Two Birds with One Stone

В Гнезде не было ночи. Опустившись на свой матрас, Натаниэль задумался о том, заходит или восходит сейчас солнце за окном. Беглый взгляд на мир на мгновение поверг его в задумчивое оцепенение. Иногда он думал о запахе свежего воздуха. Ему нравилось вспоминать, как небо распахивалось вокруг него через окно машины со стороны пассажира, уплывая назад, когда он ехал. Иногда он думал об Эндрю. Впрочем, это не имело значения, когда он находился под холодным напором Миньярда. Последние несколько дней он обдумывал ночь, проведенную им с Эндрю в отеле, и теперь воспринимал ее как лихорадочный сон, который на самом деле не происходил и больше никогда не повторится. Это не обязательно расстраивало. Это просто немного опустошало. — Два дня, — заметил Рико, стоя у комода. В то время как у Натаниэля он был пуст и в нем не присутствовало никаких следов жизни, кроме его одежды, на комоде Рико стояли фотографии в рамке, на которых были изображены он и Кевин, «номер один» и «номер два», некоторые из них были сделаны на корте, а некоторые за его пределами. Ни Натаниэля, ни Жана не было ни на одной из фотографий. Они не существовали в мире Рико вне его иерархии экси. Натаниэль сомневался, что Рико когда-нибудь обведет контур его тела на фотографии так, как он сейчас проводит пальцами по изображению улыбающегося Кевина. Иллюзия мягкости, сострадания. Натаниэль вздрогнул. — Я знаю, — он уставился в потолок. — Ты уже сто раз упоминал об этом в команде. Рико не прекратил своего странного касания фотографии, но Натаниэль почувствовал, как взгляд ожесточился от его сарказма. — Тебе не нужен язык, чтобы играть в экси. Что тебе нужно, так это быть готовым к нашей первой игре. То, что ты вне игры, не означает, что ты не будешь выкладываться ради своей команды. — Рико напомнил ему об этом с той же бесцеремонностью, которая всегда сопровождала его угрозы. Натаниэль хмыкнул, все еще слишком погруженный в свои фантазии, чтобы уделить Рико внимание, которого он так жаждал. Он отдал бы все, чтобы снова вдохнуть тот пьянящий воздух. Он отдал бы все, чтобы поговорить с Эндрю. Он не мог заснуть даже в тусклом свете, который освещал сгорбленную фигуру Рико. Наверное, потому, что в Гнезде не было ночи. Теперь он знал, как выглядит ночь на самом деле. *** Одно очко — слишком много. Облаченные в свою экипировку, одетые в черное, благодаря чему спортсмены сливались друг с другом, как будто все они принадлежали к одной большой тени, Вороны шли вперед как единое целое во время последней схватки перед первой игрой сезона. Недостатки были быстро устранены, и Рико был на взводе. Это не было виной Натаниэля. Он был слишком сосредоточен на балансе между решимостью участвовать в игре и мыслями об Эндрю, чтобы попытаться разозлить Рико. В том мозговом веществе, которое он сохранил после нескольких лет сотрясений, не осталось места для того, чтобы волноваться о том, чтобы беспокоить своего капитана-садиста, не говоря уже о том, чтобы забыть о своем месте в этой команде. На этот раз Натаниэль был не виноват. В глазах Рико тренировки никогда не были безупречными, но оборонительная стратегия, атакующая химия, даже защита ворот Эндрю были почти безупречны до того, как была допущена ошибка. Возможно, Рико проявил бы милосердие и не обратил бы внимания на ошибку, если бы это не был такой серьезный просчет в суждениях. На счетчике оставалось шесть секунд, а Кевин уже хотел, чтобы мяч оказался в его сетке. Натаниэль резко и сильно толкнул защитника Рико, освободив Кевину путь для удара. Это была ошибка Натаниэля, но он не был тем, кто забыл свое место. Это было не на его совести. Когда на счетчике оставалось три секунды, Кевин по лаконичной дуге взмахнул ракеткой и принес своей команде еще одно очко. Счет на табло стал десять — девять, одновременно с резким звуком зуммера. Кевин со своей команда, выигравшей десять очков, забил шесть голов. Рико с его командой, набравшей девять очков, сделал пять бросков. Кевин пробил по воротам на одно очко больше. — Отдай мне это, — крикнул Рико тому же защитнику Фердинанду, на которого только что налетел Натаниэль. Напряжение на корте стало ощутимым, когда первый вырвал ракетку Фердинанда из, казалось, дрожащей хватки и поднял ее в воздух. — Где ты, — шипел Рико. — Где ты должен был быть во время этого удара? Это было нехорошо. Истерика Рико так близко к первой игре означала, что кто-то получит травму на скамейке запасных еще до начала. При звуке сигнала большинство команды покинули свои позиции и разошлись по площадке; Кевин остался стоять на месте, в то время как члены его команды расступались вокруг его неподвижной фигуры, как стремительная вода расступается вокруг скалы в ручье. Теперь он должен был понять, что совершил непоправимую ошибку. Статус Рико как «номер один» не должен был быть омрачен, даже если это было не совсем правдой. Фердинанд заикался, выуживая объяснения, которые Натаниэль не мог расслышать за возбужденным гулом других Воронов. Неужели Кевин был лучше самого короля Экси? Вероятно, они задавались этим вопросом. Натаниэль знал это с самого детства. Но только когда об этом узнавал весь мир, все становилось опасным. Фердинанд с хриплым криком в считанные секунды оказался на земле. Рико ударил его ногой в живот, и тело другого мужчины скрутилось от неистовой атаки. Натаниэль, вместе с другими Воронами, с ужасом наблюдал, как Рико плюет на обмякшего игрока. Слово «плохо» было крайне неудачным для описания их нынешней ситуации. — Я думал, он пристал к твоей команде только для того, чтобы издеваться. Голос Эндрю прозвучал низко над ухом Натаниэля, всего в нескольких дюймах позади него. Он вздрогнул от внезапного присутствия вратаря, не в силах удержаться, но сумел скорчить гримасу, когда его колотящееся сердце замедлилось. Эндрю не считал нужным разговаривать с защитником с момента их поцелуя, и сейчас он не мог объяснить, почему он взял себя в руки. Невозможно было сказать, что побудило Эндрю вести себя так, как он это делал. Натаниэль просто хотел знать, что он сделал не так. Чувство вины за возможное разрушение взаимного доверия между ним и Эндрю пожирало его заживо. Выдохнув сдержанно и ровно, он мрачно ответил. — Обычно он так и делает. Кивнув, как будто он ожидал этого ответа, Эндрю бросил короткий взгляд на покалеченное тело Фердинанда, над которым навис Рико. — Нам нужно поговорить. Натаниэль не мог не согласиться, хотя, вероятно, по другим причинам. Они дождались окончания тренировки, прежде чем приблизиться друг к другу ближе, чем на десять футов. Рико, как бы он ни был зол, не нужно было быть в курсе их общения. Дружба — это не совсем то слово, которым его можно описать. Натаниэль задавался вопросом, было ли это больше похоже на простое общение или на зависимую связь, которая возникла от безысходности. Затем Натаниэль задался вопросом, если бы Эндрю и он сам встретились вне безумия, которым была его жизнь, стали бы они вообще общаться. Скорее всего, нет. Он не позволил этой мысли обеспокоить себя, хотя Эндрю по-прежнему изучал его лицо с таким расчетом, что Натаниэлю показалось, что в его выражении что-то проскользнуло. Они шли по противоположным сторонам коридора, пока не приблизились у входа в котельную. Остаться наедине с Эндрю теперь означало нечто иное, чем раньше. Возможно, это было связано с тем, что Натаниэль знал потрескавшуюся текстуру его губ. Он отмахнулся от этой мысли и позволил катакомбам из цемента и темноты вернуть его разум на место, в структуру, где свобода и связь не допускались. Словно чувствуя его внутреннюю борьбу, Эндрю не стал ждать, пока Натаниэль скажет какую-нибудь глупость, о которой он, возможно, пожалеет. Он и раньше не отказывался перейти сразу к делу, и сейчас был такой же момент, как и в любой другой раз. — Заключи со мной сделку. Натаниэль поднес руку к лицу, чтобы пощипать бороздку между бровями, где начиналась сильная головная боль. Тупая, непоколебимая манера поведения Эндрю означала, что он не настроен спорить, но Натаниэль мог только подвести его, когда дело доходило до этого. Казалось, они попали в бесконечный круговорот. Он устал. — Что? — пробормотал он. — Я не буду прикрывать твою спину без нее. Ты видел, что он сделал сегодня, — продолжал Эндрю. — Заключи сделку, и мы все решим. Натаниэль покачал головой. — Эндрю, что… — Не притворяйся, что не хочешь жить, — голос мужчины был тихим, но говорил он яростно. — Я знаю тебя. Ты хочешь выбраться. Прими это. — Это выведет тебя из игры, — огрызнулся Натаниэль. — Навсегда. Ты не выживешь в бою против моего отца и его людей. Тебе будет достаточно трудно противостоять Рико за счет Кевина. Эндрю посмотрел на него, глаза сверкнули, голова поднялась. — Мне все равно. Возможность того, что Эндрю без раздумий пожертвует собой, так беспечно относясь к собственной безопасности, заставила Натаниэля почувствовать себя плохо. Он никогда не мог попросить Эндрю взять на себя ответственность за Натана. Вратарь мог быть волевым, но, в конце концов, он был всего лишь одним человеком. Разозлившись на отсутствие заботы о себе со стороны Эндрю и разочаровавшись в сути разговора, Натаниэль, как мог, сменил тему. Это не потребовало от него больших усилий, поскольку он уже несколько дней не мог выбросить из головы тему разговора. — Как ты можешь так легко отдавать себя, но когда дело доходит до разговора со мной о чем-то, хоть отдаленно напоминающем реальность, игнорировать меня по несколько дней подряд? Эндрю поднял бровь без удивления. — Реальность? — О нас, — подтвердил Натаниэль. Это вызвало у него наглую насмешку. — Нет никаких «нас». Это ничто. Натаниэль почувствовал холод при этих словах. Он не хотел, чтобы это было правдой. Эндрю поцеловал его так, словно он ждал этого несколько месяцев подряд, чтобы почувствовать Натаниэля под своими руками. Веснински почувствовал это. Желание было, оно должно было быть, потому что мысль о том, что Эндрю действительно ненавидит его так, как утверждал, опусташала Натаниэля изнутри. И все же, если Эндрю скажет, что не хочет иметь ничего общего с Натаниэлем, тот предоставит ему все необходимое пространство. Он заботился о Миньярде, это было неоспоримо. Он просто хотел, чтобы с ним все было в порядке. — Если ты сомневаешься, это нормально, но просто будь честен. Если это какая-то саморазрушительная полоса, то хотя бы имей приличие сказать мне об этом, потому что мы с тобой оба знаем, что ты дерьмово заботишься о себе, Эндрю. — Не имеет ничего общего со мной. — Тогда в чем же дело? — Натаниэль выдохнул в порыве раздражения. Он не ожидал, что Эндрю окинет его спокойным взглядом и холодно ответит: — В тебе. Он моргнул. — Во мне? Его желудок скрутило в узел. Не секрет, что он был неопытен, но он не думал, что поцелуй был настолько плох. На самом деле он был очень приятным. Или так ему показалось. Ему вдруг стало трудно выдерживать непроницаемый взгляд Эндрю. С каждой секундой он становился все более осуждающим в глазах Натаниэля. — Я поцеловал тебя на следующее утро после того, как у тебя случился психический срыв. Я не спрашивал, а ты был не в том состоянии, чтобы дать трезвый отчет о том, чего ты хочешь. Его обесценивающие мысли с жужжанием остановились. Слова Эндрю были настолько неожиданными, что Натаниэль рассмеялся, не в силах сдержать смех. Поцелуй с Эндрю был одним из его самых ярких воспоминаний, он никогда не чувствовал себя более живым, а тот пересказывал это как кошмарный сон. Натаниэль был уверен, что в то утро не было никаких препятствий. — Ты думаешь, что причинил мне боль? Это был всего лишь поцелуй. Его слова задели что-то, вызвав шокирующую темноту, отразившуюся в глубоком взгляде, которым Эндрю смотрел на него. Он чуть не сделал шаг назад от огромной силы волнения, так резко отразившейся в глазах другого мужчины. Это был незнакомый взгляд. Натаниэлю он не понравился. — Есть много способов причинить кому-то боль и за пределами драки на корте, Натаниэль, — бесстрастно произнес Эндрю. Однако в его словах был какой-то подтекст, что-то более глубокое, чем тот поцелуй, который они с вратарем разделили. — Я не понимаю, — медленно произнес Натаниэль. В его животе зародилось тошнотворное, неопределенное чувство. — Радуйся, что не понимаешь, — ответил другой и собрался уходить. Натаниэль бездумно потянулся к руке Эндрю. — Тебе не нужно отгораживаться от меня таким образом… Он успел лишь коснуться мягкого хлопка толстовки Эндрю, прежде чем тот обернулся. Он схватил Натаниэля за руку, не очень сильно, но далеко не нежно, и крепко сжал ее, произнеся слова, от которых у Натаниэля свело живот. — Не трогай меня. В системе было достаточно «любящих семей», которые были бы счастливы избить тебя. — Ты думаешь, что причинил мне боль? Это был всего лишь поцелуй. Лицо Натаниэля померкло. Он покачал головой. Он хотел предложить утешение и почувствовал себя глупо, затем сделал шаг в сторону от Эндрю. Последний выглядел скучающим. Он выглядел безразличным. Был таким же безучастным, как и всегда, даже когда разговор принимал худший оборот. Но это была вина Натаниэля. Он пожалел, что не может взять свои слова обратно. Он почувствовал острое желание убежать, потому что, продолжая говорить, он мог только ухудшить ситуацию. Эндрю заслуживал большего. — Неужели они… — попытался он, но его голос надломился и сдался сам собой. Он не пытался начать говорить снова. Натаниэль покачал головой ещё раз. — У тебя что, язык заплетается? — пробормотал Эндрю; он засунул кулаки глубоко в карман толстовки и пожал плечами. — Не проливай слезы от моего имени. Мне все равно. С этими словами он оставил Натаниэля задыхаться от собственных слов. *** — Ещё нет. — Тогда когда? — Ты не в том положении, чтобы ныть, Натаниэль. Я уже подвергаю себя опасности из-за твоих глупостей. Жан навис над Натаниэлем с того места, где их загнали в еще один из многочисленных замкнутых залов Гнезда. Вокруг никого не было, так что заговорщицкий шепот только подчеркивал его упрямый отказ делать то, что хотел Натаниэль. Еще в гостинице он согласился расспросить Рико о контракте Аарона Миньярда, но до сих пор не выполнил обещание. — Мне просто нужно знать, что ты не струсил, — упорствовал Натаниэль. Воинственного поведения Рико на тренировке, вероятно, было достаточно, чтобы отпугнуть Жана от возможности конфликта. Натаниэль не хотел рисковать. Чем быстрее он узнает, сколько копий контрактов существует, тем быстрее Эндрю сможет забрать Кевина и сбежать. Возможно, это было не совсем идеально для будущего Натаниэля, но Дэю сейчас как никогда нужен был выход, если он продолжит выигрывать Рико во время тренировок. Если бы такая оплошность произошла во время настоящей игры, Кевин был бы уже мертв. Или, по крайней мере, сильно ранен. И после последнего разговора с Эндрю Натаниэль почувствовал необходимость позаботиться о том, чтобы вратарь поскорее покинул опасное место. Это была бесполезная защита, которую Эндрю, несомненно, посчитал бы глупой. Однако его здесь не было. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Держи себя и Кевина в узде, а я сделаю свое дело, — Жан нахмурился. — Завтра игра. Победа неизбежна. Рико будет в хорошем настроении. Во всяком случае, лучше, чем сейчас. А до тех пор играй хорошо. Мне плевать, если поцелуй в его задницу заденет твою гордость. Если это поможет Эндрю и Кевину сбежать из Гнезда, Натаниэль будет играть с Рико так долго, как потребуется. Он кивнул в знак согласия на обещание Жана. Его шаги по направлению к своей комнате были медленными, словно он пробирался вперед по бурному течению. Глаза бродячих Воронов, притаившихся в темных углах коридоров и потайных карманах Гнезда, следили за ним. Обычно они так и делали. Но в этот раз их взгляды, казалось, прожигали его спину. Он почесал затылок, чтобы унять неприятное колющее ощущение, ползущее вверх по позвоночнику. Все были на взводе после того, что произошло на тренировке. Если они знают, что для них хорошо, то должны были бы справиться с этим напряжением до первой игры. Рико, на удивление, уже ждал Натаниэля в их комнате. Он ожидал, что после победы Кевина на тренировке Морияма все еще будет в ярости на его команду. Он изучал капитана, пытаясь оценить его нынешнее душевное состояние. Пустое выражение лица, закрытые глаза, он стоял, прислонившись спиной к раме кровати, ничего не выдавало ни намека на гнев или напряжение. Натаниэля это не обмануло. — Ты боишься корта, — тихо проговорил Рико, но глаза его не открылись. Натаниэль не заметил бы, что он вообще что-то сказал, если бы не наблюдал за ним. — И все же ты играешь с таким упорством. От Рико нельзя было услышать комплимент. Без какого-то скрытого, зловещего смысла. Натаниэль неуверенно поднялся на ноги и задумался. Он решил, что шансы на то, что Рико так быстро оправится от гнева, невелики. — Мне нравится экси, — спокойно ответил он. — Но тебе не нравимся мы, — ответил Рико утверждая. Натаниэль покачал головой, несмотря на то, что другой мужчина не мог этого видеть. Как бы он ни старался, он не мог уследить за играми Рико, за его стратегическими прихотями, которые не имели смысла, пока ответ не падал прямо на колени Натаниэля, как правило, с последствиями. — Чего ты хочешь? — перешел он к делу. — Возможно, я хочу тебя, Натаниэль. Тело Натаниэля двинулось раньше, чем он осознал это, быстро, без колебаний, пока он не врезался спиной в дверь. Рико засмеялся, отвязываясь от своей вялой позы на кровати. — О, не делай такое кислое лицо. Вытащи свои мысли из канавы и иди на корт. Я так долго мечтал, чтобы Кевин стал моим вторым командиром. Мой «номер два». Возможно, я ошибся. Он подошел ближе. Натаниэль смотрел на него расширенными глазами. Он чувствовал, что не должен бежать. Однако он не хотел больше оставаться в их комнате. Рико с самодовольным взглядом, устремленным на щеку Натаниэля, недоброжелательно прижал большой палец к его скуле, где татуировка в виде цифры один отражалась на скуле другого. — За последние пару месяцев твое поведение улучшилось, хотя было несколько заминок, — признал Рико, слегка пожав плечами, скорее для себя, чем для Натаниэля. — Я не сомневаюсь, что если я тебя еще немного поднатаскаю, ты станешь прекрасным партнером. Натаниэль неглубоко вздохнул. Идея сделки с Эндрю становилась все более привлекательной. — Кевин, конечно, подчиняется мне, — продолжил Рико. — Определенной покорности тебе, как правило, не хватает, но в последнее время он, кажется, забыл о своем месте. — А что насчет Жана? Рико высокомерно взмахнул рукой, как бы отбрасывая эту мысль. — Он слишком сломлен, чтобы играть на любой другой позиции, кроме той, на которой он сейчас находится. Я хорошо справился с ним. С тобой у меня тоже может получиться. — Кевин…- Натаниэль сглотнул, -Кевин — твой второй номер, а не я. Рико хмыкнул. — Пока что. Он еще раз погладил Натаниэля по щеке, затем отозвал его в сторону, чтобы покинуть их комнату, и младший с ужасом последовал указу. Очевидно, что Рико пытался компенсировать свое поражение на сегодняшней тренировке. Тот факт, что он рассматривал возможность свергнуть Кевина со второго места на корте, свидетельствовал о его угасающем здравомыслии. Натаниэль не мог припомнить случая, чтобы Рико не отдавал предпочтение Кевину перед остальными. Однако сейчас он воспринимал Кевина как угрозу. Было трудно дышать. В груди было тесно и неприятно. Он не знал, сколько времени простоял, тупо уставившись в пространство, когда раздался стук, заставивший его отшатнуться назад и отойти от двери. После секундной попытки вернуть сердцебиение под контроль, он взялся за ручку. Увидев бледные светлые волосы и скучающий взгляд, он вздохнул. — Эндрю. — Натаниэль, — это имя прозвучало презрительно даже из уст Эндрю. Он отчетливо вспомнил, как сильно он не любил своего тезку, и воспоминания, которые оно вызывало, так близко перекликаясь с голосом и наследием его отца. Сейчас он не был уверен в себе. Говорить с Эндрю так откровенно казалось неправильным, когда их предыдущий разговор так тяготил его. Он не мог перестать воспроизводить в голове образ небрежного высказывания Эндрю, его ужасное признание. Натаниэлю больше нечего было сказать, ничего не приходило на ум, но он не мог думать о том, в чем только что признался Рико. — Как ты думаешь, мы когда-нибудь действительно выберемся? — медленно спросил он, пытаясь подобрать нужные слова. — Даже если это не там, — он жестом указал на площадку, на Гнездо, — то всегда здесь. — Он постучал пальцем по виску. Эндрю пожал плечами. — Это имеет значение? — Для меня имеет, — Натаниэль пристально смотрел на другого мужчину, хотя и не встречался с ним взглядом. — И может начать для тебя. — Бессмысленно. — Лжец. Эндрю, по-прежнему не глядя на него, взял его за руку. Медленно он положил ладонь Натаниэля себе на грудь, над сердцем. Его брови сошлись в задумчивости, как будто он не знал, что делать с этим прикосновением. Натаниэль попытался отстраниться, не желая проверять, насколько далеко простираются границы Эндрю, но тот держался уверенно. — Будет проще, — сказал Эндрю, пока Натаниэль чувствовал под его пальцами ровное биение сердца, — если все так и останется. — Я знаю, — согласился он. — Ты не против? Он имел в виду скорее физический контакт, чем перспективу того, что они будут вместе в целом. Вместо того, чтобы отрицать предполагаемое «это», как ожидал Натаниэль, Эндрю осторожно убрал руку с его груди и кивнул. — Да. Последовавший за этим поцелуй, более мягкий, чем первый, но такой же отчаянный, на этот раз не прервали. Он позволил Эндрю избавиться от беспокойства с каждым вздохом между их губами; Рико снова затеял интригу, но если все пойдет по плану, Эндрю и Кевину не придется иметь дело с последствиями. Для Натаниэля этого было достаточно.