Погасшие звёзды

Гермиона крепче сжала палочку в руке, оглядываясь за спину. Макнейр постоянно скалился, стоило ей попасть в поле его зрения. Никто из Пожирателей терпеть её не мог, но они молчали в тряпочку, боясь прогневать своего обожаемого хозяина, который в последнее время был чаще всего в дурном настроении. Грейнджер единственная, кто не боялась его в такие моменты. Он ничего не мог ей сделать. Потому что уже сделал. Она всегда ходила к нему на доклад одна, пока другие Пожиратели, гораздо старше её и выше по рангу, отсиживались в сторонке, подобно мерзким крысам. Они ими и являлись. Бросив короткий взгляд на Долохова, Гермиона увидела, что он почесал между ног, после чего поднёс руку к носу. Она скривилась, с трудом сдержав в себе тошноту. Отвратительный ублюдок. Он больше не лез к ней. После того раза, когда она едва не проткнула ему глотку, Антонин не решался подходить к Гермионе. Но один раз он всё же осмелился прикоснуться к её руке, за что заработал отрезанный палец, который она засунула ему в глотку. Бедный мальчик побежал жаловаться Тёмному Лорду, на что тот просто рассмеялся. Он сказал Долохову, что он сам виноват, и никто больше к ней не приближался, особенно с дурными мыслями на уме. Не смели. Боялись. Они видели, что Грейнджер нравится их Повелителю, она была его игрушкой для забавы, и поэтому не рисковали своими шкурами, разумно решив потерпеть её. Ведь все игрушки рано или поздно надоедают, верно? Из некоторых мы просто вырастаем, другие можем возненавидеть. Видимо, именно такой логикой руководствовались кровожадные идиоты. Гермиона перенесла вес на другую ногу, чувствуя, как правая затекла. Она терпеть не могла сидеть в засаде. Это всегда долго, муторно и скучно. Лучше уж сразу под Аваду, чем сидеть и пялиться в пространство, выжидая удачный момент. Который не факт, что будет. Но сегодня всё было иначе. Волдеморту нужно было получить расу эльфов себе в подчинение. Они умели видеть будущее. Не точно, весьма расплывчато, но важные повороты судьбы определённого человека они были способны предсказать. С тех пор, как какой-то недалёкий идиот по ошибке убил Трелони, Том натурально сошёл с ума, параноидально пытаясь найти любого другого предсказателя. И из-за этого Гермиона достаточно редко спала в собственной постели, останавливаясь с другими Пожирателями везде, где придётся. Не только она была недовольна сложившейся ситуацией, но никто ничего не мог с этим поделать. Древние эльфы обитали в основном на окраинах лесов на территории всех скандинавских стран. Они не шли на контакт. Не отвечали на письма. Не принимали подарки. Не принимали гостей с подарками. Они просто игнорировали все попытки Реддла заставить их примкнуть к нему. Поэтому Тёмный Лорд решил, что он был достаточно милосерден, и теперь самое время приступить к радикальным мерам. Они должны были поймать хотя бы одного эльфа, чтобы им позволили вернуться домой. Он позволил. Повезло, что не Гермиона была начальником данной операции, иначе в случае неудачи отдуваться пришлось бы именно ей. А девушке хватило прошлого раза, когда Реддл пытал её несколько часов, останавливаясь на перерывы, чтобы она не умерла слишком быстро. Гойл-старший что-то сказал своему сыну, который почти ничем не отличался от отца. Они походили на близнецов, разве что седина старшего сильно выделялась на фоне младшего. Гермиона заметила, что все остальные Пожиратели сгруппировались, приготовившись к атаке, даже не предупредив её. Но это было обычное дело — они хотели, чтобы Грейнджер убили на поле боя. Стиснув зубы, девушка перенесла вес на обе ноги, испытывая малоприятные ощущения от восстановления кровотока в нижней части тела. Она поправила мантию на плечах и посмотрела на Гойла-старшего, ожидая команды. Мужчина махнул рукой, давая знак, что можно выдвигаться. Грейнджер, немного согнувшись, последовала за остальными, замыкая шествие. Они вышли из леса, медленно приближаясь к деревне эльфов. Маленькие дома, похожие на сказочные, стояли на внушительном расстоянии друг от друга, а из их труб поднимался дымок печи. На крышах была земля, поросшая травой, что ещё сильнее делало ландшафт деревни похожим на какое-то нереальное место. Гермионе будет искренне жаль, если им придётся разрушить это прекрасное место, где единение с природой являлось чем-то необыкновенным. Где всё кричало о чистоте и невинности. Где всё было не тронуто войной и людьми. Людьми, которые олицетворяли собой хаос и разрушения. Они миновали поляну, где располагались небольшие огородики, в которых росли различные травы, очевидно, используемые в целительстве. Хоть эльфы и были волшебными существами, они старались не злоупотреблять магией, используя её только в случае необходимости. В отличие от тех же волшебников. Грейнджер замерла, но, к счастью, никто не увидел её заминки. Она посмотрела по сторонам, чувствуя, что что-то не так. Слишком всё было идеально, тихо, пустынно. Ни один эльф чудом не выглянул в окно и не заметил их, начав бить тревогу. Только Гермиона в полной мере поняла, что происходит, как со всех сторон на них посыпались вспышки заклинаний разных цветов. Гойл-младший упал замертво, не успев увернуться, а его отец заорал от боли и, словно рассерженный буйвол, начал раскидывать противников голыми руками. Он швырялся Авадой совершенно не прицеливаясь, и от его руки пал Макнейр. Грейнджер держала палочку наготове, предпочитая смотреть на то, как Пожиратели сами себя уничтожат. На самом деле, против режима Тёмного Лорда даже можно было не воевать. Он был настолько шатким и хрупким, что стоило лишь подождать, как весь карточный домик обрушился бы сам. Особенно из-за внутренних междоусобиц. Каждый Пожиратель старался выслужиться перед Реддлом, совсем не гнушаясь своих методов. Они нагло шли по головам, смещая то одного начальника, то другого. Не было никакой дисциплины. Ничего, что могло бы держать в узде стадо таких сумасшедших людей. Братья Лестрейндж пытались встать на пост генерала армии, но они оба были убиты на одном из рейдов, после чего их головы прислали в подарочной коробке Тёмному Лорду. Гермиона тогда едва сдержала смех, потому что такая виртуозность была знакома ей словно из другой жизни. С тех пор Гойл-старший неофициально занял пост генерала, но, на какое количество времени, было неясно. Учитывая его ярость из-за потери сына, не факт, что сегодня он останется жив. Когда Кингсли погиб от рук прислужников Тёмного Лорда, Орден Феникса перестал существовать. Большинство остальных членов убили, а оставшаяся часть сбежала за границу. А дальше Сопротивлением занялись беженцы из других стран, которые были посланы для вербовки Пожирателей. Постепенно Сопротивление превратилось в международную организацию, призванную уничтожить даже само напоминание о Тёмном Лорде. Но существовала также и МАКУСА, которая создала свою коалицию против магической Британии и вербовала своих людей, пытаясь раньше Европы выиграть войну, распространяющуюся по всему Евразийскому материку. Лишь одно знакомое лицо мелькало в Сопротивлении — Билл Уизли. И он сделал своей целью убить Гермиону, чтобы отомстить за своего младшего брата и сестру. Остальные члены семейства Уизли оказались в недосягаемости владений Реддла. Он так и не понял, что поспособствовало их сокрытию, но точно было ясно, что, если бы Джинни и Рон не вернулись в Хогвартс, они бы остались живы. — Твою мать! — заорал Долохов, упав возле девушки. Он направил на свою загоревшуюся мантию поток воды из палочки. Когда он встал на ноги, то снова бросился на члена Сопротивления, то ли продолжая, то начиная с ним поединок. Гермиона испытывала скуку, смотря на то, как волшебники борются непонятно за что. Они убивали друг друга, калечили, оставляли инвалидами, и ради чего? Призрачной свободы? Желания выслужиться? Победить? Она перестала понимать. Давно. — Гойл, нам нужно отступать! — крикнул Яксли, пытаясь достучаться до их командира, но тот не слышал, продолжая убивать врагов. — Гойл, блять, мы потеряли уже троих! — Оставь его, — прорычал Антонин, вытирая с лица кровь, бегущую из губы. — Он окончательно чокнулся. Долохов завертел головой, видимо, надеясь пересчитать всех оставшихся Пожирателей, но неожиданно наткнулся взглядом на Гермиону и мерзко ухмыльнулся. Они стояли возле одного домика, поэтому остальным волшебникам их не было видно, зато им предоставлялся прекрасный вид на сражение. Грейнджер выгнула бровь, зная, что теперь он ей ничего не сделает. Даже его возможная попытка пожаловаться Лорду, будет выглядеть нелепо. Потому что Реддл доверял ей больше, чем остальным Пожирателям. Парадокс. — Грязнокровка, ты что, лучше других, раз не участвуешь в миссии, которая должна привести Тёмного Лорда к величию? — выплюнул Долохов, с преувеличенным восхищением, посвящённым Повелителю. Гермиона хмыкнула, покачав головой. Она взглянула на сражение, Гойл орал матом и посылал зелёные вспышки в разные стороны, убив ещё одного Пожирателя, и закатила глаза. — Кажется, ты тоже не слишком горишь желанием попасть под палочку Гойла, верно, Антонин? — чистый яд и издёвка в голосе, но они всегда действовали безотказно против никчёмного Пожирателя. Он уже покрывался красными пятнами от злости. — Впрочем, Повелитель вряд ли оценит такой подход к делу, и попадём под раздачу мы все. Так почему же мне стоит идти туда, где я ничего не смогу изменить? Это твой промах. — С хера ли? — фыркнул Долохов, выпучив глаза. — С того, что именно ты занимался разведкой, — довольно протянула Гермиона, рассматривая свои ногти. — Ты составлял маршрут. Ты убеждался в том, что об этом месте никто не знает. И ты должен был предупредить своих… товарищей о возможной угрозе. Поэтому виноват только ты. Уверена, Тёмный Лорд оценит твои старания. Антонин дёрнулся и схватил её за шею, прижав к стене дома и начиная душить шатенку. Он смотрел на девушку так, словно больше всего на свете жалел, что не убил её, когда у него была такая возможность. Но, увы… все люди совершают ошибки. — Давай, — усмехнулась Грейнджер, даже не пытаясь сопротивляться. — Чего ты ждёшь? — А ну хватит, — Яксли ударил мужчину по рукам, заставляя отпустить Гермиону. — Хватит вести себя как идиот. Её нельзя трогать, или ты захотел повидаться с малышом Крэббом? — язвительно поинтересовался он, ударяя Антонина в грудь. — Вот то-то же. Грейнджер отправила Долохову воздушный поцелуй, видя, как он стискивает зубы и раздражённо отворачивается от неё, бросаясь на поле боя. Гермиона поправила мантию и, несчастно вздохнув, последовала за ним. Гойл всё так же буйствовал. Он рычал и пытался проклясть каждого, кто попадался ему под руку. Гермиона еле смогла увернуться в последний момент от зелёной вспышки, летящей в её сторону. Оглядев периметр, она поняла, что их сжимали в кольцо, чтобы никому не удалось выбраться. Яксли что-то закричал, пригнувшись, и тогда она увидела огромного дракона, который извергал пламя, способное поджарить их всех. Гермиона не знала, откуда он тут взялся, но за последнее время это был первый раз, когда она по-настоящему испугалась. Беспощадный огонь попал в один из самых миленьких домиков на свете — и тот загорелся как спичка, начиная пылать, подобно факелу. Грейнджер ещё никогда так явно не ощущала всю глупость и мизерность человека по сравнению с могущественной стихией. Девушка так остро чувствовала пламя на своих щеках, что засомневалась в том, не горит ли она сама. Хотя, наверное, ей бы этого хотелось. Дракон сжигал своей злостью всё вокруг. Он не жалел ни Пожирателей, ни членов Сопротивления. Он просто избавлялся от того, что портило природу и окружающий мир сильнее, чем нефтяные вышки и углекислый газ. Он избавлялся от главного источника загрязнений. Гермиона пригнулась, с трудом успев откатиться в сторону, чтобы дракон не поджёг её волосы. Она поползла по траве к лесу, слыша крики людей, горевших заживо. Поганый Долохов должен был позаботиться о том, чтобы их операция прошла успешно. Чтобы она закончилась с минимальными потерями, но ублюдок как всегда отнёсся безалаберно к своим обязанностям. Рядом послышались выкрики заклинаний, и, повернув голову, Грейнджер увидела Билла и Яксли. Последний рычал и посылал в Уизли Авады, постоянно промахиваясь. Приглядевшись, девушка поняла, что его правая рука напоминала горящий обрубок. Корбан споткнулся о корень дерева и начал заваливаться на бок, но Гермиона подхватила его с помощью заклинания левитации и опустила на землю. Он подорвался и посмотрел на неё, будто не поверил в происходящее, но девушка не успела предпринять что-то ещё, потому что Билл заметил её и начал разбрасываться заклинаниями, желая убить конкретно шатенку. Грейнджер вскочила с земли и поставила щит, решая не нападать. Она причинила достаточно боли этой семье. Девушка ударилась плечом о растущее за спиной дерево, отходя назад, пока Билл продолжал надвигаться на неё. — Ты убила Рона и Джинни! — наконец закричал он, снова отправляя в девушку что-то похожее на Сектумсемпру. — Видимо, ты страдаешь от недостатка информации, — буркнула Гермиона, даже не думая о том, чтобы отрицать правду. Она обновила щит, осознавая, что скоро придётся предпринять что-то другое. Ей не хотелось убивать Билла, учитывая, что он один из немногих, кто не сдался и продолжал бороться, чтобы вернуть свой дом и отомстить за свою семью. Честное слово, Грейнджер его понимала, но он здорово начинал бесить её. — Они были твоим друзьями! — его крик заглушил рёв дракона, в которого попали заклинанием, повалив того на землю. Билл оглянулся, и они вместе ахнули, когда увидели, что дракон поймал в когтистые лапы Гойла-старшего и, подкинув, проглотил одним махом. Гермиона скривилась, понимая, что на сегодня ей точно хватит впечатлений. Она направила палочку на Билла и сказала: — Петрификус Тоталус! Мужчина упал, вытянувшись по струнке, смотря в небо, подёрнутое дымом и запахом крови. Гермиона наклонилась к нему и положила его палочку в карман его пиджака. — Мне жаль, но иначе их ждала более мучительная смерть. Я пыталась что-то изменить, но мне не позволили, — она знала, что её слова ничего не дали, особенно человеку, чьих родных она убила, но, возможно, хоть ей самой станет немного легче. Со временем. Только она выпрямилась, как послышался крик ужаса, а в следующее мгновение Гермиона прижала руки к животу, чувствуя, как из него хлещет кровь. Знакомое красивое лицо девушки с белокурыми волосами и ангельской внешностью промелькнуло перед глазами Грейнджер, когда она ощутила, как её сознание уплывает, оставляя хозяйку. Гермиона сделала шаг назад, не убирая рук от низа живота, понимая, что ей осталось недолго. Она сжала палочку в ладони, чувствуя, как та выскальзывает из руки из-за липкой субстанции красного цвета, слишком быстро окрасившей всё вокруг. Блондинка кричала, иногда срываясь на французский, пока Грейнджер испытывала жуткое головокружение, сродни тому, что она чувствовала во время её первого полёта на метле. Она закрыла глаза и попыталась сконцентрироваться, обещая самой себе, что её тело не останется в глуши с бывшими друзьями. И трансгрессировала, сразу отключившись на крыльце резиденции Тёмного Лорда.

***

Гермиона почувствовала тупую боль в затылке, и как всё тело горело изнутри. Она попыталась подняла руку, но у неё ничего не получилось, потому что все силы уходили на простое дыхание. На большее её не хватало. Шатенка нахмурилась, надеясь открыть глаза, но даже веки отказывались её слушаться. Грейнджер услышала рядом с собой шаги, после чего замерла, не зная, кто помогал ей. Она помнила, как знакомая девушка отправила в неё неизвестное заклинание, а потом — темнота. Гермиона не могла вспомнить лицо незнакомки, потому что перед глазами стояла мутная пелена. Хоть она и догадывалась, кто это был. Дёрнув ногой, она вздохнула с облегчением, понимая, что способность двигаться медленно, но верно к ней возвращается. Шаги всё ещё были слышны рядом, но их обладатель не предпринимал никаких действий в отношении девушки, что немного успокоило её. Грейнджер постаралась вытянуть руку, чтобы проверить, насколько далеко находится её палочка, как спокойный тихий голос напугал её до полусмерти: — Тебе не стоит шевелиться, когда я приготовился накладывать заклинание. Она усиленно нахмурила лоб, пытаясь понять, кто с ней говорил, но это ей так и не удалось. Гермиона ощутила небольшое покалывание в области живота, а после услышала тяжёлый вздох. Мужчина, видимо, провёл палочкой вдоль её тела, создавая диагностику, а потом снова выдохнул, словно результаты были неутешительными. Грейнджер уже так отчаянно хотела знать, что так расстроило её целителя, но веки упорно не поддавались, будто их заколдовали. Хотя и это не исключено. Она упрямо пыталась приподнять своё тело, и, в конце концов, через пару минут ей удалось опереться на локти, но девушка устала от своих попыток до ужаса. Она вся обливалась потом. — Кажется, гриффиндорцы не привыкли слушать предписания целителя, — пробормотал парень, и следом послышался звук пера, царапающего пергамент. — Да, Грейнджер? Чёртов голос был очень ей знаком, но девушка никак не могла понять, кто же всё-таки перед ней. О чём она и решилась спросить: — Кто ты? — получилось резко, но сейчас она мало заботилась о своих интонациях. — Прошло всего пару лет, а ты уже забыла меня. Как обидно, — насмешливо ответил парень и пробормотал какое-то неизвестное ей заклинание себе под нос. Гермиона моргнула и наконец увидела белый свет. Она огляделась по сторонам, осознавая, что находится в комнате, где никогда не была, но всё указывало на то, что это небольшой больничный пункт. Девушка сфокусировала взгляд на таинственном спасителе и ахнула от удивления. — Забини?! Какого чёрта ты тут делаешь? — наверное, её шок был таким комичным, раз Блейз не сдержался и весело хмыкнул. — Вообще-то спасаю твою жизнь, — усмехнулся парень, возвращаясь к своим зельям. Он перестал обращать на неё внимание, пока Гермиона задыхалась от негодования и вороха вопросов. Больше от второго, разумеется. — Что ты делаешь? — она, естественно, не смогла удержать своё любопытство в узде, и первый вопрос вылетел изо рта быстрее, чем Грейнджер успела его понять. Забини закатил глаза, напоминая того высокомерного, но, в принципе, нормального парня, который вальяжно сидел на собраниях префектов, слушая, что говорят им старосты и преподаватели. Он всегда как-то выделялся на фоне остальных слизеринцев, как и Малфой. Но если белобрысый говнюк был настоящим мерзавцем, то именно Блейз заслуживал звание тёмной лошадки. Парень никогда открыто не шёл на конфликт с кем бы то ни было. Он выступал этаким третейским судьёй в любой заварушке, пытаясь убедить стороны успокоиться. И это всегда происходило с такой непосредственностью, с таким спокойствием и настоящей уверенностью, что Гермиона даже немного терялась, находясь с ним в одном помещении. Наверное, по той причине, что большинство их сверстников в шестнадцать ещё оставались детьми, а Забини просто вырос и научился брать ответственность за свои поступки. Возможно, именно поэтому многие девчонки вздыхали по нему, но даже в таком вопросе он сумел выделиться — у него всегда была Дафна. Гермиона опустила глаза на свои колени, увидев кровь на брюках. Она свела брови на переносице, уже открыв рот, чтобы спросить мулата о произошедшем, как он заговорил сам: — Вот здесь, — Блейз показал на флакончики зелий розоватого оттенка, выставленные в ряд, — то, что тебе нужно принимать в течении недели, чтобы не случился рецидив. А тут, — кивок в сторону другого ряда с зеленоватой субстанцией, — те, которые будешь принимать по вечерам, чтобы не чувствовать фантомной боли. — Что за заклинание в меня попало? — хрипло и испугано спросила девушка, прекрасно зная, как люди юлят с ответом. Чаще всего его лучше не знать. Забини вздохнул и провёл рукой по коротким волосам. Он спрятал палочку в нагрудный карман обычного белого халата и долго смотрел в пространство перед собой, будто боялся поднять на неё взгляд. Когда он начала говорить, Гермиона подумала, что прошла вечность, но на самом деле не минуло и двух минут. — Такие заклинания большая редкость, — очевидно, парень начал издалека, чтобы подготовить её, но, разумеется, сделал только хуже. — Они являются чем-то вроде древних проклятий на более современный лад. — Блейз, давай ты не будешь тянуть резину, — прошептала Грейнджер, чувствуя, как глаза начинает печь. Она не плакала с того момента, как убила Грейси, и не заплачет сейчас, какая бы новость её не ждала. Хотя очень хотелось. И было очень страшно. Мулат сжал пальцами переносицу, делая глубокий вдох. Он внимательно посмотрел девушке в глаза, пытаясь отследить её реакцию. — Заклятие спалило твою матку. Ты никогда не сможешь иметь детей, — сочувственно произнёс парень, удивляясь её спокойствию. А Гермиона даже не смогла усмехнуться и спросить, не шутка ли это часом. Она просто замерла, отчаянно надеясь, что сейчас Забини фыркнет и скажет, что её можно так легко разыграть. Но ничего подобного не произошло. Она не сможет иметь детей. Гермиона никогда не сможет родить ребёнка. Господи… Когда до неё наконец дошло, что сказал Блейз, она заторможено опустила руку на живот, чувствуя под большим количеством слоёв бинтов отсутствие жизни. Её никогда там и не было. Но теперь и не будет. Конечно, Гермиона не собиралась становиться матерью, когда вокруг творится такое. А учитывая, кем она стала, это казалось безумством. Но сама мысль, что она не сможет родить своего ребёнка, который будет самым чистым и светлым в этом мире, причиняла нестерпимую боль. Она давно стала дефектной, но теперь окончательно превратилась в подпорченный товар. — Грейнджер… ты в порядке? — мулат достал палочку и прошептал «Люмос», кладя ладонь ей на подбородок, начиная рассматривать зрачки. — У тебя шок. Ты слышишь меня? Парень что-то говорил ей, просил ответить, сколько он показывает пальцев, но всё, о чём могла думать девушка, это желание прекратить такое бесполезное — теперь во всех смыслах — существование. Дети никогда не были её главной мечтой. Они являлись чем-то возможным и желанным лишь тогда, когда она сама будет к ним по-настоящему готова. Когда она захочет их. Гермиона позволяла иногда представить себе счастливую семью с ней в главной роли, где у неё есть дети и муж, которым обычно выступал Рон, но такие мечты казались эфемерными, далёкими, почти нереальными. И сейчас они полностью превратились в сплошную иллюзию. — Я… в норме, — прошептала шатенка, слегка отталкивая Забини от себя, чтобы он не маячил перед глазами. — У всех разная реакция на подобные новости, — сказал мулат, снова убирая палочку подальше. Он потёр подбородок, не сводя с Гермионы взгляда целителя. — Я дам тебе ещё успокоительное. На всякий случай. — Спасибо за щедрость, — фыркнула девушка, не в силах осознать до конца то, что ей объявили пару минут назад. А может, и часов. Она запуталась. И устала. Она так смертельно устала. — Грейнджер, зелье сильное, — Блейз помахал рукой перед её лицом, заставляя смотреть на себя. — Я сам его разработал. У него будут серьёзные побочные эффекты, если ты будешь им злоупотреблять. Пить строго так, как я скажу, поняла? — Ага, — уныло отозвалась Гермиона, наблюдая за его движениями с ощущением отрешённости от мира. Забини добавил ещё парочку пузырьков к тем, что он подготовил для неё ранее, и стал собирать свои вещи в саквояж, даже не глядя в сторону девушки. Она тоже не смотрела на него. Гермиона почему-то подумала, что всё это весьма забавно, и фыркнула от мыслей, обитавших в голове. — Что? — мулат приподнял брови, видимо, всё больше начиная сомневаться в её адекватности. — Знаешь, я тоже хотела стать целителем. Хотела спасать жизни, — Грейнджер закусила губу, качая головой. — Политика меня разочаровала, и я подумала, что смогу приносить пользу по-другому, — она замолчала, чувствуя жуткую пустоту в душе. Резкую. И беспощадную. — Я не устаю удивляться жизненной иронии. Блейз смотрел на свои руки, словно на них были написаны ответы на все интересующие его вопросы, но они были чисты. Даже стерильно чисты. Поэтому он оторвал от них взгляд и вздохнул так тяжело, что не оставалась сомнений — парень уже жалел о том, что собирался сказать. — Я не хотел становиться целителем. Меня эта профессия никогда не привлекала, но позже… просто не осталось выбора, — он уныло хмыкнул, и Гермиона наконец взглянула на него, замечая всю боль, спрятанную в синяках под глазами и слишком большом количестве морщин для восемнадцатилетнего парня. Они все слишком быстро выросли. Им не дали иного выбора. И от этого ей всегда было так грустно, наверное, потому что жажда справедливости в ней всё ещё была жива. Такое должно радовать, но Гермиона наоборот старалась заткнуть ненужное волнение о судьбах других, ведь больнее от их страданий только ей. И никак иначе. Забини опустил подбородок и резко закрыл саквояж, намереваясь покинуть комнату. Гермиона поняла, что другого шанса точно не будет и сказала: — Блейз, мне жаль, что такое случилось с Дафной. Её голос звучал очень сочувственно, словно она сама сотворила весь тот ужас, но, возможно, именно такой тон и не заставил мулата встать на дыбы, а лишь обернуться и кивнуть, побледнев. Он сглотнул горечь и открыл рот, чтобы что-то произнести, но не стал и просто замер в проходе. — Беллатриса поплатится за то, что сделала. Обещаю, — сурово проговорила девушка, ощущая знакомую эмоцию в груди — ярость. Её давняя подруга. Самая близкая. Самая понимающая и родная. Забини хмыкнул и приподнял подбородок, смотря на неё другим взглядом. — Почему? — всего один вопрос, казалось бы, совершенно непонятный, но Гермиона прекрасно знала на собственном опыте, что именно короткие слова имеют больше смысла. — Потому что с неё всё и началось, верно? Она виновата во многом, и поплатится за это, — спокойно произнесла Грейнджер, но её интонация и скрытая угроза звучали гораздо более пугающе, чем можно было представить. — Что ж, — усмехнулся Блейз, — в таком случае, я смогу умереть счастливым. — Я тоже, — прошептала шатенка, но не была уверена, что парень услышал её. Подняв голову, она поняла, что он покинул помещение, оставив её в одиночестве. А она положила руку на живот, сглатывая слёзы, чтобы не позволить им покатиться по щекам. Грейнджер не должна показывать свою слабость даже самой себе. Но на секунду… она дала себе возможность всхлипнуть, это ознаменовало конец её человеческой истории. Дальше была лишь тень.

***

Драко поцеловал девичье плечо, усыпанное крохотными веснушками, и немного ближе притянул к себе Гермиону. Он смотрел на её спящее лицо уже несколько минут и не мог оторваться. Пускай он выглядел излишне сентиментальным и непохожим на привычного себя, но сейчас ему показалось кощунством отпустить девушку из своих объятий и снова стать непомерной задницей. Он хотел, чтобы она проснулась и улыбнулась ему, а не закрылась, пряча свои эмоции подальше, лишь бы не показать, как ей больно. Грейнджер всегда так делала. Шатенка прятала что-то настолько глубоко в себе, что найти причину такого её отчуждённого поведения могла лишь сама девушка, но делать подобное она вряд ли станет. Драко до сих пор чувствовал бешеную злость на ублюдков Пожирателей, которые… причинили ей боль. Он едва смог продолжить её успокаивать, когда до него окончательно дошло, почему Гермиона всегда слегка вздрагивала от его прикосновений. Почему она вечно носила чёрную закрытую одежду, хотя в школе предпочитала что-то более оптимистичное. Почему она так отчаянно принимала душ по несколько раз в день. Почему она едва не плакала после поцелуя с ним. Драко не был дураком, и не понять такие вещи действительно очень сложно. Чаще всего, когда человек перестаёт их скрывать, они сами лезут наружу. Всё равно рано или поздно травма, образовавшаяся из-за пережитого ужаса, даст о себе знать. Она выползет из тебя тогда, когда ты не будешь подозревать. В самый неподходящий момент. Его руки чесались от желания убить того ублюдка, что посмел прикоснуться к Грейнджер против её воли. Против её воли. Сука. Малфою необходимо перестать думать об этом, потому что иначе он точно не сдержится и ещё накричит на Гермиону, а проявлять такое свинство по отношению к ней парень хотел меньше всего. К сожалению, Драко был знаком с девушкой, которая также подверглась изнасилованию. Наверное, поэтому ему легче было поверить в слова Грейнджер, ведь их с той девочкой многое объединяло в некоторых аспектах. Они обе были закрытыми. Излишне. Одевались так, чтобы никто не обратил на них внимания. Даже волосы пытались заплетать в самые обычные причёски. Они внутренне побаивались мужчин. Шарахались от них. Той соседской девочке было пятнадцать лет. Они с матерью в то время ещё жили в Америке и завели неплохие отношения с соседями, сначала в целях не привлекать к себе слишком много внимания своей отчуждённостью, а потом им действительно понравилось общаться с простыми людьми о самых простых проблемах. Это подчёркивало их нормальность. Всей их жизни. Драко помнит, что в ту ночь, когда это произошло, он решил подольше задержаться у Аманды. Ей было хреново и нужен был кто-то, кто помог бы обо всём забыть. Пусть и с помощью грубого секса. Малфой возвращался от неё около шести часов утра, на ходу зевая, потому что ночь выдалась по-настоящему бурной, но ему не хотелось, чтобы Нарцисса переживала, и он решил вернуться домой до её пробуждения. Хоть она и знала о его интрижке с Амандой, волновать беременную женщину Драко не горел желанием. Его толстовка ни черта не согревала, и тогда он подумал, что в мире магглов не хватает многих полезных вещей. Но спорить о наличии у них фантазии блондин точно не собирался. Только интернет чего стоит. Спокойно передвигаясь по улице спального района, где всегда была тишь да гладь, Драко услышал тихие неуверенные шаги, а следом и всхлип, полный боли и ужаса. Он поспешил вперёд, чувствуя, как сонливость полностью пропала. Навстречу ему вышла Клэри. Вся в крови и синяках. Она отчаянно прижимала к груди порванную кофту, будто никак не могла поверить, что та не согревает её. Девочка дрожала и плакала, даже не замечая его. Малфой замер в ужасе, на задворках сознания всё понимая. Он в шоке глазел на окровавленные ноги девочки, словно не мог смотреть ей в глаза. И так и было. Он никогда в жизни не чувствовал себя настолько беспомощным и ничтожным. — Клэри, что случилось? — собственный голос напугал парня, и неудивительно, что девочка вздрогнула, начав трястись ещё сильнее. — Мистер… Малфой, — она всхлипнула, сжимая кофту, словно пряталась от него. Пыталась это сделать. — Что произошло? — он аккуратно шагнул к ней, надеясь, что не сделает хуже. Клэри замотала головой, пока слёзы всё лились по её щекам, отчего соль разъедала её кожу. Она открыла рот, чтобы ответить, но осознание произошедшего сильно ударило её в грудь, и девочка упала на колени, больше не прячась за порванной вещью. Драко ахнул, увидев голую изодранную грудь Клэри, и, быстро стянув с себя толстовку, натянул на неё, чтобы она не околела от холода. И хоть немного почувствовала себя в безопасности. Подхватив девочку на руки, он не обращал внимания, что она заливает слезами его белую майку. Что она сжимает пальцами его плечи, оставляя синяки. Малфой просто шёл вперёд, желая отнести её домой, страх и омерзение ещё никогда так сильно не завладевали им. И не по отношению к девочке, а к ситуации. Ему было противно жить на планете с такими людьми, которые способны причинить вред ребёнку. Клэри была примерной дочерью своих родителей. Не ходила гулять с мальчиками, только с подружками. Не убегала из дома. Помогала родителям и нянчилась с младшим братом. Она действительно была ещё совсем ребёнком. Но сегодня это беззаботное детство у неё нагло забрали. Отняли весьма болезненным способом. — Клэри, кто это сделал? Ты их знаешь? — теперь в его голосе не было паники, была только злость. Первозданная. Необъятная. Могущественная. Способная убить любого, кто попадётся под руку. Сначала Драко подумал, что девочка просто не услышала его, и он решил не повторять вопрос, боясь, что лишь больше навредит ей, но она резко перестала плакать и прошептала ему на ухо: — Майк… был там. Позвал попробовать себя на роль певицы, — она замолчала, сильнее уткнувшись ему в шею. — Сказал, что они с ребятами хотят создать группу и им понадобится солистка. Малфой прикрыл веки, до дури мечтая открутить головы этим ублюдками, но оставил свои эмоции глохнуть, понимая, что сейчас важно совсем другое. Они почти приблизились к дому её родителей, когда парень уточнил одну вещь: — Майк — твой одноклассник? Клэри дёрнула головой, подтверждая его опасения. Почему всё всегда именно так и происходит? Почему ты доверяешь совсем не тем людям? И чаще всего такое происходит именно в школе. Мы ещё так наивны, думаем, что наши одноклассники хоть и полные дебилы, но не плохие ребята. Они ещё способны измениться, вырасти, перевоспитаться. Но факт остаётся фактом — если человек родился с гнилью внутри, — это ничто не изменит. Он всегда будет чистым дерьмом. Реакция родителей Клэри была предсказуема. Драко, конечно, готовился к худшему. Он боялся, что его начнут обвинять в том, что произошло с их дочерью, но на удивление они показали стойкость и смогли справиться с шоком и болью от осознания, что такое случилось с их ребёнком. Через полчаса они все отправились в полицию, составлять протокол, и Малфой выступил основным свидетелем. Разумеется, ему было нечего скрывать, но он был рад, что у него имелось железное алиби. Вернувшись домой, где Нарцисса уже приготовила стопку блинчиков, лишь бы чем-то занять руки, Драко упал на стул, начав поглощать еду с ощущением, будто он не ел целый месяц. Женщина повесила кухонное полотенце на спинку своего стула и опустила ладони на большой живот, смотря в окно. Она задумчиво глядела на пейзаж, пока не перевела взгляд на сына, заметив на его теле чужую кровь. Белая майка была испорчена, и, наверное, Драко замёрз, возвращаясь домой в таком виде, но попросить Клэри вернуть ему толстовку, у него не повернулся язык. Кажется, ей было немного легче от вещи, к которой точно не прикасались те ублюдки. — Это правда? То, что произошло с дочерью Лоренов? — Нарцисса с тревогой села за стол, упираясь локтями в столешницу, подпирая подбородок сложенными вместе руками. Драко прожевал блин с кленовым сиропом и, сделав глоток чая, на мгновение завис, смотря на свои предплечья, на которых он не стёр кровь. — Да, правда, — тихо ответил парень, боясь увидеть на лице матери волнение. Он всегда относился к нему чересчур неадекватно. — Мерлин, это ужасно, — с искренним сочувствием прошептала женщина, закрывая ладонями глаза. — Кто бы мог подумать, что даже в мире магглов можно столкнуться с такой жестокостью. — Жестокость везде живёт, мам. Не важно, в каком мы мире. Просто волшебники выражают её по-другому, — Малфой отодвинул от себя тарелку, понимая, что больше в него не влезет. То ли от насыщения, то ли от поднявшейся тошноты из-за начатого разговора. — Такие уроды живут везде. И ты никогда не знаешь, что можешь нарваться на них. Здесь ничего не изменить, просто это правда жизни. Если человек больной, ему плевать на «правильно-неправильно». На законы и такие-то права человека. Такие вещи случались всегда, и как бы уныло это не звучало, они всегда будут жить в нашем мире. Драко вынырнул из воспоминаний, когда Грейнджер в его руках пошевелилась и, будто ласковый котёнок, сильнее вжалась в его спину, обхватив лежащую на её талии ладонь парня. Она нахмурилась во сне, кажется, начиная просыпаться. Малфой снова поцеловал её в плечо и провёл относительно свободной рукой по волосам девушки, которую она немного отлежала, надеясь, что его движения не напугают её при пробуждении. Гермиона резка распахнула веки и повернула голову, заглянув ему в глаза. Она была такой удивлённой, что Драко не смог сдержать ухмылки. — Доброе утро, Грейнджер, — хрипло прошептал парень, целуя её в лоб. Он не мог перестать прикасаться к ней. Словно, если ему больше не удастся обнять её или поцеловать, мир рухнет, и он вместе с ним. Драко не знал, нормально ли такое поведение для взрослого мужчины, но почему-то совсем не хотел противиться ему, потому что было приятно показывать Гермионе, даже такими незначительными движениями, что она для него очень важна. — Доброе утро, — видимо, шатенка всё ещё справлялась с шоком, потому что её глаза были слишком распахнутыми для человека, который только проснулся. — Сколько времени? Малфой остановил её, когда она потянулась, чтобы посмотреть на часы, и, немного приподнявшись, взглянул на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. Он упал обратно на постель, прижимая к себе мягкое нежное тело. — Почти шесть утра. — Я думала, что позже, — неуверенно пробормотала Гермиона, и Драко заметил, что она словно придумывает повод уйти. — Всё нормально? — парень слегка изменил позу, нависая над ней. — Да, — слишком энергично сказала она, не смотря ему в глаза. — Просто… просто… — Ты жалеешь? — спокойно поинтересовался Малфой, зная, что Грейнджер ответит правду. Он не мог отследить тот момент, когда начал распознавать на лице бывшей гриффиндорки ложь, но сейчас точно был уверен, что ему не составит труда раскусить её феноменально тайный замысел. — Нет, — Гермиона повертела головой на подушке, наконец поднимая на него растерянный взгляд. — Я… не знаю, как вести себя в таких ситуациях, — смущённо и с некоторой злобой на себя буркнула девушка, теребя край одеяла. Драко счастливо хмыкнул, приподнимая её лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. Он коротко прижался к её губам, поглаживая большим пальцем небольшую милую ямочку на щеке Гермионы. — Просто не прячься от меня, хорошо? — сокровенным шёпотом попросил её Малфой, ловя уверенный кивок и такой же поцелуй. Он резко навис над девушкой, проводя ладонью вдоль её красивого тела. Несмотря на многочисленные шрамы. Несмотря на прошлое, которое она скрывала и стеснялась. Несмотря на большое количество странностей и психологических проблем. Она всё равно до безумия была нужна ему. Просто резко. Неожиданно. Возможно, нелогично. Но так необходимо, что Драко начинал задыхаться лишь от одной мысли, что может потерять её. Наверное, они стали зависимы друг от друга. Наверное, они оба нездоровы. Наверное, они делают только хуже. Но плевать, потому что сейчас Гермиона в его руках. Потому что она улыбается и обнимает его своим ладонями, как самое важное и дорогое. Потому что он моментально потерял голову, даже не зная, в какой момент всё так стремительно поменялось. Но, может, оно и неважно? Может, нужно просто наслаждаться? Малфой согласно пробормотал эти слова в поцелуй, отрываясь от губ шатенки, начиная разбрасывать прикосновения по всему её телу. Он положил ладонь ей на живот, и сказка резко прекратилась. Она оборвалась, и Гермиона замерла, как испуганная лань, смотрящая на несущуюся машину, готовую её сбить. Её глаза напоминали теннисные мячики. Она вся скукожилась под его взглядом и руками, начиная проваливаться куда-то глубоко в себя. — Эй, Грейнджер, всё хорошо, слышишь меня? — Драко сел на колени и обхватил плечи девушки, не давая ей возможности начать думать о плохом. О прошлом. — Пожалуйста, смотри на меня… Гермиона вцепилась в его ладони у себя на плечах и так проникновенно заглянула в грозовые омуты, что Малфой сам с трудом остался в реальности. Он начал делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы она повторяла за ним. Бывшая гриффиндорка послушалась и смогла восстановить дыхание, не отрывая от него шоколадных глаз. — Молодец, всё хорошо, — похвалил девушку Драко и убрал руки с хрупких плеч. Он поднял ладони выше и обхватил голову Гермионы, прислоняясь к её лбу своим. — Всё хорошо. Всё хорошо… Грейнджер судорожно кивнула, закрыв глаза. Она делала дыхательное упражнение, пытаясь полностью отключиться от болезненных воспоминаний. Малфой внимательно следил за её мимикой, приготовившись, в случае чего, успокоить шатенку. Но его помощь оказалась ей не нужна, и через пару минут она подняла веки — в её глазах больше не было страха и желания сбежать подальше. Гермиона потёрлась своим носом о его, наверное, не зная, как ещё выразить свою благодарность за поддержку. — Спасибо, — тихо произнесла она, обнимая парня, прижимаясь своей грудью к его. Драко крепче обхватил тонкое тело, опустив его обратно на подушку, и устроился поудобнее, чтобы можно было смотреть в глаза девушке. Опираясь на локоть, он мягко опустил ладонь на её щёку, боясь, что она снова испугается его прикосновений. — Я не сделаю тебе больно, Грейнджер, — прошептал парень, испытывая физическую боль от осознания, что именно он послужил своеобразным триггером для её страха и боли, дремавших глубоко внутри. Гермиона нахмурилась, будто и подумать не могла, что такая глупая мысль пришла ему в голову. Она повернулась на бок, оказываясь лицом к лицу к нему, и прижалась к его губам в коротком поцелуе. — Я знаю, ты тут совершенно ни при чём, это другое, — она неопределённо повела плечом, вздыхая. Малфой не хотел на неё давить, но иногда любопытство, которое помогает познавать тебе мир, может и портить многие другие вещи. — Тогда что? — Драко чуть не прикусил себе язык, но никак не показал недовольства на самого себя. Впрочем, Грейнджер не отреагировала на его вопрос бурно или возмущённо. Она просто закусила губу, раздумывая над ответом. — Дело в том, что… — девушка набрала в грудь побольше воздуха, облизывая губы. — Я никогда не смогу иметь детей. Малфой замер, оглушённый. Он просто уставился на грустное лицо Гермионы, не веря, что она серьёзно. Но, заметив, как шатенка сдерживает эмоции, отчаянно пытаясь не расплакаться, он просто прижал её к себе, надеясь, что ему удастся поддержать девушку как следует. Он полюбил детей. Его брат наглядно показал ему, насколько прекрасно быть родителем. Драко думал о создании семьи именно благодаря ему. Раньше это казалось ему обязательным, тем, что навязывают. А значит, неискренне желанным. Конечно, он пока не дошёл до той стадии, когда начинаешь мечтать о семье с девушкой, к которой ты глубоко неравнодушен. Но всё равно ему было больно знать, что Грейнджер лишили даже такой возможности. — Я никогда не думала о детях всерьёз, — усмехнулась Гермиона, озвучивая его мысли. — Я хотела построить карьеру, быть уверенной в своём будущем. Точно знать, что человек рядом со мной и есть отец моих будущих детей, но… — она всхлипнула, не давая слезам разрезать щёки. — Но они забрали даже это. Забрали выбор. Я хотела сама понять, смогу ли я стать матерью, — её голос ещё сильнее задрожал, — но теперь я…даже не могу понять это. Я… хотела их потом, но… Грейнджер наконец расплакалась, вжимаясь в его грудь. Она плакала, выпуская всю боль из себя. Она плакала, потому что ей было необходимо проститься с той жизнью, которая являлась её мечтой. Она плакала, потому что смогла почувствовать защиту и безопасность. Понимание. Драко стиснул зубы, опустив подбородок на её макушку, надеясь, что его слёзы останутся незамеченными. Они ещё долго лежали в объятиях друг друга, даря покой и крохотное счастье, согревающее их обоих.

***

— Может, всё-таки по отдельности? — Гермиона попыталась умоляюще заглянуть Драко в глаза, но он ухмыльнулся, не смотря в её сторону. Его губы изогнулись в улыбке, когда он подошёл к ней и подхватил на руки, вызвав девичий визг Грейнджер, наполненный смехом. Она обхватила его плечи ладонями, видя, что они приближаются к ванной. Стоило им только перейти порог, она спрыгнула с Малфоя, схватив полотенце, висящее на крючке, и прикрыв тело. Она чувствовала себя весьма странно. Конечно, головой Гермиона понимала, что уж после совместной ночи стесняться парня просто глупо. Но почему-то то, что он смотрел на неё днём без какого-либо подтекста, казалось странным. Грейнджер не хотела вести себя, как все набитые влюблённые дуры, но пока именно так всё и получалось. — Ты серьёзно? — Драко цокнул и закатил глаза. Девушка неуверенно кивнула, понимая, что не хочет, чтобы Малфой куда-то уходил, но принимать вместе с ним душ всё же было до ужаса страшно. Разумеется, логикой в её мыслях и не пахло. Она просто испарилась из её головы в тот момент, когда Драко поцеловал Гермиону. Возможно, девушка навсегда останется такой идиоткой, но хотелось верить в обратное. Очень хотелось, потому что иначе будет грустно и смешно одновременно. Малфой фыркнул, кажется, не поверив ей. Он просто обошёл её и встал в душевую кабину, поворачивая кран, откуда сразу полилась тёплая вода. Проведя рукой по вмиг ставшими мокрыми волосам, парень бросил на неё коварный взгляд, приправленный такой же улыбкой. Гермиона на полном серьёзе едва не свалилась ему под ноги. Она сильнее сжала полотенце у груди, закусив губу. Грейнджер подумала, что, наверное, стоит рискнуть, к тому же её вчерашняя смелость окупилась сполна. Шатенка выпустила губу из плена, зная, что нужно прекращать так делать. Она пообещала себе, что обязательно поработает над этой плохой привычкой, и сделала шаг, становясь рядом с Малфоем, тут же ощутив поцелуи воды на плечах, а потом и на остальном теле. Драко развернул её спиной к себе и закрыл глаза, опустив голову на макушку девушки. Гермиона обхватила его руки, прижимающие её к нему и постаралась раствориться в моменте. Не было никакой пошлости. Откровенности. Лишь интимность и принятие. Она и не подозревала, что когда-то сможет вот так вот стоять с кем-то под душем и наслаждаться своим существованием. Своей жизнью. Пусть всего и одним мгновением. Но Драко подарил ей самое ценное, что только мог — желание продолжать бороться. Жить. Пытаться что-то изменить. Он даже не догадывался, насколько стал для неё значимым. Важным. Необходимым. И пусть кто-то увидит в их отношениях зависимость, неправильность — ей всё равно. Гермиона устала заморачиваться о вещах, которые того не стоят. Даже близко не стоят. Драко слегка мотнул головой, словно прося обратить на него внимание, и Грейнджер, взглянув на парня, получила мягкий взгляд и успокаивающий поцелуй. Малфой не мог понять, когда так явно смог переключиться. Он всегда любил грубость в сексе. Ему нравилось вести, быть главным. Он не видел ничего привлекательного в нежности, в спокойствии. Драко казалось, что так обращаются с девушками только слюнтяи, которые с трудом добились их внимания и теперь отчаянно боятся его потерять. Как же забавно сейчас осознавать, что он стал именно таким парнем, чья жизнь завертелась по новой лишь благодаря улыбке Грейнджер. Наверное, не зря говорят: не суди, да не судим будешь. Это действительно так. Чем больше ты кого-то осуждаешь, тем больше вероятность того, что однажды ты займёшь место этого человека, которого ещё не так давно порицал. Видимо, у жизни всё-таки есть чувство юмора. Опустив руки на талию девушки, Малфой развернул её к себе лицом, не прекращая целовать, словно ещё мгновение, и земля разверзнется под ними и погребёт под себя. Словно ещё мгновение, и воздух в лёгких закончится и сердце остановится, лишая возможности снова открыть глаза и посмотреть на неё. Словно ещё мгновение, и в них прилетит смертельное проклятие, не дав им достаточно времени. Время. Почему его всегда так мало? Но ведь и правда. Времени никогда никому не хватает. Все жалуются на его отсутствие, хотя сами злоупотребляют привычкой просиживать важные минуты за ненужными и бесполезными занятиями. За вредными привычками, разлагающими мозг. Наверное, как это всегда бывает, проблема в самих людях. Человек — самое паршивое и гнилое существо на нашей бедной планете. Он является катализатором всех бед и проблем. Он — разрушитель. Он — виновник глобального потепления и многих войн. Он — виновник бесконечной череды ужасов и смертей. Он — проблема. Иногда Гермиону удивляло, как люди не видят того, что очевидно. Например, какой-то развязанный конфликт. Она свято верила, что никогда не бывает одного виноватого, их всегда двое. Но суть заключается в том, что есть агрессор и есть ответчик. И большинство даже не понимает, кто выступает этим агрессором. Они просто начинают принимать позицию жертвы, чтобы при выяснении обстоятельств принять более выгодную сторону. Вот именно из-за таких людей всё человечество давно обреченно. Все мы всего лишь жалкие людишки, с короткой памятью и способностью к саморазрушению. И это как никогда верно. Но, возможно, кому-то, как и ей, просто не повезло. Она оказалась не в том месте и не в то время. Гермиона множество раз прокручивала в голове события, происходящие в Хогвартсе, когда всё только начиналось, но всё равно не могла поймать тот момент за хвост, чтобы посмотреть ему в глаза и понять. Наконец-то понять. Сложить картину воедино. Но… она всегда оставалась в тупике. Драко оторвался от неё, тревожно заглядывая в глаза. Он почувствовал, что с ней что-то не то, но пока ничего не спрашивал, лишь пытался понять всё без слов. Видимо, на лице Грейнджер ничего не отразилось, раз Малфой всё же решил испытать судьбу: — Ты точно в порядке? — его голос, окрашенный волнением, подействовал на неё, как валерьяна, успокаивая и расслабляя. Все лишние мысли покинули её голову, будто их никогда там и не было. Гермиона постаралась улыбнуться, но усталость, как физическая, так и моральная, помешала сделать ей это по-настоящему. Получилось не слишком убедительно, раз Драко нахмурился, рисуя узоры на её щеках пальцами. — Да, просто… столько всего приходит на ум, — она тряхнула головой, даже не зная, как описать сумбур, происходящий в её мозгах. — Наверное, я не выспалась. Малфой самоуверенно хмыкнул, и она тут же закатила глаза, наконец-то узнавая его. Он бы не был собой, если бы не вёл себя как самодовольный придурок. Хоть и меньше обычного. — Могла бы просто поблагодарить, Грейнджер, — усмехнулся парень, убирая её мокрые волосы с плеча, перебрасывая их за спину, чтобы поцеловать в шею. — И мы можем в любой момент повторить. — Размечтался, — фыркнула Гермиона и показательно взяла шампунь с полки, начиная намыливать волосы. Драко долго смотрел, как она пытается не обращать на него внимания. Как она старается показать, что ей до него нет дела. Но стоило ему снова притянуть её к себе, стоило убрать её ладошки от собственной головы и начать самому промывать корни, как девушка расслабилась, оперевшись на его грудь своей спиной. Малфой сдержал в себе довольный хмык, зная, что точно получит за него. Он почувствовал, что Грейнджер полностью принадлежала ему в этот момент, и парень не мог не воспользоваться такой возможностью. Он опустил руки ниже, провёл ими по спине Гермионы, кладя их на ягодицы шатенки, немного сжимая упругие полушария. Она простонала и вцепилась в его плечо, больно впившись ногтями в кожу. Драко немного скривился, но по большей части не обратил на такую мелочь внимания. Поцеловав девушку в шею, выводя языком круги на чувствительных местах, он понимал, что Грейнджер всё больше теряет голову и почти не контролирует себя. Парень резко прижал её к кафелю, впиваясь в её губы лихорадочным поцелуем, совсем переставая отдавать отчёт своим действиям. Драко приподнял девушку и подхватил её под ягодицы, заставляя обхватить свою талию ногами. — Мы… не… должны… — пробормотала Гермиона в поцелуй, не прекращая зарываться пальцами в его волосы и оттягивать их на корнях. Она так ёрзала на нём, что Малфой сильнее сдавил её кожу на бёдрах, пытаясь держать себя в руках. Гриффиндорка, кажется, совсем отключилась от реального мира, потому что водила ладонями по его телу, больше не стесняясь своих действий, всё больше доводя Драко до крайней точки терпения. Он уже подумал, что больше ждать нет никакого смысла, как стук в дверь заставил их обоих подскочить, отчего Драко едва не поскользнулся, но в последний момент сумел удержать равновесие и не уронить девушку. Грейнджер испуганно замерла в его руках, смотря на дверь, словно за ними пришла армия Пожирателей во главе с Тёмным Лордом. — Мисс и мистер, простите, но Вы говорили, что собираетесь съезжать из номера в восемь часов утра, а сейчас уже половина девятого. Вы хотите продлить время своего пребывания у нас в мотеле? — знакомый голос администратора вызвал у Малфоя смех, но он смог заткнуть его, чтобы ответить: — Нет, дайте нам, пожалуйста, пятнадцать минут. — Хорошо, — через пару секунд после его ответа хлопнула дверь, и Грейнджер, больше не сдерживаясь, захохотала в голос, откинув голову назад и обнажив шею. Драко подхватил её веселье, радуясь, как ребёнок, настолько нелепой ситуации. Он уронил голову на плечо девушки, чувствуя, как собственные плечи почти истерично трясутся. Гермиона провела рукой по его спине, медленно успокаиваясь. Малфой заглянул ей в глаза, видя неподдельный восторг и счастье. Парень не удержался и поцеловал шатенку, слизывая капли воды с её губ, продолжающей литься из лейки. Он положил ладонь ей на щёку, сильнее притягивая к себе, упиваясь ощущением её тела под своими руками и настоящей улыбкой, адресованной ему.

***

— Ничего не забыли? — Гермиона сложила последнюю сменную водолазку в сумку, приготовившись уменьшить ту заклинанием, чтобы убрать её в карман. Она оглянулась на Драко, который прислонился плечом к косяку входной двери, уже полностью собравшись. Он сложил руки на груди, вопросительно выгнув бровь. — Грейнджер, это твои вещи, я не знаю. Посмотри ещё раз, если сомневаешься, — расслабленно предложил парень, и Гермиона кивнула, обводя взглядом всю комнату. Странные ощущения преследовали её с того момента, как они в спешке покинули ванную и начали собирать вещи, чтобы отправиться в Америку. Она понимала, зачем и почему они приготовились трансгрессировать туда, но по какой-то неведомой причине Грейнджер было не по себе. Конечно, они с Малфоем договорились уничтожить крестражи вместе ещё до того, как всё резко изменилось между ними. И она не сомневалась, что он будет на её стороне до конца. Но вдруг в Америке случится что-то такое, что навсегда отвернёт его от неё. Гермиона раздражённо зажмурились, проклиная себя за подобный пессимистичный бред. Она быстро прошла в ванную, сразу цепляя взглядом расчёску, которую, естественно, забыла забрать. Схватив её, девушка, бурча себе под нос, запихнула последнюю вещь в сумку и наконец-то произнесла уменьшающее заклинание, пряча небольшой клатч, размером с маленький кошелёк, в карман своего пальто. Надев верхнюю одежду, шатенка замерла посередине комнаты, осознавая, что те дни, что они провели здесь, были поистине гипнотическими. Они сблизили их. Соединили. Создали из них команду. И теперь девушка чувствовала грусть, потому что не знала, сможет ли она ещё когда-нибудь ощутить те же эмоции, какие испытывала в этом крохотном номере. Драко, видимо, уловил смену её настроения, раз подошёл к Гермионе, кладя руки ей на плечи. — Эй, Грейнджер, — когда она не подняла на него взгляд, он приподняла её подбородок двумя пальцами, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Когда весь этот кошмар закончится, мы вернёмся сюда. Она неверяще усмехнулась, опустив голову, но Малфой упорно держал её лицо, не давая место протесту. — Я обещаю тебе, мы сюда вернёмся, только с иными мыслями и целями, — он пошло поиграл бровями, заставив девушку фыркнуть. — Я обещаю тебе. Парень притянул к её себе и поцеловал в губы. Гермиона закрыла глаза, мечтая остановить время, землю, что угодно, лишь бы этот момент длился вечность. Но иногда нашим желаниям не суждено сбыться.