Two Birds with One Stone

— Мистер Миньярд. — Эй, Эндрю, сюда! — Эндрю Миньярд, сюда. Дюжина или около того микрофонов, тычащих ему в лицо одновременно, тела так близко, что он мог почти видеть капли пота, стекающие с их кожи. — Миньярд, как вы адаптировались к режиму тренировок Воронов? — Каково это — играть с «Королем Экси»? — Что вы ожидаете увидеть в статистике в этом сезоне? Он бесстрастно наблюдал за тем, как все больше людей присоединяются к скоплению тел, вторгающихся в его пространство; почему Натаниэль надеялся стать свидетелем такого унылого дела, как это, он не мог понять. В последний раз, когда кто-то пытался подойти к нему так близко, он приставил нож к его горлу. Теперь он стоял в ожидании; еще на один дюйм ближе, и он даст занятым людям повод для доклада. — Мистер Миньярд, вы считаете, что у вас есть шанс быть отмеченным в корте? Эндрю приложил достаточно усилий, чтобы наклонить голову в направлении голоса, который почти кричал, чтобы его услышали остальные. Он моргнул, помедлил и ответил: — Нет. В углу, куда его привели, на одну блаженную секунду воцарилась тишина, но она быстро возобновилась. — Что значит «нет»? — кричал все тот же возмущенный голос, крики неверия смешивались в бессвязное месиво. Эндрю бросил взгляд на остальную часть площадки и увидел, что остальные Вороны наслаждаются вниманием стаи, на обычно мрачных лицах застыли улыбки. Это было жалко. Моро регулировал, кто выходит на площадку для вопросов, но количество репортеров, которых он направил в сторону Эндрю, по сравнению с тем мизерным количеством, которое беспокоило остальных членов команды, говорило о том, что это было сделано целенаправленно. Это было почти интересно — корень дедовщины Моро. Кевин ныл, что ему нужно провести на площадке хотя бы тридцать минут. Прошло уже двадцать восемь минут и тридцать две секунды сплошных «нет» на вопросы, к которым Эндрю еще не успел полностью привыкнуть. Он смотрел, как часы показывают двадцать девять минут, когда высокая светловолосая женщина в назойливом ярко-красном костюме подошла ближе, чем остальные репортеры, и ее микрофон оказался в считанных сантиметрах от его лица. Она усмехнулась, обнажив рот с неестественно белыми зубами. — Вороны известны своей синхронностью и единой тактикой. Были ли какие-либо трудности в поддержании этого аплодируемого единства во время предсезонки? Будь на его месте кто-нибудь другой, возможно, Натаниэль, он бы рассмеялся над этим вопросом. Эгоистичный характер Рико вряд ли можно было назвать объединяющим. Эти люди искали хорошую историю, но в правду, несомненно, было бы трудно поверить даже им; это было иронично, поскольку все они делали карьеру на том, что искажали и извращали реальность. Правда, однако, начала превращаться для Эндрю в нечто менее очевидное. Последнее признание Натаниэля о том, что его семья была склонна к убийствам, мало что объяснило, но позволило Эндрю собрать воедино еще один компонент того, что сформировало защитника. Поскольку Кевин теперь находился под его защитой, разгадывание слоев Натаниэля стало уже не развлечением, а необходимостью. Эндрю был уверен, что Веснински не выберет Рико вместо Кевина, но защитник ясно дал понять о своем неприятии Дэя. Это означало, что Эндрю придется следить за ним. И если обмен правдами с Натаниэлем приведет к тому, что Миньярд умерит свое любопытство, то это будет только плюс. Чем скорее он сможет счесть раздражающий сарказм и еще более раздражающие ухмылки Натаниэля неинтересными, тем лучше. — Мистер Миньярд? — нерешительно повторила блондинка, но ее микрофон приблизился. Он выхватил микрофон у нее из рук с легкостью, бросив его на пол и отпихнув остальных репортеров со своего пути. Он не обращал внимания на шипение несогласных, раздававшееся позади него. Моро проследил за его движениями сузившимися глазами, когда он покидал корт, но и на это он не обратил внимания. На сегодня он уже почти насытился людьми. За стенами корта в ожидании сидела длинная очередь репортеров, плечи которых заметно распрямлялись при виде Эндрю, словно у собак, навостривших уши. Он прошел мимо них, не обращая внимания на их присутствие, заявления о корте США и капитанстве Рико пролетели мимо его головы, но слова последнего репортера в очереди остановили его. — Ходят слухи, что Рико сейчас вербует Аарона Миньярда в Южной Каролине. Каковы ваши мысли? Этого не могло быть. Аарон никогда бы не присоединился к Воронам после того, как Эндрю позвонил ему и Ники, чтобы предостеречь их от влияния Морияма. Он уже рассказал, на что пойдет Рико, чтобы добиться своего, уже дал понять, каковы последствия того, что он разозлит Морияма. Аарон никогда бы не согласился. И все же перспектива того, что Аарон совершит поступок одновременно невыносимый и глупый, была вполне вероятной. Эндрю должен был быть уверен, что ограничит возможности своего брата в глупости. Он бросил на репортера такой взгляд, что тот, споткнувшись о собственные ноги, попятился назад, но Эндрю лишь проследил за ним. — Где, — негромко спросил он, — ты это слышал? *** — Ты хочешь сказать, что тренер Лисов, — прохрипел Натаниэль сквозь смех, — твой отец? Кевину каким-то образом удалось углубить борозду между бровями, его хмурый взгляд стал еще жестче. — Это не смешно. Смех Натаниэля начал стихать, но его веселье было трудно сдержать. — Это не так, — согласился он, — но ирония просто… Кевин прервал его рычанием, его бешеный шаг заставил даже Натаниэля почувствовать нервное возбуждение. Мысль о том, что Дэвид Ваймак, тренер одной из худших студенческих команд в истории экси, является отцом «великого» Кевина Дэя, была слишком хороша, чтобы оставить ее без внимания. Натаниэль почему-то предположил, что Кевин думал совсем не так, когда узнал о своем биологическом отце. — На столе Мастера лежало письмо, — заикнулся Кевин. — Ты подглядывал, — предположил Натаниэль. — Нет. Потом, мгновение спустя: — Может быть. Если Дэвид Ваймак действительно был отцом Кевина, это означало, что у Дэя есть выход. Это не обязательно был самый правдоподобный и выгодный выход, но, по крайней мере, у него был кто-то за пределами сферы Ворона, кто мог бы его принять. — Ты пойдешь к нему? Кевин бросил на него опасный взгляд. — Не будь дураком. Натаниэль сдержал дрожь, поднявшуюся при этом замечании. — Не будь неблагодарным, — ответил он. — У тебя теперь есть выход, когда здесь начнется сумасшествие. Ты видел Рико в последнее время. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем он направит свой нож на тебя? — Вот тут-то я и вступаю в дело. Монотонный голос Эндрю раздался из-за спины Натаниэля, заставив его отпрыгнуть от двери. Он быстро повернулся, чтобы встретиться с полуприкрытым взглядом блондина, который задержался на нем, как бы говоря, что он заметил реакцию Натаниэля и хранит ее на потом. Однако во взгляде вратаря было что-то не то: плечи Эндрю были напряжены там, где обычно они были расслаблены. Его черты лица были напряжены, как будто он только что стал свидетелем непреодолимой проблемы. Веснински пропустил его мимо ушей, отступив к стене, пока Эндрю уверенно шел к месту, где стоял Кевин. Он остановился прямо перед нападающим, дав Кевину мгновение, чтобы вопросительно посмотреть на него, а затем схватил Дэя за лацканы рубашки и прижал к ближайшей стене. Первой мыслью Натаниэля было бежать туда, где насилие очевидно, но выражение лица Кевина, неподдельный страх, удержали его на месте. Как бы Веснински ни презирал нападающего, он не мог его бросить. — В какой момент ты собирался сообщить мне о том, что Рико охотится за моим братом? — прошептал Эндрю, но его слова прозвучали резче и грубее, чем Натаниэль когда-либо слышал их раньше, словно вратарь проглотил гравий. Кевин сглотнул, глаза расширились. Он покачал головой, но его голос прервали руки Эндрю, обхватившие его шею. Натаниэль не знал, стоит ли вмешиваться, и не знал, что он вообще может сказать, чтобы остановить это. Мысль о том, что Кевин это предусмотрел, была короткой и ёмкой, но он отмахнулся от неё. Он не мог допустить насилия; у него не было бы причин враждовать с Жаном, если бы он это сделал. — Эй, — попытался он, медленно приближаясь к ним, — хватит. При звуке голоса Натаниэля руки Эндрю сжались, но он бросил яростный взгляд на Кевина и направился в сторону защитника. — Не тебе это решать, — прорычал он. Натаниэль пожал плечами, пытаясь скрыть тот факт, что лицо Кевина покраснело. — Он не может ответить на твой вопрос, так как у него перекрыты дыхательные пути. Бровь Эндрю дернулась вверх, как бы в раздражении, но он сделал вид, что ослабил хватку на шее Кевина, сохраняя зрительный контакт с Натаниэлем. Дыхательные позывы Кевина были фоновым шумом по сравнению с глубиной гнева, который выражал Эндрю; Веснински еще никогда не видел его таким живым. — Говори, — потребовал Эндрю, и Кевин заговорил. — Ты сказал, что позаботишься о том, чтобы твой брат был в безопасности. Эндрю сильнее толкнул Кевина к стене. — Это не ответ. — Рико сказал мне ничего не говорить, а потом ты сказал, что все под контролем. Я не думал, что мне понадобится… Прежде чем Кевин смог закончить свое неубедительное оправдание, Эндрю отпустил его, как будто нападающий обжег его. Затем вратарь повернулся и вышел из комнаты, как будто ему больше нечего было сказать. Его руки были сжаты в кулаки, что свидетельствовало о том, что Эндрю пытался сдержать гнев, который его обуревал. Натаниэль смотрел, как он удаляется от бледного Кевина. — Ты идиот, — выплюнул Натаниэль и пошел за вратарем. *** Они сидели на полу котельной в тишине около десяти минут, Эндрю курил сигарету, а Натаниэль довольствовался тем, что просто вдыхал аромат. Веснински хотел задать вопросы. Часть его души желала увидеть Эндрю снова таким взбешенным, пылким и мстительным. Он никогда раньше не видел столько гнева, накопившегося в одном человеке, не говоря уже о том, что Эндрю часто оставался с пустым лицом. Зрелище было просто удивительным, и мысль о том, что блондин может потерять контроль над собой, была странно притягательной. Вряд ли это полезно для здоровья, когда в нем столько ярости. Теперь Эндрю сидел с невозмутимой осанкой, напряжение в его плечах сменилось сутулостью, что свидетельствовало об усталости. Натаниэль задался вопросом, не терял ли Миньярд в последнее время столько же сна, сколько и он сам. Ему не хотелось нарушать легкое молчание, но любопытство должно было в какой-то момент взять верх. — Так вот почему ты здесь? — спросил он в конце концов, а затем уточнил. — Твой брат. Эндрю просто смотрел на него, вся его энергия, казалось, иссякла в противостоянии с Кевином. Выражение его лица было мрачным, но не совсем. Натаниэль попытался добиться от Эндрю ответа, чтобы хоть как-то удержать его внимание. — Я не настолько глуп, чтобы поверить, что ты пришел сюда добровольно. Поэтому я полагаю, что Рико обеспечивает безопасность твоего брата, верно? Эндрю закрыл глаза, пожав плечами. — Это умозаключение основано на опыте? Натаниэль почти улыбнулся этому замечанию. У него не было времени объяснять, почему он почувствовал облегчение от остроумия Эндрю. — Ты видел, что Рико имеет на меня. Мой отец — идеальный стимул следовать правилам. — И тем не менее, ты ужасно умеешь это делать, — размышлял Эндрю. Натаниэль наблюдал за ним, за тем, как дым покидает его губы, когда он выдыхает длинными и дрожащими вдохами. Миньярд по-прежнему казался отстраненным, далеким от Гнезда; хотя, заметил Натаниэль, может быть, это и хорошо. Эндрю продолжил, и защитник позволил его голосу зазвучать, пока он переваривал слова вратаря. — Рико угрожал безопасности Аарона и моего кузена, чтобы привести меня сюда. Он сказал, что оставит их в покое навсегда, если я буду ему подыгрывать. — Он солгал, — дополнил Натаниэль, но Эндрю покачал головой. — Я не совсем подыгрывал, не так ли? Этот вопрос вызвал у Натаниэля толчок замешательства. Он вспомнил, что Миньярд сказал ему некоторое время назад после того, как он ударил Рико. Веснински понял, что вратарь уже некоторое время противоречит сам себе, и он не был уверен, что Эндрю это осознает. — Значит, ты солгал, — на вопросительный взгляд Эндрю Натаниэль пояснил. — Ты сказал мне, что ударил Рико, потому что тебе было скучно. Ты бы не стал рисковать своей семьей, если бы это действительно было так. Так что же это было? Эндрю изучал его, и Натаниэль выдержал его взгляд, ожидая ответа, который мог бы иметь хоть какой-то смысл. Однако напряженный взгляд Миньярда противоречил безразличию его слов. — Сейчас не твоя очередь. Снова наступило молчание, и на этот раз Натаниэль его выдержал.