. Наверное, из её лепетания всё было понятно, потому что Малфой закрыл глаза, задышав чаще, словно сдерживал растущую ярость. Но ему потребовалась пара секунд, чтобы снова посмотреть на Гермиону и мягко прижаться к её губам. Поцелуй получился спокойным, без той страсти, что была в самом начале, но теперь в нём было гораздо больше. Защита. Обещание. — Ничего не будет, если ты не хочешь, — опять повторил Драко, отрываясь от её губ, целуя щёки и закрытые веки. — А если хочу? — Грейнджер крепче обняла его за шею, заставляя полностью лечь на неё, мечтая хоть раз испытать что-то нормальное, человеческое с тем, кто стал ей по-настоящему дорог. Малфою не потребовалось отвечать. Он просто начал аккуратно стягивать с неё водолазку и отшвырнул её куда-то за спину. Парень обвёл взглядом её шрам на животе, который выглядел слишком уродливо, но не стал заострять на нём внимание. Он помог Гермионе избавиться от бюстгальтера, отправив его в неизвестном направлении. Он медленно положил ладони на её грудь, сжимая соски между пальцами. Грейнджер откинула голову на подушку, теряясь в незнакомых ощущениях. Она закусила губу, боясь испортить своими стонами происходящее, но Драко снова поцеловал её, словно прося не сдерживаться. Когда его руки остановились на пуговице джинсов, Гермиона поняла, что он всё ещё одет, и, схватившись за футболку парня, начала стягивать ту с него, освобождая красивое подтянутое тело. По сравнению с ней Малфой выглядел как совершенство. Ни одного шрама. Ничего напоминающего войну. Лишь небольшая родинка на правой части груди, портящая всю идеальную картину. Грейнджер почувствовала новый импульс, ударивший в низ живота, и, потянувшись к Драко, снова попала в капкан его рук, снимающих с неё мешающие джинсы вместе с нижним бельём. Она поняла, что стесняется, только когда начала прикрывать руками своё тело, но не успела девушка в полной мере осознать своё поведение, как Малфой мягко взял её ладони в свои и опустил их на свой торс. Шатенка провела руками по его груди, по прессу, что сильнее выделялся, как только подушечки её пальцев касались кожи, и чувствовала, что дыхание парня становится отрывистым. Он повалил девушку на спину, разбрасывая хаотичные поцелуи по женскому телу, и опустил руку на чувствительную точку, начиная её поглаживать. Гермиона дёрнулась в сторону, но руки Драко пригвоздили её к кровати. Он наклонился к девушке и прошептал, касаясь губами её ушка: — Расслабься, всё хорошо. Грейнджер зажмурилась от движений Малфоя внизу её живота и сильно вцепилась в его плечи, царапая кожу короткими ногтями. Парень зашипел от боли, но не остановился. Его рука исчезла, когда Гермиона, не отдавая себе отчёта, начала подмахивать ему бёдрами, и, распахнув глаза, она увидела, как Драко избавился от пижамных штанов и боксеров. — Всё хорошо, — его голос подействовал на девушку успокаивающе, и следующий поцелуй она встретила не так напугано. Гермиона сглотнула, смотря прямо в штормовые омуты, когда парень притянул её ближе к себе, замерев у границы. Он провел ребром ладони по её лицу, стараясь помочь перестать бояться. — Я могу остановиться, — прошептал Драко, оставляя короткий поцелуй на её губах. — Только скажи. — Не надо, пожалуйста, — Грейнджер зарылась руками в его влажные от пота волосы и снова соединила их губы, проводя языком по его нёбу, пытаясь всё сказать без слов. И, кажется, у неё получилось. Малфой толкнулся в девушку, застонав от ощущений тесноты и жара. Он уткнулся головой в её шею, стараясь не пугать Гермиону. Она задохнулась от чувства наполненности, даже не понимая, что делать дальше. Парень внимательно просканировал глазами её лицо, ища признаки, говорящие о страхе и желании прекратить, но их не было. И, приподняв ногу Грейнджер, Драко согнул её в колене, начав двигаться. Гермиона поцеловала его в висок, чувствуя себя цельной. Она никогда не думала, что секс может быть таким приятным. Он всегда был для неё только болью и унижением, но теперь девушка поняла, что она тоже может ошибаться. Драко соединил их лбы, смотря прямо в карие глаза, закатывающиеся от удовольствия, и не прекращал резких толчков в податливое тело, которое было таким хрупким, что его можно было легко сломать, если немного переборщить с силой. Они оба попали в чан безумия, растворяясь в нём без остатка. Грейнджер лишь поцеловала Малфоя, двигаясь с ним в едином ритме. И она наконец осознала свои чувства к нему, когда он уже знал и о своих, и о её.